Антимир был готов к осени 2018 года. Поскольку разработчики Heaven взялись за дело с особым усердием, проектирование завершилось раньше срока. Так что оставалось лишь запустить следующий этап: начать активную пиар-компанию, после чего наконец открыть платформу для пользователей. Словом, все шло как нельзя лучше. Не хватало лишь одной формальности: отмашки гендиректора. Но, невзирая на давление акционеров и на опасность, что их обгонят конкуренты, Стернер приказал отложить торжественный запуск Антимира. Пока потребность в метавселенной не созреет в обществе, став чем-то очевидным, объяснял он, Антимир не будет принят рынком так, как того заслуживает. Генерального директора Heaven преследовала мысль, что, если поспешить с запуском, все кончится провалом, как у Second Life, и потому он решил запастись терпением, смирившись с падением акций компании. Экономика – это не покер, повторял он себе: сперва нужно убедиться, что выиграешь, и только потом вскрывать карты.

Дальнейшие события подтвердили прозорливость такого рискованного решения. Двух лет не прошло, и вот Стернер, глядя, как коронавирус начинает расползаться по планете, почувствовал коммерческий потенциал эпидемии. Десятого марта 2020 года он созвал менеджмент на экстренное совещание. Италия только что объявила локдаун на всей территории страны, и, как уточняло издание «Экспресс», это не имело прецедентов в мировой истории. Еще ни одно государство не устанавливало тотальный карантин. Стернер, в таком возбуждении, будто получил Нобелевскую премию, делал вывод: вот событие, предсказывал он вслух, которое со дня на день перевернет все вверх дном.

Теперь, когда Италия ушла на локдаун, соседи последуют за ней, как костяшки домино. Недели через три, максимум через пару месяцев весь Запад, а то и весь мир будет парализован. Оставшись без общественных связей, распалялся Адриен, все массово ринутся к компьютерам, и не столько чтобы развлечься, сколько чтобы продолжить жить прежней жизнью, с поправкой на возможности. Постепенно они привыкнут работать удаленно. Станут чокаться по Фейс-Тайму, танцевать перед обучающими роликами с Ютуба, ходить в школу по Зуму, питаться доставкой от Убера. Все без исключения, даже заядлые технофобы, превратятся в сросшихся с экранами гиков, то есть в антилюдей в зачатке.

Такая смена привычек, предрекал Стернер, станет прекрасным экономическим катализатором: она ускорит развал профессиональных сфер, которые и так пребывали в упадке, но тихо хирели бы еще не один десяток лет, если бы их не добила пандемия. К примеру, гражданская авиация и традиционное кино уже не восстановятся: первую отдадут на заклание во имя борьбы с углеводородами, второе вытеснит Нетфликс и прочие стриминговые сервисы. С другой стороны, самые смелые инновации получат толчок, вроде NFT, пресловутых невзаимозаменяемых токенов, или шлемов виртуальной реальности. В таких обстоятельствах наконец-то представится случай подарить людям метавселенную.

– Дорогие друзья, – подытожил Стернер торжественно, как президент на инаугурации. – Для меня величайшая честь сообщить вам, что пришло время произвести на свет Антимир. Нам предстоит работа, много работы, чтобы игра была готова к выпуску в ближайшие три месяца. Однако это – наша финишная прямая.

Через десять дней Heaven оказался единственной компанией во Франции, которая не стала следовать правилу «спасайте жизни, оставайтесь дома»: сотрудники получили приказ самоизолироваться прямо на рабочем месте. Все последующие месяцы в штаб-квартире царила непривычная суета. Огороженная высокими стенами, она превратилась в военную базу. Open Spaces временно переоборудовали в походные спальни, где начальники отделов располагались вперемежку со стажерами, а аналитики с дизайнерами. Стернер отдал в общее пользование свою гостиную. Устроили комнаты отдыха, футбольный зал, обеденную зону. И – апогей незаконности – компания Стернера наплевала на все медицинские предписания. Сотрудники наслаждались жизнью вдали от все новых ограничений, без масок и угрызений совести. Они работали часов по десять в сутки, встречи сменялись совещаниями, обедали в кафетерии, а пару раз при полной безнаказанности даже решились на вечеринки. Учитывая, что полиция никогда не патрулировала амбесскую стрелку, они знали, что бояться нечего. И действительно, несмотря на круговорот курьеров с едой и дилеров, сменявших друг друга у ворот комплекса, никто, похоже, не заметил, как на слиянии жирондистских рек возникло государство в государстве.

