Для людей Конфедерации человечества солнечная система Олимпии была практически столицей, а для Джея Палмера – почти что домом. По какой-то, сейчас уже с трудом понятной, причине именно в Олимпию стекались беженцы, волна за волной. И поскольку большинство этих беженцев составляли дети, правительство Олимпии стало этаким глобальным приемным родителем для многочисленных сирот. Основным занятием человечества сделалась война на выживание против дуглаарцев, поэтому все эти беспризорники военных лет по своей собственной воле шли на военную службу. Полные энтузиазма, они делали армейскую карьеру, не успев насладиться своим прерванным на излете детством.

По этой причине Олимпия, ставшая кузницей офицеров и младшего командного состава для флота, постепенно превратилась в настоящую базу гарнизонного содержания. В системе Олимпии находились три обитаемых планеты: Олимпия II, небольшой мир размером с Марс, отличающийся среднеразреженной атмосферой, стала крупнейшим сухим доком и арсеналом; Олимпия IV, маленькая, холодная, не имеющая атмосферы скала, стала прекрасным местом для криогенных компьютеров, из которых состоял Главный вычислительный центр Конфедерации.

И Олимпия III, похожая на Землю планета с умеренным климатом, ставшая мозговым центром Конфедерации, местом размещения структуры, которая вплотную приблизилась к тому, чтобы называться правительством всего человечества, – Объединенное военное командование.

Джей Палмер вырос в этой гарнизонной системе, все свои свободные дни проводил в официальных свободных городах Олимпии III, поэтому, несмотря на более чем скромное обаяние, Олимпия III была для него домом.

Палмер посадил остатки своего потрепанного флота в сухие доки Олимпии II и вылетел на первом же шаттле на Олимпию III. Когда он вышел через воздушный шлюз шаттла на посадочную платформу, теплый, ароматный воздух Олимпии III напомнил ему о том, как долго у него не было отпуска или даже возможности помечтать о нем. Официальные свободные города могли предложить солдатам немногочисленные стандартные развлечения, и внезапно Палмер почувствовал, как на него накатило изнуряющее, постылое похмелье едва вышедшего из тяжелого сражения человека, вялость, приходящая на смену длительному напряжению, и он знал, что на самом деле ему сейчас больше всего нужно быстро и крепко напиться, а затем надолго уснуть.

Но пока и это должно подождать. Порт находился в отдалении от свободных городов. Он прилегал непосредственно к Пентагон-сити, штаб-квартире Объединенного военного командования, и прежде всех удовольствий необходимо отчитаться и получить головомойку лично от Главного маршала Куровски.

Когда Палмер сошел с платформы на бетонную площадку порта, монолитная геометрическая громада Пентагон-сити нависла над ним, в который раз введя его в ступор, хотя он знал это место так же хорошо, как свои пять пальцев.

Порт шаттлов находился прямо у одного из входов в этот город, и с бетонного поля видна была сплошная бесконечная стена, уходящая вверх на пятьсот футов и простиравшаяся за горизонт в оба направления. Палмер чувствовал себя микробом на предметном стекле микроскопа, близоруко пытающимся рассмотреть странный мир – мир за пределами своего понимания.

Во всей Конфедерации человечества и даже в Дуглаарской империи не было ничего хоть отдаленно напоминающего Пентагон-сити. И, насколько он знал, не было ничего такого и в самой Цитадели Солнца.

Пентагон-сити был крупнейшим отдельным зданием в изученной галактике.

По какой-то мистической причине, теряющейся в тумане древности, он был построен в форме пятиугольника, каждая сторона составляла десять миль, высота – пятьсот футов. Толщина стен из армированного бетона составляла сотню футов, окон не было совершенно. Воздух в здании кондиционировался, освещение было искусственным. Здание жило по своему собственному времени. Ничего, кроме прямого попадания термоядерной бомбы, не могло навредить ему, но даже в случае термоядерной атаки можно было выжить в подземных убежищах, находящихся под зданием.

Палмер медленно шел по полю к ближайшему входу в город и не отрываясь смотрел на бесконечную, гладкую, лишенную каких-либо украшений стену. Ему всегда казалось, что Пентагон-сити стал для него и для многих других людей символом самой Конфедерации, примерно как пирамиды символизировали забытую цивилизацию на Ниле где-то далеко на овеянной мифами и укрытой вуалью мистических преданий Земле.

