Линго нырнул в свою каюту и вышел со стопкой одежды.

– Вот, Джей, – сказал он, – надень.

– Что это? – спросил Палмер с сомнением. Какая-то броская униформа, зеленая с пурпурными вставками и золотыми галунами.

– Парадная униформа, – ответил Линго. – Скажем, мы… ожидали, что тебе она понадобится, поэтому сделали ее сами.

Палмер с горечью потрогал униформу.

– Не похожа ни на что, что я когда-либо видел.

– Да надень же ее! – нетерпеливо сказал Линго. – Она предназначена для психологического воздействия, а не для удобства. Нам нужно создать определенное впечатление, и униформа посла является частью этого впечатления. Нет времени спорить сейчас об этом. Просто натяни ее и возвращайся в кают-компанию, прежде чем наши друзья дуги начнут снова хвататься за оружие.

Затем Линго зашел в свою каюту и захлопнул за собой дверь.

Некоторое время Палмер смущенно стоял перед входом в кают-компанию. Он выглядел и чувствовал себя как фельдмаршал из оперы-буфф. Униформа состояла из ярко-зеленых штанов и кителя, тяжелых золоченых эполетов, портупеи с украшенной орнаментом гигантской медной пряжкой, сапог по самые икры, с золотыми и зелеными вставками, белоснежной фуражки с украшенным медью козырьком и длинного ярко-алого плаща. Целый квадратный фут лент крепился на груди кителя.

С горечью Палмер подумал, почему Линго не предоставил ему в придачу еще и церемониальный меч.

Солариане уже собрались в кают-компании, и их униформы заставили Палмера почувствовать себя еще более нелепо. Все, кроме Линды Дортин, которая должна была остаться на корабле, были одеты во все черное от головы до пят: суровый черный цвет без украшений; простые черные ботинки, черные хлопковые штаны и черные кожаные куртки. На их головах ничего не было, а из всех знаков отличия на левой стороне груди виднелся значок в виде маленького солнца, ощетинившегося золотыми лучами.

Общий вид был ужасно зловещим и серьезным, эта униформа как будто была не просто униформой, а одеянием священнослужителя.

Когда они оценивающе посмотрели на него, стало очевидно, что солариане проявляют героические усилия, едва сдерживая смех.

Казалось, что даже Корис, осматривая павлина в соколином гнезде, был затронут каким-то несчитываемым чувством: его голова неустойчиво покачивалась на конце гибкой длинной шеи, он судорожно прядал ушами.

– Пойдемте, черви! – монотонно заявил Корис. – Пора предстать перед Советом Мудрости.

Когда они спустились на бетон площадки, а затем на поверхность самого Дуглаара, Палмер вдруг в полной мере осознал всю странность этого места. Город, простиравшийся вокруг них насколько хватало глаз, сплошь стекло и металл в тусклом сером цвете, казался больше гигантским заводом или монструозной машиной, а не городом как таковым. Палмер не увидел ни парка, ни развлекательных заведений, ни озера, ни даже одинокой травинки в этой гигантской уродливой конгломерации шаров и коробок. Город шумел с не поддающейся объяснению периодичностью, как будто работал огромный двигатель, где все детали были идеально притерты друг к другу.

А что за запах стоял в воздухе – резкий, химический запах дезинфицирующего средства, запах, свойственный больницам, динамо-машинам и большим обезличенным зданиям общественного пользования. Это был не столько искусственный запах, сколько запах искусственности.

Палмер зябко поежился, хотя воздух был довольно теплым и он практически вспотел, пытаясь успеть за длинными шагами дугов. Робин и Фрэн осматривались с одинаково презрительным выражением на лицах. Половина сознания Макса, казалось, осталась на корабле вместе с Линдой. Линго и Ортега тоже были где-то еще, погруженные в свои мысли, и лишь механически обращали внимание на окружавшую их действительность.

Они приближались ко входу в сам Совет Мудрости. Основной вход в то, что можно было считать главным зданием всей Дуглаарской империи, представлял собой большую прямоугольную дыру в гладкой пластмассовой стене.

– Входите, черви! – приказал Корис.

Вместо огромного зала, который можно было ожидать увидеть при входе в общественное здание, Палмер и солариане попали в маленькую, закрытую со всех сторон камеру. Сзади была стена, боковые стены были сделаны из прозрачного, ничем не приметного пластика.

