Удивительно красивое место на берегу деревенской речушки. Густые ивы, жёлтый песок. Ярко светит солнце, щебечут птицы. Поистине райское место. На поваленном дереве сидят два старика в белых пижамах. Это Хабибрахман и Радий. У каждого во рту толстая сигара. В руках держат удочки. Рядом стоит бутылка коньяка, бокалы. Старики находятся в состоянии эйфории.
Хабибрахман. Хорошо, что мы прямиком попали в рай!
Радий. Иначе варились бы сейчас в огненной лаве. Это я про ад говорю!
Хабибрахман. Это значит, что мы с тобой правильно жили.
Радий. Без грехов!
Хабибрахман. Был у меня, конечно, один грех.
Радий. Какой грех, Хабибрахман?
Хабибрахман. Так я же тебя застрелил!
Радий. Если бы ты меня не застрелил, я бы до сих пор на том свете мучился!
Хабибрахман. Как это на том свете? А мы сейчас на каком свете?
Радий. Раньше мы жили на том свете. А этот свет называли тем. Теперь мы на этом свете, который раньше для нас был тем.
Хабибрахман. Ну, здешнюю жизнь с той жизнью не сравнить! Здесь хорошо…
Радий (резко вскакивает на ноги). У тебя же клюёт! Тяни, Хабибрахман! Подсекай!
Хабибрахман встаёт, поднимает удилище и вытягивает на берег огромного карпа. Старики радостно снимают рыбу с крючка, разглядывают рыбу, бросают её в ведро. Рыба с шумом бьётся в ведре.
Хабибрахман. И рыба здесь, гляди, какая! Словно в золото обмакнули! Таких мы с тобой только в детстве ловили…
Радий (достаёт из банки червяка, подаёт Хабибрахману). Надень нового червяка. Пусть ещё большая клюнет! Смотри, какой червяк! Толстый, сочный! Аж танцует!
Хабибрахман. На том свете таких червяков нет!
Хабибрахман сажает червяка на крючок, закидывает удочку. Какое-то время сидят молча. Пролетает несколько «райских птиц».
Радий. Давай по коньячку!
Хабибрахман. Давай, брат!
Старики наливают коньяк, выпивают. Опять молчат.
Хабибрахман. Послушай, а мы с тобой действительно умерли?
Радий. Я точно умер. Ты же меня сам из ружья застрелил!
Хабибрахман. Так-то оно так!.. Давай-ка я всё-таки позвоню на всякий случай! Интересно, здесь есть связь?
Радий. Кому будешь звонить?
Хабибрахман (вынимает из кармана сотовый телефон). Гляди-ка, связь есть! Ну и хорош этот Билайн! (Набирает номер. Прикладывает телефон к уху.) Звонит!.. Алло! Луиза!.. Это я, дядюшка Хабибрахман! (Радию, радостно.) Узнала!.. Алло, Луиза, как дела? Какие новости в деревне?.. Вся деревня?.. Это правда?.. (Долго слушает, отключает телефон. Молчит.)
Радий. Ну что, что сказала твоя Луиза?
Хабибрахман (печально). Сказала, что мы с тобой умерли…
Радий (радостно). Ну вот, я же тебе говорю, что мы в раю! А ты всё сомневаешься! Давай выпьем за это по одной!
Старики молча выпивают коньяк.
Хабибрахман (сильно загрустив). Как там моя Бану одна без меня?.. Горюет, наверное, бедняжка…
Радий. Тебе с женой повезло, Хабибрахман… Всю жизнь она тебя уважала, ухаживала за тобой, детей рожала. А моя… То есть твоя Галия оказалась бестолковой, безмозглой! Она же только в молодости красивой была! Как только женился, стала резко страшной! И детей не родила! Это из-за неё меня паралич свалил! Так что зря ты на меня всю жизнь злобу держал… Зря мы всю жизнь не общались. Ты со своей Бану счастливую жизнь прожил, а я всю жизнь страдал и мучился.
Хабибрахман. Ты правду говоришь, Радий-друг?
Радий. Правду, Хабибрахман… Позвони своей Бану, хотя бы голос услышишь.
Хабибрахман. Я бы позвонил, у неё телефона нет.
Радий. Давай споём, Хабибрахман!
Хабибрахман. Давай споём нашу с тобой, Радий… Песню молодости.
Радий и Хабибрахман поют грустную песню, заунывную, которую они любили петь в молодости.
В этот момент на берегу появляется Шат Шатович. У него деловой вид, в руках папка. Увидев поющих стариков, он останавливается.
Шат Шатович. Вот это да! Вся деревня в печали!.. Хазрет день и ночь молитвы читает!.. Ваши жёны день и ночь плачут от горя!.. А они?!..
Радий (растерянно поднимает бутылку коньяка). Шат Шатович… Давай с нами коньяка! (Хочет налить, но видит, что коньяк закончился.) Кончился коньяк, Шат Шатович… Что будем делать?
