Зал заседаний Генерального штаба (У-38, К-4, кабинет 173) производил сильное впечатление. Потолок был огромной копией настенной карты из офиса Куровски. Одна стена была полностью закрыта флагом Конфедерации – пятиконечной желтой звездой на синем фоне. Большую часть комнаты занимал огромный серповидный дюропластовый стол со встроенными средствами связи и утопленными экранами.

Главмаршал Куровски сел ровно по геометрическому центру стола. По обе его стороны по убыванию звания от середины к концу стола разместились Командующий расчетным центром, Командующий разведкой, Старший офицер логистики, Командующий психологической войной, Гражданский координатор и восемь командующих театрами военных действий, ни одного руководителя званием ниже генерала.

Ни одного, кроме командующего Джея Палмера, который нервно ерзал на краешке стула на дальнем левом конце стола (позиция нулевой значимости с протокольной точки зрения) и недоуменно пытался осознать, что же простой командующий флотом делает в такой компании высокопоставленных лиц.

Он хорошо понимал только одно: как и все это собрание, его присутствие здесь было заслугой Дирка Линго…

Перед тем как солариане и официальная встречающая делегация вошли в Пентагон-сити, Палмер, который уважительно держался позади руководства, также недоуменно следовавшего за соларианами, видел, как Линго остановился, повернулся к Куровски и сказал что-то ему на ухо. Судя по выражению лица, Главмаршал был выведен из себя тем, что ему только что сказал соларианин, поэтому, когда Главмаршал вызвал его, Палмера, тот с большим беспокойством подошел к нему.

– Это командующий флотом Палмер, – сказал Куровски, обращаясь к Линго, усердно игнорируя Палмера и специально не представляя ему соларианина.

– Здравствуйте, командующий Палмер! – дружелюбно сказал Линго. – Приношу свои соболезнования по поводу флота.

Палмер был озадачен. Так запросто болтать о последнем проигранном сражении с такой сомнительной личностью, как Линго… это совсем не походило на Куровски!

Затем он заметил, что Главмаршал был расстроен не меньше его.

– Мистер Линго хочет встретиться с вами, – быстро сказал Куровски, совершенно игнорируя внезапно возникшее нарушение любых протоколов безопасности. – Не понимаю зачем, но…

– Просто подумалось, что хорошо было бы встретиться с боевым офицером, – сказал Линго, – с военным младше генерала по званию, который только что вернулся с войны…

– Откуда вы, черт возьми, все это знаете? – взорвался наконец Куровски. – Вы же не могли…

– Просто предположение, обоснованное опытом, – сказал Линго, слегка пожав плечами. – Здесь важно то, что, по моему мнению, на заседании Генерального штаба необходимо присутствие боевого офицера, и командующий Палмер вполне подходит на эту роль.

– Но это даже не обсуждается! – резко одернул его Куровски. – Никто рангом ниже генерала никогда не допускался на заседание Генерального штаба. Это противоречит любым…

– У меня нет звания генерала, – сказал Линго, легкий холодок послышался в его голосе, – как, впрочем, и у моих друзей. Означает ли это, что заседание следует отменить?

– Конечно же нет. – Куровски смутился. – Это совершенно другой вопрос. На вас не распространяется устав Конфедерации. В отличие от командующего Палмера. Никто из младшего офицерского состава…

– Командующий Палмер будет присутствовать на заседании, – очень тихо сказал Линго. – Иначе никакого заседания не будет.

В голосе Линго звучала спокойная уверенность в том, что его решение не подлежит сомнению. И Палмер не заметил ни тени надменности в этом его заявлении.

– Но… – пробормотал Куровски, очевидно, пытаясь разрешить эту ситуацию миром, не вступая в конфликт.

Линго улыбнулся:

– Если это сможет вас хоть сколько-нибудь успокоить, маршал Куровски, – сказал он, и в его голосе снова почувствовалась теплота, – почему бы не считать командующего Палмера моим гостем на этом заседании? Это должно удовлетворить ваше стремление следовать протоколу.

– Хорошо! – напряженно сказал Куровски. – Командующий Палмер, вы свободны до заседания Генерального штаба.

