Предстояла еще одна неравная битва. Четыре к трем, стандартный расклад. Здесь и сейчас, в звездной системе Сильванны, это означало, что флот, состоявший из восьмидесяти иссиня-черных кораблей пересекал орбиту самой отдаленной планеты, удерживая плотный конусовидный строй: основание вперед, флагманский корабль – вершина.

Командующий Джей Палмер перегруппировал Одиннадцатый флот человечества в круговую формацию глубиной всего-навсего в три корабля, при этом флагман шел в последнем, третьем ряду.

Сидя в командирском кресле своего флагмана, он наблюдал за главной боевой сеткой координат, на которой мерцал конус красных точек, обозначавший флот дуглаарцев. Его не столь многочисленный флот обозначался на радаре шестьюдесятью золотыми точками, а Сильванна, солнце пятой величины, светилась зеленым шаром на левом экране. Контрольная панель повреждений – шестьдесят индикаторов, все еще зеленые, – показывала, что все его корабли находятся в боевом режиме (желтый цвет свидетельствовал бы о поврежденном корабле, у которого пока еще оставалась энергия, синий означал пробитый корпус и более тяжелые последствия для механизмов и экипажа); справа располагались экраны компьютерных данных.

Командующий был одет в темно-оливковую полевую форму без планок, с открытым воротником, созданную исключительно для удобства ношения. Роль Палмера как командующего заключалась в единении со своим флотом или, если выражаться точнее, в том, чтобы сделать каждый корабль продолжением своего разума, частью себя. Образцовый командующий должен думать о своем флоте как о едином организме: корабли были отдельными органами, вроде ложноножек, флагман – вычислительным центром и мозгом, а сам командир – сердцем, разумом, душой.

В каждое его ухо было вставлено по наушнику. Через правый он был подключен к старшему помощнику по расчетам. Левый был предназначен для связи со всеми кораблями; через него он слышал голоса шестидесяти капитанов.

Ларингофон крепился на кадыке. Под правой рукой – двухпозиционный переключатель: движение вперед – и он говорил со старшим помощником по расчетам, движение назад – и он отдавал команды своим шестидесяти капитанам. Похожий переключатель находился и под левой рукой, но у того уже было три положения: вперед – наушник для связи с расчетным центром, назад – линия связи командования, посередине – включены оба наушника.

– Расчеты! – прохрипел Палмер. – Подтвердите показатели.

– Восемьдесят дугов, – пробурчал правый наушник, – ожидаемое время контакта – один час.

Худое лицо Палмера скривилось. Его вполне можно было бы назвать красивым, когда оно оставалось спокойным, но сейчас вокруг губ появились морщины и три глубокие борозды пролегли поперек лба.

Он переключился на линию командования.

– Выйти из плоскости эклиптики под углом девяносто градусов в сторону галактического севера, – скомандовал он. – Полный вперед!

Его большие серые глаза, не отрываясь, смотрели на главную боевую сетку координат. Диск золотистых точек начал двигаться вверх, пересекая зеленую медиану, которая обозначала плоскость эклиптики. Битва на уровне флотов начиналась как соревнование за то, кто займет выгодное положение. Нельзя было позволить врагу загнать тебя между вражеским флотом и солнцем, особенно если твой флот в разы меньше. Стандартная дуглаарская тактика заключалась в том, чтобы развернуть флот врага кормой к защищаемой звезде; если дуглаарцы действовали слишком быстро, они могли затереть флот противника так, что ему не удалось бы выбраться из передряги: превосходящий по численности флот впереди и звезда сзади – спасения нет. Силовое поле флота дуглаарцев было сильнее – у них практически всегда было больше кораблей, поэтому они могли отбрасывать флот людей назад, в пекло горнила звезды, пока земной флот не дрогнул, не нарушил бы строя, после чего не увяз бы в сражении корабль-против-корабля в практически безнадежном для него меньшинстве…

