– Я и подумать не мог, что пёксага такие красивые! – восхитился монах, попросивший об изгнании злых духов.

Ынхо только улыбнулся, как будто для него это было привычно:

– Благодаря вам мы смогли собрать призрачные бусины. Если когда-нибудь услышите, что где-то появились призраки, обязательно дайте нам знать.

– Да, непременно.

Монах попрощался, сложив руки у груди, а Ынхо и Бин склонили головы.

– Только взгляните, сколько призрачных бусин мы собрали сегодня! – Ынхо протянул Бин последние трофеи.

Бин, глядя на широко улыбающегося Ынхо, тоже улыбнулась:

– Вы так рады этому?

– Конечно. Ведь ваше желание – это моё желание! Я тоже видел мир, в котором вы живёте, поэтому могу понять, насколько вам тяжело. Надеюсь, что вы поскорее обретёте обычную жизнь.

– Вы наверняка очень заняты королевскими делами, но всё равно так помогаете мне. Спасибо. – Добрые слова Ынхо тронули Бин.

– Королевские дела – это королевские дела! А для вас, конечно, я выделю отдельное время!

Ынхо подошёл и обнял Бин за талию. Её глаза округлились.

– Вести себя так на людях неправильно! Надо быть осмотрительнее! К тому же я сейчас в мужском наряде.

– Но здесь ведь никого?

– И всё равно нельзя.

Бин оттолкнула Ынхо. Ему пришлось отстраниться, и он опустил глаза.

– Я так долго жил, не узнавая вас, а вы не сделаете для меня хотя бы этого?

В словах Ынхо звучала глубочайшая обида.

– Вас прозвали тигром королевского двора, который ловит в свои лапы сторонников верховного советника, – как же вы можете вести себя так по-детски?

– Так меня зовут, когда я во дворце! Но с вами я могу быть любым, верно? Или нет?..

Бин улыбнулась, глядя на Ынхо, который наблюдал за её реакцией, и погладила его по щеке.

– Верно. В такие моменты вы кажетесь особенно милым.

– Только милым?

– Что ещё вы хотите услышать?

Ынхо наклонил голову к Бин:

– Ну, например, что я красив и любим.

– Вы красивы. И любимы.

Ответ Бин заставил Ынхо покраснеть. Увидев его реакцию, она изумлённо произнесла:

– Вы же сами попросили это сказать, а теперь залились краской!

– Когда я услышал это от вас, я всё же смутился.

– Да уж. Иногда вы бываете странным. Или же, чтобы слова пришлись вам по душе, стоит сказать, что ваши странности очень милые?

– А, н-ну, не обязательно так говорить! Я уже достаточно наслушался. Что ж, пойдёмте?

Ынхо поспешил вперёд, а Бин, улыбаясь, последовала за ним. Когда они спустились с горы, то увидели вечерний рынок. Люди гуляли по нему и разглядывали товары.

– Кстати, ваша нить для призрачных бусин уже вся заполнена. Раз уж мы оказались рядом с рынком, может, подберём новую, красивую нить? – предложил Ынхо.

Бин взглянула на призрачные бусины. Нити и правда не хватило бы, чтобы надеть бусины, которые они добыли сегодня. Ынхо, словно прочитав её мысли, сказал:

– Я куплю её вам в подарок.

Бин, мгновение поколебавшись, ответила:

– Тогда могу ли и я что-то вам подарить?

– Конечно, я буду рад! Почему вы сомневаетесь в этом? Что ж, давайте не торопясь осмотримся.

Ынхо и Бин вошли в толпу. Отовсюду слышались голоса торговцев и детский смех, доносился запах еды. Бин никогда не думала, что будет бок о бок с Ынхо наблюдать за простой рыночной жизнью. Для других людей это был совершенно обычный день, но для Бин – опыт, который она переживала впервые.

Бац!

Пробегавшие мимо дети толкнули Бин к Ынхо. Она оказалась у него в объятиях. Дети, продолжая смеяться, громко извинились и исчезли в рыночной толпе.

– Вы в порядке?

– Д-да, в порядке.

Ынхо медленно пошёл по улице, не отпуская руки Бин. Она чувствовала себя как во сне, поэтому не смогла попросить отпустить её ладонь и просто молча шла следом.

– Продаю редкие заморские украшения! Заходите взглянуть!

Бин посмотрела на прилавок, где лежали поистине прекрасные украшения. Ынхо подошёл и взял сверкающую золотом верёвочку с узелком.

– Как вам эта? На конце у неё узелок, поэтому будет удобно подвешивать бусины.

– Какая красота!

Услышав ответ Бин, Ынхо довольно кивнул:

– Тогда я куплю её вам в подарок.

– А я…

Бин осмотрела прилавок, и её взгляд привлекла подвеска для веера. Ей показалось, что подвеска с резными рогами и тыквами украсит веер, который всегда носил с собой Ынхо.

– Как думаете, она подойдёт к вашему вееру?

Ынхо вынул из-за пазухи складной веер, и Бин приложила украшение к его ручке.

– Думаю, ничего лучше не сыскать, – ответил Ынхо.

– Надеюсь, вы говорите так не только потому, что это мой подарок?

– О чём вы? Я в самом деле так считаю!

– Тогда я подарю вам эту подвеску.

Бин прикрепила её к ручке веера Ынхо. Под прощальные слова довольного сделкой торговца они вышли в переулок.

– Как получилось, что вы стали ходить с веером?

– За этим стоит занимательная история, которую мне неловко рассказывать.

– Что за история?

Бин видела, что Ынхо места себе не находит от смущения, и ей стало ещё любопытнее. Он едва слышно ответил, не смея посмотреть на неё:

– Король сказал, что, когда я рядом, придворные дамы и даже чиновники слишком заглядываются на моё лицо и не могут сосредоточиться… И потому в шутку подарил мне веер, чтобы я прикрывал лицо.

– Дар от короля за вашу красоту! Такое невозможно представить. Невероятно!

В голосе Бин слышался смех, и Ынхо с громким звуком развернул веер.

– Если продолжите смеяться, не увидите моего лица.

– Что? Как можно? Это же нечестно!

– Ха! Надеюсь, вы не собираетесь сломать подарок, которого меня удостоил сам король?

На этот раз уже Ынхо поддразнивал Бин. Она опустила руки, словно признавая, что ничего не может поделать. Ынхо, глядя на Бин и продолжая улыбаться, сказал, как будто внезапно вспомнив:

– Раз уж мы заговорили о его величестве…

– Да.

– Когда я побывал в мире иллюзий, я видел вас там в императорском одеянии.

– В мире иллюзий? – нахмурилась Бин.

– Да. На вас было церемониальное одеяние и даже мённюгван.

– Когда?

– Так, когда же? В тот день, когда вы исписали моё тело своим именем, готовясь к празднику Ветра, Облаков и Дождя.

– Тогда вы получили часть моих способностей. И увидели иллюзию, где я была так одета…

Очень странно. Ынхо смог увидеть призраков и потусторонний мир, но почему на ней была королевская одежда?

– Бин?..

Услышав голос Ынхо, Бин быстро взяла себя в руки.

– В этом есть что-то плохое?

– Н-нет, ничего.

Бин постаралась расслабиться. Ей не хотелось, чтобы напрасное беспокойство мешало им с Ынхо насладиться моментом, когда они остались вдвоём впервые за долгое время.

– Кажется, там тоже есть что-то интересное. Давайте посмотрим, – сказала Бин, и Ынхо тут же кивнул.

– Ответь-ка честно. Что такого хорошего случилось, раз ты стал так улыбаться? – спросил Джину у Ынхо.

Он сидел рядом, просматривая бумаги, и, похоже, больше не мог сдержать любопытства.

– Так заметно? – отвлёкся Ынхо от документов.

– Конечно! Знаю, даже его величество в прошлый раз спросил тебя о том же!

Вместо ответа Ынхо кашлянул. Джину повторил вопрос:

– Ну так что же? Мы уже целых два дня только и делаем, что изучаем документы. Дай хоть твою историю послушаю!

– Я собираюсь на самом деле жениться на юной госпоже Сомун, – наконец произнёс Ынхо.

– Что?! – воскликнул Джину. Судя по его округлившимся глазам, он очень удивился. – Правда? Ты хоть раз встречался с юной госпожой Сомун? Разве я тебе не рассказывал об их клане? У них столько всего нехорошего…

– Я знаю.

– Знаешь?

– Я говорил с юной госпожой Сомун. И мне всё равно.

– Ха-а… – Джину изумлённо вздохнул. – А что твои родители? Они знают об этом? Разве твоя матушка не ищет повсюду достойную невесту?

– Я им сообщил. Конечно, это было непросто, но я сказал, что не вправе расторгнуть уже заключённую помолвку.

– Да уж, какое неожиданное упрямство. А ведь завидный жених вроде тебя может выбрать девушку из более подходящей семьи.

– Подходящая семья… Такие вещи легко могут исчезнуть в одночасье. Но моя любовь никуда не денется, даже если я потеряю память.

Джину с недоумением посмотрел на Ынхо, но тот только продолжал улыбаться. В это время снаружи раздался голос евнуха:

– Сюда идёт его величество!

Ынхо и Джину поспешили подняться со своих мест. Хви, войдя в комнату, помахал рукой.

– Садитесь, как вам удобно.

– Ваша милость не знает границ, ваше величество.

Хви, увидев лежащие на столе документы, посмотрел на обоих с благодарностью.

– Ну что? Есть успехи?

Пояснять было не нужно – Ынхо и Джину прекрасно знали, о чём спрашивает Хви.

– Да, ваше величество. Мы искореним их раз и навсегда.

– Я верю только вам двоим. На этот раз мы отрубим верховному советнику все конечности, лишив его верных слуг, а затем…

Взгляд Хви обратился ко дворцу королевы, что располагался в отдалении. Затем настанет время разобраться с королевой, единственной дочерью верховного советника и одной из главных фигур во дворце.

– Ваше величество!

Стоявший позади сансон поклонился Хви и что-то сказал.

– Это правда? – нахмурившись, спросил король.

– Да. Мы уже всё проверили.

Сансон вновь поклонился. Хви мрачным голосом обратился к Ынхо и Джину:

– Не знаю, было ли это случайностью или нападением, замаскированным под случайность.

– Что произошло? – спросил Ынхо.

– Говорят, Ли Ильхак, старший сын военного советника Ли Мансу, внезапно умер сегодня на рассвете.

– Военный советник… Ведь это тот человек в военном министерстве, которому вы поручили навести там порядок, потому что он единственный не был приспешником верховного советника?

– Верно. Невероятно, что это случилось как раз перед тем, как мы собрались уничтожить соратников Хан Гильджона.

– Если речь о старшем сыне господина Ли Мансу, он был известным в столице повесой, – сказал Джину.

– Повесой? – спросил Хви.

– Да. Даже ходят слухи, не приёмный ли он, поскольку характером совершенно не похож на советника Ли Мансу. Говорят, он любил цветы, которые трудно найти в наших краях, и яркие украшения, поэтому всё хоть сколько-то удивительное, что попадало в столицу, непременно проходило через его руки.

– Вот оно как. Судя по словам евнуха, в этой смерти есть нечто странное.

– Что же?..

– Он сказал, что сын советника умер, упав в пруд на территории усадьбы, но он не утонул, а задохнулся.

На лицах Ынхо и Джину отразилось непонимание.

– Что же это значит? Как он мог задохнуться, если упал в пруд?

– Его рот и нос были плотно забиты лепестками цветов.

– Лепестками цветов?.. Ваше величество, кажется, за этим стоит не человек.

Хви кивнул, соглашаясь с Джину.

– Я тоже подумал так, когда услышал слова евнуха.