Стена перед ними состояла из десяти закрытых панелей, над каждой из которых был размещен индикатор. Все это напоминало плату кодирования небольшого компьютера.

Корис пошел прямо к плате кодирования и начал нажимать ряд кнопок, как у пишущей машинки, встроенных в консоль.

– Я закодировал наш проход в Совет Мудрости, – проинформировал их Корис. – Теперь мы будем ждать дальнейших указаний.

Через несколько мгновений загорелись индикаторы над двумя панелями, и панели сдвинулись вверх, открывая вход в тоннели с гладкими стенами и движущимися дорожками вместо полов. Из компьютерной консоли послышались быстрые щелчки, после чего на небольшом экране над кнопками кодирования появилось несколько строк витиеватых дуглаарских букв.

Корис прочитал сообщение на экране.

– Черви, воспользуйтесь правым входным каналом, – безэмоционально сказал он. – Солдаты империи должны идти левым. Мы оставляем вас, черви. Вы были закодированы во входной канал Совета Мудрости. Даже не думайте о возможности уклонения от исполнения приказа из-за отсутствия охраны. После вашего кодирования охрана не требуется. Любая попытка отклониться от приказа приведет к немедленному уничтожению. Идите.

Линго повел их через открытую дверь на движущуюся дорожку. Когда дорожка понесла их в утробу Зала Мудрости, Палмер оглянулся и увидел, что панель за ними аккуратно закрылась.

Дорожка проехала ярдов двадцать до пересечения с пятью другими путями. Однако не было сомнений, какой дорогой следовать дальше, так как при приближении к каждому перекрестку панели закрывались, блокируя все пути, кроме одного, и дорожка ехала дальше в разрешенный тоннель. Совет Мудрости сам неумолимо вел Палмера и солариан к ожидающей их судьбе.

Палмер чувствовал себя как молекула воды, попавшая в очень сложную систему водопроводов. То, что управляло «системой насосов», вело их до нужной точки, просто перекрывая нужные клапаны. И было совершенно не важно, что по этому водопроводу перемещались разумные человеческие существа, так как они не могли контролировать свои движения.

Перемещаясь через разные перекрестки, Палмер замечал разные помещения этого здания непосредственно перед тем, как они скрывались за панелями. Одна панель вела в большой зал, где стояло оборудование; десятки дуглаарцев суетились вокруг него, выполняя неведомые задачи. Другая панель вела в помещение, которое можно было принять за склад. Он видел залы с оборудованием, которое могло бы быть компьютерными панелями, пищеблок и что-то еще – совершенно неугадываемое.

Наконец движущаяся дорожка привела их в место, которое без сомнения являлось комнатой ожидания или камерой: небольшое пустое помещение, в котором стояла только плоская жесткая скамейка, а высоко на гладкой стене висела решетка динамика.

За ними закрылась панель, и динамик заговорил после громкого щелчка.

– Черви! Вы останетесь здесь, пока Кор не пожелает допросить вас. Не пытайтесь уйти.

Динамик щелкнул и выключился, и они остались в полной изоляции, пленники, оказавшиеся глубоко в утробе Зала Мудрости.

Палмер онемело сел на скамью.

– Это… совершенно не похоже на здание, – тихо сказал он. – Мы как будто внутри гигантской машины.

Линго сардонически ухмыльнулся и сел рядом.

– Джей, – сказал он, – ты не знаешь и половины всей правды. Даже десяти процентов правды. Это и есть машина. Компьютер.

– Все здание? Один-единственный компьютер? Но я думал, что это Зал Мудрости, дворец Кора, место собраний Совета Мудрости.

– Ну… в каком-то виде и это тоже, – заметил Ортега, – но прежде всего это компьютер.

– Как целое здание может быть компьютером и одновременно…

Линго грустно рассмеялся.

– Не только здание, – сказал он, – но и весь город. И в каком-то смысле вся их империя.

– Что?