Над верхней губой Палмера проступила испарина. Флот людей поднимался над плоскостью эклиптики, но вскоре стало понятно, что командир дуглаарцев разгадал этот маневр, и красный конус тоже начал подниматься, и флоты начали сближаться с ужасающей скоростью. Все это походило на игру в шахматы; дебюты были более-менее стандартными. Если бы флот людей поднялся над дуглаарским, то смог бы опуститься за ним, после чего звезда оказалась бы за кормой дуглаарцев, и тогда, хоть поле дуглаарского флота и оставалось бы более мощным, враги вынуждены были бы сражаться, противодействуя и притяжению Сильванны, и давлению поля людского флота, поэтому сражение велось бы более-менее на равных.

Но дуглаарцы поднимались так же быстро, как люди, более того, наметанный глаз Палмера определил, что враги двигались даже на пять процентов быстрее. Люди не успели бы подняться и занять главенствующую позицию.

Палмер тихо фыркнул. Они повелись на уловку. Если удастся водить их за нос достаточно долго…

– Снизить скорость до трех четвертей, – приказал он.

Флот людей замедлил подъем; стало понятно, что дуглаарцы непременно поднимутся выше, однако Палмер надеялся, что его флот будет идти практически вровень с дуглаарским и вражеский командующий посчитает, что люди пытаются двигаться вверх, чтобы обогнуть его флот по дуге. Если врага удастся обмануть и заставить довольно долго поддерживать нужную скорость подъема, тогда…

Скоро флоты выровняются друг относительно друга.

– Сбавить скорость до двух третей!

И снова флот людей слегка снизил скорость подъема.

Палмер внимательно изучал главную боевую сетку координат. Дуглаарцы и не думали замедляться! Все шло по плану. При текущих относительных скоростях дуглаарцы смогут удерживать главенствующее пространство над его флотом; основание конусовидной формации давило своим полем на лицевую поверхность диска людского флота, заставляя его двигаться назад, по направлению к солнцу.

Но еще через мгновение скорость восхождения дуглаарцев будет настолько высокой, что превысит скорость людского флота раза в два, и они уже не смогут вовремя развернуться…

– Время!

– Стоп машина! – рявкнул Палмер. – Аварийный тормоз! Изменить направление на сто восемьдесят градусов! Вниз! Вниз! Вниз!

Людской флот перестал подниматься. Он начал падать назад, по направлению к плоскости эклиптики. Все быстрее и быстрее. Он прошел эклиптику и устремился дальше вниз.

Дуглаарцы отчаянно пытались замедлить движение, развернуться и устремиться вниз за людьми. Но командующий дугов реагировал слишком медленно. Он фактически проиграл гонку за господствующее положение в тот момент, когда не смог понять, что людской флот специально замедляет свой подъем.

Расстояние не сокращалось, а лишь увеличивалось.

– Поворот на девяносто градусов! – скомандовал Палмер.

Людской флот снова изменил направление. Сейчас он двигался параллельно плоскости эклиптики, держась чуть ниже ее и постепенно удаляясь от Сильванны, проходя непосредственно под флотом дуглаарцев. Он проскользнул мимо дугов, так что теперь враги оказались между Сильванной и людским флотом.

– Подъем! Подъем! Вверх! Вверх!

Людской флот стремился ввысь. Флот дуглаарцев резко остановился на спуске и попытался быстро подняться, однако у людей было преимущество, так что теперь флоты поменялись местами.

Вершина конуса дуглаарского флота теперь была направлена к Сильванне. А основание – к диску людского флота.

Все сработало. Дуглаарцы оказались пойманными между людским флотом и Сильванной.

Палмер переключился на линию связи с расчетным центром.

– У нас есть мощности, чтобы погнать их назад? – спросил он, практически не сомневаясь в том, каков будет ответ. Приводы силового поля использовались, чтобы корабли могли перемещаться в обычном пространстве. Они поворачивали электронный спин всех масс по однонаправленному вектору, под прямыми углами к силовым линиям. В плотном строю отдельные силовые поля кораблей соединялись в одно гигантское силовое поле флота, защищавшее все корабли.