Ынхо, чьё лицо не выражало ни единой эмоции, проговорил:

– Если в этом деле замешан верховный советник, невозможно предсказать, как далеко он способен зайти в своих интригах. К тому же военный советник Ли Мансу – единственный, кто верен его величеству, поэтому я считаю, что мы не можем оставить всё как есть.

– Я тоже так думаю. Поэтому первым делом отправьтесь в дом Ли Мансу и проверьте всё.

– Хорошо.

Как только Ынхо договорил, раздался грохот.

Ба-бах! Гр-рох!

Сансон испуганно посмотрел в открытое окно. Тёмные тучи заволокли небо, погрузив дворец во тьму.

– Что это вдруг… – Сансон не успел продолжить.

Ша-а-а-а!

Звук проливного дождя казался особенно громким. Услышав вздох сансона, Ынхо тоже выглянул в окно.

– Ваше величество, это грязевой дождь! – В его голосе слышался страх.

Капли дождя, падая на перила павильона, оставляли грязные следы.

Грязевой дождь.

Начало лета – страдная пора. Самое важное время, определяющее, каким будет урожай всего года. Важно, чтобы дождь и солнце сменяли друг друга, но теперь, когда с неба полилась грязь, урожаю конец.

– Плохой знак! – сказал сансон.

И это было правдой.

– Что же это такое? – спросил Джину, отряхнув бумажный зонтик.

С него стекли капли грязи. Ынхо стоял рядом с мрачным видом. Грязевой дождь, который начался утром, казалось, не собирался прекращаться.

– Как нехорошо, – пробормотал Ынхо.

Все верили, что король влияет на погоду в своих владениях. Поэтому, когда долго не было дождя или если река выходила из берегов, в этом винили короля, правившего страной.

После того как Хви совсем юным взошёл на трон, происходило много странного. Говорили, что где-то родилась корова с восемью ногами, а где-то Майтрея Будда, что лежал без движения, встал и пошёл. С давних пор люди думали, что королевскому двору подвластно то, что невидимо человеческому глазу. Хотя никто, конечно, не произносил этого вслух.

Но сейчас, словно напоказ, с неба падает зловещий грязевой дождь. Было ясно, кому это выгоднее всего. Хан Гильджону. Как же широко его влияние?

– О, думаю, дом военного советника там.

Джину указал на фонарь, который ярко сиял посреди грязевого дождя, лившего так сильно, что сквозь него ничего нельзя было толком разглядеть. Лишь этот одинокий фонарь охранял ворота, у которых не виднелось ни одной живой души. Из-за этого казалось, что дом Ли Мансу окружён потусторонней атмосферой.

– У меня недоброе предчувствие. – Джину поёжился.

– Прежде всего мы пришли в дом, где траур, поэтому давай проявим должное уважение, – сказал Ынхо.

– Хорошо.

Пройдя через пустые ворота, они вошли во двор, где тоже было очень тихо. В углу под белым навесом сидели несколько человек с мрачными лицами. Конечно, гости, пришедшие в этот дом не могут выглядеть радостно, но собравшиеся словно хотели уйти отсюда поскорее.

Джину, увидев это, тихо прошептал:

– Кажется, со всей семьёй что-то не так.

– Согласен.

– Давай перед встречей с советником осмотрим дом?

Ынхо кивнул. Они направились вглубь двора. Стоило отойти от ворот, как вокруг исчезли признаки присутствия людей, словно здесь вообще никто не жил. Когда они миновали низкую стену, их глазам предстало странное зрелище.

– Что… что это такое?

Джину указал на большой пруд, полностью заполненный цветами. Хотя грязь продолжала литься с неба, соцветия гортензий оставались чистыми и свежими, словно их только что сорвали. Ынхо растерянно смотрел на крупные цветы размером с две ладони, которые выглядывали из воды, словно стараясь продемонстрировать свои круглые головки с разноцветными лепестками. Картина казалась нереальной.

– Выходит, Ли Ильхак умер, когда упал в этот пруд? – спросил Ынхо.

– Верно. Его нос и рот забили лепестки, – ответил Джину.

– Очень странно. Кто же заполнил весь пруд срезанными цветами?

– Думаю, нам надо спросить кого-то, кто хорошо знает, что происходит в семье…

В этот момент Ынхо увидел мелькнувший подол синей юбки и бросился за ним.

– Погодите!..

Молодая служанка с испугом посмотрела на них. Ынхо заметил, что её тревожный взгляд скользнул через его плечо на пруд, а затем обратно. Девушка чего-то боялась, а ещё избегала их с Джину. Что же так её напугало?

Ынхо решил сразу спросить о том, что его интересовало:

– Вы здесь работаете? Может быть, знаете, почему в пруду так много срезанных цветов?

Служанка на мгновение замерла:

– Если вы пришли выразить скорбь, вам нужно не сюда, а к белому навесу. У меня есть другие дела, я пойду…

Она собралась было уйти, но Ынхо сказал ей в спину:

– Говорят, старший сын советника погиб, утонув в пруду, верно? Надо ли сожалеть…

Служанка остановилась и оглянулась. Что-то здесь точно было нечисто.

– О чём… надо сожалеть?

Увидев её взгляд, Ынхо понял, что задал верный вопрос. Он продолжил, как будто в этом не было ничего особенного:

– Разве не так? Я не слишком хорошо осведомлён, но слышал, что он увлекался изящными искусствами. Разве не жаль, что ему не удалось увидеть столь прекрасного зрелища?

– Изящными искусствами? – сорвалось с губ служанки, но она тут же поняла, что сказала лишнее. – П-прошу прощения, господин! Я не собиралась этого говорить.

Ынхо ответил ещё мягче, чем раньше:

– Нет, всё в порядке. Я не так уж много знаю о старшем из сыновей этого дома. Кажется, в столице его называли повесой. Он и вправду очень любил изящные искусства?

Во всём Чосоне трудно было найти женщину, которая могла бы сопротивляться ласковому тону Хён Ынхо. Служанка с облегчением кивнула:

– Да. На самом деле пруд украсили так по его приказу.

– По приказу?

Служанка указала на пруд и цветы вокруг него.

– Роскошные украшения и причудливые растения. Вот что его интересовало больше всего. Все эти цветы привезли и посадили мы сами. Стоило хоть одному лепестку сгореть на солнце из-за плохого ухода, как нас сильно ругали.

Взгляд служанки обратился к пруду. В её глазах был холод.

– Во время цветения гортензий нам приказывали срывать их одну за другой, чтобы положить в пруд. Вот так. Гортензии любят воду, поэтому, если оставить их в пруду, они будут долго услаждать взор. Как только они начинали расцветать, мы собирали их и клали в пруд. А когда он весь заполнялся гортензиями, юный господин устраивал приём.

– Поистине роскошно, – сказал Джину.

Ынхо кивнул. В пристрастии Ли Ильхака чувствовалась чрезмерная одержимость.

– Как раз сегодняшний день юный господин выбрал, чтобы провести приём в этом году. Он собирался пригласить гостей в хорошую погоду… – Служанка обратила взор к небу, откуда падал грязевой дождь. – Но ничего не вышло, – произнесла девушка, едва заметно улыбнувшись.

Страх, а теперь улыбка.

– Возможно, это цветы затаили обиду?

– Что?

Служанка опустила голову, не ответив на вопрос Ынхо, а затем развернулась и ушла так быстро, что он не успел её задержать. Джину и Ынхо переглянулись.

– Обида цветов…

– Ли Ильхак задохнулся из-за лепестков гортензий, значит, цветы могли затаить на него обиду. Всё сходится.

Ынхо кивнул.

– Здесь творится нечто странное. Первым делом нам следует выразить соболезнования, поэтому поднимемся и встретимся с господином советником…

Когда они собирались уже вернуться во двор, из-за ворот раздался громкий, властный голос:

– Разойтись!

Паланкин с четырьмя носильщиками, закрытый большим зонтиком от грязевого дождя, прибыл к воротам. Через мгновение он уже был во дворе. Увидев лицо выходящего из паланкина, Джину глубоко вдохнул:

– Верховный советник?!

Человеком, который при помощи слуг покинул паланкин, оказался не кто иной, как Хан Гильджон. Равнодушным взглядом он окинул тихий, полный скорби дом. Когда он повернулся в сторону Джину и Ынхо, старые глаза верховного советника встретились с глазами Ынхо.

– Вижу, другие гости прибыли раньше.

Ынхо склонил голову перед Хан Гильджоном.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, шестой секретарь.

– Я тоже. Кажется, ваш наряд больше подходит для прогулки, чем для траура. – В словах Ынхо ощущались шипы.

Хан Гильджон только рассмеялся:

– Разве не бывает жизни, в которой смерть становится подарком?

От его слов лица Ынхо и Джину окаменели. Однако Хан Гильджон без колебаний пересёк двор, где тут и там разлились мутные лужи грязи, и поднялся в главный зал. Слуга, войдя внутрь, объявил, что прибыл верховный советник. Хан Гильджон снова взглянул на Ынхо и Джину.

– Кажется, вы ещё не выразили соболезнования. Давайте сделаем это вместе.

Ынхо и Джину ничего не оставалось, кроме как последовать за верховным советником. Дверь открылась, и к ним вышел измученный Ли Мансу. Его глаза пристально оглядели Хан Гильджона и двоих молодых людей за его спиной.

– Входите.

Служанка, которую Ынхо и Джину видели у пруда, подавала чай.

– Не знал, что вы лично придёте сюда, верховный советник, – глядя на Хан Гильджона, произнёс Ли Мансу.

Губы Хан Гильджона странно изогнулись вверх:

– Разве я не говорил вам раньше? Тогда вы меня не послушали, а теперь?

– Сейчас, когда умер мой ребёнок, не стоит поднимать шум. Чего вы от меня хотите? – В голосе Ли Мансу звучал холодный гнев.

– Я уже говорил, чего хочу. Но вы меня не слушали и весьма расстроили этим. Мне действительно нужно заходить так далеко?

Хлоп!

Ли Мансу ударил рукой по чайному столику. Однако Хан Гильджон даже бровью не повёл.

– Ну что, теперь вы довольны? – сказал Ли Мансу.

– Что за странные вещи вы говорите? Как я могу быть доволен, если ничего из того, что мне нужно, не выполнено? – улыбнувшись, ответил Хан Гильджон.

– Что?

– Теперь все увидят, что происходит с теми, кто мне отказывает.

При этих словах взгляд Хан Гильджона обратился к Хён Ынхо. На губах верховного советника всё держалась холодная улыбка.

– Мне не повезло иметь детей, кроме одной дочери, у вас, я слышал, двое сыновей. В отличие от старшего, которого называли повесой, второй умён, не так ли?

Ли Мансу, поняв, что значат эти слова, вскочил с места и закричал:

– Да разве есть на свете больший безумец, чем ты?! Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?!

– Разве вы ещё не поняли? Я во что бы то ни стало получаю то, чего хочу. Конечно, выбор за вами, но не лучше ли вам предотвратить трагедию, на пороге которой стоит юное дитя? – всё так же холодно ответил верховный советник.

– А-ах ты! Ваш клан разъедает страну, а теперь ты ещё и угрожаешь смертью?!

– Раз знаешь, что это угроза, мог бы и подчиниться. Что ты так яростно защищаешь?

– Я уже лишился сына, как же мне доверять твоим словам?!

– Отец, – послышался голос.

Ли Мансу тут же остановился, а взгляды Ынхо и Джину обратились во двор. Они увидели растерянного слугу, который держал зонтик над мальчиком в длинном одеянии.

Хан Гильджон заговорил первым:

– Аха, вот и второй сын. В его глазах светится ум. Когда лишитесь младшего сына, вы будете печалиться о нём сильнее, чем о старшем.

– Ильсо, я же говорил тебе не выходить из комнаты! Почему ты не послушался?..

Прежде чем Ли Мансу закончил, синее одеяние мальчика взметнулось над двором. В тот же миг отец выкрикнул имя сына:

– Ильсо!