– Есть вещи, которые Конфедерация не знает о Дуглаарской империи, – сказал Линго, поднявшись на ноги и начав шагами измерять маленькое помещение. – Вещи, которые лучше вообще не знать. Макдэй выяснил их в самом начале войны. Как тебе известно, каждая битва велась до смерти, и нам иногда удавалось брать дугов в плен. Некоторые из этих вещей… Да, это было еще одной причиной изолировать Солнечную систему от Конфедерации. Потому что, если бы Конфедерация узнала о них… – Линго с горечью пожал плечами. – Сейчас Конфедерация сожалеет о том, что знает лишь небольшую часть правды, но если бы она знала всю правду, то пропало бы последнее желание сражаться.

Линго остановился и уставился на Палмера. В его больших зеленых глазах читалась тяжесть некоторых ужасных знаний.

– У Джея есть право знать правду, – сказала Робин. – Его жизнь на кону, как и жизни всех нас.

– Ты права, Робин, – легко вздохнув, сказал Линго, – мы должны ему рассказать. Джей, что ты знаешь об истории Дуглаарской империи? Дуги – существа с идеальным логическим мышлением; ты никогда не задумывался, что их сделало такими?

– Разве это не… эволюционная особенность? – сказал Палмер, сразу же поняв по лицу Линго, что он не прав.

– Нет, – ответил Линго. – Жизнь не эволюционирует по логическому вектору. Если только эта жизнь не возьмет свою эволюцию в собственные руки. Именно это случилось с дуглаарцами примерно тысячу лет назад. Мы не знаем всей истории; все, что у нас есть, – это фрагменты сведений, появившиеся после допроса около десятка пленных дугов, и у нас огромные пробелы в знаниях. Очевидно, что тысячу лет назад, а может и раньше, у дуглаарцев появился великий лидер. Этот дуг назначил себя первым Кором всего Дуглаара. В то время могло показаться, что это звание обозначало просто абсолютную диктатуру. Этот первый Кор был гением. К сожалению, он также был довольно сумасшедшим существом, – во всяком случае, по нашим стандартам.

Линго продолжил нервно ходить по комнате, его голос отражался от стен, как будто он не обращался конкретно к Палмеру.

– Очень трудно нормальному человеку понять, что тогда произошло, – сказал он. – Даже в те далекие времена дуглаарцы очень отличались от нас, имели менее индивидуалистическое сознание и большее чувство общности. Они были чужими, и чтобы действительно их понять, нужно думать сейчас, как сумасшедший, параноидальный дуг. Этот первый Кор, как и все разумные существа, знал, что он смертен и обречен умереть. Но в своем сумасшествии он не смог это принять. В безумии он решил, что даже после смерти он навсегда останется правителем Дуглаарской империи.

Поэтому он построил Совет Мудрости.

– Построил? Но ведь Совет – это…

– Нет, вовсе нет! – резко оборвал его Линго. – Макдэй решил, что разумнее будет скрыть истинную природу Совета, когда понял, что это такое. Потому что Совет Мудрости – это не какой-то законодательный орган дуглаарцев, как ошибочно было внушено Конфедерации. Это… вот этот город. Но это ведь и не город – а грандиозный компьютер. Первый Кор построил компьютер и дал ему всю власть над всей Дуглаарской империей. Мы думаем, что имеются дубликаты Совета, разбросанные по всей империи. Они деактивированы, но готовы к использованию на случай, если этот будет уничтожен, но, конечно, их расположение – самый большой секрет, скрываемый дугами.

Однако в любом случае мы знаем, что империя не имеет правительства в том смысле, которое мы вкладываем в это понятие. Компьютер и есть правительство. Но и не только это. Помнишь, что Совет Мудрости – это не компьютерный комплекс, который есть у вас на Олимпии IV, и не машина, которая определяет политику. Это один огромный интегрированный компьютер, у которого выходные цепи не подсоединены к платам обработки данных – он не дает советы по военным действиям, экономическому развитию, всему, что угодно. Все, вплоть до разработки стрелкового оружия, до личной жизни каждого отдельного дуглаарца определяется Советом Мудрости.

Нет, компьютер не советует, он командует!

Палмер был просто ошеломлен.

– Ты хочешь сказать, что Кор – это лишь символ, свадебный генерал Совета Мудрости? Дуглаарская империя управляется… машиной?

Линго рассмеялся, и на его лице появилась ироничная ухмылка.