И несмотря на то что никто из его знакомых не мог не назвать Пентагон-сити уродливым, все странным образом испытывали к нему теплые чувства. Здание было любимой людьми ужасающей, монструозной конструкцией, памятником современности, а не прошлому. Памятник, который Конфедерация воздвигла сама себе – самый массивный и всеобъемлющий храм из когда-либо построенных. Храм военной мысли.

Он почти что вселял в Палмера чувство уверенности, что любая раса, которая смогла построить такое здание-город, сможет победить Дуглаарскую империю. Почти что…

Палмер показал охраннику на входе свое удостоверение и после осмотра, выходившего за границы простой формальности, переместился во внешнее кольцо города. И хотя он назывался «городом» и за стенами Пентагон-сити действительно проживало более пятидесяти тысяч человек, он совершенно не соответствовал представлению о том, как устроен обычный город. По существу, это было гигантское офисное здание. Над землей возвышалось пятьдесят этажей, под землю уходили двадцать этажей, и каждый этаж состоял из сотни концентрических кругов.

Сейчас Палмер находился на внешнем кольце, на уровне первого этажа. Стены коридора были усеяны дверями, ведущими в различные кабинеты. Шириной коридор был с небольшую улицу, а еще большей схожести с городом добавляло то, что по центру коридора перемещалось множество людей на крохотных одноместных самокатах. Множество самокатов было припарковано вдоль стен.

Было бы совершенно абсурдным ожидать, что кто-то смог бы самостоятельно найти дорогу в огромном лабиринте Пентагон-сити. И дело было не только в ужасающих габаритах здания, но и в том, что любой человек при всем желании смог бы запомнить местоположение всего лишь двух или трех десятков кабинетов из тысяч и тысяч расположенных здесь комнат, залов и офисов.

Потому-то в коридорах и стояли сотни тысяч крохотных одноместных самокатов, подсоединенных к единому главному компьютеру, расположенному в глубине подземных потрохов Пентагон-сити.

Палмер протиснулся к одному из незанятых самокатов, устроился на сиденье, пристегнулся ремнем безопасности и нажал «220; У-50, К-1, 1001» в ряду кнопок, размещенных на возвышении в передней части самоката, – там, где обычно находится руль и прочие элементы управления. «У-50» означало «Уровень 50», верхний этаж, «К-1» означало «Кольцо 1», самое внутреннее из всей сотни колец; «1001» – номер кабинета Главмаршала Куровски. Если бы Палмеру нужно было попасть в кабинет, координаты которого он не знал, то ему следовало бы сначала изучить каталог, который был прикован цепочкой к сиденью каждого самоката.

Палмер сдвинул рычаг мощности вперед. Самокат проехал по коридору примерно полмили, пока не достиг радиального проезда, ведущего от периметра Пентагон-сити к его центру.

Затем повернул в этот радиальный проезд и ускорил движение. Палмер наблюдал, как рядом с ним проносятся знаки и указатели: кольцо – сто… кольцо – девяносто… пятьдесят… тридцать… двадцать… десять… пять…

На первом кольце самокат выключился и погрузился на небольшой лифт, который автоматически поехал вверх, управляемый тем же главным компьютером, что и самокаты. Уровень десять… двадцать… сорок…

На пятидесятом уровне лифт остановился, самокат снова завелся и довез Палмера точно до кабинета номер 1001.

На двери висела табличка с надписью: «Координирующий главнокомандующий». Имя Куровски отсутствовало в целях экономии – верховные командующие приходили и уходили с ужасающей быстротой, поэтому не было смысла тратить краску.

Палмер представился сетке на двери, и через мгновение дверь открылась, пропуская его в кабинет.

Куровски сидел за пугающе пустым, огромным столом из дюрапласта. По правую руку от него стоял аппарат внутренней связи, по левую – коробка сигар.