– Юный господин!

Стоявший рядом слуга подхватил упавшего мальчика. Ли Мансу бросился к ним. Ынхо и Джину тоже поспешили к Ильсо.

– Юный господин! Юный господин! – пытался привести мальчика в чувство слуга. Ребёнок изо всех сил пытался сделать вдох.

Позади упавшего на колени Ли Мансу стоял Хан Гильджон.

Ша-а-а-а.

Грязевой дождь продолжал лить. Хан Гильджон взглянул на побледневшего мальчика.

– Это всё из-за пороков твоего отца. Военный советник, если вы не хотите вторую траурную церемонию…

Верховный советник наклонился к сидящему на земле Ли Мансу и что-то прошептал. Тот закусил губу. Хан Гильджон вынул из-за пазухи мешочек и бросил его рядом с Ли Мансу.

– Это траурные деньги за старшего сына. Используйте их с толком.

Из мешочка послышался звон монет.

Хан Гильджон ступил на спину слуге, который лёг на землю, закрывая собой лужу грязи, и вернулся в паланкин.

– Что ж, буду ждать дня, когда вы посетите меня. Надеюсь, вы не замедлите с решением.

Ли Мансу, продолжая сидеть на мокрой земле, пристально смотрел на Хан Гильджона. Тот лишь украдкой бросил взгляд из паланкина на Ли Мансу и Хён Ынхо, покачал головой, а затем произнёс: «Поехали!», и паланкин двинулся прочь.

– Ильсо! Ильсо! Открой глаза! – звал сына Ли Мансу. – Что ты стоишь? Почему не зовёшь лекаря?

– Ох, да-да! Хозяин!

Слуга в панике сорвался с места. Ли Мансу схватил сына, чьё лицо стало мертвенно-бледным, и встряхнул его, но вряд ли это могло привести ребёнка в чувство.

– Господин военный советник, мы поможем, – вызвались Ынхо и Джину.

Первым делом следовало перенести мальчика в дом и показать лекарю. Ынхо поспешно взял потерявшего сознание ребёнка на руки.

– Внутрь… – Но Ынхо не смог продолжить.

– Ынхо! – крикнул Джину, который помогал ему.

Тело Ынхо вмиг покинули все силы, и он упал на землю.

– Что с тобой?!

С Ынхо случилось то же, что и с лежащим рядом с ним без сознания мальчиком. Затруднённое дыхание, учащённый пульс.

– Что происходит?

– Ынхо, Ынхо! Приди в себя!

Но голос Джину становился всё дальше и дальше. Ынхо, собрав все оставшиеся силы, выдавил, обращаясь к другу:

– Бин… Позови юную госпожу Сомун!

Это были последние слова Ынхо, прежде чем он потерял сознание.

Ша-а-а.

Подол одеяния Ынхо заливал грязевой дождь.

Сердце колотилось со страшной силой. Бин отчаянно бежала под лившим без остановки грязевым дождём. Люди, проходящие мимо в плащах от дождя, смотрели на неё как на сумасшедшую, но она их не замечала. Слова, которые сказала ей незнакомая служанка, продолжали звучать в ушах.

– Шестой королевский секретарь Хён Ынхо вдруг потерял сознание, и его уложили в доме военного советника. Он звал вас, юная госпожа, поэтому будет лучше, если вы отправитесь к нему поскорее.

Эти слова передал со служанкой Джину, друг Ынхо.

«Он потерял сознание. Ынхо».

В тот миг, когда Бин услышала об этом, ей показалось, что весь мир перевернулся. Она не понимала, что случилось с Ынхо, поэтому сразу бросилась к дому советника Ли Мансу. Никакой грязевой дождь не мог остановить Бин.

Бах! Бах! Бах!

Когда Бин нашла дом военного советника с висящим над воротами белым фонарём, означавшим траур, она заколотила в дверь:

– Ынхо! Ынхо!

К ней вышла служанка. Поняв, что Бин пришла на зов Хён Ынхо, она поспешила проводить её в комнату, где тот лежал. Как только Бин увидела Ынхо, она рухнула на колени рядом с ним, а затем заметила пруд, который заволокла глубокая тень. Бин ахнула от ужаса. Тёмная поверхность воды колыхнулась. Тень наполняла пруд, словно чёрная вода, а на дне лежали…

– Разве это не духи?..

По всему телу побежали мурашки. Изгоняя злых духов, Бин многое повидала, но подобное зрелище предстало перед ней впервые. Позади Ынхо раскинулся огромный пруд, заполненный духами. Их энергия опутала весь дом и проникла в тела лежащих без сознания Ынхо и маленького мальчика.

– Но почему… как вообще…

Раз в доме такое происходит, очевидно, что кто-то здесь сотворил нечто недоброе.

– Но Ынхо ведь никак с ними не связан, почему энергия духов пруда захватила и его?!

– Юная госпожа Сомун?..

Обернувшись на знакомый голос, Бин встретилась взглядом с Джину. Тот на мгновение оторопел, увидев её лицо, а затем неуверенно спросил:

– Неужели сонби-пёксага, с которым мы были тогда?..

Бин охватило замешательство, но сейчас она не могла ничего сделать. Кроме того, времени беспокоиться о разоблачении не было. Бин просто кивнула:

– Верно. Мы с вами уже виделись.

– Ха, и как такое…

– Сейчас важно не это. Как Ынхо оказался в таком состоянии?

Джину быстро рассказал о том, что произошло в доме Ли Мансу. Выслушав его, Бин с мрачным лицом кивнула.

– Вы заметили тень, что окутала дом?

– Я как раз обошёл его и всё проверил. Но в чём же здесь проблема…

– Это пруд с духами.

– Что?! П-пруд с духами?.. Но кто мог сотворить его?!

– Энергия окутывает весь дом. Похоже, виноват кто-то, кто в нём живёт. Это сын хозяина? – Бин взглянула на ребёнка, который лежал рядом с Ынхо.

– Верно.

В мальчике Бин видела своего младшего брата, который погиб в детстве. Она не знала, кто поступил настолько ужасно, что навлёк проклятие призраков, но сейчас страдали невинные жизни.

– Кстати, если подумать, верховный советник говорил что-то странное. О том, что вслед за первым сыном здесь будут горевать по второму, – вспомнил Джину.

– Верховный советник…

Пхарё жил в доме клана Хан, семьи верховного советника. В последнее время Пхарё не было видно, так что Бин забеспокоилась, не случилось ли с ним что-то.

«Раз верховный советник общался с Пхарё, то вполне мог научиться управлять духами».

Бин посмотрела на Ынхо. Разве не он стоял в первых рядах тех, кто пытался одолеть соратников верховного советника? Если здесь приложил руку Хан Гильджон, то понятно, почему Ынхо лишился сознания.

– Я могу видеть загробный мир и призраков. Думаю, Ынхо позвал меня именно поэтому, – проговорила Бин.

– Так вот почему вы стали пёксага, – понимающе кивнул Джину.

– Духи из пруда окружили весь дом, их слишком много. Я не знаю, что делать.

В этот миг распахнулась дверь.

– Умоляю, найдите решение! – Военный советник Ли Мансу упал в низком поклоне перед Бин, и она удивлённо взглянула на него. – Я отец этого ребёнка. Вы сказали, что видите загробный мир и призраков. Значит ли это, что вы можете спасти моего сына? Прошу, я сделаю что угодно, только пусть мой сын выживет!

Бин торопливо поклонилась Ли Мансу:

– Я правда могу видеть призраков, но пока не знаю, как справиться с ними. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы спасти невинные жизни.

Услышав это, Ли Мансу снова поклонился. Бин, обращаясь к нему, осторожно заговорила:

– Судя по тому, как вы отреагировали на мои слова о призраках, вы тоже ощущали нечто странное, не так ли?

Джину был согласен с Бин. Обычный человек, который никогда не встречался с призраками, не поверил бы, что дело в них, даже после всего, что случилось, но с Ли Мансу всё было иначе. На его лицо легла мрачная тень.

– Верховный советник говорил жуткие вещи, но ещё раньше я понял, что смерть старшего сына выглядит странно.

– И почему же?

– Он утонул, но его лицо выглядело как при жизни. Мой сын любил проводить время на улице, а в хорошую погоду не заходил в дом по нескольку дней. Так что я не особенно беспокоился, когда долго не видел его. – Ли Мансу с печалью продолжил: – Вот почему мы нашли его тело в воде не сразу. От пруда исходил странный запах, и он привлекал насекомых, поэтому я поручил слугам его осмотреть.

– Осмотреть пруд? Но разве тела утопленников обычно не всплывают на поверхность? Возможно, к нему привязали что-то тяжёлое?..

– Нет, ничего не было. И всё равно тело моего сына не поднялось на поверхность. А из-за гортензий в пруду не видно дна, что ещё больше затруднило поиски, – тихо ответил Ли Мансу.

– Гортензий? – уточнила Бин.

Джину кратко рассказал ей о цветах, которыми заполнили пруд. Ли Мансу кивал, подтверждая его слова.

– В конце концов мы отыскали его тело. Оно сильно распухло. Но лицо не изменилось, а изо рта и носа сыпались лепестки. Кто, если не призраки, мог сделать подобное?

– Вот как…

– Старший сын уже мёртв. Я не могу позволить и младшему уйти вслед за ним. – Плечи Ли Мансу мелко дрожали.

Бин осторожно спросила:

– Прошу прощения, но не разрешите ли войти в комнату, где лежит тело вашего старшего сына?

– Идите за мной.

Бин и Джину последовали за Ли Мансу. Пройдя по коридору, Ли Мансу открыл одну из дверей, и перед их глазами предстала комната, полная всевозможных диковинок. Посреди неё, совершенно не вписываясь в роскошные декорации, лежало тело Ли Ильхака. Бин оглядела комнату. Через полуоткрытое окно она увидела пруд. Даже под проливным дождём он оставался светлым и чистым.

– Это место…

– Верно. Моего сына нашли там.

– Ваш старший сын жил именно здесь?

– Да.

– Значит, все эти вещи принадлежали ему?

Ли Мансу кивнул. Бин осмотрела вырезанные из нефрита цветы лотоса, расшитые золотом и серебром ширмы, сверкающие от драгоценных камней украшения.

– Он очень любил роскошь.

Бин приподняла белую бумагу, закрывающую лицо мертвеца, и с её губ сорвался вздох, который Ли Мансу не мог услышать.

«То, что тело оказалось в пруду…»

Ли Ильхака забрал не один пруд, а сразу два. Настоящий пруд за окном и пруд с духами внутри дома. Должно быть, его тело не смогло подняться на поверхность воды, потому что духи из призрачного пруда хватались за него.

Джину, похоже тоже поняв это, тихо проговорил:

– Выходит, этот пруд соединяется с прудом духов, верно? Я могу только ощутить его, а вы, госпожа, должно быть, видите своими глазами?

Бин кивнула и обратилась к Ли Мансу:

– Я хочу осмотреться, а затем подумаю, что делать.

– Хорошо. Надеюсь на вас.

Ли Мансу, несколько раз поклонившись, ушёл. Бин закрыла лицо Ли Ильхака бумагой и посмотрела на пруд, сияющий под грязевым дождём, и плавающие в нём гортензии. Каждый цветок был размером с человеческую голову. Казалось, будто огромная гортензия смотрела на Бин. Каждый из гладких лепестков, нетронутых насекомыми, был наполнен силой и в то же время заставлял чувствовать себя неуютно – казалось, эти гортензии выросли, высасывая жизненную силу из всего, что их окружало.

– Жутковато, правда? – сказал стоявший рядом Джину. – Люди, которые живут в этом доме, высохли и поникли, но цветы остались свежими и живыми.

– Вот как.