Хабибрахман. Мы на том свете или всё-таки на этом? Объясни мне, Шат Шатович!..
Шат Шатович. Сейчас я тебе всё объясню! Вставай, собирайся и прямиком в тюрьму!
Хабибрахман. За что в тюрьму?
Шат Шатович (показывая на Радия). За то, что ты его убил!
Хабибрахман. Как же я его убил, если он стоит перед тобой!
Радий. А ты сам, Шат Шатович, где – на том свете или на этом?
Шат Шатович (растерянно). Вы мне голову не запутывайте! Если даже он жив, я всё равно должен посадить тебя в тюрьму!
Хабибрахман. За что?
Шат Шатович. За то, что ты украл у меня ружьё!
Хабибрахман. Так ты же сам мне его дал! Чтобы я его из него убил!
Шат Шатович. Правильно! Но вы меня вконец запутали! Где этот свет, где тот – я ничего не понимаю! Собирайтесь! Я вас в деревню поведу, там разберёмся!
Радий. Главное – рыбу не забыть! Полное ведро рыбы! Вернёмся домой – пожарим!
Шат Шатович. Чувствую, с этими стариками придётся мне сержантом помирать!
Старики собирают удочки, забирают ведро с рыбой и под конвоем Шата Шатовича направляются в деревню.
Дом Хабибрахмана. Вечер. В доме сам Хабибрахман и его жена Бану. Уютная домашняя обстановка. Хабибрахман сидит за столом, что-то ест столовой ложкой прямо из кастрюли. Ест с большим аппетитом. На нём красивая новая пижама.
Бану (подавая Хабибрахману хлеб). Это хорошо, что вы с Радием подружились. Единственные ближайшие соседи. Сколько лет живём, ни разу в гости не заходили. Как-никак твой друг детства! Вообще, мы ни разу с тобой гостей не собирали. Отчего это так, Хабибрахман? (Мечтательно.) Это, наверное, так приятно… Заходят соседи, в руках у них вкусный торт… Мы готовим чай, все вместе пьём. Вы с Радием беседуете, мы с Галиёй сплетничаем! Хорошо было бы, Хабибрахман!..
Хабибрахман молча доедает, облизывает ложку. Достаёт сотовый телефон, набирает номер. Бану ходит по дому, прибирается. Внимательно слушает всё, о чём говорит Хабибрахман.
Хабибрахман (говорит по телефону). Я вас очень хорошо понимаю, Марс Марсович! Никак сегодня не получилось!.. Мы с соседом Радием были в загуле… Потом разборки с жёнами… Полдня односельчан успокаивали. Потом Шат Шатович… Сегодня есть у меня важное дело!.. Не могу рассказать, Марс Марсович! Не могу я умереть, не совершив этого дела. Потом, на том свете, всю жизнь буду мучиться!.. Спасибо!.. Завтра обязательно умру, Марс Марсович! Тысячу раз спасибо, Марс Марсович!
Хабибрахман с удовлетворённым видом кладёт трубку. Затем он незаметно от жены достаёт из кармана какую-то таблетку и выпивает её.
Хабибрахман (глядя на часы). Время восемь!
Бану. Ну и что?
Хабибрахман. Да нет, просто так! Скоро ночь!
Бану. Ну, что говорит Марс Марсович?
Хабибрахман. Ругается! Ты, говорит, своей живучестью показываешь, что я плохой врач!
Бану. Может, он и вправду плохой врач?
Хабибрахман. Нет, Бану… Он хороший врач. Моих болезней на десятерых хватит! Мне и вправду умирать пора. Ладно, Бану, хватит тебе суетиться. Пора спать ложиться.
Бану. Что так рано?..
Хабибрахман. Завтра, сама знаешь, ответственный день…
Бану стелет постель. Хабибрахман первым укладывается на кровать. Бану готовится ко сну.
Бану. А я не поверила, что ты умер. Поэтому ни родственникам, ни детям не сообщала. Это только деревенские словно озверели. Будто только и ждут твоей смерти!
Хабибрахман. Все поверили, а ты не верила?
Бану. Не мог ты уйти на тот свет, не попрощавшись со мной.
Хабибрахман. Мне там не понравилось.
Бану. Отчего так?
Хабибрахман. Там тебя не было.
Бану. Нет, Хабибрахман, на том свете должно быть очень приятно.
Хабибрахман. Откуда ты знаешь?
Бану. Почему же оттуда никто не возвращается? Выходит там очень очень хорошо.
Хабибрахман. С годамии ты начала умнеть.
Бану. Поумнеешь тут с тобой!
Хабибрахман. Хватит тебе кружиться! Ляжешь ты сегодня или нет?
Бану выключает лампу. Теперь только слабый лунный свет проникает в комнату.
Бану (ложится на кровать рядом с Хабибрахманом). Подвинься!.. Совсем мне места не оставил! Что это сегодня с тобой?