Вся стена кабинета позади него представляла собой огромную политическую карту известной галактики. Дуглаарские солнца виднелись в виде четырехсот двадцати зловещих красных точек, вытянутых огромным полумесяцем между Конфедерацией человечества и центром галактики. Звезды Конфедерации, все двести двадцать солнц… (нет, теперь уже двести девятнадцать) вытянулись эллипсом золотых точек, частично окруженным рогами красного полумесяца.

На некотором расстоянии от дальнего конца эллипса, совсем близко к краю карты, светилась большая зеленая сфера, которая была самым ярким объектом на карте. Этот насыщенный зеленый цвет мог означать только одно для любого человеческого существа независимо от того, на какой планете он родился, – таинственный, закрытый дом предков, дом всего человечества: Цитадель Солнца.

Старое, усыпанное морщинами лицо Куровски тронула саркастическая улыбка, когда он заметил, как Палмер уставился на карту. Все, что напоминало о Солнечной системе, хоть на секунду, но заставляло любого человека погрузиться в мир грез. Это и было одной из причин, почему карта висела на этой стене; имея ее за своей спиной, Куровски мог рассчитывать хоть на малую толику почтения, которое посетители волей-неволей воздавали Солнцу.

– Прошу прощения, сэр, – сказал Палмер, отдавая честь, – я просто…

Маршал Куровски кивнул своей большой седой головой.

– Я знаю, командующий, знаю! – сказал он. – Я и повесил сюда эту карту, чтобы вспоминать о Солнечной системе. Думаю, что немногие люди в наше время воспринимают Обещание всерьез.

Он показал Палмеру на жесткий, неудобный стул, стоявший перед столом.

Палмер сел, с трудом пытаясь оторвать взгляд от карты. Он вспомнил, что Куровски был верующим в Обещание, первым верующим, получившим должность Верховного командующего за последние десятки лет. Во всяком случае, такие слухи ходили…

– Итак, командующий Палмер, – резко сказал Куровски, – расскажите мне о Сильванне.

Палмер сдержал желание отвести взгляд от Главмаршала и посмотрел прямо в его холодные синие глаза.

– Особо не о чем докладывать. Мы оставили систему. Потери – двадцать восемь кораблей. Уничтожили восемнадцать дугов. Не смею оправдываться, сэр. Мы были в меньшинстве, как всегда, и нам, как всегда, пришлось отступить.

Куровски с трудом выдавил улыбку.

– Вольно, командующий! – сказал он. – Вас не вызывали на ковер. Дружище, если бы вы совершили чудо и удержали систему, вас бы немедленно назначили маршалом, наградили медалью почета Конфедерации и, наверное, сделали бы Верховным главнокомандующим. Мы не одерживали побед уже семнадцать лет, поэтому если бы мы разжаловали каждого командующего, проигравшего сражение, то давно бы остались без командного состава.

Палмер начал нервно ерзать на жестком стуле.

– Сэр, – сказал он, – как я уже говорил ранее, думаю, что вероятность нашей победы значительно возросла бы, если бы мы не полагались так сильно на расчеты. Возьмем Сильванну. В самом начале сражения мы смогли загнать дугов к солнцу. Если бы мне было разрешено разбить строй и атаковать тыловой вычислительный корабль дугов, скажем, половиной моих кораблей, мы бы смогли вывести его из строя, и тогда прямо сейчас Сильванна была бы за нами, но вместо этого…

Куровски тяжело вздохнул.

– Не будьте ребенком, командующий! – резко сказал он. – Вы знаете не хуже меня, что даже я не могу идти наперекор «рекомендациям» расчетного центра. Мне не нравится это так же, как и вам, но даже главмаршалы не имеют иммунитета перед трибуналом.

– Но, сэр, даже расчетный центр соглашается с тем, что по самым оптимистичным прогнозам через полтора века мы полностью проиграем войну и дуги сотрут нас в порошок. Что нам терять?

– Вы разве не верите в Обещание? – спросил Куровски.

Палмер начал бубнить стандартный ответ. Затем что-то заставило его остановиться.

– Сэр! Могу я говорить откровенно? Я знаю, что вы верите в Обещание, и не хочу проявить непочтительность… То есть…

– Давайте, командующий, выкладывайте, что думаете! – рявкнул Куровски. – Вы, командующие, можете иметь свои личные мнения, но, черт возьми, я имею право их выслушать.