– Если мальчик и Ынхо лежат без сознания из-за призрачного пруда, что затопил дом, то есть лишь один способ помочь им – вы ведь тоже понимаете это?

Слова Джину заставили Бин перевести взгляд.

– Нужно изгнать отсюда всех призраков. Но их здесь слишком много, поэтому обычные методы не сработают. Нужно созвать всех пёксага и провести масштабный обряд изгнания…

Бульк.

В этот миг Бин услышала всплеск. Когда она посмотрела на пруд, то заметила, что вода всколыхнулась. Один из крупных цветков гортензии медленно поднялся. И под ним показалось бледное лицо. Оно уставилось на Бин.

Бульк, бульк, бульк.

Всплески следовали один за другим, и на поверхности появились всё новые лица. Они с гневом смотрели на Бин.

– Мы ни за что не уйдём отсюда.

– Мы, мы, мы.

Их глаза покраснели, и оттуда потекло нечто похожее на кровавые слёзы. Проливаясь в пруд, они окрасили воду в алый цвет.

– Госпожа Сомун!

– Извините, я ненадолго отойду осмотреть пруд.

Бин оставила Джину и направилась на улицу. Там что-то происходило. Бин молча оглядела плотную толпу людей, чьи тела до половины поднимались над водой. Белые чогори, синие и фиолетовые юбки, ленты тэнги на головах. Между размытыми лицами падали капли грязевого дождя. Но ни вода, ни грязь не могли испачкать существ, которые уже не принадлежали миру живых. Белые лица, возвышаясь над прудом, смотрели на Бин.

Бульк.

Снова послышался всплеск. Женщины, стоявшие ближе всех, медленно опустились под воду, как будто их туда засосало. На их месте снова плавали только гортензии, венчавшие их головы.

– Что там?.. – раздался за спиной голос.

– Вы их видите? – Бин резко обернулась.

Под карнизом стояла служанка. Именно она показала Бин дорогу, когда та пришла в дом. Девушка смотрела на Бин пронзительно-ясными глазами.

– Вы видите? – ещё раз спросила Бин.

Служанка тихо ответила:

– Я всё слышала. О том, что вы видите загробный мир и призраков. Вот я и решила, что вы может найти их в пруду.

– Похоже, ты считаешь, что там и правда что-то есть.

– Онни[30]… Я чувствую, что она до сих пор здесь.

– Что ты хочешь сказать?

– Даже после того, как онни исчезла, я всё ещё слышу шум воды. Как будто кто-то поливает цветы. А иногда в изголовье моей кровати появляются капли воды, похожие на слёзы. До того как онни пропала, она сказала мне, что не может нормально спать, что, когда спит, чувствует, будто обращается в кого-то. Недавно я тоже несколько раз это чувствовала.

Исчезнувшая сестра, сны о превращении в другое существо.

– В доме кто-то пропадал?

Служанка сухо улыбнулась:

– Да, многие. Гёнхва-онни была первой. Она следила за порядком в комнате старшего сына хозяина и ухаживала за растениями. – Девушка перевела взгляд на пруд, полный гортензий. – И за этими тоже. – Немного помолчав, она снова спросила Бин: – Так что, вы что-то увидели? Для меня это важно. Просто скажите всё как есть.

В её словах слышалась неподдельная искренность. Бин прекрасно знала таких людей. Именно так выглядели те, кто приходил с просьбой изгнать призраков, погубивших их близких.

– Внутри этого пруда есть ещё один. Пруд, полный призраков. Вы сказали, что слышали шум воды. Вероятно, этот звук издавали при движении призраки, а капли – их следы, – ответила Бин.

– Значит, Гёнхва-онни приходила к моей постели, чтобы навестить меня?

Бульк.

Словно отвечая на вопрос служанки, из пруда раздался всплеск. Но этот звук не мог услышать никто, кроме Бин.

– Расскажите мне о ней, о девушке по имени Гёнхва. Думаю, только тогда я сумею ответить вам точно. Кажется, вы и сами хотите мне всё рассказать.

Служанка опустила глаза, но вскоре заговорила, как будто приняв решение:

– Гёнхва-онни исчезла в прошлом году примерно в это же время. Я ведь вам уже сказала, да? О том, что она не могла нормально спать. Лицо онни стало совсем бледным. Тогда она и рассказала мне о своих снах.

– О снах, в которых становится другим существом. И кем же она была?

– Цветком, за которым ухаживала.

– Что?

Взгляд служанки упал на цветок, от которого исходила жизненная энергия такой силы, что становилось жутко.

– Онни сказала, что во сне превратилась в цветок. Её посадили в большой горшок, и она ощущала взгляды людей, которые смотрели на неё. Она даже сказала, куда её поставили. Настолько ярким был тот сон. – Служанка медленно продолжила: – И однажды она исчезла. Другие говорили, что она сбежала с мужчиной или что в неё вселился призрак, но я так не думаю. Гёнхва-онни и я были очень близки. В тот день, когда она исчезла, старший сын хозяина принёс большое дерево, гортензию, он сказал, что получил редкое растение.

Грязевой дождь, падавший на карниз, ещё усилился, но гортензии оставались такими же чистыми, как и прежде.

– А цветочный горшок, в который посадили дерево, поставили в точности на то место, которое онни видела во сне.

От этих слов лицо Бин застыло. Служанка кивнула:

– Странное совпадение, не так ли? Поэтому я тайно пробралась в комнату старшего сына и осмотрела дерево. А там… – Голос девушки задрожал, как будто в ней ожили воспоминания. Вскоре она взяла себя в руки и снова заговорила: – Там было это.

В протянутой руке служанки оказались маленькие стеклянные чётки.

– Они вросли в кору дерева, которое принёс хозяйский сын. Эти чётки онни всегда носила с собой. Она не могла выронить их или потерять. Чётки прочно застряли в коре. Такое могло случиться только, если они всегда были с деревом, пока оно росло.

– Как же так?..

Между ними повисло молчание. Девушки думали об одном и том же.

– На самом деле я слышала, что Гёнхва-онни была не первой пропавшей служанкой. С прошлого года старший сын хозяина приглашал к себе любоваться цветами кисэн и открывал сад для девушек, которые интересуются растениями.

– Неужели?

Служанка кивнула.

– Мне кажется, другие не знают. Из-за того, что случилось с онни, я следила за всеми, кто приходил в сад. Среди них пропало даже больше, чем я ожидала.

Бин сжала губы. Исчезнувшие девушки, которых никто не станет искать, и внезапно возникший пруд с духами.

– В тот день, когда я нашла чётки в гортензии, онни явилась ко мне во сне.

Бин внимательно посмотрела на служанку. Сны – это мостик между миром живых и миром мёртвых.

– Вы помните, что это был за сон?

– Деталей я не помню, но онни смотрела на меня, и на голове… – Казалось девушка вот-вот заплачет, но она с трудом продолжила: – На самой макушке у неё раскинулась гортензия. Она была такой огромной, что даже накренилась. Я запомнила это навсегда. Цветок словно высосал из онни всю энергию.

Уголки глаз служанки покраснели.

– Она и без того каждую свободную минуту ухаживала за этими цветами и не могла уделить время себе. Неужели и после смерти… – Девушка закусила губу. – Честно сказать, когда я услышала, что старший сын хозяина утонул в том пруду, я обрадовалась и даже подумала, что небесная кара существует.

Служанка посмотрела на маленького мальчика в комнате за её спиной.

– Но младший, который сейчас лежит без сознания и страдает, не сделал ничего плохого. А другой человек, с которым тоже случилась эта беда, разве он не дорог вам? Я прекрасно знаю, почему вы пришли. Собираетесь изгнать призраков, которые здесь обосновались. Ведь только это нужно живым.

Бин ничего не сумела ответить.

– Я не стану просить вас исправить несправедливость, которая случилась с онни. Но, если вы её увидите, не могли бы вы сказать, чтобы она ушла с миром, а не осталась в ловушке в этом аду?

Мёртвым следует отправляться в загробный мир. Таков естественный порядок вещей. Призраки, не сумевшие туда попасть, остаются в мире живых, который для них подобен лезвию ножа и острым шипам. Однако если дух остаётся, он продолжает накапливать карму, не имея возможности получить искупление. Тот, кто не следует законам природы, неизбежно за это заплатит. Если дух не уходит из мира живых, даже зная о цене, значит, чувства, которые удерживают его, невероятно сильны. Не важно, что заставило призраков остаться, их кармический долг продолжает расти.

– Всё, чего я хочу, – это чтобы моей сестре было хорошо, хотя бы после смерти. Поэтому прошу вас!

Служанка низко поклонилась. Слёзы капля за каплей падали на её руки. Бин прекрасно знала, что она чувствует. Потому что сама потеряла младшего брата. Бин сожалела и корила себя, думая, что, будь она хоть немного внимательнее, и ей не пришлось бы прощаться с братом вот так. Но как больно узнать, что умерший бродит по миру живых, не имея возможности отправиться туда, куда должно.

Бин поспешила взять служанку за руку:

– Я приложу все усилия. Обещаю.

На заплаканном лице девушки отразилось потрясение:

– Никто… никто никогда не говорил таким, как мы, что приложит ради нас все усилия. Я и не думала, что услышу такое.

– Я прекрасно знаю это чувство, поэтому хочу помочь, чем смогу. Но для этого вы тоже должны помочь мне.

Служанка энергично кивнула:

– Я сделаю всё, что в моих силах.

– Тогда не могли бы вы найти семьи и друзей других женщин, которые пропали без вести в этом доме? Вы упоминали о них.

– Вы говорите о тех, кто, так же как я, потерял близких?

– Да, верно.

– Я постараюсь.

Взгляды Бин и служанки встретились. Девушка склонила голову и ушла.

С неба всё так же падала грязь. Бин глубоко вздохнула. Чтобы спасти призраков в пруду, а также младшего сына советника и Ынхо, надо…

– Есть лишь один путь.

– Где вы были так долго? – спросил Джину, держа в руке кисть.

На окнах комнаты, где лежали Ынхо и младший сын хозяина, были прикреплены талисманы, которые, видимо, написал Джину.

– Времени не так много. Юная госпожа, вы изгоните из пруда злых духов?

Джину говорил об этом, будто о чём-то само собой разумеющемся, и Бин на мгновение заколебалась.

Изгонять злых духов.

Она всегда так и поступала.

– Вы знаете, почему появился призрачный пруд?

– Ну, точная причина мне неведома, но я знаю, что такое происходит, когда множество духов собираются в одном месте. Духи людей остаются среди живых, когда не осознают, что они умерли, или когда настолько одержимы этим миром, что готовы нарушить естественный порядок, не уходя в загробный мир… Не так ли?

– Вы правы. Потому-то призраков людей сложнее всего изгонять. Особенно когда их так много.

– Вот поэтому нам и нужно поскорее начать. Чем больше пройдёт времени, тем сильнее призраки повлияют на мальчика и Ынхо. Они могут оказаться на краю гибели.

Бин вспомнила бледных призраков, которых видела через окно. Мокрые от воды белые лица, чогори, юбки, тэнги, волосы, ногти, брови… Каждая частица их тел выражала гнев. Как будто у них здесь остались дела, которые необходимо было завершить. Бин вспомнила рассказ служанки.

– Вас не интересует, почему появился этот пруд духов?

– А должно?

– Разве это не значит, что где-то умерло достаточно людей, чтобы появился целый пруд духов? Я только что узнала об этом. Очевидно, главным виновником был Ли Ильхак и…

Джину, прервав рассказ Бин, спросил:

– Юная госпожа, вы знаете, что среди дел, возбуждённых в столице, почти нет нераскрытых?

– Что? – От внезапного вопроса глаза Бин округлились.

