На амбесской стрелке было еще темно. Глубокая ночь, почти не разобрать ни рек, ни окрестностей. Только мрак уходит языками вдаль по ту сторону стеклянной стены. Нынче квартира Стернера как никогда напоминала нос огромного хрупкого корабля, идущего навстречу неизвестности по кишащим подводными рифами волнам.

В тот день Адриен встал за три часа до будильника. Дожидаясь экстренного совещания, на которое созвал всех менеджеров Heaven, он, чтобы подготовиться, пил кофе и перечитывал Евангелие от Матфея. Любимое из четырех. Трезвым, сухим слогом, безо всяких прикрас, Матфей рассказывает исключительно судьбу Христа, воздерживаясь от любых комментариев. Например, в главе XXVII он, почти как в киносценарии, описывает, что происходило в день распятия: на суде Иисус молчит, оставляя Понтия Пилата наедине со своими вопросами, а первосвященников – с их обвинениями. Он ничего не делает, когда солдаты раздевают и унижают его, покрывают багряницей и коронуют терновым венцом. Так же бесстрастно он переносит насмешки толпы, плевки, оскорбления, дикарские нападки. Вися на кресте между двумя разбойниками, он часа три не открывает рта. И только к 46-му стиху наконец прорывается его искренний вопль: «Боже мой, Боже мой! – кричит он цитатой из Псалма. – Для чего Ты Меня оставил?» А несколькими мгновениями позже он вновь испустит хрип и предаст душу в руки своему Господу: убившему его спасителю.

Стернер закрыл книгу. Матфей прав: настоящий виновник смерти Христа не Иуда, не Понтий Пилат и даже не первосвященники с безбожниками, но исключительно сам Всемогущий – тот, кому была выгодна его смерть. Во всей этой истории именно он – главный манипулятор, заказчик и организатор дьявольского заговора. Нужно только отмотать события назад, и все станет ясно: в один прекрасный день, устав от посредственности своих творений, Бог решает устроить им западню. Выбирает самую честную женщину и делает ей ребеночка. Мария, будучи слишком набожной, чтобы заподозрить неладное, попадается на крючок. Она воспитывает сына в соответствии с высокой ролью, которая его ждет: искупить грехи всего человечества. Идут годы, Иисус растет, выполняя свою часть договора. Выгоняет торговцев из храма, помогает вдовым и сирым, протягивает руку калекам, исцеляет прокаженных. Благодаря ему безбожники каются, а темные души становятся чище. Все умножая подвиги и образцовые проповеди, он даже соглашается взвалить на себя наихудшее бремя: страданий и пороков всего мира. Современники, привыкшие к произволу, принимают его доброту за слабость. Иисус, уверенный, что в конце концов небесный Отец спасет его, сносит все их козни с философским терпением. До самой последней секунды он надеется на чудесное спасение. И вот тогда-то, на кресте, он наконец понимает всю правду, в своем последнем плаче: Бог использовал его, чтобы отомстить людям.

Адриен затянулся сигаретой. Если так подумать, в Антимире дела идут схожим образом. Два месяца назад, после первого своего сообщения Мессиону, он захотел узнать, кто прячется за этим аватаром. И тут же попросил у Тьерри Сомиа его банковские данные. Меньше чем через час Стернер уже знал его имя и краткую биографию: Жюльен Либера, 28 лет, бывший частный учитель по фортепиано, ныне безработный, последний известный адрес: Париж, ул. Литтре, 26. Идеальные данные, подумал он тогда. Обычный парень, который будет радоваться известности своего анти-я, а большего ему и не надо. Из людей творческих, а значит, бескорыстных. Лучший кандидат на роль временной звезды, по которой Антимир пару-тройку недель будет сходить с ума, а потом забудет. Стернер успокоился. И оптимистично похвалил себя, что не зря раскрутил его пост.

С тех пор ему все время не хватало духу устранить Мессиона. Откуда эта слабость, не давшая обречь его на судьбу Шокапикселя и Врузы? Из-за его стихов? Из жалости? Или из-за его имени – Мессион, – словно сошедшего со страниц Писания? Неважно. Теперь уже поздно: известность Мессиона приобрела пугающие масштабы: десятки миллионов просмотров держатся не первую неделю, французская пресса уж слишком им увлеклась, статьи сыплются градом, и СМИ теперь называют Антимир не «игрой Адриена Стернера», а «платформой, открывшей нам поэзию Мессиона»… Ну а Мессион… Ему уже мало пописывать александрийские вирши – он метит на его место. Этот Мессион выложил «Пользовательское соглашение Антимира». Этот Мессион все больше мнит себя Стернером-2, а то и номером первым. У этого Мессиона теперь недели не проходит без приплода. Мессион стал жаден до криаголдов. Мессион ездит на конференции. Мессион, вопреки всем прогнозам, выжил в самоубийственной миссии. Мессион теперь главная звезда журналов. Стернер уже видел следующий шаг: однажды этот самовлюбленный тип задумает раскрыть свою личность. Газеты будут в восторге. А следом – полчища вдохновленных кумиром пользователей тоже бросятся нарушать пункт об анонимности. Heaven тут же потеряет свою изюминку на рынке видеоигр, и упадок не заставит себя ждать. Нет, не бывать этому. Нужно действовать как можно скорее.