Отдавая честь и разворачиваясь, чтобы уйти, Палмер заметил, что Линго какое-то время смотрел прямо на него. Казалось, что большие зеленые глаза соларианина смеялись одному ему известной шутке. Наконец Линго криво ухмыльнулся и практически незаметно ему подмигнул. По какой-то непонятной причине это напомнило Палмеру странное, спокойное оценивающее выражение в глазах Макса Бергстрома и Линды Дортин, когда еще там, на поле космодрома, они на мгновение прошлись по нему взглядом…

И теперь, когда он сидел в зале заседаний Генерального штаба, Палмер мысленно вернулся к тому мгновению на взлетной полосе, когда он почувствовал аккуратное зондирование своего сознания двумя парами спокойных карих глаз. Внезапно Палмер понял, что именно так Линго и узнал о Сильванне. Что-то вроде телепатии!

Он ощутил беспокоящую его уверенность, что настоящая причина, почему Линго настоял на его присутствии, была как-то связана с тем мгновением ментального зондирования.

Палмер почувствовал, что его пытаются использовать как пешку, и это ему совершенно не понравилось. Он посмотрел на шесть жестких стульев, которые поставили вдоль внутренней кривой серповидного стола специально для солариан.

Наконец Куровски кивнул офицерам Генерального штаба и нажал кнопку внутренней связи, подавая сигнал пригласить солариан. Генеральный штаб встал, но не в знак уважения к соларианам, а чтобы сесть первыми, тем самым показывая свое превосходство над группой Линго.

Солариане вошли в зал все с тем же видом легкого превосходства. Линго рассматривал стоящих офицеров. Его глаза лучились, словно все происходящее каким-то образом его забавляло. Затем, прежде чем Куровски успел хоть что-то сказать, Линго ловко сел на стул. Его спутники сразу же последовали за ним.

Ошарашенный Генеральный штаб продолжал стоять еще некоторое время.

Наконец Дирк Линго небрежно махнул рукой.

– Почему бы вам не присесть, джентльмены? – вежливо сказал он.

Палмер подавил готовый вырваться смешок. Это было уже слишком. Линго снова уязвил всех с какой-то дурацкой простотой.

Куровски покраснел, неуклюже садясь в кресло.

– Думаю, что первым делом нужно предоставить нашим гостям из Солнечной системы краткую информацию о текущем состоянии войны, – сказал он, пытаясь вернуть себе инициативу. – В конце концов, они так долго не были на связи. Если вы посмотрите вверх, то увидите политическую карту известной части галактики, где солнца дуглаарцев обозначены красным цветом, а солнца человечества…

– Нам знакомы такие карты, – резко сказал Линго. – Пожалуйста, продолжайте.

Куровски на мгновение потерял самообладание и ядовито посмотрел на Линго. Затем он вновь сосредоточился на карте и продолжил:

– Хорошо. Как вы видите, у дугов примерно четыре системы на каждые три наших. У них приблизительно такое же преимущество по кораблям и личному составу. И этого достаточно, чтобы заявить, что мы проигрываем войну, ведь наши последние расчеты показывают, что мы можем продержаться еще один век, но у врага недостаточно сил, чтобы нанести нам один сокрушительный удар. Это война на истощение: медленная, методичная, логичная, как и сами дуги. Это…

– Это все история древнего мира, маршал Куровски! – резко прервал его Линго. – Вся эта информация не представляет для нас никакой ценности, так как сводится к одному: мы проигрываем войну. И по тем же самым причинам мы проигрывали ее в течение прошедших трех столетий. Я предлагаю сэкономить время, пусть Рауль просто задаст несколько вопросов. Он наш мастер игры.

– Он ваш кто?

Линго улыбнулся:

– Мастер игры. Скажем так, ради упрощения, это наш термин, означающий стратега. Рауль?

Восхитительно! Палмер едва сдержал завистливый вздох. Линго отобрал все бразды правления на заседании у Куровски и отдал их смуглому мужчине с усами, даже не повысив голоса!

– Конечно, Дирк, – отчетливо сказал Ортега. – Думаю, достаточно задать три простых вопроса. Первый: кто планирует всю стратегию Конфедерации человечества?

– Я главнокомандующий, – жестко сказал Куровски, – и я…

– Одну секунду, маршал Куровски! – прервал его Майзель, Командующий расчетным центром. – Думаю, что более точным будет сказать, что общую стратегию Великой войны рассчитывает вычислительный центр на Олимпии IV.

– Значит, компьютеры все еще управляют общей стратегией, – заметил Ортега с очевидным отвращением.

– Конечно, – сказал Майзель. – У дугов преимущество по планетам и кораблям. Поэтому мы должны по меньшей мере максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы, то есть обеспечить строгое компьютерное управление всеми аспектами войны.