Но поле являлось не только тягой для флота. Оно давило на все, что находилось перед движущимися кораблями, заставляя перемещаться в том же направлении, что и флот. В данном случае понятие все включало и флот дуглаарцев.

Однако у дуглаарцев было точно такое же поле, и они продавливали им поле людского флота. Поэтому направление движения обоих флотов определялось тремя факторами: силой поля людского флота, силой поля дуглаарского флота и тем фактом, что дуглаарцам теперь придется противодействовать притяжению Сильванны.

Поле дуглаарцев превосходило поле людского флота в пропорции четыре к трем, но, возможно, если сила поля дуглаарцев теперь понизится за счет гравитации Сильванны, то…

Компьютер, наконец, рассчитал ответ.

– Ответ отрицательный! – раздался голос в ухе Палмера. – Однако все могло быть еще хуже. Теперь мы сбалансированы с ними. Мы не можем сдвинуть их, а они не могут сдвинуть нас. Патовая ситуация.

Палмер вздохнул, покоряясь судьбе. Все произошло, как он и ожидал. Люди выиграли первый этап сражения – гонку за господствующее положение. Они временно обнулили численное превосходство дуглаарцев.

Теперь начнется второй этап: борьба на истощение.

Первый этап боя, позиционный этап, как правило, не продолжался более часа; второй же, этап истощения, мог длиться бесконечно…

В текущей позиции силовые поля двух флотов уравновешивали друг друга. Из этой патовой ситуации был только один выход, который привел бы к победе – уничтожить больше кораблей, чем потерять самому, чтобы силовое поле твоего флота стало бы значительно мощнее силового поля противника.

Однако варианты применения возможного оружия были в значительной мере ограниченны. Ничто, обладающее значительной массой, не могло бы перелететь от одного флота к другому, оно неизбежно достигло бы состояния покоя между двумя противодействующими силовыми полями. Поэтому любое ракетное оружие исключалось. Невозможно было пользоваться и антипротонными пушками, так как антипротоны тоже имели массу. Ядерные и термоядерные заряды также не подходили, так как невозможно было доставить их туда, где они находились бы ближе ко вражеским, а не к своим кораблям.

Оставалось только энергетическое оружие.

– Расчеты! – проворчал Палмер в ларингофон. – За работу! Начните с последовательности ГП-64.

Командующий нахмурился. Эту часть сражения он ненавидел больше всего. Единственным оружием, которое могло сейчас оказаться эффективным, были лазерные пушки, проецировавшие тепловые лучи ужасающей интенсивности. Однако, как и при использовании любого другого энергетического оружия, созданного лучшими умами вселенной, эти лучи нужно было держать на вражеском корабле в течение долгих нескольких секунд, чтобы они прожгли металл корпуса и причинили значимый ущерб.

Палмер изучал главный экран. Корабли, из которых состоял дуглаарский конус, начали двигаться, не выходя за пределы своей формации. Передвижение это казалось сложным и совершенно спонтанным. Основной целью, конечно, было не дать людям зафиксировать лучи лазерных пушек на каком-нибудь корабле достаточно долгое время, чтобы повредить его обшивку. Золотые точки людского флота вступили в похожий, невероятно сложный танец смерти.

Движения казались случайными, однако на деле были вполне обоснованными. Ведь важно было не только избегать лазерных лучей противника, но и поддерживать собственный плотный строй, чтобы силовое поле флота не истончилось и не разорвалось, что привело бы к незамедлительному бегству лишенного защиты флота с поля боя.

Задача была невероятно сложной для живых организмов, даже для опытных и хорошо обученных адмиралов земного флота и флота дуглаарцев. Все расчеты выполнялись компьютерами флотов, на которые замыкалось все управление флотами на этом этапе сражения.

Палмер мог выбрать, какую из в буквальном смысле тысяч предварительно запрограммированных последовательностей движения должен был использовать компьютер на данный момент времени; он мог в любое мгновение изменить последовательность, но этим сейчас и ограничивались все его возможности по управлению флотом.