– Все не так просто, – сказал он. – Это было бы невозможно, ведь, в конце концов, компьютер – простая логическая машина. Он может определить самые эффективные средства для достижения цели. Но сами цели должно определять живое существо. Выбор целей – это не вопросы логики. А логика должна базироваться на каких-то основах. Никакая логическая система не способна определить свои основы, поэтому компьютер не может ставить для себя цели. Они должны задаваться разумом без указания достаточных оснований.

– Иными словами, – сказал Палмер, – компьютер должен программироваться. Ему необходимо задавать цели, или он не будет работать.

– Именно так, – сказал Линго. – Функция Кора заключается в программировании компьютера. Он указывает Совету Мудрости цели империи, и компьютер правит империей в соответствии с ними.

– Но тогда получается, что Кор действительно является правителем. А Совет Мудрости просто делает всю грязную работу.

– А вот здесь и возникает настоящее сумасшествие, – сказал Линго, хлопнув рукой по скамье, – ведь именно компьютер выбирает нового Кора, когда умирает старый. Совет Мудрости выбирает собственного программиста! И мы помним, что его контроль над империей – абсолютный. Он определяет все. Включая размножение. В этом и состояли сумасшествие и гений первого Кора. Он дал Совету Мудрости право контроля над всем, полную, абсолютную, исчерпывающую власть. Именно компьютер сделал из дуглаарцев расу, приверженную логике, после тысячи лет обучения, воздействия на умы и селекционного размножения. Фактически все дуглаарцы – это копия одной личности – личности самого Совета Мудрости!

– Но зачем? Какой монстр сможет создать своих людей по образу машины?

– Особенный монстр, – сказал Линго. – Монстр, ищущий бессмертия. Исходный компьютер не мог ничего делать без указания целей, то есть до программирования. Именно первый Кор задал исходную основу для работы компьютера. Он создал эту «личность», взяв за основу свое сознание.

– Я не понимаю…

– Думай, друг, думай! – воскликнул Линго. – Он создал компьютер по подобию себя! Образ с тем же самым сумасшествием, с теми же параноидальными целями и страхами, но обладающий ресурсами всей расы, которые позволяют воплотить эти цели в жизнь! А также обладающие безошибочной логикой и стопроцентной эффективностью. И для того, чтобы, так сказать, круг замкнулся, Совет выбирает собственного программиста. Он выбирает Кора в зависимости от того, насколько близок его характер к личности исходного Кора. А за тысячу лет компьютер смог селекционно вывести дуглаарцев, каждый из которых максимально напоминает исходного Кора. Совет выбирает самый идеальный из доступных дубликатов. Да, Джей, Дуглаарская империя создана по образу машины, но эта машина является образом существа, который уже тысячелетие как мертв.

Палмер одеревенело сидел на скамье, не в силах заставить себя подумать хоть о чем-то. В этом, значит, и заключалась истинная природа врага! Не правительство, даже не раса, но – буквально! – единый, интегрированный бессмертный организм! Немудрено, что Вычислительный центр на Олимпии IV безнадежно хуже. Он вычислял стратегию для Генерального штаба, однако Совет Мудрости был Дуглаарской империей. Империя управлялась… управлялась…

– Но тогда что или кто действительно правит Дуглаарской империей?

Линго издал резкий смешок и пожал плечами.

– Это уже каждый сам решает для себя, – сказал он. – В некотором роде первый Кор действительно достиг своей сумасшедшей цели стать бессмертным. Компьютер правит империей. Кор управляет компьютером. Но компьютер выбирает Кора по своему образу. А Совет был создан по образу первого Кора. Можно ли сказать, что Дуглаарская империя управляется Кором? Или Советом Мудрости? Или призраком дуга, умершего тысячу лет назад? Что появилось первым, курица или яйцо?

– И вы думаете, что сможете перехитрить вот это? Шестеро солариан против организма, который стал целой империей?

Линго перестал мерить комнату шагами. Он посмотрел на Палмера с такой яростью в глазах, что Палмер тут же поверил, но пока не мог понять во что.

– Да! – сказал Линго шепотом, который показался криком. – Мы будем биться с компьютером, Кором и всей этой империей. Мы будем драться, и мы выиграем! Потому что это наш долг. Дуглаарская империя – это сумасшествие. Зловещая раковая опухоль, которая угрожает смертью всей галактике. Ее необходимо уничтожить во имя всех разумных существ! В честь Макдэя, во исполнение слов Обещания, того обещания, которое, Джей, было дано со всей серьезностью. Мы уничтожим ее! Мы обязаны. Мы…

Внезапно панель открылась.