Ортега фыркнул.

– Они вообще ничему не научились за три века! – прошептал он, обращаясь к Линго. – Макдэй был прав.

– Тогда вопрос номер два, – продолжил он, повернувшись к Майзелю и Куровски, – компьютерные расчеты все еще показывают, что даже при стопроцентной эффективности использования ресурсов дуглаарцы все равно выиграют Великую войну?

– Мы уже сказали вам об этом, – отрубил Куровски.

– Тогда почему вы до сих пор используете компьютеры для ведения боевых действий?

Палмер едва сдержал себя, чтобы не встать и не начать аплодировать, но при этом он отметил, что Куровски также был приятно удивлен. Ортега смог уместить в один короткий вопрос, на который не было ответа, все невысказанные чувства всех полевых командиров. Почему бы не идти на риски, раз уж все расчеты показывают, что мы проиграем?

Но у Майзеля был ответ, старый, злящий всех здравомыслящих людей стандартный ответ.

– Потому, – сказал он, – что, используя наши ресурсы максимально эффективно, а это возможно только при компьютерном управлении, мы хотя бы можем вести Великую войну максимально долго, тем самым повышая вероятность разработки нового оружия, которое позволит нам преодолеть количественное преимущество дугов и…

– Другими словами, – перебил его Ортега, – чем глубже страус прячет голову в песок, тем выше его шансы на выживание?

Линго улыбнулся с видом аристократа, снисходящего до ответа простолюдину.

– Простите, пожалуйста, Рауля! – сказал он. – Как и все мастера игры, он выражает максимально доступными собеседнику терминами даже самые сложные вещи, что иногда может привести к довольно-таки болезненной прямоте. Однако должен отметить, что его анализ по сути верен. Вы никогда не рассматривали возможность отказаться от компьютеров и попытаться рискнуть сделать то, до чего компьютер никогда не додумается?

– Вы имеете в виду покончить жизнь самоубийством? – ухмыльнулся Майзель. – Только благодаря компьютерам мы смогли что-то противопоставить дугам.

– Как насчет того, чтобы просто довериться инстинктам, – предложил Ортега.

– Вы с ума сошли! – пронзительно крикнул Майзель.

Линго и Ортега тяжело вздохнули, со значением посмотрев друг на друга.

– Что ж, – тихо проговорил Ортега, – во всяком случае попытаться стоило.

– Вы пытаетесь сказать нам, что мы в итоге не сможем выиграть войну? – спросил Куровски. – Именно для этого вы прервали трехвековую изоляцию? Просто чтобы заявиться сюда и высказаться…

– Вовсе нет! – Линго попытался смягчить сложившуюся ситуацию. – На самом деле мы привезли вам то, чего вы так иррационально ожидали, – секретное оружие, фактор, который внезапно изменит Великую войну.

– Неужели? – сказал Куровски, и было видно, как он пытается сохранить быстро испаряющуюся веру в Обещание. – И что же это?

– Это мы, – мягко улыбнувшись, ответил Линго.

– Вы?

Линго жестом указал на Макса Бергстрома и Линду Дортин.

– Вы думаете, – начал Бергстром монотонным голосом, – что, сидя в изоляции, солариане только и делали, что раздували культ собственного величия. Вы думаете, что, возможно, командующий Палмер был прав и Обещание – это всего лишь ложь, скрывающая трусость. Возможно…

– Откуда вы можете это знать? – охнул Куровски. – Никто не слышал наш разговор с Палмером…

– Вы думаете, – сказала Линда Дортин, естественно продолжив речь Бергстрома, – что мы не можем узнать о частном разговоре, который произошел, когда наш корабль все еще находился в космосе. Вы думаете, что единственный способ получить эту информацию, – это прочитать ваши мысли… Что только телепаты могли бы сделать то, что делаем мы…

– И, конечно же, вы правы, – сказал Линго.

– Вы… вы все телепаты?

– Нет, – ответил Линго, – только Линда и Макс. Каждый из нас обладает своим собственным талантом, и нет смысла держать более двух телепатов в группе.

– Это и есть ваше секретное оружие? – спросил Куровски. – Телепатия? От нее может быть некоторая польза, но как с помощью телепатии сражаться с дугами?

– Это только часть нашего оружия, – сказал Линго, – разрешите, мы проведем небольшую демонстрацию…

Он ухмыльнулся какой-то своей мысли.

– Линда, может… хм… командующий Палмер не откажется нам станцевать?

– Что? – воскликнул Палмер.