– Так точно, сэр. Откровенно говоря, не верю. В конце концов, мы ничего не слышали из Цитадели Солнца практически двести семьдесят лет. Я считаю, что так называемое «Обещание» было просто способом рационализации трусости Солнечной системы, когда они вышли из Великой войны. Я не поверю ни в какое секретное оружие, пока сам его не увижу. Если они действительно не оставили нас наедине с дугами, то почему ничего не сделали? Почему полностью закрыли от нас Солнечную систему? Откуда мы знаем, что они просто не заключили сделку?

– Сделку? С кем? С дугами?

– Да, сэр. Почему бы и нет? Дуглаарцы согласились оставить Солнечную систему в покое. В ответ на это Цитадель Солнца вышла из Войны и полностью прервала какие бы то ни было межзвездные контакты. Они оставили нас на растерзание волкам и тем самым спасли собственные шкуры.

– Вам когда-нибудь приходилось говорить с дугом, командующий?

– Нет, сэр.

– Что ж, – вздохнул Куровски, – если бы приходилось, вы быстро поняли бы, что ваше предположение – чистый абсурд. Дуги начали эту войну с единственной целью – полное истребление человечества. Вплоть до последней планеты. Вплоть до последнего человека. Дуги… возможно, они и являются, как и мы, млекопитающими, могут дышать с нами одним воздухом и существовать в одинаковом с нами диапазоне температур, но их мышление работает на основе совершенно других принципов. Для них во всей Вселенной есть только два вида организмов: дуглаарцы и черви. Мы для них черви. Кто захотел бы иметь дело с червями? Если мы и осознали что-то за последние триста лет, то это простая истина: «невозможно ни о чем договориться с дугом».

– Хорошо, тогда почему Солнечная система вышла из Великой войны? Если им тоже угрожает опасность истребления, почему они не сражаются? Почему они ушли, не оставив нам ничего, кроме пустых слов? «Мы уединимся и создадим цитадель для человечества в его родной системе-матери, неприступную крепость, которая в нужное время пошлет своих детей, чтобы раз и навсегда сломить всю мощь Дуглаара». Даже стиль этого… заявления кажется напыщенно-лживым. Конечно, они построили цитадель, но не для человечества. А только для жителей Солнечной системы, для солариан.

Куровски пожал плечами.

– Я не знаю всех ответов, – сказал он, – да и никто не знает. Все, что мы можем сказать, – через тридцать лет после начала Великой войны на Земле произошла какая-то внезапная революция. Мы даже не знаем, чего хотели эти революционеры, все случилось необычайно стремительно. Об их лидере, Макдэе, мы знаем только то, что все, кто с ним общался, просто благоговели перед ним, признавая, что не могут понять ни его мотивов, ни того, что им движет. Он вывел Солнечную систему из Великой войны, дал Обещание, обеспечил полную изоляцию Солнечной системы, и вот уже практически триста лет мы ничего не слышали оттуда. Как мне кажется, у нас есть два возможных пути. Можно верить в это Обещание и надеяться, что однажды Великая война продолжится человечеством во всей его полноте. Или же мы можем считать, что Обещание – это набор совершенно пустых слов. В этом случае следует смириться с идеей, что человечество будет истреблено руками дуглаарцев, так как все расчеты показывают, что мы просто не в состоянии победить. А большинство людей выбирают надежду и не хотят отказываться от борьбы.

– Сэр, – мягко сказал Палмер, – вы действительно считаете, что дуглаарцы лучше нас?

– Конечно же нет! – рявкнул Куровски. – Это же элементарная математика! Триста лет назад, когда наши расы повстречались, человечеству принадлежало двести пятьдесят восемь систем. У дугов было триста шестьдесят. Человечество уже сто тридцать лет умело перемещаться между звездами, а у дугов уже триста лет как были космолеты. Людей было около ста миллиардов, а дугов – около двухсот миллиардов. Они более древняя раса, более многочисленная раса, у них была значительная фора с самого начала. Но это не значит, что они лучше нас, командующий! Чтобы я больше не слышал такого! Отдельный человек может справиться с отдельным дугом. Им просто повезло, и они эволюционировали чуть быстрее нас. Все дело только в этом – везение и больше планет, больше кораблей, больше населения.