– Черви, – безучастно сказал динамик на стене. – Следуйте во входной канал по одному. Кор ожидает вас.

Входной канал заканчивался глубоким прямоугольным залом не менее пятидесяти ярдов шириной, сотни ярдов длиной и высотой как минимум в три этажа. Движущаяся дорожка шла через весь зал, посреди двух шеренг неподвижно стоящих тяжеловооруженных дуглаарских солдат. Сотни и сотни бойцов плечом к плечу выстроились по всей длине зала.

На задней стене зала размещалась лицевая часть гигантского компьютера, пятьдесят ярдов шириной и три этажа высотой; сотни квадратных ярдов элементов управления, перфокарты, панели данных, и целая армия технических специалистов суетилась по всей лицевой стороне на многоуровневых помостах.

Прямо перед этим огромным комплексом в обрамлении из постоянно меняющих цвет световых индикаторов на высоте трех футов от пола возвышалась простая конструкция, похожая на трон. Вокруг подножия полукругом размещались небольшие панели данных.

На троне сидел одинокий, весьма древний дуг и смотрел вниз на панели. Его некогда коричневая шерсть была тронута сединой, в одной руке, словно скипетр, он свободно держал микрофон. Это было самое могущественное существо в известной галактике – Кор Дуглаара!

Движущаяся дорожка неумолимо везла их к трону, и Палмер чувствовал ужасающую ауру власти, которая исходила от существа, сидевшего на нем. Это была воля, могущество, сознание всей расы, сконцентрированная в одном существе через гигантский компьютер, стоявший за его спиной. Ощущение власти превозмогало все расовые барьеры, всю непроницаемость черт лица и характера чужака. Сердце Палмера замерло, он чувствовал себя как шут в этой униформе из оперы-буфф.

Потому что перед ним была настоящая Власть.

Но взглянув по сторонам, на солариан, он увидел что-то гораздо более ужасное. Посреди сотен дуглаарских солдат, перед лицом Кора, самого олицетворения власти, Ортега, Макс, Робин и Фрэн ехали по дорожке, как если бы все это построили специально для них в знак почтения какие-то жалкие существа. В своих зловещих черных униформах, с тонкими улыбками удовлетворенности забавным зрелищем на лицах, они выглядели в точности как представители мистической легенды, которую пропаганда Конфедерации создала о Цитадели Солнца. Они держались, как будто владели всей Вселенной, и эта иллюзия была настолько убедительной, что Палмер волей-неволей тоже поверил в правдивость той давней легенды.

Но если эти солариане вели себя как королевские особы, то Линго поистине был богом! Своими сверкающими зелеными глазами он всматривался в дуглаарских солдат, так что тем казалось, будто они находятся под прицелом спаренных лазерных пушек, такая была сила в его взгляде. Каждый дуг отводил глаза – как дог отводит глаза, случайно встретившись взглядом со своим хозяином. Руки Линго свободно держал у бедер, его рот скривился в ухмылке, которая совершенно не свидетельствовала об удовлетворенности, то была ухмылка, выражавшая что-то большее, чем пренебрежение.

Несмотря на то что он знал об отсутствии реальной силы за этой показухой, Палмер был тронут самой попыткой. Их хладнокровная гордость могла быть просто театральным представлением, но за этой бравадой чувствовалась правда. И эта правда позволила ему гордиться своей человеческой природой, а к гордости добавлялось то, что эти магнетически притягательные существа из родной системы человечества приняли его в свою группу. Внезапно тот факт, что он, скорее всего, никогда не уйдет из этого зала живым, стал настолько далеким и неважным… он наслаждался великолепием этого момента! Они пришли к Кору, в Совет Мудрости, встали перед всей Дуглаарской империей, показывая всю гордость человечества, и каким-то образом это само по себе являлось безусловной победой.

Движущаяся дорожка остановилась в футе от трона.

– Склонитесь же в почитании воли всезнающего Дуглаара! – безучастно сказал седой Кор.

Сотни дуглаарских солдат опустились на колено как единый организм. Линго показал Палмеру рукой, что следует сделать так же. Преодолевая внутреннее сопротивление и чувствуя всю абсурдность момента, Палмер все же повиновался.