– Как вы и сказали, погибло достаточно людей, чтобы образовался пруд духов. Однако дел из-за их пропажи возбуждено не было. Вы ведь понимаете, что это значит? – Джину, не дав Бин даже открыть рот, ответил: – Именно так. Положение и ценность погибших были невысоки. Это люди, которых никто не станет искать в случае гибели. К тому же они уже мертвы. Точнее, они умерли и обратились в призраков. Разве нам не следует их изгнать?

Люди без высокого положения, без ценности. Люди, которые могут умереть где и когда угодно, а их смерти никто не заметит. Эти слова пронзили сердце Бин.

Перед глазами возникло мокрое от слёз лицо служанки. Её удивление, когда Бин ответила, что приложит все усилия. Возможно, причиной ему было то, что повсюду к ним относились, как к «людям, не имеющим ценности».

– Призраки есть призраки. Живым незачем о них заботиться.

– Они встретили несправедливую смерть от рук повесы!

Но даже после этого заявления Джину оставался всё так же невозмутим:

– И что с того? Как странно. Юная госпожа, вы что, сейчас встали на сторону призраков?

– Я имела в виду не это.

– Что для вас сейчас важно? Конечно, вы можете видеть призраков и потому испытываете к ним больше сострадания, чем я. Но вы должны чётко понимать, в какой мы ситуации. Верно? – Следующие слова Джину лишили Бин дара речи: – Кроме того, мы сейчас вовлечены в дела семьи военного советника. Возможно, вы не знаете, но он – единственный из военных, который занимает сторону его величества. Но что случится, если поползут слухи, что в его доме творилось нечто жуткое? На кону стоит положение его величества. У нас нет права ни на малейшую ошибку. Даже если созвать сюда всех пёксага, их может оказаться недостаточно, чтобы изгнать призраков. Кроме того, нельзя позволить всяким россказням поколебать вас.

– Но погибшие…

– Их нужно изгнать точно так же, как мы делали до сих пор. Это единственный способ. Только так можно спасти Ынхо.

Если призраков изгнать, они исчезнут. Уйдут в небытие. Не важно, что именно не давало им покинуть этот мир, не важно, что случилось в их прошлом, – они просто исчезнут.

Бин и сама много лет изгоняла признаков, но она придерживалась определённых принципов. В голове прозвучали слова, которые однажды сказал человек, обучивший её искусству пёксага:

«В конце концов, призраки тоже обладают душами. Всё в мире живых после смерти попадает в загробный мир. Это значит, что мы не вправе разделять мир живых и мёртвых как нечто хорошее и плохое, светлое и тёмное. Душа, которая пройдёт все уровни ада, сможет обрести новую карму в мире живых».

Бин тихо пробормотала:

– Однако у призраков тоже есть чувства…

Она бросила взгляд на Ынхо. Что бы он сказал, узнай о сомнениях Бин? Стал бы винить её за то, что она не спешит изгнать призраков?

«Нет, Ынхо совсем не такой».

В этом деле духи и их истории сплелись воедино. Если бы Бин ничего не знала, она могла бы закрыть на это глаза, но теперь, выяснив всё, не в силах была поступить иначе. Другого варианта нет.

– Дайте мне время, – сказала Бин.

Джину только нахмурился:

– Что вы сказали?

– Я не могу просто взять и изгнать их. Говорите мне что угодно. Я должна выслушать их истории.

– Даже сейчас, рядом с Ынхо, который пострадал от этих духов?!

– Джину, – послышался тихий голос.

Джину тут же замолчал, а Ынхо с трудом поднялся, уперевшись руками в пол.

Бин и Джину одновременно спросили:

– Как ты?!

– Ынхо, как вы?

Ынхо всё ещё был бледен.

– Я слышал голоса призраков…

– Ынхо, о чём ты говоришь? – удивился Джину.

– Я слышал бормотание призраков, которые прилепились к моему телу. Я не понимал, что они говорили, но ощущал что-то вроде обиды и гнева.

Ынхо посмотрел на Бин.

– Идите по тому пути, который вы избрали.

Джину резко вскочил.

– Хён Ынхо! Ты в своём уме?!

– Вполне. Я своими ушами слышал их голоса… Разве не мне знать лучше? К тому же мне, как никому другому, известны способности юной госпожи Сомун.

– Но самое главное сейчас…

– Я верю в неё. Юная госпожа поступает так не для того, чтобы я умер.

Джину замотал головой, показывая, что всё это вздор.

– Ынхо…

– Я ведь говорил, да? Я хочу того же, чего и вы. Я всего лишь слышал их голоса, но вам, – Ынхо обратился в Бин, – наверняка ещё труднее принять то, что с ними случилось, ведь вы их видите. Поэтому идите тем путём, который считаете правильным.

Как только Ынхо договорил, силы снова его покинули.

Хлоп!

В который уже раз дверь захлопывается у неё перед носом? Стоявшая позади Бин служанка лишь покачала головой. Они вместе отправились искать родню и друзей пропавших женщин, но их поиски оказались ещё более бесплодными, чем ожидалось.

– Я понимала, что это будет нелегко, но и подумать не могла, что настолько!

Служанка горько улыбнулась.

– Для них собственное спокойствие важнее, чем пропавшие близкие. Не знаю, как бы они поступили, если бы им нечего было терять, но в таких семьях… – Она окинула взглядом дом с черепичной крышей. Некоторые девушки, которых предположительно убил Ли Ильхак, были знатного происхождения. – От женщины изначально требуют готовности пожертвовать жизнью ради семьи, а не защищать себя. Думаю, раз мы ищем пропавших без вести, этим людям кажется, что от нас будут проблемы.

– Для известного повесы устраивают достойные трёхдневные похороны, а о смерти других даже упоминать нельзя… – покачала головой Бин и собралась уже уходить, когда…

– Прошу прощения, – сзади послышался тихий голос.

Бин и служанка обернулись и увидели женщину с бледным лицом.

– Кажется, вы спрашиваете о Джиан…

Бин тут же шагнула вперёд.

– Верно. Вы что-то знаете о юной госпоже Джиан? Я пёксага и хотела бы услышать о тех, кто пропал без вести.

– Пёксага?.. Выходит, Джиан всё-таки мертва. – Женщина говорила спокойно, но в её голосе слышалась печаль. Кажется, в глубине души она уже давно знала это.

– Какие у вас отношения с юной госпожой Джиан?

– Я её старшая сестра.

Бин подробно объяснила, что произошло. Женщина, услышав рассказ, закрыла лицо руками.

– Так вот как всё вышло.

– Мы собираем их родных, чтобы упокоить эти души. Вы можете нам помочь?

Женщина кивнула. Бин незаметно передала ей записку с датой и местом встречи. Та огляделась и вернулась в дом, словно ничего не случилось, а служанка и Бин свернули в переулок. Девушка взглянула на оставшийся список.

– Я пойду в эту сторону. А вам, госпожа пёксага, лучше обойти знатные семьи.

Когда служанка торопливо удалилась, Бин осталась в одиночестве.

– Ха-а, – вырвался у неё глубокий вздох.

Первым делом нужно было собрать как можно больше людей, связанных с жертвами. Только тогда у Бин появились бы хоть какие-то шансы на успех. Джину дал им три дня, сказав, что, если они не справятся к моменту похорон Ли Ильхака, он сам проведёт ритуал изгнания так, как считает нужным. Бин ничего не оставалось, кроме как согласиться, потому что она не могла настаивать на своём и требовать увеличить срок, в то время как Ынхо лежит без сознания.

– У нас три дня…

То, что призрачный пруд не исчез после смерти Ли Ильхака, означало, что его гибели недостаточно, чтобы исправить несправедливость, которую ощущали призраки. Они желали чего-то большего. Хотели, чтобы смерть настигла не только Ли Ильхака, но и его родных. В конце концов, они попытались бы поглотить всю семью военного советника.

«Если это произойдёт, они не смогут обрести следующую жизнь».

До мёртвого Ли Ильхака Бин не было никакого дела. Она сожалела не о нём. Упокоение для тех, кто стал призраком. Упокоение для тех, жизнь и смерть которых никого не волновала. Вот о чём заботилась Бин.

Если эти души задержатся в мире живых, единственное, что их ждёт, – судьба злых духов. В итоге они, забыв, почему вообще остались в этом мире, будут просто уничтожать чужие жизни, чтобы признать собственное существование.

– Если такое случится, изгнание станет единственным выходом.

Нужно выслушать их истории и найти способ отправить их в загробный мир до того, как произойдёт непоправимое. Если ей не удастся сделать это, жизнь Ынхо тоже окажется в опасности. Бин не могла оставить его.

– Бедняжка, какая бедняжка!

Незнакомая старуха стояла на обочине и бормотала эти слова, глядя на Бин, будто читала заклинание. Её взгляд, направленный на девушку, был острым, как игла. Бин обернулась, чтобы посмотреть, есть ли рядом кто-то ещё, но они со старухой были на дороге вдвоём.

– Многие жизни лежат у твоих ног, поэтому, куда бы ты ни ступила, тебя ждёт лишь смерть.

Бин ничего не поняла. Старуха казалась сумасшедшей, поэтому девушка отвернулась, собираясь уйти. Тут старуха сняла с головы белую шляпу в форме конуса, и Бин смогла разглядеть её лицо, глаза и веер с колокольчиком в руке. Такой могли носить лишь те, кто изгоняет злых духов. Увидев веер, Бин остановилась.

– Как же жаль, как жаль. На плечах этой бедняжки лежит великая судьба.

Старуха шагнула к Бин:

– Хочешь их спасти?

Вопрос был коротким, но Бин сразу поняла, о чём спрашивает старуха. Выражение лица девушки изменилось.

– Да, хочу.

Старуха скривила рот и рассмеялась. Между губ отчётливо виднелись тёмно-красные дёсны.

– Хочешь спасти тех, кто обратился в злых духов. Правда?

Услышав этот вопрос снова, Бин на мгновение заколебалась.

– Не важно, как они умерли, сейчас они – злые духи, которые угрожают жизням невинных людей. Ты правда хочешь их спасти?

– Я считаю, что один неправильный поступок не должен окончательно губить человека. Пусть сейчас они и злые духи, но я верю, что, если бы хоть кто-то протянул им руку, пока они были живы, этого бы не случилось. Поэтому я хочу дать им шанс хотя бы сейчас, – ответила Бин.

Старуха пристально посмотрела на неё, а затем спросила:

– Как далеко ты готова зайти?

– Как далеко?..

– Ты готова отдать за злых духов собственную жизнь?

– Жизнь?..

– Есть способ заставить их покинуть этот мир, не изгоняя.

– Вы знаете его?!

– Нужно не изгнать их, а позволить вознестись.

– Вознестись…

– Избавить их от обиды, чтобы они сами ушли в загробный мир.

– Как помочь им вознестись? – громко спросила Бин.

– Знаешь, почему другие пёксага не проводят церемонию вознесения? Лишь по одной причине. – Глаза старухи сверкнули. – Всё потому, что тот, кто проводит этот обряд, должен поделиться с призраками своей жизнью. Чтобы человек, ставший призраком, мог вернуться в загробный мир, он должен не только избавиться от обид, но и заплатить за возвращение. Цена тому – жизнь пёксага.

Бин потеряла дар речи.

– Но сможешь ли ты это сделать? Сможешь поделиться своей жизнью с таким множеством призраков?

– Моя жизнь… – повторила Бин. Подумав немного, она медленно произнесла: – Я никогда не считала свою жизнь чем-то важным. Скорее думала, что, если я рано умру, другим только станет легче. Но если я сумею поделиться своей жизнью и благополучно отправить духов в загробный мир… Разве может быть что-то лучше?

В этот миг блеск в глазах старухи переменился, а колокольчик в её руке задрожал. Его звон наполнил всё вокруг.

– Жаль, как жаль… Тебе придётся пройти по ножам, по огню…

Тонкий палец старухи указал на Бин.