Хабибрахман (немного отодвинувшись, после паузы). У нас сегодня с тобой последняя ночь.
Бану. Что из этого?
Хабибрахман. Мы должны провести с тобой эту ночь по-хорошему… Как настоящие муж и жена.
Бану. Да ты что, старичок?! Я уже забыла, когда мы с тобой обнимались. А ты сам?.. Ты сам-то сможешь? Не забыл, сколько тебе лет?
Хабибрахман. Ты знаешь?.. Когда я был в районе, я зашёл в аптеку и купил одно лекарство. Эта таблетка любого старика превращает на одну ночь в молодого парня.
Бану. Откуда узнал об этой таблетке?
Хабибрахман. Из рекламы.
Бану. Ты прямо рабом рекламы стал! И ты выпил его?
Хабибрахман. Выпил!.. Отчего же не выпить?!
Бану. Ну и как?.. Чувствуется что-нибудь?
Хабибрахман (долго молчит, прислушиваясь к своему организму). В животе урчит. Больше ничего не чувствуется…
Бану. Может, тебе неправильную таблетку продали? Сейчас же по телевизору показывают. Делают из мела пилюли и продают!
Хабибрахман. Она начинает действовать через один час. Я это в инструкции прочитал.
Какое-то время лежат молча. Кто-то стучит в дверь. Бану встаёт и, возмущаясь, идёт открывать. На пороге стоит Медсестра – Луиза. Она, как и всегда, широко улыбается.
Бану (грубо). Тебе что нужно?
Медсестра. Извините, днём не смогла зайти! Пришла проверить больного!
Бану (загораживая дверь). Здесь никакого больного нет!
Медсестра. Пропустите меня, я должна измерить давление!
Бану (вытягивая руку). Измеряй!
Медсестра. Мне нужны не вы, мне нужен дядюшка Хабибрахман!
Бану. Дядюшки Хабибрахмана нет – он умер!
Медсестра (возмущённо). Как, умер?! Мне сегодня один раз уже сказали, что он умер! Потом сказали, что он опять жив! Теперь вы говорите, что он снова умер! Вы всё-таки определитесь – жив он или нет! Так же нельзя жить!
Бану (выталкивает Медсестру за дверь). Иди на то место, где у нас раньше был клуб!.. (Кричит ей вслед.) Если будет надо, я и сама своему старику давление измерю!
Бану запирает дверь, возвращается обратно в постель.
Хабибрахман. Поднимается…
Бану. Что поднимается?
Хабибрахман. Давление поднимается. Голову словно обручем скрутило.
Хабибрахман и Бану молча лежат в постели. Снова стук в дверь. Бану, ругаясь, идёт открывать. За дверью стоит Шат Шатович. На нём теперь не милицейская форма, а национальный камзол, на голове тюбетейка. В руках священная книга.
Шат Шатович. Здравствуй, тётушка Бану!
Бану. Здравствуй, Шат Шатович! Что-нибудь случилось?
Шат Шатович. В том-то и дело, что случилось! Я из милиции решил уйти!
Бану. А что так?
Шат Шатович. Не могу же я всю жизнь сержантом ходить. Годы идут, никакой пользы от меня в деревне нет. Зря только казённый хлеб кушаю! Ни одного дела раскрыть не удалось! Даже ни одного бедного алкаша не оформил! Уж больно спокойная у нас деревня, ничего не происходит! В такой деревне милиция вообще не нужна!
Бану. Ты пришёл, чтобы сказать это?
Шат Шатович. Я пришёл посоветоваться с дядюшкой Хабибрахманом! Как мне дальше жить? Он мудрый человек, и этот свет знает, и тот свет, как говорится. (Заглядывая внутрь.) Он дома?
Бану (выпроваживая Шатта Шатовича). Спит дядюшка Хабирахман! Завтра придёшь!
Шат Шатович. Я поэтому сегодня и пришёл! Завтра же неизвестно, увижу я его в живом виде или нет?
Бану (буквально выталкивая его). Иди, Шат Шатович, иди же!
Шат Шатович уходит. Бану ложится обратно к Хабибрахману. Тот лежит с открытыми глазами.
Бану. Ну как?..
Хабибрахман. Пока ничего не слышно.
Бану. Хабибрахман!
Хабибрахман. Что, Бану?..
Бану. Мы же прожили с тобой хорошую жизнь?
Хабибрахман. Хорошую жизнь…
Бану. Нам не о чём с тобой сожалеть.
Хабибрахман. Не о чем, Бану.
Снова раздаётся стук в дверь.
Хабибрахман (резко вскакивая с постели). Кто же это, чёрт возьми?! Что это за деревня! Никакой жизни! Полежать спокойно не дают! Кто бы это ни был – прогоню к чёртовой матери!