Однако пять солариан остались стоять, единственные во всем огромном зале.

– На колени, черви, станьте на колени перед мощью Дуглаара! – без выражения сказал Кор, его кожистые уши колыхались, как огромные летучие мыши. – Знайте, что я – Кор всех дуглаарцев. Знайте, что Микрофон власти в моих руках и Панели данных истины под моими ногами. Я подключен напрямую к цепи Совета Мудрости, который является волей всей бессмертной Дуглаарской империи. Мы – Дуглаар. Знайте это и преклоните колени!

Линго принял небрежную позу и холодным голосом, исполненным презрения, сказал:

– Животные кланяются соларианам, и никогда не будет иначе.

Ближайшие гвардейцы вскочили на ноги и навели на него свои энергетические ружья. Но Кор остановил их одним взмахом руки, резким жестом приказал другим солдатам встать.

– Мы не являемся алогичными человеческими червями, – заунывно растягивая слова, сказал он. – Мне сообщили, что вы прибыли, чтобы капитулировать. Эти данные были закодированы для Совета Мудрости, и Совет принял следующее решение: капитуляция принимается. Совет Мудрости вычислил следующие условия сдачи: все силы человечества немедленно прекращают враждебные действия против Дуглаарской империи. Все солнечные системы, находящиеся в данный момент под управлением человеческих червей, включая родную их систему, известную как Цитадель Солнца, незамедлительно оккупируются силами Дуглаарской империи. Все черви в этих системах лишаются любых прав, присущих разумным существам. Всем червям запрещается размножение. Всем червям запрещается владение оружием или любой другой формой частной собственности. Все черви объявляются собственностью Дуглаарской империи. Вот условия капитуляции.

Линго засмеялся долгим, громким и презрительным смехом. Его голос эхом отражался от стен, густо заполняя тишину зала. Он сжал губы и смачно плюнул по дуге к подножию трона.

Гвардия мгновенно навела на него ружья, пальцы легли на курки.

Но в тот же миг их тела замерли, словно превратились в камень. Только бешено вращавшиеся в орбитах глаза солдат выдавали их намерение. Макс Бергстром невидяще смотрел на врага; его взгляд был обманчиво далеким и мирным. Но Палмер хорошо знал, что взгляд этих спокойных карих глаз означал одно – эти гвардейцы больше не контролировали свои тела.

– Боюсь, что вы ошибаетесь, – сказал Линго необычно гулким голосом, так что каждое слово звучало ударом колокола судьбы.

– Совет Мудрости не совершает ошибок, – монотонно сказал Кор, бешено молотя ушами. – Совет Мудрости идеально логичен. Его природа не допускает неверных расчетов.

Линго снова засмеялся. В этот раз – со снисходительностью учителя, вынужденного терпеть лепет глупого ребенка.

– Давайте просто скажем, что Совету Мудрости не предоставили всех данных.

– Если ты хочешь предоставить дополнительные данные, – сказал Кор, – сделай это прямо сейчас. Этот зал подсоединен непосредственно к контуру Совета Мудрости. Каждое сказанное слово будет закодировано прямо во входной канал Совета.

– Прекрасно! – улыбнулся Линго. – Благодарю тебя за эту услугу. Я предоставлю недостающие данные: наши условия. Ты видишь перед собой Посла Конфедерации человечества, – сказал Линго, показывая на Палмера как на кучку мусора, случайно оказавшуюся на ковре. – Забавные существа, должно быть, для некоторых, но нас они больше не интересуют. Мы превзошли их, как наши далекие предки превзошли приматов, от которых произошли миллионы лет назад. Эти примитивные люди Конфедерации – ваша собственность. Делайте с ними все, что пожелаете. Они больше не находятся под защитой Цитадели Солнца.

Значение этих слов Линго долго доходило до пораженного сознания Палмера. Значит, все… Все было ложью! Все, о чем говорили солариане, что называли своими принципами! Дружба… и… Все это было ужасной ложью! Они были предателями, трусами, жалкими, нечеловеческими тварями…

С диким, гортанным рыком Палмер бросился на Линго, его руки сцепились на горле соларианина.