Через неделю после окончания первой самоизоляции Стернер организовал пресс-конференцию в штаб-квартире Heaven. На приглашение откликнулись две сотни французских журналистов, еще почти четыре тысячи – из Америки и Азии – присутствовали по видеосвязи. Сидя рядом с гендиректором Французского отделения Гугл, Адриен рассказал, какая идея двигала разработчиками Heaven. Самым невинным голосом он выдавал заявления, одно сногсшибательнее другого. Антимир, утверждал он, станет величайшей из когда-либо придуманных человечеством игр. После него в индустрии делать будет уже нечего. Это событие сравнимо, а то и превосходит по важности изобретение электричества, – возможно, из всего XXI века запомнится только оно. После настолько беззастенчивых преувеличений собравшиеся едва сдерживали улыбки. Они гадали, с кем себя сравнивает Стернер – с Нейлом Армстронгом или сразу с Господом Богом. Некоторые с досады покинули зал, не дожидаясь конца. Но в завершение речи Стернер подал знак раздать всем журналистам по планшету, чтобы они познакомились с прототипом искусственной вселенной. Вместо смешков вдруг воцарилась благоговейное молчание. И когда корреспондент газеты «Либерасьон» спросил, для каких приставок можно будет купить эту игру, ответ Стернера прозвучал органной ферматой: Антимир, отчеканил он, будет доступен в виде полностью бесплатного интернет-сайта. Он оглядел аплодирующих слушателей, хлопнул по плечу главу Гугла и молча отвернулся от тех, кто расспрашивал его про экономическую модель, которая позволит Heaven не брать денег с пользователей.

Деловое издание «Ле Эко» разместило портрет Адриена Стернера: «Тот, кто выиграл от коронакризиса больше всех». Газета поздравляла Антимир со званием самой амбициозной игры за всю историю цифровых технологий, а Heaven – с тем, что такие амбиции оказались компании по плечу. Автор статьи почти дословно передал речевые обороты Стернера с прошедшей пресс-конференции, а подобную редкость стоит отметить. Но хотя многие СМИ на разные голоса повторяли то же самое, некоторые скептики находили повод для критики: в Антимире, отмечали они, нет ни сценария, ни миссий (если не считать четыре обучающие), ни сюжета. Более того, здесь нельзя ни проиграть, ни выиграть, так что платформа больше напоминает виртуальную соцсеть, чем игру в строгом смысле слова. Другие сетовали на то, что Heaven просто собрал мозаику из всех прочих симуляторов. Однако никто не обвинял Стернера в самолюбовании из-за его заносчивых заявлений во время пресс-конференции.

А он, игнорируя советы маркетингового отдела, назначил дату запуска сайта на второе июня, – день, когда вновь откроются террасы кафе. На первый взгляд, решение казалось самоубийством: после трех месяцев лишений французы наконец встанут из-за компьютеров, чтобы выпить кофе на солнышке. Но Стернер уперся. «Вот увидите, – обещал он, – прав буду я, вопреки всем вашим стереотипам».

Утром в день Д Стернер собрал весь руководящий состав в зале с экранами – бункере внутри бункера, сплошь заставленном компьютерами и увешанном плоскими мониторами. В десять утра они чокнулись кофе у стойки с булочками. Когда наступил исторический момент и стартовал обратный отсчет, некоторые разработчики не сдержали скупой слезы. Десять секунд спустя «планета Б», как они звали ее между собой, торжественно открылась публике. Глядя на экраны двух десятков компьютеров, команда Heaven наблюдала за виртуальными пейзажами, которые ждут, когда их заполнят антилюди. Пока что они пустовали, уныло прозябая. Было что-то странное в том, чтобы смотреть вот так на бесхозный мир, лишенный человека. Мегаполисы покорно открывались взгляду, готовясь принять в себя жизнь. На огромном экране, к примеру, сверкал Нью-Йорк. От одного только Манхэттена казалось, что ты заблудился в безумной мешанине небоскребов и параллельных улиц. Докуда хватает глаз – увязшие в городской пустыне многоэтажки, темные от одиночества. Было что-то футуристичное и тревожное в этих современных, но обнаженных пейзажах. От безлюдных городов, пустых пространств веяло чем-то зловещим. Над мрачными декорациями царила тишина конца времен.

Стернер с коллегами знали, что в последний раз смотрят на Землю без человека. Она расстилалась по ту сторону экранов, чистая, белая от солнца. Следя за ней пристально, они постепенно растворились в ее нетронутых далях. Первозданная нагота мира уходила во все стороны бесконечной гладью, поколебать которую способна лишь неминуемая лавина новых обитателей. Скоро они хлынут, пионеры виртуальной реальности. И обоснуются здесь, заполонив собой все. Они возникнут толпой и тут же расплодятся, стоит им появиться. Раскаленные добела жаждой играть, они принесут с собой бурную деятельность. Нацелят свои объективы на каждый уголок. И в короткий срок замарают беспрестанным шумом весь земной шар. Впустят сюда бесконечный гвалт.

И снова факты подтвердили предчувствие Стернера. Вопреки предсказаниям СМИ и Твиттера, никакой давки на террасах кафе не случилось. К великой досаде владельцев ресторанов, к ним заходили лишь горстки завсегдатаев. Вместо обещанного наплыва, все утро они стояли полупустые. Адриен, стоя в экранном зале, торжествовал.