– Ты пожалела призраков, так что же теперь будешь делать? Как быть человеку, который готов отдать свою жизнь, порезать её на кусочки большими ножницами?

Голос, словно расслаиваясь, громко гудел. Колокольчик в руке старухи задрожал сильнее.

– Почему вы?..

Бин не успела продолжить, а старуха, неистово тряся колокольчиком, упала перед ней на колени и крикнула:

– Узри! Узри!

Бам! Бам!

Старуха кричала, ударяясь головой о землю. Бин испугалась и попыталась остановить её, но не сумела совладать – так сильна та оказалась.

– Что вы делаете? Что с вами?!

– Ты родилась для самой жалкой судьбы на свете, разве могу я не проводить тебя как должно? – гулко вырвалось из похожего на пещеру рта старухи. – Твоя жалость к злым духам вскоре выведет тебя на путь, по которому предстоит пройти. Разве могу я, та, что делит трапезу с призраками, не проводить тебя?

Старуха рассмеялась. Нет, она заплакала так, будто смеялась. Скатившиеся слёзы застыли в приподнятых уголках её рта.

– Я не понимаю, что это значит…

– Не понимаешь? Не понимаешь?!

Лицо Бин побледнело. Теперь голос старухи стал совсем нечеловеческим.

– В конце концов ты вернёшься на своё место! Не сможешь пойти против судьбы и естественного порядка!

Тут Бин бессознательно заткнула уши:

– Не хочу этого слышать, не хочу!

Но голос, вырвавшийся изо рта старухи, окутал всё тело Бин.

– Наша, наша…

Бин побежала. Она не хотела больше слушать, точнее, ею овладел инстинкт, не позволяющий слушать дальше. Бин бежала, пока совсем не запыхалась. Из её глаз капали слёзы. Вдалеке в тёмном небе сверкнула молния.

– Жалкая судьба…

Бин, сама того не сознавая, повторила слова старухи.

Ша-а-а-а.

Грязевой дождь всё продолжался. Фонарь, который висел перед воротами в дом Ли Мансу, потускнел, словно готовый вот-вот погаснуть. Глядя на него, Бин в последний раз поправила своё одеяние. В конце концов, это было единственное, что она могла сделать.

Вознесение.

Бин не имела права ошибиться. Ради тех, кто погиб от рук Ли Ильхака, ради Ынхо и младшего сына советника, ей надлежало провести ритуал идеально. Бин глубоко вдохнула и вошла в дом Ли Мансу. Внутри было тихо. Виднелись лишь слабо горящие тут и там белые фонари – и ничего больше. Об этом попросила Бин. Во время ритуала вознесения в комнате не должно быть никого, кроме Ынхо и младшего сына советника.

Белый навес, который возвели во дворе для скорбящих, давно лишился своего первоначального цвета из-за грязевого дождя. Бин поднялась в главный зал. Там всё заранее устроили так, как велела Бин. Сундук наполнили маленькими, хорошо заточенными ножами. Всё осмотрев, Бин кивнула.

В зале она приготовила небольшой обрядовый столик. Бин возложила благовония, зажгла огонь и поставила мемориальную доску. Затем взяла свиток и развернула его. Скатываясь вниз, он раскрылся. К нему был приклеен чёрный прямоугольник, совершенно пустой, – он выглядел, как открытая дверь во тьму. Перед свитком стояла мемориальная доска погибшему Ли Ильхаку.

Всё было готово. Теперь самое важное… Бин посмотрела на ворота с другой стороны тихого двора. Сегодня множество людей войдёт через них.

Время шло, Бин тревожилась.

Нашлись те, кто лично сказал, что придёт. Без их помощи она не сумеет даже начать ритуал вознесения. Сегодня здесь должно было присутствовать как можно больше людей, которые не забыли о несправедливой смерти близких.

– Прошу… – ещё раз взмолилась Бин про себя. – Пусть придёт хоть один человек.

Скри-и-ип.

Кто-то открыл ворота. Бин подскочила на месте.

Фонарь, нет, фонарики в руках. Люди беззвучно шли сквозь дождь: у каждого по фонарику.

Бин, поднявшись, побежала их приветствовать.

– Проходите скорее.

На лицах скорбящих не было никаких эмоций. То, что вскоре произойдёт, станет самыми печальными похоронами. Впереди стояла служанка, которая больше всех постаралась ради сегодняшних похорон. В тусклом свете мелькали лица других женщин, выстроившихся в ряд позади неё. Все молчали, но по окружавшей их атмосфере было ясно, что они чувствуют одно и то же.

Множество глаз глядело на Бин. Они как будто говорили: «Мы пришли сюда, чтобы отомстить. Здесь нет места вере и прощению». Под навес пришли совершенно разные женщины. Они даже не смотрели друг на друга. Кажется, они интуитивно понимали, что должно случиться. От того, что они пришли сюда, мёртвые не вернутся. Возможно, события этой ночи навсегда лягут тяжёлым камнем на их души.

Но всё это будет после. Если они не упокоят дорогих людей здесь и сейчас, их время тоже пройдёт. Ещё до того, как на душу опустится камень, они медленно угаснут.

Все женщины вошли во двор. Бин вспомнила бледные, прозрачные лица призраков в пруду. Они были чем-то похожи. Бин оглядела женщин, собравшихся во дворе.

– Сегодня вы испытаете нечто такое, о чём никому не сможете рассказать. Позвольте предупредить вас заранее. Если у кого-то в душе остались сомнения, вы можете уйти прямо сейчас.

Бин на минуту замолчала и подождала, но никто не шелохнулся. Они уже потеряли своих родственниц, подруг или близких. Женщины стояли под грязевым дождём во дворе убийцы, а на их лицах было написано, что худшее в жизни они уже пережили.

Бин кивнула.

– Когда я назову имя умершей, сделайте шаг вперёд.

Она начала называть имена пропавших без вести:

– Служанка дома военного советника, Ким Гёнхва.

Девушка, стоявшая впереди всех, шагнула к Бин.

– Протяните руку.

На вытянутой ладони Бин написала имя «Ким Гёнхва». Первое, что нужно было сделать, – помочь женщинам увидеть призраков, написав на их телах имена погибших. Служанка смотрела на имя, выведенное на её руке.

– Вот как выглядит имя онни. Впервые его вижу. – В шёпоте служанки слышалась боль.

В другую руку Бин вложила один из маленьких ножей, что лежал в сундуке, а затем молча смотрела в спину служанки, когда та возвращалась на своё место. Но времени предаваться печали не было. Нужно всё закончить до того, как сегодняшний день завершится. Бин называла имена одно за другим. Некоторые, услышав их, вздрагивали, лица других перекашивались.

– Хан… – вскрикнула женщина с седыми волосами, а затем разрыдалась на глазах у Бин.

Большинство происшествий были давними. Женщины думали, что горе уже утихло, но это оказалось не так. Чувства, которые до сих пор были скрыты от глаз, внезапно хлынули наружу.

Глядя на них, Бин сосредоточилась ещё сильнее, чтобы не дать собственным эмоциям взять верх. Она не могла позволить себе колебаться. Написав имена на руках всех женщин, Бин сдвинулась с места, как бы призывая следовать за ней. Цепочка фонарей снова отправилась в путь под проливным дождём. Странное чувство возникало от того, что здесь собралось немало людей, но при этом было так тихо. Длинная процессия медленно направилась к дому, где жил Ли Ильхак, и пруду, наполненному гортензиями.

Несмотря на то что грязевой дождь шёл три дня кряду, цветы в пруду были всё такими же чистыми. Казалось, ничто на свете не могло испачкать их.

Бульк.

При виде идущих к ним женщин призраки, сидевшие на дне пруда, поднялись. У каждого на голове было по огромному цветку гортензии. С их мокрых лиц, рук, волос капала вода. Казалось, их тела омывают слёзы. Когда призраки увидели, кто к ним пришёл, на их бледных лицах впервые появилось что-то похожее на эмоции.

Бульк, бульк, бульк.

Когда женщины подошли к пруду, вода в нём заколыхалась. Рты призраков широко раскрылись. Из них вырвался безмолвный крик. Вода волновалась всё сильнее, словно по ней прошла буря. Гортензии ревели:

– Почему ты пришла? Почему ты здесь? Почему ты хочешь взять на себя мою карму?

Стоявшие с фонарями в руках женщины, похоже, тоже что-то почувствовали. Они смотрели на пруд, полный срезанных гортензий.

– Гёнхва-онни! – пронзительный крик служанки прорезал воздух, как будто она кричала вместо безмолвных призраков.

Услышав её голос, одна из гортензий, отчаянно протолкнувшись между остальных, вышла вперёд. Очевидно, это и была Гёнхва-онни, которую позвала служанка. Мокрые от воды руки призрака потянулись к ней, и служанка обняла онни.

Буквы, которые написала Бин, сверкнули, и призрак гортензии соединился с телом служанки. Девушка прошептала:

– Онни, онни, я пришла. Пришла, чтобы ты могла уйти с миром. Не волнуйся, просто используй моё тело.

Бульк! Бульк!

Плеск воды стал сильнее. Другие призраки тоже вышли из пруда и приблизились к женщинам, пришедшим сюда ради них. Те первыми протянули руки и коснулись холодных ладоней призраков. Как только их руки соприкасались, призраки соединялись с телами женщин, а заполнявшие пруд гортензии засыхали. Эти цветы поддерживала энергия духов. Картина, созданная прихотью Ли Ильхака.

Некоторые женщины теряли равновесие, когда призраки вселялись в них, но все быстро приходили в себя. Из их глаз лились слёзы. Ведь теперь они ясно ощутили чувства умерших. Бин громко крикнула:

– Времени нет!

Стоило женщинам услышать её, как выражения их лиц тут же изменились. Отныне всё зависело от них. Духи гортензий прекрасно знали, какой мести они жаждут. Женщины, одержимые призраками, начали топтать цветы. Ли Ильхак растил их с огромной любовью, жертвуя им кровь девушек. Затем женщины побежали к дому.

Их не волновало, что юбки порвались, а волосы спутались. Войдя в дом, женщины общими усилиями вытащили гроб Ли Ильхака, стоявший посреди комнаты. Их бледные руки несли большой гроб из чёрного дерева.

Трясь!

Тело в гробу мотало туда-сюда, но женщины не останавливались. Они погибли от рук Ли Ильхака, не в силах справиться с ним в одиночку, но теперь всё было иначе.

Ша-а-а-а!

Женщины шли, не замечая, что промокли насквозь. Невозможно было разобрать, что стало тому причиной: пот, слёзы или льющий с неба грязевой дождь, – скорее всего, и то, и другое, и третье вместе.

Бах!

Принесённый гроб они опустили во дворе, чуть ли не бросив его на землю.

– Уа-а-а! Уа-а-а!

Кто-то закричал. Этот вопль был скорее животным, чем человеческим. Наверняка он вырвался инстинктивно. Крик, шедший из глубины души, наполненный местью и отчаянием.

Руки женщин задвигались с сумасшедшей скоростью. Маленькие ножи, которые Бин раздала каждой, сияли, чертя в воздухе линии. Сверкающие следы вели к чёрному гробу Ли Ильхака. Женщины быстро справились с деревянным гробом и просунули руки в открывшуюся щель. Полные холодной мести, они вытащили из гроба тело Ли Ильхака. Движения их были чёткими и слаженными.

Тело Ли Ильхака.

Как его описать? Он выглядел в точности так, как полагалось сыну богатой семьи. Лицо после смерти ничуть не изменилось. Совершенно чистое, без следа несчастий, такое же, как при жизни, когда юношу называли повесой.

– Из-за тебя!..

Столько людей погибло из-за него! Просто для того, чтобы удовлетворить прихоть одного человека. Чтобы лучше удобрить его цветы. Ради развлечения. Ради того, что уж точно не важнее чьей-то жизни.