А затем он ощутил легкий смешок в своей голове. Его конечности начали двигаться против его воли. Он вскарабкался на стол. Вот он уже стоит на столе. Вот его ступни начали ритмично двигаться, а пальцы – прищелкивать в такт.

Командующий Джей Палмер начал танцевать джигу на столе Зала заседаний.

– Отставить, Палмер! Я приказываю вам остановиться, – заорал Главмаршал Куровски.

– Я… я не могу, сэр… – умоляющим голосом простонал Палмер, продолжая рьяно выплясывать. – Я не могу!

– Достаточно, – скомандовал Линго.

Внезапно Палмер снова смог управлять своим телом. Онемевший и раскрасневшийся от стыда, он сполз обратно в свое кресло.

– Как вы только что убедились, – сухо сказал Линго, – телепатия дает… некоторые другие преимущества, помимо чтения мыслей. Как и во многих других областях, коммуникация означает контроль.

– Вы хотите сказать, что сможете обучить наш личный состав использовать подобные методы?

– Вряд ли, – ответил Линго, – это талант, он у вас или есть, или его нет. Для реализации нашего плана требуется более прямой подход. Вы убедились, что можно контролировать командующего Палмера. Представьте себе аналогичный контроль над Кором всего Дуглаара.

– Над Кором? Вы предлагаете отправиться на Дуглаар?

– А вы начинаете видеть всю картину.

– Естественно, я вижу всю картину! – рявкнул Куровски. – Вы действительно сошли с ума! Вы никогда не доберетесь до Дуглаара целыми и невредимыми. Систему Дугла охраняет столько кораблей, что даже микробу не проскользнуть. Физически невозможно выйти из стазис-пространства в пределах звездной системы, поэтому придется двигаться из-за пределов орбиты самой внешней планеты – и до Дуглаара – на тяге собственного двигателя. Это не оставляет никаких шансов. Они разорвут вас на куски, прежде чем вы доберетесь до орбиты Дугла VI.

– Вы правы, – сказал Линго, – совершенно невозможно силой проложить свой путь до Кора. Тем не менее есть способ попасть на Совет мудрости.

– И что это за путь? – фыркнул Куровски.

– Конфедерация человечества приедет подписать капитуляцию перед Дуглаарской империей.

– Что? – одновременно закричали все офицеры Генерального штаба.

Линго засмеялся.

– Успокойтесь, джентльмены, – сказал он, – я не предлагаю Конфедерации капитулировать на самом деле, а просто объяснить так цель своего прилета, чтобы получить аудиенцию у Кора.

– Они никогда на это не пойдут, – сказал Куровски. – Дуги не желают согласовывать капитуляцию. Они хотят полностью уничтожить нас, поэтому просто не станут выслушивать какие-либо условия.

– А кто говорит о каких-то условиях? – сказал Линго. – Мы просто капитулируем безусловно, вместо того чтобы безумно вести войну, которую все равно проиграем. Эффективность. Никакой человек не будет так это воспринимать, но именно так поступили бы дуги на нашем месте. Это эффективно. Дуги боготворят логику и эффективность, как вы, джентльмены, уже знаете, усердно пытаясь имитировать их уже три века.

– Возможно, это и сработает, – задумчиво сказал Куровски.

– Вы думаете, – сказал Бергстром, – что все, чем вы рискуете в данном случае, – это шесть совершенно бесполезных солариан.

Куровски покраснел и предпринял вялую попытку возразить, но Линго его остановил.

– Да бросьте, – сказал он, – не стоит стыдиться своих мыслей. Это рассчитанный риск, и вы правы, мы совершенно бесполезны для вас здесь. Но есть одна дополнительная деталь, которую вы не учли. Нас должен сопровождать официальный представитель Генерального штаба, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Скажем… Верховный главнокомандующий?

– Если вы считаете, что я готов пожертвовать своей головой ради этой безумной…

– Не переживайте, маршал Куровски, – сказал Линго, – я ожидал вашего отказа, поэтому у меня есть другое предложение. Почему бы не отправить младшего офицера, менее значимого человека в военной иерархии? Конечно, его нужно будет сделать временным полномочным послом и повысить его до генерала…

Куровски облизнул пересохшие губы.

– Вы хотите сказать, к примеру, командующего флотом? Например, командующего Палмера?

– Именно так.

– Подождите, – воскликнул Палмер, – я…

– Командующий Палмер, отставить! – рявкнул Куровски. – Генерал Палмер, назначаю вас полномочным послом Генерального штаба и приказываю приступить к выполнению своих обязанностей на борту соларианского корабля.