Хабибрахман открывает дверь. За порогом стоят Радий и Галия. Они нарядно одеты, в руках торт. Радий очень энергичен. Он снимает обувь, сразу проходит в дом.
Радий. Значит, вы так вот поживаете!
Галия. Здравствуй, Хабибрахман! Можно нам войти?..
Хабибрахман (растерянно). Здравствуй, Галия… Салям[9], Радий! Проходите.
Радий (громко). Здравствуйте, соседи! Вот мы решили к вам по-соседски! Вот тортик! Посидим, поговорим! А чего это вы так рано спать ложитесь?
Хабибрахман. Да это только сегодня… Ответственная ночь. То есть ответственный день у меня завтра.
Галия. Умираешь, Хабибрахман?..
Хабибрахман. Не умираю, Галия… Переезжаю на тот свет.
Радий (со смехом). В дом отдыха! Не переживайте, все там будем! Мы уже побывали на разведке, отлично!
Галия. Уж больно красивая у тебя пижама, Хабибрахман.
Хабибрахман. В жизни никогда пижаму не носил! Надо попробовать!
Бану. Вы что так поздно, Галия? Без предупреждения…
Галия (указывая на Радия). А этого сейчас не удержать! Он же десять лет в постели лежал, не разговаривал. Сейчас бегает как заведённый, говорит без остановки! Ни спать не хочет, ни дома сидеть! Я его слушать устала, вот и зашли…
Бану (холодно). Присаживайтесь… Сейчас чай приготовлю…
Хабибрахман берёт торт из рук Галии, садится за стол, открывает и начинает есть столовой ложкой.
Радий (восторженно). А я же нашёл то письмо, Хабибрахман! Оно в сундуке лежало! У меня там все старые тетради лежат. Вот оно, четвёртый класс, уроки родного языка, сочинение! Слушайте, я буду читать! (Читает сочинение в старой тетрадке.) «Здравствуй, Хаби!» Это я так тебя в детстве называл! Это уже потом ты стал Хабибом, а ещё позже Хабибрахманом! Слушайте! (Продолжает читать.) «У меня вчера был очень хороший день! Я проснулся очень рано! Первым делом я слазил в соседский сад, нарвал яблок! Вкусные были яблоки, ах!.. После завтрака я пошёл на реку. Там купались мальчишки с соседней улицы. Я завязал им брюки крепким узлом, намочил хорошенько. Короче, сделал им гусиную ножку! Потом долго наблюдал за ними из кустов. Днём я был в колхозном саду, воровал огурцы. Два ведра! После обеда залез к Тансылу-апа, а там её дочери спят в саду, я их хорошенько крапивой нахлестал. Ну и сам обжёгся весь!»
Галия. Это же ты меня отхлестал, злодей!
Радий (продолжая). «Ближе к вечеру мы были на пасеке. Воровали мёд. Мёд не попробовали, зато пчёлы попробовали нас от души! В общем, от крапивы и пчёл я весь распух. Пришёл домой, мать с отцом отругали. Отец всыпал ремня по заднице. В общем, день прошёл хорошо! Сейчас сижу в предбаннике, пишу сочинение… А как ты провёл этот день, дружище Хаби? Пиши мне! Я жду твоего письма…» Как ты провёл этот день, Хаби?..
Хабибрахман (доедая торт). Время девять часов!
Радий. Ну и что?
Хабибрахман. Вам пора уходить!
Радий. Зачем уходить?! Сейчас будем твоё письмо читать!
Хабибрахман. Нет у меня никакого письма! У меня время сна!
Галия. Да погодите вы! Так хорошо сидели!
Радий. Мы же ваш чай не успели попить! Только начали говорить!
Бану. Да ладно, он уже остыл! Не будете же вы холодный чай пить!
Бану и Хабибрахман буквально выталкивают Радия и Галию из дома.
Радий (кричит с улицы). Пойдём завтра на рыбалку или нет, Хаби?..
Хабибрахман (серьёзно). До завтра ещё дожить нужно.
Хабибрахман ложится на кровать, лежит с открытыми глазами. Бану зашторивает все окна. Включает громко музыку. Выключает свет и ложится рядом с Хабибрахманом. Через какое-то время она крепко обнимает его. Становится совсем темно…
Проходит ночь. Наступает утро. На улице кричат петухи. Хабибрахман резко вскакивает, оглядывается вокруг, начинает будить Бану. У него счастливый вид.
Хабибрахман. Жена! Жена, говорю! Я живой! Оказывается, так приятно просыпаться и чувствовать, что ты живой!
Бану. Что тебе снилось, мой дорогой?..
Хабибрахман. Мне снился огненный казан! А внутри казана жирный плов! У нас покушать что-нибудь есть?
Бану (вставая). Что это с тобой в последние дни? Всё кушаешь и кушаешь! Такого аппетита у тебя никогда не было.
Хабибрахман (разглядывая жену). У тебя походка, я тебе скажу, словно лебёдушка… Ходишь словно плывёшь!
