В устье Булака, соперничая высотой и строгими пропорциями с Тайницкой башней, красовалась Тахирова мунча[107]. Куполообразная, величественная, из белого камня, с витражами из цветных стёкол, баня встала перед восхищёнными взорами роскошным дворцом. Были в ней и просторные залы, и большие мраморные чаши с водой, и фонтан. Женщины остановились полюбоваться творением некоего бека Тахира, который выстроил одно из самых посещаемых мест столицы. Не здесь ли проводили дни ханская знать, сановники и богатые купцы? Посетители мунчи, совершив таинство омовения, не торопились покидать гостеприимные стены. В роскошных залах вели неспешные беседы, за разговорами решали важные дела, совершали сделки. Кто-то вёл нешуточное сражение на шахматных досках, другие предавались блаженной неге, отдавая свои тела в руки опытных банщиков. К вечеру в последний раз ополаскивались прозрачной ключевой водой, ведь только она – Тахирова мунча – питалась из самого чистого и обильного ключа, бившего у крепостных ворот столицы. А после отправлялись по домам.

Пока женщины разглядывали купола и любовались красотой стрельчатых витражей, к бане подъехали вельможи. Прислужники мунчи выбежали встречать их. Голос самого важного из царедворцев был властен и громок и показался Айнур знакомым. Девушка вгляделась в его лицо и невольно охнула. Она дёрнула за рукав соседку:

– Взгляните, апа, это тот самый господин, что великодушно спас моего дедушку. Может, стоит подойти и поблагодарить его ещё раз?

Но Бибибану благородный порыв девушки не пришёлся по душе, она торопливо потянула Айнур за собой по расчищенной дорожке:

– Выкинь из своей неразумной головы этого вельможу. А если завидишь его на дороге, беги прочь быстрей лани!

Айнур удивилась сердитому тону матери Данияра, никогда она не слышала такого строгого голоса от ласковой женщины. Она побоялась показаться строптивой и не стала задавать вопросов, подумала только: «Всё же недаром люди в слободе зовут Бибибану странной. Отчего она не позволила мне поблагодарить великодушного господина, почему так непонятно повела себя?» Но и эти мысли вскоре покинули очаровательную головку, как только юное создание увидела конечную цель их пути – мунчу, расположенную на Банном озере. Это строение не блистало роскошью, как Тахирова мунча, но казалось таким же обширным и пользовалось успехом среди казанских женщин.

Владелицей бани являлась Гайша-бика – расторопная супруга одного из царедворцев. Она имела с этого строения богатый доход, ведь заведение всегда переполняли посетительницы. Многие бы желали проникнуть в манящую обитель, но, исполняя роль привратника, у самого входа высилась грузная фигура женщины-великанши. Вид этой женщины-горы внушил опасение и Айнур, но только привратница увидала в руках Бибибану монеты, как расплылась в гостеприимной улыбке:

– Прошу вас, уважаемые. Пусть будет легка ваша нога, ступившая на этот порог, и воды нашей бани даруют вам свежесть тела и чистоту души.

Оставив одежду в раздевальне на скамьях, они вошли в большую каменную залу. Многие разогретые лежанки оказались заняты: несколько женщин мылись, плеская на себя воду из медных кумганов; другие отдыхали, лёжа на скамьях. Айнур устроила Бибибану на свободном месте, и сама опустилась рядом. Но постепенно слух свыкся с непривычными шумами, и Айнур стала различать разговоры, которые женщины вели между собой. А беседовали об обычном, обывательском – о ценах на базаре, о семейных делах и о сильных мира сего. Попутно обсуждали качество хны, продаваемой купцом Ибрагимом, и то, что лучше использовать для роста волос – сыворотку или бальзам из целебных корней.

Журчала вода, текла своей дорогой неспешная болтовня женщин, приятное тепло окутывало с головы до ног, вводило в полудремотное состояние. Айнур принялась неторопливо расплетать косы Бибибану, а к ним уже подошла банщица, услужливо предлагая кувшинчики с мылом:

– Какое желаете, уважаемые? Есть настоянное на цветках яблони, розы, а ещё с луговыми травами.

Айнур с наслаждением окунулась в ароматы кувшинчиков, принимая это новое развлечение, нюхала, растирала пышную пену на руке и вновь выбирала…

Из бани обе женщины вышли под вечер, расслабленные и утомлённые до приятной истомы. Теперь хотелось только одного: добраться до слободы, где их ждали огонь в очаге и мягкие постели.

– Ах, апа! – девушка полной грудью вдохнула свежего морозного воздуха. – Я и не знала, что на свете существует такое блаженство! Теперь я понимаю, почему ханская знать проводит так много времени в банях.

Мать Данияра улыбнулась наивному восторгу девушки.

– Дитя, ты получила ничтожную долю тех удовольствий, что имеют высокородные вельможи по праву рождения. Что бы сказала, если познала всё это в полной мере?

– По этому поводу я вспоминаю изречение Пророка Мухаммада: «О человек! Если не насытишься ты малым, не удовлетворит тебя и большее!»

– Поистине, дочь моя, – одобрительно покачала головой женщина, – для твоих юных лет ты рассудительна и умна.

Айнур невольно смутилась, заслышав похвалу из уст матери возлюбленного, но слова женщины напомнили о недавних сомнениях и метаниях.

– Благодарю вас, апа, – грустно промолвила она, – но едва ли ваш сын думает так же. Я каждый раз ухитряюсь показать своё невежество – не разбираюсь в стихах, которые он так обожает.

Бибибану рассмеялась.