И ему это совершенно не нравилось!

Луч дуглаарцев несмело лизнул один из кораблей в переднем ряду, и детекторы взвыли. В ответ луч земного флота отразился от корабля дугов в основании конуса, однако через доли секунды дуга уже не было в той точке пространства и луч лазерной пушки напрасно освещал пустоту космоса.

Компьютеры, будь они трижды неладны, чувствовали друг друга, пытались рационально определить «случайные» движения противника и выстроить прогнозируемые математические модели.

Палмер, как и большинство командующих флотом, ненавидел компьютеры. Хотя бы за то, что они отняли у него возможность управлять своими кораблями. Но самое главное, командные компьютеры дома, в системе Олимпии, проигрывали всю эту чертову войну. Дуглаарские компьютеры были лучше людских, а самих дугов было гораздо больше, чем людей.

Человечество стояло на грани исчезновения, и компьютеры регулярно уведомляли его об этом в течение последних трехсот лет.

Один из зеленых индикаторов на контрольной панели повреждений стал желтым. Дуглаарцы смогли уловить последовательность движений ГП-64.

– Переключиться на ГП-12, – приказал Палмер.

Теперь дуглаарскому компьютеру придется распознавать новую последовательность, чтобы повредить другой корабль, и тогда…

– Попадание!

Одна из красных точек стала пурпурной и погасла. Силовое поле этого корабля было уничтожено.

– Зацепили одного дуга!

Теперь уже дуглаарцам пришлось менять собственную последовательность.

Это могло продолжаться бесконечно. Как только компьютер одного из флотов определял последовательность перемещений флота противника, командующий вторым флотом должен был переключиться на новую последовательность, и компьютеру противника приходилось начинать расчеты сначала.

При таком противостоянии невозможно было уничтожение огромного количества кораблей за несколько минут в разгаре бушующей пламенем отчаянной битвы. Лишь обмен короткими ударами, тычками, все шло медленно: щепка за щепкой, корабль дугов здесь, корабль людей там, пока патовая ситуация с силой поля не будет нарушена.

Если она будет нарушена. Палмер вспомнил знаменитую битву Боумена. Пятьдесят человек, пятьдесят восемь дугов. Ни одна из сторон не получила значительного преимущества, люди уничтожали по одному кораблю дугов за каждый потерянный людской корабль, и сражение продолжалось дольше одного стандартного дня. В конце концов все корабли в обоих флотах были уничтожены.

Это был полный идиотизм.

Джей Палмер хорошо знал, что нужно делать. Внезапно разбить строй и начать полномасштабную атаку всеми силами на флагманский корабль дугов – то есть на расчетный корабль. Победи или умри. Если вывести из строя флагман, разрушить компьютер, битва завершится. Враг не смог бы увернуться от лучей лазерных пушек, сохраняя при этом поле своего флота.

Однако Палмер хорошо понимал, что в случае успеха такой операции он по возвращении сразу же попал бы под военный трибунал. Война и каждая отдельная битва проводились под строгим контролем Расчетного Командного Центра. Любой командующий, который посчитал бы, что он сможет обыграть компьютер, чистил бы гальюны до окончания срока своей службы. В том случае, конечно, если ему повезет.

Еще один индикатор на контрольной панели повреждений загорелся желтым, затем синим. Затем еще один!

Проклятье! Проклятье! Проклятье!

– Переключиться на ГП-41.

Тянулись часы. Пространство заполнялось остовами кораблей, обломками металла, облаками фрагментов, если тепловой луч достигал двигателя и разрывал корабль на куски.

Лучи лазерных пушек освещали черноту космоса как вспыхивающие в ряд сверхновые, битва медленно тянулась, два строя кораблей продолжали пляску смерти.

Палмер обливался потом, даже не пытаясь пригладить мокрые взъерошенные волосы на своей голове. Ему казалось, что он всю свою жизнь просидел в этом кресле командующего. Нижняя часть его тела онемела. В горле пересохло от кратких, рваных команд.