Теперь ножи кромсали лицо мертвеца. Тело, которое подарили Ли Ильхаку родители, в конечном счёте расплатится за его грехи. Собравшиеся вокруг мертвеца женщины со всей силы кололи, пронзали и резали его на куски ножами. Пальцы мертвеца, которые распухли в воде, но сейчас снова высохли, лежали под грязевым дождём, а волосы, снятые вместе со скальпом, кружились в мутных лужах. Ничего удивительного. Ведь этот человек при жизни был хуже злобного призрака.

Чтобы окончательно водвориться в загробном мире, нужно пройти все сорок девять стадий[31]. Только по прошествии сорока девяти дней, после разрыва всех связей с миром живых душа может полностью уйти в мир мёртвых. Иначе говоря, до сорок девятого дня состояние души нестабильно.

Погибшие сумели задержаться в этом мире в виде призрачных гортензий, а значит, другую душу, что осталась где-то посередине, возможно призвать. Чтобы вызвать дух Ли Ильхака, нужно было сделать то, что делали они.

– Явись, – пробормотала Бин. – Явись скорее.

Ли Ильхак вряд ли захочет признать, что погиб из-за них. Но если изувечить его тело… Бин взглянула на искалеченное тело мужчины. В тот же миг оно шевельнулось. Глаза Бин вспыхнули.

– Кха-а-а…

Несмотря на то что женщины продолжали резать, колоть и рубить мертвеца, Ли Ильхак, потерявший один глаз, поднялся и издал крик, подобный звериному:

– Кхе-а-а-а-ак!

Оно и неудивительно, звериный облик подходил ему больше, чем человеческий. Услышав его рёв, женщины на миг отступили. Ли Ильхак же удовлетворённо улыбнулся – ведь даже после смерти он обладал властью над другими. Он издал что-то, напоминающее мурлыканье. Его оставшийся глаз стал белёсым и тусклым, словно начал гнить. Однако его изрезанное лицо, когда он смотрел на женщин, направивших на него ножи, было полно уверенности. Ли Ильхак уже однажды убил каждую из них. Очевидно, он и теперь считал, что им не одолеть его, как бы они ни боролись. Но женщины стояли, не двинувшись с места. Они больше не собирались убегать.

Бин медленно шагнула вперёд. Теперь была её очередь.

– Тебя зовут Ли Ильхак, верно?

Он не дал внятного ответа, но взгляд, жадно обращённый на убитых им женщин, не мог принадлежать никому другому.

Бин одной рукой взяла лук из рога буйвола, который обычный человек не сумел бы даже поднять, и натянула тетиву. Наконечник стрелы, на конце которой висели ленты пяти цветов, был отлит из золота. Стрелы, покрытые золотом, полученным из переплавки шаманских колокольчиков, были одним из инструментов для изгнания злых духов.

Дзынь.

Натянутая до предела тетива зазвенела. Стрела дрожала. Как только Ли Ильхак уставился прямо на Бин, она отпустила тетиву.

Пуф!

Стрела пролетела, как ветер, рассекая падающий с неба дождь.

Чпок!

Стрела пронзила плечо Ли Ильхака. Он отшатнулся.

Вжих!

Тут же ещё одна стрела проткнула Ли Ильхака где-то в области пояса и с треском воткнулась в опору здания позади него. Ли Ильхак оказался пришпилен к деревянной опоре, и теперь не мог толком пошевелиться. Он задёргался всем телом, пытаясь освободиться, но стрелы Бин не знали пощады. Они продолжали пронзать плоть и кости Ли Ильхака. Больше двигаться он не мог. Его мутный глаз округлился.

– Теперь, когда жертва готова, начнём церемонию вознесения.

Женщины вышли вперёд, продолжая сжимать в руках маленькие ножи. Бин сказала:

– Ножи нужны вам для того, чтобы разрезать узы с миром живых. Я позволю вам собственными руками изгнать Ли Ильхака, вашу жертву. Его душа не отправится в загробный мир. Он не заслужил покоя. Он полностью исчезнет и никогда не сможет переродиться.

Ли Ильхак, услышав слова Бин, громко заревел. Среди женщин раздалось:

– Сколько ещё, по-твоему, мы должны были терпеть?

Женские голоса постепенно становились громче, как звук закипающей воды.

– Если мы не сможем убить тебя в этот раз, то найдём и убьём в следующей жизни! А если не удастся и тогда, то в последующей. Пусть наша месть и мала, но она будет вечной.

– Поэтому исчезни сейчас! Почему мы должны существовать ради того, чтобы отомстить тебе? Давайте покончим с ним в этой жизни.

Ли Ильхак, прикованный к опоре, дико трясся всем телом и ревел, но его вопли заглушались гневными женскими голосами.

– Это ты нас убил!

Женщины разом бросились к Ли Ильхаку. Всё, что теперь слышалось, – звуки ударов острых ножей, без разбора пронзающих Ли Ильхака с единственной целью – уничтожить его.

Наконец Ли Ильхак перестал сопротивляться.

Ша-а-а-а.

Грязевой дождь начал утихать. Женщины тоже остановились.

Тело Ли Ильхака было изранено выпущенными Бин стрелами и десятками маленьких ножей. Только теперь запыхавшиеся женщины отступили на несколько шагов. Ли Ильхак с грохотом упал на землю. Подул ветер, и его тело в одно мгновение рассеялось, как песок.

Бин принесла свиток и мемориальную доску Ли Ильхака. На чёрной бумаге, где раньше ничего не было, появилось имя Ли Ильхака, записанное золотыми буквами. Бин взяла свиток и мемориальную доску, бросила их в пустой гроб и медленно повернулась. Она посмотрела на пруд, полный засохших цветов, сад, в котором царил совершенный беспорядок, и, наконец, на женщин, у каждой из которых на голове было по гортензии.

– Теперь вы должны покинуть мир живых. Вы сможете это сделать?

Засохшие гортензии упали с призраков на землю, как шелуха. Больше им не нужно было таскать на себе эти цветы.

– Выйдите вперёд одна за другой и положите остатки цветов в гроб. Потом возьмите у меня награду, которая поможет вам вернуться в загробный мир.

Бин сняла с себя накидку и разорвала её на части.

Одна за другой женщины выходили вперёд, собирали засохшие гортензии и клали их в гроб. Бин давала каждой по кусочку своей одежды. С виду это были просто обрывки ткани, но в каждом из них содержалась жизненная энергия Бин. Женщины, получив её дар, глубоко кланялись.

– Спасибо, спасибо, – искренне благодарили они. – Никто не заботился о нас, и мы рады, что хотя бы в последний путь нас торжественно провожают.

Бин в ответ тоже склонила голову.

Когда все женщины избавились от цветов, Бин подожгла гроб. Огромное пламя, дрожа, охватило мемориальную доску Ли Ильхака, гроб и цветочную шелуху. Его языки согревали женщин с бледными лицами. Глаза живых и мёртвых покраснели. Бесконечные слёзы, разговоры и вздохи стелились туманом. Бин тихо произнесла:

– Теперь вам пора.

Призраки медленно покинули тела женщин, которые тут же повалились на землю. Обычному человеку не под силу без последствий перенести подобную одержимость.

Призраки молча склонили головы перед Бин. Один из них беззвучно вышел вперёд. Это была девушка, которую служанка называла Гёнхва-онни. Она подняла голову и посмотрела в сторону комнаты, где лежал Ынхо. Гёнхва подала Бин знак рукой, как будто просила следовать за ней.

Дверь тихо открылась. Гёнхва, увидев, что Бин вошла, перевела взгляд на Ынхо. Бин спросила:

– Вы… знаете, почему так случилось с Ынхо?

Гёнхва кивнула и, протянув бледную руку, вытащила что-то из-за пазухи Ынхо.

– Это же…

Белый веер, который Ынхо всегда носил с собой. Гёнхва оторвала свисавшее с него украшение.

– Это же я подарила Ынхо…

– Оно принадлежало Ли Ильхаку. Потому наше проклятие передалось и этому человеку.

Низкий голос Гёнхвы эхом разнёсся по комнате. В тот же миг роскошное украшение исчезло в её руках, обратившись в дым и песок.

– Значит… – Бин моргнула. – Ынхо пострадал из-за моего подарка. Получается так?

Вместо ответа Гёнхва склонилась в глубоком поклоне и наконец тоже исчезла.

Церемония вознесения была окончена, и теперь здесь, во дворе и в доме, остались только лежащие без сознания женщины, Бин и Ынхо. Бин вышла на улицу.

– Ынхо…

Почему она не знала? Почему не заметила? Это Бин была виновата в том, что Ынхо угрожала опасность. Она снова привела его к смерти, хотя и не догадывалась, что причиной случившегося стал её собственный подарок.

– Опять я…

Как и ожидалось, ей не следовало оставаться с Ынхо. Это она, а не кто-то другой, привела Ынхо к краю пропасти. Сама того не ведая, Бин забылась от радости. Думала, что снова сможет быть с Ынхо.

Вдруг все силы покинули её тело. Бин упала на землю, которая превратилась в месиво из-за грязевого дождя и ритуала вознесения. Что-то горячее поднялось у неё в горле. Тёмно-красная кровь брызнула ей под ноги. Перед глазами всё поплыло.

Цена – жизнь.

Бин вспомнила слова старухи. Она поделилась своей жизнью с призраками и не могла остаться невредимой. Когда ладони Бин коснулись земли, вокруг них расплылась чёрная тень. Её глаза округлились от удивления. Испугавшись, Бин отдёрнула руки, но не сумела остановить тень, которая следовала за ними, словно вязкая жидкость. В тот же миг она почувствовала на ладонях жар, словно от огня.

– Э-это ещё что…

Камни, которых коснулись руки Бин, расплавились. Они, бурля, просочились в землю и исчезли. Когда Бин поднялась на ноги, у неё закружилась голова, и она схватилась за деревянную опору, которая тут же загорелась.

– Что происходит?!

Чего бы ни коснулись ладони Бин, всё вспыхивало пламенем.

– Нет, нет… – бормотала она, глядя на свои руки.

Её уши наполнил гул. Среди разгоравшегося пламени из-под земли вновь поднялись безликие тени. Они смотрели на неё. Бин побледнела.

– Иди к нам, иди к нам, иди к нам.

– Нет…

У теней не было ртов, но они тихо шептали. Бин, пошатываясь, отступила на шаг. За свою жизнь она повидала немало жутких вещей, но в этот раз происходило что-то ей неведомое.

Непонятное ощущение во всём теле. Языки пламени, разгорающиеся от прикосновения рук Бин. А в устремлённых на неё взглядах теней было нечто, чего она никогда не видела раньше. Что-то изменилось.

Грязевой дождь прекратился, и на небе повисла красная луна.

Бух.

Бин почудилось, что какая-то часть её сердца замерла. Что-то сдавливало её тело. Что-то, запертое внутри неё, вышло из-под контроля и бушевало.

– Нет, не хочу…

Она чувствовала, что нельзя это выпускать, чем бы оно ни было. Бин не знала, что это, но оно, казалось, вот-вот её поглотит.

– Иди к нам, иди к нам, иди к нам.

В ответ на шёпот теней она замотала головой.

– Бин?.. – послышался голос Ынхо.

Бин взглянула на него с испугом. Ынхо, которому с трудом удалось подняться и подойти к двери, растерянно смотрел на Бин. Она отступила на шаг. Ынхо, глядя, как она удаляется, с непонимающим лицом спросил:

– Бин! П-почему вы уходите? Что всё это значит?..

Во дворе царил полный беспорядок. Огонь, расходившийся от деревянной опоры, которой коснулась рука Бин, теперь подбирался к дому, где оставался Ынхо.

– Там опасно! Уходите, Ынхо! – громко крикнула Бин.