– Но, маршал Куровски… – начал Палмер.

– Не считаю, что имеет смысл продолжать этот разговор дальше, – прервал их Линго. – Мы очень устали и хотели бы вылететь в систему Дугла завтра утром. Командующий… простите, генерал Палмер, вам необходимо прибыть на корабль в одиннадцать часов завтрашнего дня. На этом, джентльмены, просим прощения…

Линго и другие солариане поднялись и вышли из зала, словно королевская семья, прервавшая аудиенцию.

Только после того, как Палмер остался наконец наедине со своими мыслями, он понял, что сделал Линго.

Его работа была безупречной. Линго доминировал на этом заседании от начала до конца. Он настолько хорошо все контролировал, что добился того, что никто не смог сделать в течение трех веков – заставил Генеральный штаб принять стратегическое решение без разрешения компьютеров.

И Генеральный штаб повелся на план солариан, не запросив и часа на его обдумывание! Ведь, если поразмыслить, то этот план был чистым безумием. Даже если они смогут увидеть Кора, что уже весьма сомнительно, несмотря на хорошо подвешенный язык Линго, даже если они получат контроль над телом Кора, что потом? Что они смогут приказать сделать Кору, чтобы изменить ход Великой войны и чтобы при этом не низложили самого Кора? Заставят его сплясать джигу?

Нет, солариане хотели чего-то другого. Палмер не понимал чего, поэтому все это ему сильно не нравилось.

Сейчас он понимал только то, что оказался в самом эпицентре пренеприятнейшей ситуации.

Палмер медленно брел по полю космодрома к соларианскому кораблю, придерживая свой вещмешок на плече и пытаясь выполнить довольно трудную задачу – ни о чем не думать. Важно, чтобы сознание было пустым… Не нужно было думать о том, что… о том, что лежит в сумке, потому что соларианские телепаты смогут прочитать его мысли…

Куровски много размышлял на последнем инструктаже Палмера, ведь у маршала было достаточно времени обдумать сделанное предложение.

– Конечно, это звучит смешно, – сказал Куровски, – и мы оба знаем, что вероятность достигнуть Дугла очень мала. Я не пытаюсь вас как-нибудь успокоить, Палмер. Но есть две очень хороших причины, почему мы должны позволить им сделать то, что они замыслили. Во-первых, вы, как полевой командир, должны это ценить, ведь мы уже что-то получили благодаря этой ситуации.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Думайте, Палмер, думайте! Тот факт, что Генеральный штаб сразу же разрешил соларианам привести этот план в исполнение без предварительной консультации с командными компьютерами, уже создал прецедент. Даже если миссия будет провалена, если вы… не вернетесь, это позволит нам и впредь поступать в чем-то наперекор расчетному центру. Это может означать передачу командования в руки того, кто это заслужил… Полевым командирам вроде нас с вами, а не таким тыловым окаменелостям, как Майзель. И конечно, каким бы безумным ни казался план солариан, он может сработать, а тогда поражение станет победой. Что нам терять?

– Ничего, кроме одного командующего флотом, – безропотно вздохнул Палмер.

– Нет, сэр… Джей! – торжественно сказал Куровски. – Обещаю вам одно: что бы ни случилось, вы останетесь в звании генерала. Если вы вернетесь, то будете служить дальше как генерал, а если… нет, то звание генерала будет присвоено вам посмертно. Несомненно, мы будем считать, что вы его заслужили.

– Спасибо, сэр! – сказал Палмер без особого энтузиазма. – Но я все еще не понимаю, как солариане смогут добиться своего, даже если будут управлять разумом Кора.

– Предполагаю, – ответил Куровски, – что они заставят Кора давать приказы, которые приведут к потере дуглаарцами большей части своих кораблей. Общеизвестно, что, если дуги потеряют три или четыре тысячи кораблей, мы сравняемся с ними по боевой мощи. Возможно, у нас даже появится небольшой шанс на победу. В конце концов, в этой войне важно только количество кораблей. Да что там говорить, я готов отдать всю систему Олимпии за уничтожение трех или четырех тысяч кораблей дугов. Почему, по-вашему, дуги никогда не пытались атаковать Олимпию или саму Цитадель Солнца? Потому что они слишком умны, чтобы терять те корабли, которые нужны им для успешного ведения войны.