Его корабли уже сменили сотню последовательностей, как, впрочем, и корабли дуглаарцев.

Палмер сурово вглядывался в контрольную панель повреждений. Десятки индикаторов горели желтым, семь – синим. Семнадцать кораблей выведено из строя.

У дуглаарцев только четырнадцать.

Палмер знал, что он проигрывает бой. Точка невозврата еще не пройдена; задействовав экстренные мощности, людской флот все еще удерживал позиции, но если дуги увеличат разрыв до десяти кораблей, начнется третий этап, а это уже…

– Расчеты! – устало рявкнул Палмер. – Дайте экстраполяцию.

– Вероятность победы дуглаарцев семьдесят процентов, – сказал голос в его ухе, – победы людей – двадцать три процента. Вероятность ничьей – семь процентов.

Палмер вздохнул. Он принял решение – когда шансы дуглаарцев на победу достигнут восьмидесяти процентов, он выйдет из соприкосновения и отступит. А если нет…

А если нет, то флот дуглаарцев, сохраняя нынешнюю пропорцию, будет становиться все сильнее и сильнее. И поскольку люди смогли загнать дуглаарцев кормой к звезде, быстро все не кончится – дуглаарцы не смогут просто так вытолкать флот людей на солнце. Вместо этого конус дуглаарского флота выстроится в полую полусферу, которая будет двигаться вперед и окружит корабли людей. Затем дуглаарский флот сформирует полную сферу, в центре которой окажется флот людей.

Поле вражеского флота окружит поле флота людей, генераторы дуглаарцев будут непреодолимо давить внутрь, флот людей будет сокрушен и раздавлен, корабли столкнутся и сплющатся в огромную компактную массу искореженного металла и мертвых тел.

В самом начале войны, триста лет назад, такие битвы насмерть проходили с ужасающей регулярностью. Ценой многих кораблей и жизней был выучен урок: если не удается выиграть, отступай. Беги и спаси столько кораблей, сколько сможешь. Героизм будет означать только то, что дисбаланс по людям и материальным ресурсам между людьми и дуглаарцами будет расти и расти.

Итак, точка невозврата – восемьдесят процентов.

– Переключиться на ГП-7.

Хорошо хоть количество последовательностей было практически неограниченным.

Но еще два индикатора загорелись желтым. Затем синим.

– Переключиться на ГП-50.

Проклятый дуглаарский компьютер научился быстрее распознавать последовательности! Возможно, в этой странной дуглаарской математической системе последовательности, которым следовал флот людей, укладывались в какую-то известную врагам генеральную последовательность. Возможно, именно поэтому дуги были лучше…

Нет! Нет! Не лучше. Может, более продвинутой, может, более крупной, древней цивилизацией, но они не были лучше…

Еще один индикатор загорелся желтым.

– Клянусь всеми трусливыми тварями Солнечной системы! – выругался Палмер. – Переключиться на ГП-13.

И сразу же еще один желтый индикатор стал синим. Дуглаарский компьютер снова приспособился, и на сей раз практически со скоростью смены последовательности!

«Это безнадежно…» – горько подумал Палмер.

– Переключиться на ГП-69, – передал он по линии командования.

– Командующий Палмер! Командующий Палмер! – это говорил Твордларкин, старший помощник по расчетам. Палмер хорошо понимал, что будет дальше…

– Командующий, результаты последней экстраполяции: вероятность победы дуглаарцев восемьдесят три процента. Даю официальную рекомендацию: немедленное отступление. Возможна попытка нашего окружения – в кратчайшие сроки; если промедлим, то не сумеем успешно этому противодействовать.

Палмер выругался, однако не забыл отключить перед этим линию связи с Твордларкиным. Официальная рекомендация! «Официальная рекомендация» из уст старшего помощника по расчетам по всем своим признакам, кроме самого термина, была командой даже для командующего флотом. Как говорится, кораблями управляет флот, а войной – компьютеры. Только одно может спасти от трибунала командующего флотом, проигнорировавшего «рекомендацию» расчетного центра, – это победа.