Но как только его пальцы коснулись шеи Линго, он почувствовал, что теряет контроль над своим телом; ощутил, как щупальца сознания Бергстрома охватывают его сознание, и против воли пальцы Палмера стали разжиматься, руки, словно палки, изогнулись, вытянувшись в сторону, и он не мог больше двигаться.

– Вполне достаточно, – сказал Линго с еще большим презрением. – Или веди себя подобающе, или Макс тут же тебя утилизирует.

Палмер понял, что сопротивляться нет смысла – он не смог бы справиться с телепатом. И внезапно это показалось ему уже неважным. Мир вокруг него рухнул. Солариане приняли его как брата, нет, даже больше, чем брата; в группе солариан он почувствовал то, что никогда не чувствовал ранее: теплоту, гордость, любовь… И все это оказалось наглой ложью! Дешевый, трусливый трюк, вполне соответствующий всему тому, что сделали солариане. Они оказались идеальными предателями, лгавшими на всех уровнях своей никчемной жизни: лживая храбрость, лживое Обещание, лживая любовь…

Дальше бороться не было смысла. Какой в этом толк? Он остался в одиночестве, в большем одиночестве, чем когда-либо мог оказаться человек. Зажатый между смертельным врагом человечества и самыми омерзительными предателями во всей Вселенной. На что тут можно было надеяться?

Как только он ощутил это чувство поражения, сознание Бергстрома покинуло его, и Палмер вернул контроль над своим телом.

«Почему бы и нет? – горько подумал Палмер. – Он знает, что я думаю. Он знает, что я проиграл…»

– Как я уже говорил перед этой раздражающей выходкой, – продолжил Линго с невообразимой надменностью, – мы отдаем Конфедерацию человечества в руки Дуглаарской империи, чтобы вы поступили с ней по своему усмотрению. Солнечная система выдвигает взамен два условия.

Линго начал загибать пальцы, а его голос сделался сухим и педантичным в полном соответствии с его жестами.

– Во-первых, Дуглаарская империя должна подписать договор о вечной верности Цитадели Солнца. Во-вторых, после оккупации Конфедерации Дуглаарской империей вы обязуетесь предоставить Цитадели Солнца четыре тысячи ваших кораблей в знак признательности и дружелюбия.

Прежде чем его слова перестали разноситься эхом по залу, Линго снова заговорил, но теперь в его голосе не было ни капли педантизма.

– Если же вы будете настолько глупы, чтобы отказаться от этих избыточно щедрых условий, – угрожающе насмехаясь над Кором, сказал он, – Дуглаарскую империю уничтожат через десять лет. К концу этого срока Солнечная система будет во всеоружии и силы Цитадели Солнца обрушатся на Дуглаарскую империю и истребят ее вплоть до последнего живого существа. Выбор за вами.

Целую минуту Кор сидел окаменело, только его уши исполняли пляску ярости.

– Червь, ты смеешь предлагать такой ультиматум Дуглаарской империи? – наконец сказал он. – Ты смеешь оскорблять Кора, Совет Мудрости и волю всего Дуглаара подобными предложениями?

Линго слабо улыбнулся и скромно пожал плечами.

– Эти условия слишком щедры, и вы их совершенно недостойны, – сказал он. – Не испытывай мое терпение.

– Червь, ты или дурак, или сумасшедший. Совет Мудрости рассчитал, что уничтожение Конфедерации человечества будет завершено через семьдесят восемь лет. К тому времени Цитадель Солнца останется наедине со всем могуществом Дуглаарской империи.

– Задолго до этого, – ответил Линго, идеально имитируя безэмоциональный бубнеж Кора, – Дуглаарская империя прекратит свое существование. Через десять лет Солнечная система в одиночку сможет распылить вас на атомы. Дай Совету Мудрости переварить эти данные: в настоящее время, прошу заметить: в настоящее время! вам понадобится восемь тысяч дуглаарских боевых кораблей, больше чем у вас есть, чтобы уничтожить Цитадель Солнца. Мне не нужен компьютер, чтобы оценить всю значимость этого факта. И это только сейчас. К концу же десятилетия Солнечная система завершит разработку оружия, о котором ваш Совет Мудрости не может и мечтать…

Линго перечислял пункты списка, как будто совершал некий молебен:

– Непробиваемые силовые поля. Взрывчатые вещества на основе полного преобразования материи в энергию. Средства обнаружения и ведения кораблей, находящихся в стазис-пространстве. Луч, способный превратить в сверхновую звезду, находящуюся на расстоянии в несколько световых лет, по принципу близкого срабатывания генератора стазис-поля. И это только рассекреченные разработки. Если ты не выполнишь мои условия и не сделаешь этого прямо сейчас, Дуглаарская империя будет стерта с лица галактики через десять лет. Пусть Совет Мудрости попробует найти выход из этой ситуации!