Но Ынхо, который только что очнулся после нескольких дней в плену у призраков, не мог быстро идти. К тому же с ним был второй сын военного советника, который тоже только что пришёл в себя.

– Г-где я?.. Это наш дом? Но почему… – Лицо мальчика, не понимавшего, что происходит, побледнело.

– Ынхо! К вам движется огонь! Выходите скорее! – кричала Бин, но Ынхо не мог оставить ребёнка. – Ынхо! Сверху! – Ей хотелось броситься к нему на помощь, но она не знала, что случится, если она коснётся его. Бин боялась снова навредить тому, кого любила.

– Бин! – кричал Ынхо. – Нужно вытащить ребёнка. Помоги…

Его слова прервались. Огонь постепенно подбирался к нему, и Бин была в отчаянии.

– Бин, Бин! Что происходит?! – крикнул Ынхо.

Бин, которую он знал, в такой ситуации не стала бы молча стоять. Ынхо, с трудом вытащив ребёнка во двор, наконец выбрался из постройки и сам.

– Бин, что опять случилось? Почему вы…

– Не подходите ко мне! – громко крикнула Бин.

Но Ынхо не остановился и медленно приблизился к ней:

– Бин, я сделал что-то не так? Или же…

– Я! – пронзительным голосом Бин перебила Ынхо.

По её щекам текли горячие слёзы. Теперь она ясно всё осознала. Что-то, что поддерживало её до сих пор, внезапно оборвалось. Пути назад не осталось. Она превращалась во что-то другое. Чем бы оно ни было, этому существу не место рядом с Ынхо.

– Я… Мы не можем быть вместе.

– Бин!

Ынхо, почуяв неладное, следовал за ней.

– Не подходите! – громко крикнула Бин.

Она могла думать только о том, как сбежать. Если Бин останется с Ынхо, опять случится ужасное, и она ничем не сумеет ему помочь.

– Бин, но почему…

В этот миг в теле Бин вспыхнул огонь. Пламя, трепеща, как змеиный язык, окутало её одежду и волосы.

– Бин! Сомун Бин!

Ынхо протянул к ней руку. Он знал, что даже посреди огня Бин смотрит на него. И в то же время он понял, что Бин стала существом, которое больше не принадлежит этому миру. Даже в жарком пламени её слёзы продолжали стекать по щекам.

– Бин, нет. Нет!

Ынхо вдруг подумал, что если он не схватит Бин сейчас, то потеряет её навсегда. Но на её лице, повёрнутом к нему, читалась решимость. Ынхо помотал головой:

– Нет. Нет! Не оставляйте меня! Я пойду с вами! Мне всё равно куда!

Его слова не поколебали Бин. Она в последний раз взглянула на Ынхо. В её глазах стояли слезы.

– Ынхо, я больше не…

Бин не могла заставить себя сказать, что она больше не человек. До сих пор она держалась лишь потому, что верила: она сумеет стать обычным человеком, но теперь последняя опора рухнула, и нечему было поддержать Бин.

– Я скажу это единственный раз.

Оттуда, где стояла Бин, разлилось что-то подобное глубокому и широкому морю и накрыло Хён Ынхо с головой.

– Я любила вас, Ынхо.

Это была любовь Сомун Бин, бесконечная, как море, но сейчас она, как волна, отбросила его прочь.

Бин бежала как сумасшедшая, а её тело было охвачено пламенем. Она не знала, где находится: в мире живых или в мире мёртвых, только чувствовала, как энергия загробного мира пульсирует по всему её телу, в каждом кровеносном сосуде.

– Нет, не хочу…

Бин закусила губу. Она не хотела отказываться от своей человеческой жизни, но больше не могла подавлять энергию, которая охватила её всю. Как будто ощущения, спрятанные где-то в самой глубине, вернулись и кричали, что она должна идти туда, где ей предназначено быть.

– Ынхо, Ынхо… – с губ Бин срывалось только имя человека, с которым она никогда больше не встретится.

При мысли о том, что она больше никогда не увидит его лицом к лицу, её сердце сжималось. Бин чувствовала, как силы покидают тело. Она разделила свою жизнь с призраками гортензий, и это подкосило её.

Бин и сама это знала. Знала, что у неё больше нет сил оставаться в мире живых. Бесконечный загробный мир звал её.

Ша-а-а-а.

Вдруг послышался шум воды. Она подняла глаза и увидела широкую реку. Чёрная вода бурлила и звала Бин.

Это единственное место, которое примет тебя с миром. Иди же сюда.

Бин, сама не понимая, что делает, побрела к реке. Здесь она спасла Ынхо, и здесь же он спас её. Бин рассеянно посмотрела в воду:

– Что это?..

Бесконечно далёкий, глубокий загробный мир расстилался под ногами Бин, где-то в толще воды. Пересечь реку Самдочхон, пройти через геенну огненную и оказаться там, где десятью уровнями ада правят королевы мира мёртвых.

– Загробный мир…

Бин смотрела на загробный мир, и на её глаза неожиданно навернулись слёзы. В её чувствах было что-то странное. Почему потусторонний пейзаж не кажется ей незнакомым? Почему? Почему же?

Кап.

По сухой щеке Бин стекла слеза. Тут она вспомнила слова, сказанные старухой, которую она посчитала сумасшедшей.

«Как же жаль, как жаль. На плечах этой бедняжки лежит великая судьба».

«Жаль, как жаль… Тебе придётся пройти по ножам, по огню…»

Бин повторила про себя слова старухи:

– Родилась для самой жалкой судьбы на свете…

Бин смотрела на развернувшийся перед ней ад. Загробный мир и самая жалкая судьба в нём.

– …ра! Йомра!

Дрожь.

Едва услышав этот голос, Бин упала. Это был голос призрака. Впервые кто-то звал её так печально.

– Загробный мир рушится. Почему вы не возвращаетесь?

– Почему?..

Вдруг её тело окутало роскошное церемониальное одеяние. Оно было похоже на королевские одежды, о которых однажды говорил Ынхо. Её образ в церемониальном наряде отразился в реке, а внизу появилось множество призраков. Они молили, цепляясь за подол Бин, за её руки, которыми она опиралась о берег.

– Не бросайте нас. Пожалейте нас, Йомра, Йомра. Мы тоже ваши дети.

– Йомра. Вы наша сияющая королева.

Весь мир наполнился голосами духов. Бин резко поднялась на ноги, но призраки, как рой муравьёв, потянулись за ней, цепляясь за подол одежды.

– Нет, нет!

Но Бин не могла стряхнуть их.

Сострадание.

Она уже ощущала его и потому не могла притвориться, что не видит призраков.

– Вы пожалели нас? Проявите к нам милосердие.

Раскрывшийся перед ней ад направил взор на одну Сомун Бин. Слёзы снова потекли по её щекам.

– Нет, я человек. Просто обычный человек! Почему вы зовёте меня этим именем?! – разнёсся эхом пронзительный крик Бин.

Призраки разом смолкли. Бин сразу всё поняла. Они наблюдали, что она будет делать дальше.

– Вы должны остаться здесь. Не уходите от нас!

Голоса призраков, их жалостные мольбы заставили Бин встать на колени. Отчаяние волной накрыло её.

– Вы должны остаться… здесь.

С самого рождения Бин говорили, что она одержима призраками, а со временем даже семья от неё отказалась. Ынхо, единственный, кто подарил ей любовь, оказался из-за неё в опасности. Но Бин думала, что однажды наступит день, когда она сбросит с себя это бремя.

Она всю жизнь изо всех сил старалась вернуть свою изначальную судьбу. Изгоняла злых духов, отказавшись от всего. Верила, что сможет собрать сто восемь призрачных бусин и стать обычным человеком. Но всё оказалось напрасно.

– Йомра! Йомра!

Призраки звали Бин. Она чувствовала, как каждый их призыв заставляет её тело двигаться. Её руки не сумели удержать Ынхо, который нуждался в ней. С губ Бин сорвался глубокий вздох. Она не могла вернуться. Её тело уже менялось, она становилась существом, что принадлежало загробному миру, а не миру живых.

– Йомра, наша королева, вернитесь.

Над рекой плясали огни. Здесь простирался вход в загробный мир, путь в который освещали призраки с фонарями. Духи, вышедшие, чтобы встретить Бин, смотрели только на неё.

– Йомра, Йомра, Йомра.

Их голоса сливались, накладываясь друг на друга. От чувства, неведомого Бин раньше, по спине пробежала дрожь. Те, кого она так ненавидела, называли её своей королевой.

– Нет, не хочу. Такого не может быть!

Как же тяжело Бин пришлось! Но ей и в голову не приходило, что её ждёт столь великая судьба.

Всё было напрасно. Ей не следовало ничего желать. Ни любви, ни нежности, ни собственного места в мире. Как однажды сказала её матушка, величайшей удачей для Бин было бы умереть при рождении и сразу же вернуться в загробный мир. Но её линия жизни, которая оказалась такой длинной, подточила сама себя. А ведь Бин надеялась, что однажды сможет стать обычным человеком.

Она закрыла лицо руками и до самых костей ощутила, насколько бессмысленными и бесполезными были все её мечты. Как она держала Ынхо за руку, целовала его и давала обещания о будущем… Всё это…

Мерцающий свет исчез.

В мире Сомун Бин больше не осталось света. Лишь тьма, которая должна была наполнять его изначально.

– Ынхо, наша любовь с самого начала…

Любовь, которая не могла существовать.

Эти слова Бин не сумела произнести. То, чего она так желала всю свою жизнь, не могло принадлежать ей ни на мгновение. Нет, этого даже не существовало в её мире. Слёзы, которые Бин ещё не выплакала, поднялись к горлу, не давая закричать.

– Я должна была просто умереть. Умереть, ничего не ожидая.

– Йомра, перестаньте проливать слёзы.

– Йомра, Йомра, Йомра.

Бин подняла глаза. Призраки взревели. Они горько плакали.

– Почему?..

Бин впервые видела, чтобы духи так рыдали. Они ответили, продолжая плакать:

– Йомра – наш мир, наше солнце, наша луна.

– Когда Йомра плачет, мы тоже плачем.

Вода в реке, наполненной светом загробного мира, пошла рябью. Бин закрыла глаза и закусила губу.

– Но почему?..

Она не в силах была понять, почему столь тяжёлая ноша легла на её плечи.

– Простите. Простите. Наше существование, мы сами заставляем королеву плакать. Йомра плачет.

Духи просили у Бин прощения. До сих пор она изгоняла их, пряталась и убегала, но теперь они просили у неё прощения.

– Почему, почему, почему…

Но Бин уже знала, какой выбор сделает. Другого пути не было. Она не могла бросить их. Жалость тронула душу Бин. Она встала. Призраки зашумели и последовали за ней по реке, ведущей в ад. Медленно, размеренно.

Бин пошла к середине реки. Вода нежно обнимала её тело. В тот миг, когда Бин ощутила её мягкое прикосновение, она подумала, что пора всё отпустить. В мире живых ей уже нет места. Она больше никогда не увидит Ынхо. Даже самые простые вещи не дозволены Сомун Бин.

– Идёмте, идёмте, наша юная госпожа, идёмте.

Голоса призраков звенели в ушах Бин. Она не стала стряхивать их протянутые руки. Бин шла, а река становилась всё глубже. Плечи, затем шея, подбородок, глаза, лоб и, наконец… Всё, что осталось, – это лунный свет, сияющий среди волн.

Бин медленно погрузилась в воду, оставив над головой спокойные волны. Фонари, что несли призраки, вели её в далёкий загробный мир.

– Идёмте, идёмте, наша королева, идёмте.

– Это место под землёй, в самой глубине.

– Место, куда отправляются все души.

– Перейти через реку Самдочхон, миновать долину Ветров, пересечь Ледяную реку.

– Самое глубокое место…