И на нее практически не было никакой надежды. И самое скверное, что Твордларкин был прав. Сильванна потеряна. И все же боевому офицеру должно быть оставлено право самому отдать приказ на отступление.

Палмер снова активировал линию связи с расчетами.

– Хорошо! – глухо сказал он. – Рекомендация принята и одобрена.

Он переключился на линию командования и подумал, что стандартная тактика отступления должна сработать и на этот раз, поскольку не они оказались пойманными между врагом и Сильванной…

– Командующий флотом всем кораблям. По моей команде повернуть генераторы силового поля на сто восемьдесят градусов. Пять… четыре… три… два… один… время!

Внезапно каждый оставшийся неповрежденным корабль реверсировал свои генераторы. И тут же силовое поле людского флота начало действовать в противоположном направлении, и корабли, выстроенные диском, начали удаляться на огромной скорости. Теперь флот не противодействовал тяге силового поля дуглаарцев, но использовал ее себе на пользу, оседлал ее и дополнил свое поле мощностью поля врага. В результате ускорение увеличилось в два раза, – случилось то, чего каждый флот по отдельности не смог бы добиться самостоятельно.

В течение нескольких мгновений людской флот увеличивал свой отрыв от озадаченных дуглаарцев. Затем командующий дугов успел среагировать, развернул свои генераторы, таким образом лишив флот людей возможности использовать эту попутную тягу. Мощности силового поля более многочисленного флота дуглаарцев позволили быстро начать сокращать расстояние. Это была гонка преследования до окраин системы Сильванны, гонка не на жизнь, а на смерть.

Палмер нетерпеливо посмотрел на главную боевую сетку координат, затем включил линию связи с расчетами. В конце концов, расчетный центр действительно мог быть полезным.

– У нас хватает запаса, Твордларкин? – спросил он. – Сможем ли мы первыми достичь орбиты Сильванны VIII?

Тянулась длительная неспокойная минута молчания, когда Твордларкин заносил параметры расстояния, исходного ускорения, относительных скоростей и скорости сближения в командный компьютер и ставил задачу.

– Так точно! – наконец сказал Твордларкин. – Они не успеют догнать нас до пересечения орбиты Сильванны VIII.

Палмер облегченно выдохнул. Сражение завершено. Дуглаарский флот не сможет догнать их, пока они не пересекут орбиту Сильванны VIII, наиболее удаленной планеты этой системы, а как только людской флот покинет систему Сильванны, он сможет спокойно уйти в стазис-пространство.

Стазис-пространство не было «гиперпространством» древних мифов. Оно вовсе не являлось аномальным состоянием космоса, но, скорее, было неким пузырем времени. В этом пузыре время текло во много раз быстрее, чем за его пределами, тогда как пространственные характеристики (за исключением некоторых странных оптических эффектов) не претерпевали существенных изменений. Корабль в стазис-пространстве не превышал местной скорости света, но в сравнении с обычным временем время в пузыре было сжатым, и поэтому для стороннего наблюдателя сам пузырь пропадал из нормального потока времени и вновь появлялся в течение нескольких часов за несколько световых лет от изначальной точки. Инверсивное стазис-поле формировалось внутри внешнего стазис-поля каждого корабля, поэтому весь экипаж жил в условиях обычного течения времени и не подвергался ускоренному старению.

И поскольку корабли в стазис-пространстве пребывали в своем собственном временном потоке, их не могли обнаружить другие корабли.

Людской флот, точнее то, что от него осталось, смог бы спокойно вернуться на свою главную базу в системе Олимпии…

Палмер проверил контрольную панель повреждений. Тридцать два из исходных шестидесяти индикаторов все еще горели зеленым. Тридцать два корабля смогли вырваться…

– Сколько мы уничтожили дугов? – мрачно спросил он расчетный центр.

– Восемнадцать, – ответили ему.