Раздаётся стук. Бану открывает дверь. Входит Риза-хазрет с растерянным лицом, а за ним двое стариков. В руках у них носилки.
Бану. Вы чего?..
Риза-хазрет (заглядывает вглубь дома, видя Хабибрахмана, теряется). Да так, проходили мимо…
Бану. Чего вы всё время мимо нашего дома ходите? Другой улицы в деревне нет?
Риза-хазрет. Вы же сами сказали. Что не позже, чем сегодня. Вот мы и зашли.
Бану. Идите отсюда! Что вы вьётесь здесь как вороньё?!
Бану выгоняет из дома растерянных стариков. Хабибрахман смотрит на свою решительную жену с восторгом.
Хабибрахман. Послушай меня, Бану!.. Смотрю я на тебя, смотрю, и вот о чём думаю. Нельзя мне тебя одну оставлять.
Бану. Где оставлять?..
Хабибрахман. Здесь… На этом белом свете… Я же на тот свет собираюсь, ты знаешь.
Бану (с ужасом). Что, заберёшь меня с собой?..
Хабибрахман. Не торопись. Я вначале доберусь, размещусь, обвыкну, как говорится. Потом уж тебе какой-нибудь сигнал подам. Я говорю о том, что тебя здесь одну нельзя оставлять!
Бану. Я не одна! Полная деревня людей! Сам же видишь, каждую секунду заходят!
Хабибрахман. Ты молодая женщина! Тебе нужен мужчина!
Бану. Мужчина?!..
Хабибрахман (с пафосом). Да! Прежде чем умереть, я должен выдать тебя замуж. И только после этого я смогу спокойно уйти… Уйти и ждать тебя там!
Бану (не ожидала такого поворота). Меня?.. Замуж?.. Ты в своём уме, Хабибрахман?
Хабибрахман. В моей голове только сейчас начал появляться разум.
Бану. Но я не хочу замуж!
Хабибрахман. Не спорь со мной!
Бану. У меня есть муж!
Хабибрахман. Я умираю!
Бану. Пока же ты жив!
Хабибрахман. Ты должна мне дать спокойно умереть!
Бану. Где ты найдёшь мне жениха?
Хабибрахман. Я уже нашёл!
Бану (в шоке). Кто же он?
Хабибрахман. Он отличный парень. Я его с детства знаю. Порядочный. Трудолюбивый. Не пьёт. Не курит. Самое главное – он не собирается умирать! Я не могу выдать свою единственную жену за кого попало!
Бану. Кто это, Хабибрахман? Умоляю!..
Хабибрахман. Собирайся! Я веду тебя сватать! (Вынимает мобильный телефон. Набирает номер, говорит уверенно.) Алло! Марс Марсович! Это дядюшка Хабибрахман! Я сегодня не буду умирать! Мне нужно свою жену замуж выдать! Завтра!.. Завтра – значит завтра! Всё! Больше нет времени! (Кладёт трубку.) Надоел мне этот Марс Марсович! Все деньги на него тратятся!
Бану. Что надевать?
Хабибрахман. Только то, что никогда не надевала, надевай! Чтобы была как кукла у меня!
Бану и Хабибрахман начинают переодеваться.
Дом Шата Шатовича. Очень уютная обстановка. Милицейская форма, как в музее, висит в стеклянном шкафу. На ковре старинные ружья. Сам же Шат Шатович в национальной одежде, в тюбетейке. Он сидит за столом, в очках, читает священную книгу. Через музыкальную установку слышна молитва. Входят Хабибрахман и Бану. Хабибрахман одет в новую спортивную форму.
Хабибрахман. Здравствуй, Шат Шатович!
Шат Шатович (не отрываясь от книги). Вон ведь что пишут в священной книге! Как только ты прибываешь на тот свет, как на станцию, тебя встречают два ангела! Нанкир и Манкир! Берут у тебя отчёт. Сколько ты сделал плохого на этом свете и сколько сделал добрых дел. Потом по своим книгам проверяют. Затем уже думают, куда тебя вести. Нанкир, бухгалтер добрых дел, уводит в рай! А Манкир, у него в книге все твои злодеяния записаны, прямиком в ад, в огненный казан! Добрые дела надо творить на этом свете, только добрые! Иначе прямиком в ад!.. Вы чего?
Хабибрахман. Вот пришли тебя повидать.
Шат Шатович. Случилось что?
Хабибрахман. Случилось!
Шат Шатович. Что случилось, дядюшка Хабибрахман?
Хабибрахман (с пафосом). Я собираюсь на тот свет!
Шат Шатович. Да знаю я, знаю! Что из этого? Говори!