Собрание началось в восемь, в гробовом молчании. За большим квадратным столом около десятка менеджеров ждали, когда Адриен Стернер объяснит причину «срочного совещания». Дедлайн по плану социального развития? Ждем проверок? Иностранный инвестор? Шефу-самодуру снова надо на кого-то накричать? Никто не понимал. Некоторые, чтобы побороть волнение, вгрызались в шоколадные булочки, которые тайком раздавал им Гийом Леве. Другие бессмысленно помешивали кофе, дожидаясь, когда же начальник откроет рот. Но Стернер как будто не спешил. Он по-королевски восседал в своем высоком кресле и продолжал разглядывать работников в абсолютной тишине. Нос его из-за нервного тика дергался так, будто сгоняет невидимых мошек. Последние недели ходили слухи, что шеф думает над новой версией своей метавселенной, еще амбициознее предыдущей, где будут подниматься этические и геополитические проблемы. Его нарциссизм и мания величия окончательно перешли все границы. Тем более лучше не высовываться.

– Если бы я спросил, – заговорил он минуты через три, как бы в сторону, – чему Антимир обязан таким успехом, что бы вы мне ответили?

– Да просто мы лучшие, и все! – попытал счастья Поль Тануги, никогда не упускавший возможности подлизаться.

– Дело в графике, – предсказуемо предположил начальник графического отдела, – мы как-никак пять лет все отрисовывали: настоящий шедевр…

– Я бы скорее сказал, что главное – сама концепция, – сказал Эмильен Коэн, главный по маркетингу и большой любитель «концепций». – Ничто так не съедает время, как вторая жизнь, и ничто не отнимает столько сил, в том числе душевных; вот почему Антимир так затягивает, на мой взгляд.

– И еще потому, что «Анти-Общество» превратило видеоигру в соцсеть! – подбавил Поль Тануги. – Мы с нашей метавселенной поставили сразу на двух лошадок: на ви-ар и на сетевое общение. И тут мы первые!

Все ответы летели в молоко. Пока они распинались, Стернер почесывал нос, никак не реагируя. Работники попались на крючок, заглотили вопрос-наживку, а он стоял и безучастно смотрел, как они барахтаются. Есть что-то трогательное в том, как каждый пытается выставить себя умнее других. Как будто школьники спорят за пятерку в журнале.

В дальнем конце зала личный помощник Адриена Стернера продолжал раздавать завтраки. Оставаясь незамеченным, он навострил уши: менеджеры Heaven закапывали сами себя. Гийом Леве знал своего шефа насквозь. Если он задает такой общий вопрос, значит, хочет получить максимально конкретный ответ. Что-то очевидное, на поверхности, до того простое, что технократы об этом даже не подумают.

– Прошу прощения, господин Стернер, но, кажется, я знаю: просто в Антимире нет сюжета. Игрок не воплощает здесь навязанного создателями героя и не плывет по течению заранее продуманного сценария. У конкурентов, едва пользователь выполнит все миссии, игра ему наскучит. Но Антимир – это вечное развлечение: наша метавселенная не имеет предела во всех возможных смыслах.

Адриен Стернер от изумления разом выпрямился в кресле. Он повернулся к Гийому и пригласил его сесть за стол на свободное место. Этот Леве определенно его удивлял. Стернер поддел остальных в своей полушутливой, полужестокой манере:

– Похоже, в следующий раз вы будете подносить кофе моему помощнику!

– Я о том же подумал, – похвастался Поль Тануги, – просто сказать не решился.

– Ну ладно, ладно, – оборвал Стернер, – вернемся к делу. Почему, как вы считаете, я задал этот вопрос? Гийом, может, вы продолжите, раз так хорошо начали?

– Мне кажется, – ответил Леве после секундного колебания, – из-за вчерашней передачи. По не совсем понятной мне причине вы боитесь, что Мессион может поставить под угрозу будущее Heaven.

– Чем дальше, тем лучше! – воскликнул Стернер.