– И Солнечная система довольно быстро это поняла, не так ли? – с горечью сказал Палмер. – Солариане осознали, что дальше всего расположены от дуглаарцев. Поэтому решили, что мы, колонисты, сможем сдерживать врага несколько веков, жертвуя своими планетами, кораблями, своей кровью. А они просто сидели на своих жирных задницах и благочестиво молились о чуде.

– Командующий, – раздраженно сказал Куровски, – мы все знаем, что Великая война является лишь сдерживающим фактором, но мы должны верить, что Цитадель Солнца что-то делает. Если же нет, то можно прямо сейчас лечь здесь и умереть. Мы…

Аппарат внутренней связи требовательно задребезжал.

– Проклятье, – пробурчал Куровски и снял трубку.

Палмер наблюдал, как хмурое выражение лица Главмаршала сменилось удивлением, а затем застыло в безмолвном изумлении.

Окаменевший Куровски с трудом повесил трубку.

– Сэр?..

– Это был Центр обнаружения, – хрипло прошептал Куровски. – Они только что засекли странный корабль, вышедший из стазис-пространства у орбиты Олимпии IX. И это не наш корабль.

– Дуг? Один дуг решил атаковать Олимпию?

– Это не дуг, – мягко сказал Куровски. – Удалось связаться с капитаном корабля…

Главмаршал развернулся в своем кресле и озадаченно уставился на карту.

– Он утверждает, что прилетел из Цитадели Солнца, – сказал Куровски.

Будучи мозговым центром и сердцем всей военной системы Конфедерации человечества, система Олимпия охранялась тремя полноценными флотами, каждый из которых состоял из сотни кораблей. Более того, каждая из трех планет в системе защищалась целым роем кораблей ближнего действия. А на Олимпии III размещался огромный гарнизон, самая многочисленная концентрация войск в Конфедерации.

Атака дуглаарцев на Олимпию была немыслимой, во всяком случае, на этом этапе Великой войны. Она стала бы самоубийством, а дуги были слишком методичными, чтобы не просчитать все возможные риски.

Тем не менее Объединенное военное командование не могло просто так поверить странному заявлению чужака, что он прилетел из Цитадели Солнца. Все это могло оказаться какой-нибудь многоходовкой дуглаарцев. Уже триста лет никто не видел кораблей из Солнечной системы, никто не слышал голоса простого соларианина, и хотя возможность того, что это корабль дугов, была очень низка, еще менее вероятно было то, что этот корабль прилетел из Солнечной системы.

Капитан корабля мог бы с тем же успехом объявить, что он мессия, Иисус, Магомет и Будда в одном лице.

Хотя, без малейших сомнений, для большинства людей в Конфедерации человечества Цитадель Солнца и воспринималась как мессия. Человечество было обречено на исчезновение, однако обладало одним преимуществом: оно знало, что было обречено. Десятилетие за десятилетием число систем, удерживаемых людьми, уменьшалось, а Дуглаарская империя расширялась. Кораблей у дугов было больше на треть, а населения – практически в два раза. Более быстрые компьютеры, большее их количество и упорное стремление полностью уничтожить своих конкурентов – человечество.

А люди жили только одной надеждой, и неважно, насколько тщеславной и суеверной она была – Цитадель Солнца!

Солнечная система была неизвестным фактором в тщательно просчитанной последовательности Великой войны между людьми и дуглаарцами. За пространными минными полями, за пустотами космоса, тщательно патрулируемого кораблями, где уничтожалось все, что только пыталось пересечь орбиту Плутона, могло находиться что угодно: некоторые говорили, что там размещено оружие, которое может разбивать целые звездные системы, как глиняные свистульки; другие утверждали, что там находится непробиваемый щит безопасности, или невообразимо огромная армада кораблей-роботов, или конверсионные бомбы, или вирус, убивающий только дугов и совершенно безвредный для человечества. Перечень чудо-оружия ограничивался только фантазиями обозленных своим бессилием людей.

И теперь, через двести семьдесят лет, жители Цитадели Солнца наконец вышли из изоляции и прислали… всего один корабль?