– Все это, конечно же, правда, – сказал Палмер, – но я не понимаю, как солариане планируют провернуть нечто подобное, и я уверен, что мы делаем ошибку, доверяя им.

– Доверяя им? – спросил Куровски. – А кто сказал хоть что-то о доверии? Почему вы считаете, что я буду рисковать таким ценным офицером, как вы, отправляя его на эту миссию? В конце концов, мы могли бы сделать генералом неопытного лейтенанта. Мне нужен человек, который способен принять решение, не медля ни минуты. Линго руководит этой миссией, но я наделяю вас правом прервать ее в любое время по вашему усмотрению. Если вы посчитаете, что нас пытаются обмануть, вы имеете полное право взять корабль под свой контроль и запросить немедленную помощь у любых кораблей Конфедерации, находящихся поблизости. Применяйте силу, а если не остается другого выхода, вы должны уничтожить корабль и пожертвовать собой. Мы сделаем все, чтобы вы получили необходимое оборудование и оружие. А поскольку вас могут обыскать, вам следует взять стандартный вещмешок и отнести в лабораторию разведки. Они спрячут там оружие и взрывчатые вещества, которыми вы сможете воспользоваться в экстренных случаях.

Куровски встал и протянул ему руку.

– Удачи, генерал Палмер, – сказал он.

Палмер поправил на плече свой вещмешок. В нем умудрились разместить целый арсенал: бластер, миниатюрный лазер, электрошокер и даже ядерную взрывчатку замедленного действия в виде бритвы. Более мелкое оружие и достаточное количество компонентов, чтобы собрать дубликаты уже имеющегося вооружения, были зашиты в швы и ручки сумки, а также в подкладку аккуратно сложенной одежды. Солариане могут обнаружить то или иное оружие при тщательном поиске, но никогда не обнаружат все…

Из шлюза корабль солариан выглядел разочаровывающе обычным. Конечно, он был гораздо меньше боевых крейсеров, к которым уже так привык Палмер, к тому же был выкрашен в светящийся зеленый цвет, однако тщательный осмотр подтвердил наличие стандартных проекторов генератора силового поля и специальной антенны стазис-поля в носовой части, по центру и на корме.

Дверь шлюза открылась, и вышел Дирк Линго. Палмер напрягся и попытался ни о чем не думать, так как увидел идущего вслед за ним Макса Бергстрома. Солариане спустили трап на землю.

Палмер забросил вещмешок повыше на плечо и уже было встал на первую ступень трапа…

– Одну минуту, генерал Палмер, – сказал Линго. – Макс..?

Палмер силой воли опустошил свое сознание.

«Не думай о… – сказал он себе, – не думай о том, что в… Нет! Нет!»

Бергстром обездвижил его своим спокойным, ровным взглядом карих глаз, и Палмер смог ощутить, как чужой разум щупальцами касается самого края его сознания.

«Не думай об оружии в сумке, – сказал он себе, – даже не думай о том, чтобы не думать об оружии в сумке… Лааааа… Лааааа… Оооооо… – Палмер попытался заполнить свое активное сознание ничего не значащими слогами, ментальным статическим шумом, поскольку ощущал, как Бергстром аккуратно, но неотвратимо прощупывает его мысли.

Казалось, что его ум озадачен, как будто ощутил, что принадлежит Бергстрому, а вовсе не Палмеру.

«Лаааа… Ооооо… Еееее…» – в отчаянии множил он звуки на поверхности своего сознания.

Но Бергстрома не смущала поверхностная статика. Она могла лишь подстегнуть его любопытство, и Палмер почувствовал, как тот лезет все глубже и глубже в дебри его ума, ощупывая вспоминания о прошлом дне, как человек листает страницы огромного тома энциклопедии. Он почувствовал, как помимо своей воли вспоминает итоговый инструктаж Куровски, а также ощутил, как его заставляют вспомнить инструкции офицера из Лаборатории разведки…

Затем все внезапно кончилось, и он почувствовал, как сознание вернулось полностью в его распоряжение.

Бергстром повернулся к Линго с легкой ухмылкой.

– Воз и маленькая тележка, Дирк! – сказал он.

Затем обратился к Палмеру:

– Вам лучше оставить сумку здесь, – сказал он. – Это довольно-таки впечатляющий арсенал.

– Вы о чем? – неубедительно спросил Палмер. – Я…

– Вам не кажется, что врать телепату – не слишком-то умно? – тихо спросил Бергстром. – Я говорю о бластере, электрошокере, мини-лазере, а также о…

– Хорошо, хорошо, – пробурчал Палмер. – Вы выиграли. Дайте мне хотя бы взять с собой сменную одежду, – сказал он быстро, открывая сумку.