Сидящие за столом менеджеры не понимали, что происходит. К чему это собрание? Некоторые из них делились недоумением: почему Стернеру так приспичило убивать всех достигших успеха антилюдей? Ладно еще Шокапиксель с Врузой, но Мессион – совсем другое дело; ведь правда, так еще никому не поклонялись. Чем он может навредить интересам Heaven? Наоборот, передача Франсуа Бюнеля подстегнула интерес к Антимиру у той части населения, которая обычно не регистрируется на сайтах онлайн-игр. Пятьдесят тысяч регистраций за один вечер – это вам не пустяк… И потом, благодаря Мессиону все СМИ планеты бесплатно рекламируют их компанию. Нет, правда, на этот раз Стернер ошибается – что Поль Тануги и попытался предельно вежливо донести:

– При всем моем уважении, думаю, вы волнуетесь напрасно.

Этой реплики хватило, чтобы Стернер взорвался:

– Напрасно? Напрасно?!! Вы вообще читали утреннюю прессу, прежде чем пороть чушь? Все газеты, от «Юманите» до «Фигаро», так и пляшут вокруг Мессиона: какой он гений, какой он загадочный, какой он феноменальный, прямо свет клином сошелся на этом сучонке… В соцсетях он чуть ли не каждую неделю в топе «популярного»! А последний месяц по интернету и вовсе бродит теория заговора: тысячи сектантов убеждены, что Мессион – это некий посланник. Скоро и до второго пришествия договорятся!

Поль Тануги все еще не понимал, в чем проблема. Единственная убедительная гипотеза: Стернер завидует тому, кого сам же и создал. В конце концов, это вполне укладывалось в его характер. Разумеется, Тануги не посмел облечь эту мысль в слова; он ограничился новым залпом подхалимства:

– Вот-вот, это же великолепная реклама! Получается, что вы – основатель новой религии! Если Мессион – аналог Иисуса, значит, вы – сам Бог…

– Вы все еще не поняли? – заметил Стернер с досадой, проигнорировав это лестное наблюдение. – И СМИ, и обычные люди с ума сходят по Мессиону! И все задаются одним вопросом: кто же этот удивительный человек? Готов биться об заклад, что в некоторых редакциях журналисты-расследователи уже собирают на него досье. Еще месяц, а то и меньше, и они раскроют его личность, как эти коршуны уже поступили с писательницей Эленой Ферранте! И вот тогда все вы можете тихонько отправляться на покой, потому что Антимир закроет лавочку. Я вам тысячу раз повторял, – закончил он с раздражением, – наша единственная ценность – это тайна, анонимность!

Если взглянуть на дело с этой стороны, то Стернер, пожалуй, прав. Среди антилюдей не может быть двойных стандартов. Если Мессион сбросит маску, что помешает остальным повторить его поступок? Начальник маркетингового отдела спросил Стернера, есть ли у него конкретные задумки, как решить проблему. Тот вдруг посерьезнел и с торжественностью главнокомандующего накануне военной операции объявил, чеканя каждое слово:

– Я вижу лишь один выход: раз Мессион возомнил себя Христом, мы поступим с ним соответственно! Освежим-ка ему память… Не забыл ли он, как кончил его Иисус? На кресте, как и все подстрекатели! Так что пусть этот просветленный получает на что сам напросился. Будет ему Голгофа; уж это я вам обещаю!

От ярости Стернер дошел до богохульства. Тишина прокатилась по залу. Все напряженно ждали, когда кто-нибудь придумает отговорку. И только Гийом Леве нахмурился; в плане Стернера была явная нестыковка.

– Постойте, господин Стернер, – возразил он, – ведь как только Мессион погибнет, стоящему за ним пользователю будет нечего терять, и он сможет спокойно раскрыть свою личность.

– Это-то я и хотел услышать! – воскликнул Стернер. – Хоть какой-то глоток умных мыслей в нашей конторе! Разумеется, я подумал об этой загвоздке: как только убьем Мессиона, пустим всех по ложному следу; сочиним фиктивную биографию, чтобы навсегда заткнуть ему рот.

Гийом коротко посмеялся вместе с шефом и расплылся в улыбке. Сегодня точно его день. Если повезет, к концу собрания Стернер предложит ему хорошую должность. Но для этого важно не расслабляться, продолжать говорить умные вещи. Он еще сильнее напряг мозг и родил другой важный вопрос:

– А вам не кажется, что мы ужасно рискуем, устраняя этого балбеса Мессиона? Если это всплывет, если журналисты раскопают, кто стоит за его исчезновением, не разгорится ли тогда шумиха планетарного масштаба? И не потеряем ли мы три четверти пользователей?

– Об этом я не подумал, – признал Адриен с досадой, – но все верно: Heaven никак не должен быть связан со смертью Мессиона. Хм-м, а знаете что, Гийом? Вы лично займетесь этой операцией, с вашего собственного аккаунта. Даю вам двадцать четыре часа. Делайте что хотите, но чтобы завтра утром вы постучали в дверь моего кабинета и доложили, что Мессион мертв.