Он закончил речь громким отрывистым смехом, который эхом разнесся по высоким стенам и потолку как звуки выстрелов.

Кор молчал. Палмер понимал, что его глубоко задело сказанное, судя по трепыханию ушей.

Затем древний дуг начал пронзительно выкрикивать приказы на дуглаарском, обращаясь к техническим специалистам на помостах, мельтешившим по лицевой части огромного компьютера. Они рьяно выполняли свою работу, ставили компьютеру новые задачи.

Огромный зал погрузился в полное молчание, лишь слышался слабый топот технического персонала и приглушенные звуки – скрежет и пощелкивание – работавшего гигантского компьютера. Кор продолжал неподвижно сидеть на троне, его глаза смотрели на платы данных, он ждал решения Совета Мудрости, рабом и господином которого являлся.

Через несколько минут тишины, которые, казалось, продолжались целые века, глаза Кора ожили. Ответы компьютера отображались на экранах данных.

Пока Кор просматривал экраны, хрящи, поддерживающие его обвислые уши, начали твердеть, затем его огромные уши снова поднялись торчком. Он поднял голову и пристально посмотрел на Линго. Подобные двум горящим уголькам, красные глаза встретились с холодными зелеными глазами Линго в смертельном поединке демонов, равных по мощи.

– Совет Мудрости завершил свои расчеты, червь! – монотонно сказал он. – Как я и предполагал, это ты некорректно все просчитал. Воля Дуглаара восторжествует.

Каким-то образом казалось, что лишенный злорадствующих и торжествующих оттенков, равно как и любых других эмоций мертвый плоский голос объявлял смертный приговор.

– Совет Мудрости согласен с тем, – продолжил Кор, – что оружие, о котором ты говоришь, с научной точки зрения может быть создано. Конечно, трудно определить, сможете ли вы фактически изготовить его за десять лет. Совет Мудрости рассчитал, что, если вы изготовите подобное оружие в течение десяти лет, вы действительно сможете победить Дуглаарскую империю.

У Палмера перехватило дыхание. Неужели, несмотря ни на что, у Солнечной системы будет возможность спасти себя за счет Конфедерации? Смогут ли они бессердечно разменять жизни сотен миллиардов людей на десятилетний период, необходимый для разработки супероружия, которое спасет Солнечную систему?

«Если мы умрем, – подумал он с ненавистью, – пусть Солнечная система погибнет вместе с нами!»

Линго в упор смотрел на Кора, демонстрируя не больше эмоций, чем дуг.

– Однако, – сказал Кор после долгой и зловещей паузы, – Совет Мудрости рассчитал, что в настоящее время, несмотря на твое глупое хвастовство, математически невозможно любой одиночной звездной системе, включая Цитадель Солнца, выдержать атаку четырех тысяч боевых кораблей. Червь, напоминаю тебе, что у Дуглаарской империи семь тысяч кораблей. Совет Мудрости рассчитал, что трех тысяч кораблей будет достаточно для обороны от Конфедерации человечества с приемлемыми потерями на время, необходимое для остальных наших четырех тысяч кораблей, чтобы они, составив великий флот, долетели до Цитадели Солнца и полностью ее уничтожили. Вашему супероружию не суждено появиться в течение десяти лет, червь. Солнечной системе осталось существовать десять недель. Совет Мудрости уже отдал приказы о подготовке необходимых четырех тысяч кораблей. Через пару месяцев все солариане будут мертвы.

Кор наклонился вперед и оглядел пятерых солариан одного за другим. Он прядал ушами, возможно, забавляясь своим торжеством.

– Причиной значительного удовлетворения, – монотонно сказал он, – станет начало процесса уничтожения прямо сейчас, начиная с пяти присутствующих солариан и их дрессированного посла из Конфедерации. Вы будете казнены незамедлительно.