Двадцать восемь кораблей людей за восемнадцать дуглаарских.

Двадцать восемь кораблей и система Сильванны.

Где-то там, в безопасности своего пузыря времени, летели дуглаарские десантные корабли. Теперь они свободно смогут войти в систему Сильванны…

Палмер попытался не думать о том, что сейчас ожидает Сильванну. Там, в этой системе, жило пятнадцать миллионов человек. Их уже можно считать мертвецами.

«Хотя нет! – с горечью подумал он. – Нельзя. Никак нельзя считать их мертвецами…»

Ох… Он вспомнил Брицион, планету, на которой родился, планету, где провел первые пять лет своей жизни, планету, где скончались его родители. Он видел своими детскими глазами то, что вот-вот случится с Сильванной.

В системе Сильванны жило пятнадцать миллионов человек, и, возможно, у них хватит кораблей, чтобы сотня тысяч смогла улететь, прежде чем прибудет десант дугов. А дальше хаос, ужас и бунты будут собирать свою кровавую жатву.

Он смутно вспомнил, что случилось, когда эти ублюдки отогнали флот, защищавший систему Брициона. Там жило примерно сто миллионов человек, а кораблей хватало всего лишь на сотню тысяч. За каждое свободное место отчаянно дралась тысяча сошедших с ума от ужаса людей, а до прибытия дугов оставались считаные часы.

Воспоминания Палмера о том времени были спутанными и фрагментарными, но смертельно яркими. Он вспомнил море людей, заполонившее поле космодрома; люди залезали на обшивку кораблей; в городе люди грелись у костров, повсюду обреченно, с бесчувственностью автоматов, дрались и стреляли.

Он помнил, как отец с матерью – квартал за кварталом – пробивались к космодрому. Он помнил, как его посадили на корабль, где уже, как ему казалось тогда, сидело около миллиона детей.

Но ярче всего запомнилось, как он посмотрел на родителей в последний раз, мельком, через крохотный иллюминатор, перед тем как корабль взлетел и отправился на Олимпию, в относительную безопасность…

Сошедшая с ума, казавшаяся бесконечной толпа неслась по бетону полосы к кораблям. Несколько десятков мужчин и женщин, родителей детей, которые улетали на этих кораблях в безопасные места, встали между разъяренной толпой и стартовой площадкой, жертвуя своими жизнями, чтобы корабли с их детьми могли взлететь.

Он видел своих отца и мать, хладнокровно стрелявших в обезумевшую от ужаса толпу, а затем первая волна бескрайнего людского моря поглотила его родителей, похоронив в своих цепких, смертельных объятиях…

Благодаря им корабль смог взлететь, и Палмер никогда не узнал, разорвала ли толпа его родителей или они выжили и попали под оккупацию дугов.

Когда же он стал достаточно взрослым, чтобы понять, что произошло, Палмер жил надеждой на то, что его родители умерли прямо там, на космодроме, разорванные на куски людьми, превратившимися в животных. Несмотря на весь ужас такой смерти, людей, которые умерли до приземления дугов, можно было назвать счастливцами…

Палмер попытался не думать о Бриционе и прошлом. Сейчас главное Сильванна и настоящее…

Вскоре дуги подтянут десантные корабли и оккупируют три заселенные планеты системы Сильванны. Там не будет ни пожарищ, ни массовой бойни, ни кровавой резни. На это нужно было тратить время, энергию и материалы, а дуги больше всего на свете ценили эффективность и не выбрасывали ресурсы на необоснованные погромы.

Людей просто свезут в небольшие резервации, где яблоку не будет места упасть, а по всей системе Сильванны расселятся дуглаарцы.

Людей в резервациях предоставят самим себе – без лекарств, еды, одежды, инструментов и даже воды.

Дуглаарцы просто будут держать их в загонах, как диких животных, позволяя биться друг с другом за ту скудную еду и воду, которую можно будет найти в резервациях.

Дуглаарцы вовсе не были жестокими.

Но милосердие тем более не было им свойственно.