– Вот видите! – кричал он. – Я же говорил! Никто не скучал по ресторанам. Французам туда больше не надо: пить эспрессо за два пятьдесят, сидя на плетеных стульях? Уж лучше они сводят своего аватара выпить у нас!

И он не ошибся. За каких-то пару часов население Антимира стремительно выросло. К полудню метавселенная уже достигла отметки в триста тысяч регистраций. При этом никому в Heaven пока не удалось заметить антилюдей на плоских дисплеях, которыми были увешаны стены. «Как искать иголку в стоге сена», – проворчал один программист.

Стернер спустился позвонить, задержался в холле и закурил. Когда он вернулся в зал, лица коллег сияли. Они ликовали, глядя на счетчик, показывавший четыреста тысяч зарегистрированных пользователей, – иными словами, население Ниццы, рассеянное по всем сторонам света. Ромен Ферме, один из системщиков, умудрился заметить аватара, который ехал на мотоцикле по парижскому кольцу: ему явно было весело. Обнаружение первого человека вызвало бурю криков, возгласов в духе «Черт подери, мы его сделали!», и лавину объятий.

Два месяца показатель новых пользователей держался на одном уровне: примерно восемьсот тысяч в день. Таким темпом их число вскоре превысило пятьдесят миллионов. Нужно сказать, что благодаря партнерству с Гуглом Heaven заметили по всему миру, так что среди антилюдей было только 18 % французов. Особенно Антимир оценили в Штатах (23 процента пользователей) и в Южной Азии. В целом игроки стремились, чтобы их персонаж жил в другой стране, нежели они сами. Например, французские IP-адреса часто соответствовали аватарам из Нью-Йорка, Дубая или Бангкока… Вероятно, пользователи выбирали те места, куда всегда мечтали поехать в отпуск. Что, однако, не помешало платформе к весне 2022 года, когда счетчик регистраций подобрался к миллиарду, стать настоящим параллельным миром: общественные связи разветвлялись, и среди антилюдей появились представители всех профессий. Западные демократии выбирали президентов (первым почетное бремя править Францией принял на себя Маффин78), общественные структуры развивались на всех уровнях. Только на французской территории насчитывались тысячи адвокатов, торговцев, прокуроров, полицейских и даже преступников – главный признак реальности.

Из-за того, как нормально все выглядело, многие научные журналы по социологии задумали составить портрет членов Антимира. Их сравнивали с японскими «хикикомори»: гражданами разных возрастов, которые, сбегая от давления внешнего мира, закрываются дома и живут одиночками, контактируя с действительностью только через компьютеры и другие средства связи. Но изучающих выпущенную Heaven игру университетских сотрудников интересовала главным образом другая проблема: какие психологические мотивы заставляют человека удваивать собственное присутствие в мире? Следует ли воспринимать такое поведение как симптом крайнего отчаяния? По каким причинам участники Антимира больше времени тратят на заботу о своем анти-я, чем на себя самих? Некоторые аналитики увидели в этом способ обойти механизмы классового воспроизводства: для тех, кто считал себя обездоленным и не видел радужных перспектив в будущем, сам факт доступа к буржуазному быту, пусть и виртуально, уже служил весомой компенсацией. Другие, напротив, утверждали, что анти-я работает как нормативный символ; игроки проецируют себя на аватаров, благодаря чему те играют роль старших братьев: они наставляют пользователей, показывают, как нужно поступать, чтобы нравиться другим, чтобы познать супружеское счастье, словом, чтобы найти свое место в жизни. Однако все эти социологические исследования упирались в огромное препятствие. Поскольку пользовательское соглашение запрещало раскрывать свою личность, невозможно было статистически сравнить общественное положение игроков и их аватаров. Но невзирая на это затруднение, практически все интеллектуалы соглашались, что популярность платформы вызвана не запросом на развлечения, но желанием сбежать, глубочайшей, можно сказать, метафизической потребностью примерить шкуру другого и пожить иначе.

К тому же название платформы говорило само за себя. «Антимир» – в слове слышится желание создать вселенную, которая станет для нашей двуяйцевым близнецом. Подобно зеркалу, которое меняет положение отражаемых предметов, перенося налево то, что было справа, и наоборот, Heaven считал своим долгом перевернуть координаты жизни. Сделать видимым то, что было скрыто. И, напротив, спрятать вездесущее. Превратить богачей в бедняков, безработных в миллионеров, неудовлетворенных в королей оргий, распутников в монахов, моралистов в преступников, тихонь в суперзвезд и гениев в шутов. Для подобных задач, конечно, нужно было придумать, как вывернуть мир наизнанку, перевернуть Землю так, чтобы все самое укромное вдруг оказалось на виду, – и тогда все, абсолютно все вещи обернутся своей противоположностью. Да и пользователи доказывали, что не симметричны в этом зеркале: они жили навыворот. Антимир дарил им личную жизнь внутри их личной жизни. Так что в тот вечер, регистрируясь на сайте, Жюльен стал лишь очередным представителем мирового тренда: переименовавшись в Мессиона, он вступал в растущее антиобщество тех, кто разочарован действительностью.