– Но ведь это объяснимо. Если б ты училась столько, сколько Данияр, не думаю, что ошибка прокралась бы в твои речи. Да и мой Данияр смотрит на тебя глазами любви, а они, поверь, не замечают многого и многое прощают. В этом он так похож на своего отца!

Женщина замолчала. Она окунулась в далёкие воспоминания, и печальная улыбка коснулась её губ. С трудом сдержала Айнур порыв любопытства, хотя ей так хотелось спросить, кто же был отцом её возлюбленного. В полном молчании они дошли до мостика, перекинутого через овраг, на той стороне раскинулась слобода гончаров. Айнур ступила на скользкие доски первой, протянула руку почтенной соседке, но под ноги к ней метнулся мальчишка и едва не сшиб её с ног. Он уцепился за рукав бешмета Айнур, задыхаясь от волнения, пробормотал:

– Не ходи домой, сестра, там плохие люди.

– Хайдар?! – Айнур схватила братишку за плечи. – Что случилось?

– Апа! – Мальчика трясло от страха и холода, он просидел под мостками полдня, боясь упустить сестру. – Эти люди… они ворвались в наш дом, как только вы ушли. Их старший – такой страшный, со шрамом через всё лицо… Апа! Они хотят забрать тебя, они говорили, им приказал Мухаммад-бек.

Стоявшая до того в растерянности Бибибану словно очнулась:

– Я так и знала, это чудовище не смогло забыть про лакомый кусочек!

– О чём вы, апа? Я ничего не понимаю! – Потрясённая Айнур прижала к себе всхлипывающего Хайдара и вопросительно взглянула на соседку.

– Дитя моё, вот оно благородство вельмож! Не к его ли стремени ты хотела вознести благодарственную молитву этим утром? А он тогда уже заслал волков по твоему следу! Этот сиятельный бек Мухаммад, который помог твоему дедушке избежать зиндана, открыл охоту на тебя. Кари-бабай оказался прав, когда поделился со мной своими опасениями. Сладкоречивый бек и его лживые слова могли обмануть лишь твоё наивное сердце, верящее в чистоту помыслов и доброту людей.

Из глаз Айнур брызнули слёзы. Она почти ничего не поняла из взволнованных речей матери Данияра, но чувство щемящей тревоги и опасности уже завладело ею.

– Пусть защитит нас Всевышний, ведь я ни в чём не провинилась перед ним! Зачем же я понадобилась беку?

– Об этом, моя девочка, тебе лучше не знать. В этом мире случаются такие ужасные вещи, от которых содрогаются души правоверных. Ты в опасности и тебя следует укрыть! Забудь путь домой, забудь даже имя своё, а я помогу избежать самого страшного.

– Но мне некуда больше идти! – в отчаянии вскричала девушка. – Во всём городе у меня нет места, где я могу укрыться!

– Доверься мне, – Бибибану успокаивающе дотронулась до плеча Айнур. – Для начала уйдём отсюда, кто знает, сколько лазутчиков Мухаммад-бека бродят в округе. Казань – большой город, он сможет укрыть нас без следа, доверься мне.

Поздним вечером, когда слобода гончаров уже спала, старший из нукеров Мухаммад-бека, сотник Тимур, отправился с докладом к хозяину. В своём богатом доме вельможный бек принимал гостей из числа тех, кого он смог втянуть в заговор против хана Сафы. Настроение у Мухаммад-бека было прекрасное. После посещения бани он встретился с эмиром Булат-Ширином и был всячески обласкан им, казанский улу-карачи остался доволен беком и обещал достойно вознаградить его после переворота. Сейчас за богато накрытым дастарханом гости наслаждались восточными танцами, поднимали чаши с хмельным вином и славили могущественного и гостеприимного хозяина. А сам господин, удобно раскинувшись на расшитых золотым шитьём подушках, добродушно улыбался своим гостям. Он почти не слышал щедрых здравиц и тайно мечтал об очаровательной дикой козочке, что уже, наверно, ждала его в покоях. Мог ли бек знать, что приглянувшаяся ему девушка ещё недавно находилась в нескольких шагах от него? Но верный своему родовому высокомерию, обращал ли он внимание на чернь, путающуюся под ногами?

Ближе к ночи, когда господин проводил гостей, ему доложили о сотнике, который давно прибыл с докладом. Мухаммад-бек велел позвать нукера, он ждал сообщения о доставленной девушке, но его ожидало разочарование. Всегда готовый услужить ему сотник Тимур, столь блестяще выполнявший капризы господина, известил о неудаче:

– Птичка выпорхнула из гнезда до нашего прихода, а назад так и не вернулась. Уверен, её кто-то предупредил.

– Кто мог её предупредить? Кто вообще об этом знал? Ты только ищешь себе оправдания! Что ты сделал, чтобы отыскать девчонку?!

Мухаммад-бек не мог скрыть своего гнева. Неудача только разожгла его желание, теперь он не просто хотел заполучить девушку, а страстно желал этого! А нукер клялся, что девчонка не уйдёт от них:

– Воины прошлись по слободе и объявили внучку гончара опасной преступницей. Её, под страхом смерти, не осмелится приютить ни одна живая душа! Да и куда она пойдёт, эта нищая босячка, не имеющая ничего за душой?

Тимур уверял господина, а, казалось, хотел уверить самого себя. Мухаммад-бек едва дождался, когда сотник удалится прочь, он с яростью пнул дверь и только ушиб ногу в тонком ичиге. От хорошего настроения не осталось и следа, девушка, которой он желал насладиться этой ночью, ускользнула меж пальцами, как песок.

– Тебе не уйти, – сжал кулаки Мухаммад-бек, – рано или поздно ты окажешься в моих руках. И чем дольше будет моя охота, тем сладостней будет каждый миг, проведённый с тобой!