Хабибрахман. У нас, у мусульман, есть такой обычай. Это и в твоей книге должно быть написано. Если мужчина, настоящий мужчина, сложит свою голову на поле брани, означает – не вернётся с войны, погибнет за свою отчизну или же другим образом покинет этот мир, то его жена должна достаться его брату, лучшему другу или же хорошему соседу. И этот брат, друг или сосед должен содержать его жену до конца дней своих. Таков обычай!
Шат Шатович. Хороший обычай, правильный! Зачем ты мне это говоришь, дядюшка Хабибрахман?
Хабибрахман. Нет у меня брата… А у лучшего друга и хорошего соседа уже есть жена.
Шат Шатович (с интересом). Что дальше?
Хабибрахман. Нет у меня ближе человека, чем ты, Шат Шатович!
Шат Шатович (радостно). Спасибо, дядюшка Хабибрахман!
Хабибрахман. Значит, ты согласен?
Шат Шатович. На что согласен?
Хабибрахман. Жениться согласен!
Шат Шатович. Я и не думал! На ком?
Хабибрахман. На моей жене! Вот же она стоит!
Шат Шатович (чуть не падает со стула). Жениться на твоей жене?
Хабибрахман (после паузы). Она что, не нравится тебе?
Шат Шатович. Твоя жена?
Хабибрахман. После моей смерти она будет вдовой!
Шат Шатович. Так ты же ещё жив!
Хабибрахман. Я должен заживо решить этот вопрос! Чтобы спокойно умереть!
Шат Шатович. Я ни разу не был женат! Я не знаю порядок этого дела!
Хабибрахман. Я тебя научу!
Шат Шатович. У меня дом маленький!
Хабибрахман. Меня же не будет, вы в моём доме будете жить!
Шат Шатович. Я очень тяжёлый человек!
Хабибрахман. Она привычная!
Шат Шатович. Я храплю по ночам!
Хабибрахман. Все храпят!
Шат Шатович. Дай мне подумать пару дней!
Хабибрахман. Разве не знаешь, что мне пора уходить?!
Шат Шатович. А что скажут односельчане?!
Хабибрахман (спокойным тоном). Послушай меня, Шат Шатович… Совсем скоро я буду там. Я увижу там и Нанкира и Манкира. Если ты берёшь мою Бану в жёны – это святое дело. Если ты оставляешь её одну – это злодеяние. Я им всё это там расскажу. Я ещё кое-что могу им рассказать. Три года назад один милиционер сливал бензин из милицейского уазика и продавал его на сторону…
Шат Шатович. Это было один раз!
Хабибрахман. В аду тяжело, Шат Шатович… У тебя в книге написано об этом?
Шат Шатович (чуть не плача). Я согласен, дядюшка Хабибрахман! Я согласен!
Хабибрахман. Только заранее предупреждаю! До того, как не проведёте сорок дней! Нет, не сорок дней! До того, как не отметите мою годину – ты к моей жене даже близко не подходи! Смотри у меня! (Говорит Бану.) И тебе говорю, жена! Пока не пройдёт год, даже не смотри в сторону Шата Шатовича!
Шат Шатович. Здороваться-то хоть можно?
Хабибрахман. Здороваться можно, а остальное – ни-ни! (Бану.) Идём, жена!
Шат Шатович (остаётся один, горестно). Ну и попался я! Лучше бы оставался милиционером! За милиционера он бы свою жену не отдал!
Утро следующего дня. Дом Хабибрахмана. Он лежит на кровати, накрытый белой тканью. Глаза у него закрыты, и невозможно понять, жив он или нет. Зеркала и телевизор накрыты белой тканью. Бану, тоже вся в белом, повязанная платком, прибирается в комнате. Проходит какое-то время. Бану то и дело поглядывает на Хабибрахмана.
Хабибрахман (неожиданно подаёт голос). Жена! Жена, ты мне сколько треугольников положила?
Бану. Семь треугольников, как ты и просил.
Хабибрахман. Правильно! Пусть будет с запасом. Может, там и друзей повстречаю. Коньяк положила?
Бану. Да положила, положила!
Хабибрахман. Телефон на зарядку поставила?
Бану. Поставила уж, поставила!
Хабибрахман. Кто знает, может там электричество другое. Главное, чтобы связь была… Как доберусь, сразу позвоню тебе.
Бану. Позвонишь, позвонишь…
Хабибрахман. Тёплое бельё сложила?
Бану. Зачем тебе теплоё бельё?
Хабибрахман. Я же в дальнюю дорогу собираюсь!
Неожиданно Хабибрахман встаёт с кровати, идёт к выходу. На нём совершенно новый костюм, белая рубашка, галстук, красивые туфли.
Бану (с удивлением). Ты куда, старик?..
Хабибрахман. Схожу в туалет. Дальняя дорога как-никак. Сохрани Аллах, опозоришься перед ангелами…
Хабибрахман выходит из дома. Какое-то время Бану находится в доме одна. Входит крупный старик в капитанской форме. Это Салимжан. Рядом с ним молодая девушка. Это Диляра. У них печальный вид.