Объединенное военное командование не собиралось рисковать. Корабль солариан вели эскортом вплоть до Олимпии III шестьдесят вооруженных до зубов кораблей, готовых стрелять при малейшем намеке на угрозу.

Как только они приземлились на космодроме за южной стеной Пентагон-сити, корабль окружила целая дивизия солдат с двадцатью танками и даже тремя готовыми к бою портативными лазерными пушками.

Главмаршал Куровски ждал солариан в самом конце коридора, выстроенного из вооруженных солдат, чье присутствие было лишь отчасти церемониальным. Рядом с Куровски стояли командующий Расчетным центром Лорис Майзель, а также Гастон К’нала, командующий Общей обороной. За этой тройкой стояли восемь командующих театрами военных действий, а за ними, в свою очередь, семь командующих флотами, которые присутствовали на то время в системе Олимпии, включая Джея Палмера.

Во всем этом чувствовалось что-то от скандального шоу, как ехидно подумалось Палмеру. За ним возвышалась титаническая армада Пентагон-сити, перед ним – огромная толпа выстроенных в коробки солдат, все в оливковой защитной форме, а также танки, лазерные пушки… И вся эта военная мощь окружила один маленький корабль, выкрашенный в яркий травяной цвет Цитадели Солнца.

Палмеру показалось, что кто бы сейчас ни вышел из этого корабля, всех постигнет абсурдное разочарование.

Затем открылся шлюз и вышло шестеро солариан.

Войска слегка вздрогнули. Еще менее заметно сникла делегация первых лиц. Главмаршал Куровски с сомнением сжал губы.

Палмер почувствовал их… инаковость. Казалось, что солариане испускали некую ауру, которая сразу же ощущалась, но оставалась трудноописуемой. Перед ними стояли шесть обычных людей: трое мужчин и три женщины. Двоих женщин, пышногрудую блондинку и ее высокую, слегка сутулящуюся изящную спутницу, можно было назвать привлекательными, хотя в них и не было чего-либо особенно прекрасного. Третья – довольно-таки блеклая девушка с волосами мышиного цвета. Двое мужчин также выглядели вполне обычно: худой человек с русыми волосами ростом чуть менее шести футов и более смуглый, плотный человек с тонкими черными усами. Третий же производил гораздо большее впечатление – высокий, ладно скроенный, с большими выразительными зелеными глазами под густыми бровями и большим ртом, но и в этом человеке не было ничего экстраординарного.

Все они были одеты в простые зеленые туники; на ногах у мужчин были полуботинки; у женщин – сандалии. Туники мужчин были свободного кроя, а туники женщин подвязаны так, что могли и заинтересовать мужские взгляды, и в то же время не считаться вульгарными.

Все, на что можно было обратить внимание у этих солариан, все яркие и незаметные детали, казалось вполне обыденным.

Кроме общего впечатления.

Они двигались, как будто были повелителями Вселенной, как будто много поколений уже считали себя таковыми. Они с улыбкой переглянулись, осмотрев выстроенные перед ними, как на парад, ряды военных, как будто перед ними только что выступили умные, хорошо натренированные обезьянки. От этих солариан исходила спокойная уверенность, которая не имела ничего общего с высокомерием.

Не спеша они приблизились к официальной делегации, и эта их обыденная походка волей-неволей подчеркнула всю мощь выстроенных перед ними воинских частей.

– Позвольте представиться, Главмаршал Люк Куровски, Координирующий главнокомандующий Объединенным военным командованием человечества, – сухо и натянуто сказал Куровски.

По губам соларианина с большими зелеными глазами пробежала тень ухмылки.

– Меня зовут Линго, – сказал он, – Дирк Линго.

– Вы капитан корабля? – спросил Куровски. – Вы здесь главный?

Палмеру этот вопрос сразу же показался нелепым. От человека по имени Линго исходила власть, как свет исходит от звезды.

– Я лидер, – сказал Линго так, что можно было без ошибки принять это за должность. – Робин Морел, – непринужденно сказал он, с улыбкой показав на рыжеволосую женщину. – Фрэн Шеннон, – он махнул рукой в сторону девушки с мышиными волосами. – Рауль Ога, – Линго качнул головой в направлении черноусого мужчины. – А это Макс Бергстром и Линда Дортин, – сказал он, как будто подавая блондинке и человеку с русыми волосами какой-то тайный знак движением бровей.