– А какой вид униформы вы хотите оставить? – с ухмылкой сказал Бергстром. – Ту, в рукавах которой зашиты газовые заряды, или ту, где в подкладке спрятаны части огнемета, или, может, униформу с…

– Достаточно… – сдаваясь, вздохнул Палмер, – думаю, что вы все уже сказали.

Он в сердцах бросил сумку на взлетную полосу и начал подниматься по трапу в шлюз.

Это было несправедливо!

«Как вообще кто-то может пройти мимо телепата», – спросил он себя со злостью.

И хотя он не чувствовал, что Бергстром читает его сознание, он видел, что солариане широко улыбались.

– Не переживайте, генерал! – сказал Линго, закрывая за ним шлюз. – Не принимайте все близко к сердцу. У вас есть полное право не доверять нам, а значит, есть полное право попытаться пронести оружие на борт. И это вполне естественно, что вы нам не доверяете…

– И вы так же, вполне естественно, не доверяете мне?

Линго засмеялся.

– Все верно, – сказал он. – Итак, вы проиграли эту небольшую товарищескую игру. Но кто знает, может, вы выиграете следующий матч. Без обид?

Палмер пожал плечами.

– Без обид, Линго, – сказал он.

– Хотите посмотреть, как мы, солариане, управляем кораблем? – спросил Линго. – Вы найдете это очень интересным. Возможно, несколько пугающим, но очень интересным. Давайте пройдем на пункт управления.

Такого пункта управления Палмер никогда раньше не видел. В полусфере, возвышавшейся над обшивкой корабля, были размещены четыре кресла пилота, однако два из них не имели элементов управления и предназначались исключительно для пассажиров.

Два других мало чем отличались от пассажирских. Рядом с одним была маленькая панель с циферблатами и датчиками; другое кресло было оснащено переключателями, рычагами, педалями и странной штуковиной, выглядевшей как руль наземного автомобиля!

И все. Не было компьютерных панелей, перфошаблона, консоли навигации – вообще ничего.

Фрэн Шеннон сидела в кресле с циферблатами. Она отстраненно улыбнулась Палмеру.

– Фрэн – наш эйдетик, – сказал Линго, что совершенно ничего не значило для Палмера. Он провел Палмера к одному из пассажирских кресел, а сам сел в кресло с элементами управления.

– Один из моих менее развитых талантов, – сказал Линго, – состоит в том, что я чувствую абсолютное пространство-время. Это схоже с абсолютным слухом в музыке. Я чувствую нужные траектории, ускорения, отклонения от курса и так далее. Гораздо лучше любого компьютера.

Палмер отпрянул назад, стукнувшись спиной о спинку своего кресла.

– Вы имеете в виду, что управляете всей этой махиной вручную? – сказал он ослабевшим голосом. – Разве компьютер корабля не управляет взлетом?

Линго громко рассмеялся.

– Компьютер корабля? – сказал он. – На этом корабле нет компьютера. Мы поняли, что древние были правы: человеческий ум – лучший компьютер из всех; конечно, если этот ум правильно используется, если у него есть талант для выполнения определенной работы. И, как я уже сказал, пилотирование – один из моих талантов. Как говорили древние, я пятой точкой чувствую, как надо управлять этим кораблем.

Палмер тихо застонал.

– Экраны включены, – сказал Линго, передвинув рычаг.

Палмер обомлел. Вся полусфера верхней части кабины управления была одним большим непрерывным экраном! Казалось, что он сидел на вершине мачты, глядя в раскрывшееся перед ним звездное небо. Это было необычайно реалистично.

– Я говорил вам, что вы можете слегка испугаться, – беззлобно сказал Линго. – Сетку координат для взлета, – приказал он.

В «небе» появилась красная линия, идущая по всей окружности кабины. Желтая линия шла перпендикулярно ей.

– Искусственный горизонт и гравитация в норме, – сказал Линго. – Готовность к взлету.

Линго занялся управлением. Включилось силовое поле. Корабль начал подниматься, ускоряя ход. Палмер видел, как под ними проваливается земля. Он чувствовал, что как будто привязан к внешней обшивке корабля.

Корабль задрожал, а Палмер знал, что колебания в три градуса, длящиеся дольше секунды, скорее всего, могут привести к крушению корабля. Именно поэтому компьютер должен был управлять взлетом.