Салимжан (оглядывая дом, снимает с головы фуражку). Я вижу, мы не успели… Так уж положено у мусульман, хоронят на второй день…
Бану. Вы кто?
Салимжан. Мы с ним вместе учились.
Появляется Хабибрахман.
Хабибрахман (спрашивает у Бану, указывая на Салимжана и девушку). Это кто ещё такие?
Бану (шёпотом). Он говорит, что вы вместе учились.
Салимжан (весело). Хабибрахман, ты что, не узнаёшь меня?
Хабибрахман (подходит к Салимжану поближе, радостно). Узнаю! Ты же Рахимжан!
Салимжан (радостно). Нет, я не Рахимжан, я Салимжан!
Хабибрахман (ещё радостнее). Точно, Салим- жан! Мы с тобой в одном классе учились, в школе!
Салимжан. Нет, не в школе, в институте, в одной группе!
Хабибрахман (грустно). У тебя костюм красивый…
Салимжан. Я всю жизнь на флоте… Капитан третьего ранга… Сейчас в отставке. Живу на Камчатке…
Хабибрахман. Жена у тебя молодая.
Салимжан. Это не жена, это моя внучка. Зовут Диляра…
Пауза. Все в некоторой растерянности.
Диляра. Здравствуйте!.. Я пишу книгу о татарах. О традициях, об обычаях. Меня интересуют свадьбы, никахи, торжества. А тут вот дед сказал, что я своими глазами смогу увидеть, как правильно хоронят у татар. Как читают молитвы, как выносят, как несут на кладбище… Мне нужно для книги…
Хабибрахман идёт к кровати, молча ложится на своё место, накрывается белой тканью. Закрывает глаза. Все в растерянности.
Бану (шёпотом). Откуда вы взялись? Откуда узнали?
Салимжан. В Интернете прочитали! На сайте одноклассников! Там сейчас обо всём пишут! Там написано, что Хабибрахман умер! А мы же с ним из группы только вдвоём остались. Остальные все уже там, на небесах! Вот мы сразу с внучкой и прилетели!
Бану. Садитесь! Ждите. Не лететь же вам обратно.
Салимжан и Диляра присаживаются на табуретки. Полная тишина.
Салимжан (нерешительно). Послушай, Хабибрахман! Я тут красную икру с Камчатки привёз, красную рыбу. Высшего качества! Что с этим делать?
Хабибрахман. Отдай жене. Пусть положит в мою сумку. Мне в дальней дороге может понадобиться.
Салимжан отдаёт пакет с рыбой и икрой Бану. В дверях появляется Медсестра. Выглядит, как всегда, сексуально.
Медсестра (говорит громко). Здравствуйте! Как здоровье дядюшки Хабибрахмана?
Бану. Ты чего кричишь, чокнутая? Иди отсюда! Иди своей дорогой!
Медсестра. Я пришла померить давление у дядюшки Хабибрахмана! Это моя работа!
Бану. Человек лежит на смертном одре. Какое у него может быть давление? Иди! Не приходи к нам больше!
Медсестра. Уйду конечно, раз вы меня гоните! И не приду к вам никогда! (Идёт к двери.)
Хабибрахман (тихим голосом). Не уходи, доченька… Вдруг мне перед смертью твоя помощь будет нужна…
Медсестра. Вот, говорю же я вам! Пожилой человек! Может понадобиться скорая помощь! (Садится на табуретку у стены.)
Салимжан. Я тоже пожилой, может и мне придётся давление померить. Пусть посидит.
В дверях появляется Риза-хазрет. Рядом с ним два старика. Все трое в милицейской форме. Входят в дом. Нерешительно поглядывают в сторону лежащего Хабибрахмана.
Бану (удивлённо). Эй, вы чего? Что с вами случилось?
Риза-хазрет. А что делать? Сколько лет был хазретом, для нас никакой работы нет. Никто в деревне не умирает, никто детей не рожает. Устал я от безделья! Вот освободилось место в милиции, я туда и устроился. (Указывая на стариков.) А эти уж за мной.
Бану. Вот какие дела…
Риза-хазрет. У вас всё в порядке? Происшествий нет? (Подходит к Салимжану и Диляре, внимательно осматривает их.) Посторонние люди! Документы есть?
Салимажан достаёт удостоверение и в открытом виде показывает его Риза-хазрету. Тот пытается что-то там разглядеть.
Хабибрахман (подаёт голос). Не трогай его, Риза-хазрет! Это мой однокашник!
Риза-хазрет. Всё понятно! Мы пойдём, пройдёмся по деревне. Чуть позже ещё заглянем.
Они выходят из дома. Появляется Шат Шатович. Он одет, как положено хазрету. В руках чётки, священная книга. Заходит, здоровается, молча оглядывается в доме. Подходит близко к Бану.
Шат Шатович. Ну как, никаких новостей нет?