Макс Бергстром и Линда Дортин осмотрели официальную делегацию, медленно и странно одновременно переводя взгляд с человека на человека, как будто читали некие секретные послания, начертанные на лбах высокопоставленных военных. Палмер видел, как напрягаются лица присутствующих под взглядом солариан.

Затем эти двое посмотрели прямо на него.

Он заметил, что обе пары глаз были практически идентичными: большие, спокойные, карие с маленькими искрами синевы на радужках. Непонятное напряжение возникло в его голове. Затем нечто в его голове тепло рассмеялось, и наконец нечто приятное и томное коснулось его сознания, словно юная девушка погладила пушистого котенка…

Затем двое солариан отвели глаза, и это ощущение пропало.

– Д-добро пожаловать на Олимпию! – чуть заикнувшись, сказал Куровски.

– Спасибо! – ответил Линго, иронично усмехнувшись и осматривая громаду Пентагон-сити. – Это… хм… сооружение производит впечатление. Монумент… хм… определенному образу мышления. У нас в Солнечной системе ничего подобного нет.

И это совершенно не звучало как комплимент.

– Разрешите поинтересоваться, зачем вы прибыли сюда после трех веков изоляции? – спросил Куровски, превозмогая свою скованность военного чиновника. – Несомненно, не только затем, чтобы поделиться своим мнением об архитектуре?

Линго засмеялся. Это был глубокий музыкальный смех, полный сложных и беспокойных полутонов.

– Почему, как вы считаете, мы прилетели? – сказал он. – Конечно же, чтобы выиграть Великую войну.

– Выиграть Великую войну? – охнул Куровски с сомнением. – Вшестером?

– Вшестером, – спокойно ответил Линго, – большее число участников никак не повлияет на успех нашего предприятия.

– И вы считаете, что мы вот так, запросто, в это поверим? – резко спросил Куровски. – После трех веков полного бездействия, после того, как вы на такое долгое время оставили нас на милость дугов, после стольких лет… Солнечная система имела наглость послать шесть человек, чтобы рассказать Конфедерации, как следует биться в Великой войне? Шесть…

– Маршал Куровски, – прервал его Линго, – вы сейчас выигрываете войну? А раз нет, то любая помощь может повысить наши шансы.

– И что же вы предлагаете?

– У нас имеется план, – сказал Линго, – и средства для его осуществления. Или скажем так: мы и есть средство для его осуществления.

– И что это за план?

Дирк Линго обезоруживающе улыбнулся.

– Несомненно, – сказал он, – у вас есть более подходящие места для обсуждения подобных вопросов. Не делать же это здесь, на взлетной полосе. Кроме того, мне кажется, что этот вопрос должен решаться высшей инстанцией… Каким-нибудь советом, или исполнительным комитетом, или… что там у вас?

– Я могу созвать заседание Генерального штаба, – без особого желания предложил Куровски.

– Это будет просто замечательно! – отреагировал Линго. – Давайте пройдем внутрь?

И не дожидаясь ответа, Линго повернулся к Куровски спиной и пошел ко входу в Пентагон-сити в сопровождении других солариан. Он даже не стал оглядываться, чтобы понять, следуют ли за ним Главмаршал и другие члены делегации.

Но те безропотно двинулись за соларианами.

Палмер и прочие офицеры более низкого ранга шли за Куровски и другими высокопоставленными военными, ничего не понимая.

Как младший офицер, стремившийся дослужиться до нового звания, Палмер оценил виртуозность действий солариан. В течение нескольких минут обыденного разговора Дирк Линго, не имея совершенно никаких официально подтвержденных полномочий, показал Куровски, что он руководитель как минимум одного ранга с Главмаршалом. И сделал он это так, как будто этот статус достался ему по рождению, как будто это самое естественное и очевидное поведение во Вселенной: неизвестный соларианин относится к Координирующему главнокомандующему Объединенными воинскими силами всей Конфедерации… как к младшему командующему флотом!