Но, очевидно, Линго умело корректировал колебания, как только они начинались. Это казалось невозможным, но он все делал правильно. Корабль не рухнул, а продолжал подниматься и ускоряться, так что вскоре Олимпия III стала казаться сначала легким изгибом, затем диском, после чего они вышли на орбиту.

Вокруг плыли звезды. Палмер чувствовал, что парит в космосе, одетый в скафандр. Он закрыл глаза, чтобы подавить головокружение.

Вопреки здравому смыслу он открыл их уже через секунду и, к своему удивлению, не обнаружил никакого головокружения… И стал наслаждаться видом.

– Сетку координат для этого местоположения, – скомандовал Линго.

Сближающиеся красные и желтые линии сменились на сетку белых линий, которые делили все видимое пространство на квадраты, каждый из которых представлял собой один градус сферы.

– Посмотрим, где Дугл, – сказал Линго.

Фрэн Шеннон уставилась пустым взглядом на скопление звезд: тысячи и тысячи красных, зеленых, желтых, синих огоньков. Затем она обозначила красным светящимся кругом очень слабое желтое солнце у центра полусферы, используя для этого индикатор на панели. Линго нажал кнопку, и в месте, которое, как предположил Палмер, было геометрическим центром сферического экрана, появилось красное кольцо чуть большего диаметра.

– Пока достаточно, – сказал Линго. Он переключил элементы управления, и корабль начал ускоряться все быстрее и быстрее…

Палмер потерял счет времени. Виды звездных скоплений и стабильное ускорение корабля были по-настоящему гипнотизирующими… Проходили часы, и силовой привод разогнал корабль практически до скорости света. Должно быть, Палмер задремал на некоторое время, так как проснулся от голоса Линго.

– Хорошо. Мы вышли за пределы Олимпии IX. Готовность к коррекции перед входом в стазис-пространство.

– Подождите же секунду, – воскликнул Палмер, – вы не можете просто так перейти в стазис-пространство без компьютерных расчетов!

Это было совершенным безумием. К счастью, невозможно было выйти из стазис-пространства в пределах Солнечной системы, инерционное давление звезды непреклонно удерживало корабль в стазис-пространстве, пока он не отдалится на безопасное расстояние. Однако вполне было возможно включить генератор стазис-поля слишком близко к массе звезды. Это не только вызвало бы взрыв генератора, оставив обломки корабля навсегда болтаться в стазис-пространстве, но и привело бы к тому, что сама звезда взрывалась, становясь сверхновой. Именно поэтому все солнечные системы и дугов, и людей интенсивно патрулировались, ведь теоретически один корабль-самоубийца мог с легкостью уничтожить всю солнечную систему. Однако, как минимум на этом этапе Великой войны, такая угроза была исключительно теоретической. Корабль-самоубийца должен был подойти к звезде-жертве на силовом приводе, а это означало бы полную уязвимость для вездесущих регулярных патрулей.

И теперь по какой-то сумасшедшей причине Линго был готов подвергнуть всю систему Олимпии опасности в считаную секунду вспыхнуть сверхновой. Это было полным безумием – идти на такой риск и включить генератор без сложнейших расчетов компьютера, который бы точно знал, что корабль достаточно далеко отошел от Олимпии…

– Помните, – засмеялся Линго, – на этом корабле нет компьютера. Однако все довольно просто. Все, что мне нужно сделать, это разместить Дугл по центру красной окружности. Она обозначает вектор полета корабля.

Линго управлял рычагами, педалями и рулем. Маленькая красная окружность вокруг желтой звезды, Дугла, начала ближе подходить к большому кругу по центру экрана, а Линго корректировал положение корабля в пространстве. Окружности соприкоснулись…

И теперь Дугл, обрамленный малой красной окружностью, оказался в большом красном круге, как нарисованная мишень.

«Но если Линго не прав, если они слишком близко, – подумал Палмер, – тогда мишенью станет Олимпия».

– Заблокировать управление! – сказал Линго. – Включить стазис-поле!

У Палмера перехватило дыхание. Внезапно пространство, усеянное звездами, известная ему часть космоса, пропало, и Палмер очутился в бурлящем, пульсирующем, бесформенном лабиринте цветов; так стазис-поле искажало видимую Вселенную.

И генератор не взорвался. У Линго все получилось. Они действительно отлетели на достаточное расстояние! Олимпия была в безопасности…

А они направлялись на Дуглаар!