Бану. Сам же видишь! С утра вот так лежит!..
Хабибрахман (подаёт голос). Послушай меня, Шат Шатович! Близко к моей жене не подходи! Пока год не пройдёт!..
Шат Шатович с понятливым видом отходит в самый дальний угол дома. Присаживается. Пауза. Тишина.
Бану. Хабибрахман! Хабибрахман, говорю!.. Может, поешь немного?..
Хабибрахман лежит молча. Входит Риза-хазрет с двумя стариками в милицейской форме. Все собираются вокруг Хабибрахмана.
Салимжан. Хабибрахман! Мы с тобой из группы только вдвоём остались. Если ты уйдёшь, я останусь совсем один…
Хабибрахман молчит.
Медсестра. Может, ему давление померить?
Бану. Утомила ты всех со своим давлением! (Хабибрахману с тревогой). Хабибрахман! У тебя осталось ещё два новых костюма! Ты должен их надеть на какой-нибудь праздник. Может, встанешь?.. Твой друг с Камчатки приехал. Хочешь, я Радия с Галиёй позову? Если хочешь, можешь с Галиёй общаться. Я не ревную, я не против! Скажи хоть слово, Хабибрахман! Давай соберём гостей, Хабибрахман! Мы никогда с тобой гостей не собирали…
Шат Шатович. Дядюшка Хабибрахман, все односельчане хотят тебя видеть живым! Они ждут тебя!
В дверях появляются Радий и Галия. В руках у них торт. Они подходят к Бану, втроём отходят в сторону.
Галия (с тревогой). Ну что, как он?
Бану (сдерживая слёзы). Ни слова не говорит. Похоже, что он и в самом деле с миром прощается…
Радий. Чего вы ждёте! Ему же врач ещё три дня назад приказал умереть! Я говорю про того Марса Марсовича!
Бану. Вы ничего не знаете! Этот Марс Марсович – никакой не врач! Это сын одного моего знакомого! Он в районной больнице водителем работает. Я попросила его надеть белый халат и в комнате врача сказать Хабибрахману, что он сегодня умрёт… Нет никакого Марса Марсовича!
Галия. Зачем ты решила так поступить, Бану?
Бану. Ты же сама видела, он совсем потерял интерес к жизни. Перестал есть, выходить на улицу, интересоваться жизнью. Если бы так пошло дальше, он бы долго не прожил… Я хочу, чтобы он жил, Галия…
Радий. Что же будем делать?
Бану. Не знаю… Его нужно чем-нибудь всколыхнуть! Найти какое-нибудь дело! Нужен повод, чтобы он решил прожить хотя бы ещё один день!
Присутствующие в доме прислушиваются к этому разговору. Хабибрахман, похоже, тоже устал лежать в одном положении…
Галия. Думайте! Думайте, мы должны его спасти!
Радий (говорит Бану). Ты знаешь, когда у него день рождения?
Бану. Откуда нам знать? В те времена никого не записывали. Ты вот свой знаешь?
Радий. Давайте придумаем ему день рождения!
Галия. Когда же это будет?
Радий. Сегодня! Пусть сегодня у него будет день рождения!
Галия. Правильно! Человек не должен умирать в день своего рождения!
Радий. Иди, Бану, поздравь своего любимого с днём рождения!
Бану (медленно подходит к лежащему Хабибрахману). Хабибрахман! Хабибрахман, с днём рождения тебя, дорогой! Вставай! Некрасиво в день рождения лежать в постели! Смотри, сколько гостей в доме собралось!
Хабибрахман (открывая глаза). Ты коньяк далеко спрятала? Сегодня, чувствую, опять не удастся умереть!
Бану (радостно). Да близко! Сейчас достану! И коньяк есть, и шампанское! У тебя же сегодня день рождения!
Хабибрахман (поднимаясь). А ещё треугольники! Про треугольники не забудь!
Радий. А у нас торт! Ты же любишь торт, Хабибрахман!
Салимжан (радостно). С меня красная икра и красная рыба!
Хабибрахман. Живём ещё один день! Не могу же я умереть в день своего рождения! Нельзя! Жена, звони Марсу Марсовичу!
Бану. Никогда ещё в нашем доме не было такого многолюдного праздника!
Начинается общее веселье. Все дружно накрывают на стол, открывают напитки, наполняют бокалы. Все смеются, обнимаются. Включается громкая музыка, начинаются танцы. В центре, естественно, лихо отплясывает сам Хабибрахман…
Занавес
На авансцену выходит Бану.
Бану. Мой муж Хабибрахман не умер ни сегодня, ни завтра, ни на следующий день. Мы жили с ним ещё долго и счастливо. Но каждый день утром мы начинали эту жизнь заново. Каждый день нам нужна была новая работа, новая забота, новая проблема, новая радость… Оказывается, недаром в народе говорят: «В движении – жизнь!»
Конец