Чай со слабым цветочным ароматом стоял между двумя самыми знатными женщинами этой страны. Вдовствующая королева смотрела на сидевшую перед ней Хан Чхэрён, нынешнюю королеву. Чхэрён была одета скромно и сидела, смиренно склонив голову, но вдовствующей королеве она казалась змеёй, что скрывает истинную сущность и только высовывает язык.

«Что отец, что дочь», – подумала про себя вдовствующая королева.

После появления Чхэрён что-то – хотя и непонятно, что именно, – в атмосфере дворца изменилось. Вдовствующая королева оглядела дам, стоящих позади Чхэрён. Глаза их были настолько пусты, что женщины казались неживыми.

– Что ж, ваше высочество, вам удобно?

– Да. Пока здесь вы и его величество, у меня и обязанностей особых нет. Всё, что мне нужно, – наблюдать и следовать за вами.

– Слышала, вы с королём посетили фестиваль Фонарей Лотоса.

– Вам уже рассказали об этом? – ответила Чхэрён, и на её лице возникла гордая улыбка.

Чхэрён словно показывала, что её положение незыблемо, пусть и говорят, что другие наложницы снискали благосклонность правителя.

– Как поживает ваш сын? – спросила вдовствующая королева.

Глаза Чхэрён слегка сузились, но и только. Она снова склонила голову и ответила:

– Растёт не по дням, а по часам. Лицом он очень похож на его величество. Приходите взглянуть на него.

Вдовствующая королева ничего на это не ответила и лишь отпила чаю.

Чхэрён молча наблюдала. Несмотря на то что мальчику уже исполнилось два года, о том, чтобы провести церемонию, назначающую его наследником, не говорилось ни слова. Вдовствующая королева, как будто подкрепляя это решение, не навещала ребёнка ни разу, за исключением дня, когда он родился. Во дворце уже стали поговаривать о том, что либо король, либо вдовствующая королева хочет назначить наследником престола кого-то другого.

«Глупцы», – цокнула языком Чхэрён.

Как бы они ни противились, они не сумеют ничего сделать законному сыну короля и королевы. Просто Чхэрён не нравилось, что её положение может пошатнуться из-за затянувшегося противостояния.

«С каким трудом я заняла это место!» – Молодая королева спокойно выдохнула.

Единственная дочь клана Хан, Чхэрён получила образование, подобающее королеве. Она была рождена, чтобы стать самой знатной женщиной в этой стране. Когда Чхэрён впервые увидела мужчину, предназначенного ей в мужья, она подумала лишь одно: «Так вот какая лестница возведёт меня на место королевы». Кто станет просить ласки, любви или ещё чего-то подобного у лестницы? Достаточно того, чтобы она хорошо выполняла свою функцию.

Наблюдая за тем, как принцы, стоявшие над Хви, умирали один за другим, Чхэрён чувствовала, что поднимается ступенька за ступенькой. И единственным, кто держал Хан Чхэрён за руку, пока она шла вверх, был орабони.

«Пхарё», – произнесла Чхэрён про себя его имя.

В любой ситуации, стоило подумать о нём, как она чувствовала облегчение. Пхарё, божество богатства и удачи, что помогло клану Хан возвыситься ещё до рождения Чхэрён. Её отец, Хан Гильджон, крепко ухватился обеими руками за удачу, которая вдруг появилась в их доме. Он ни за что бы не упустил столь могущественное существо.

Пхарё всегда присутствовал в жизни Чхэрён. Её первым воспоминанием было его лицо, а первым словом – его имя. Они жили вместе с самого рождения Чхэрён, для неё Пхарё был членом семьи, поэтому она и называла его орабони.

Кто из людей мог бы назвать существо из загробного мира своим братом? Пхарё очень заботился о Чхэрён, и она совсем его не боялась. Спасаясь от скуки, он учил её разным вещам. Чхэрён совершенно естественно вместе с Пхарё училась говорить – и управляться с призраками, рисовала картинки – и мастерила амулеты.

Но невысокий мужчина, которого Чхэрён видела на фестивале Фонарей Лотоса, посмел надеть накидку орабони. Она знала, что Пхарё часто встречается с другими людьми, потому что бродит по стране, собирая сведения, чтобы отыскать Её. Но на этот раз она почувствовала нечто непривычное. Почему-то Чхэрён ощутила дискомфорт.

Она с трудом нашла время и ещё раз пришла в дом Пхарё, но услышала, что его сейчас нет в мире живых, и была вынуждена сразу уйти. Иногда он на время покидал этот мир. Но почему в душе Чхэрён засела странная тревога?

– Ваше высочество?.. – позвала вдовствующая королева.

Чхэрён сразу пришла в себя. Она лишь мягко улыбнулась и опустила голову, чтобы вдовствующая королева ничего не заметила.

– Да?

– Ваше высочество, вы ведь знаете, что скоро будет праздник Ветра, Облаков и Дождя?

– Да. Мы тщательно готовимся к обряду.

– Вот как?

В глазах вдовствующей королевы, устремлённых на Чхэрён, читалось сомнение. Чхэрён знала его причину. Голос вдовствующей королевы низко прозвучал над чайным столиком:

– Если случится что-то в том же роде, что и год назад, я не стану обходить это молчанием.

– В том же роде, что и год назад… – Чхэрён нарочно не закончила фразу, сделав вид, что не понимает, о чём речь.

Брови вдовствующей королевы слегка приподнялись.

– Его величество от рождения слаб духом. Если с ним случится несчастье, я, как старшая в королевской семье, не стану просто наблюдать со стороны.

Слаб духом.

От этой фразы Чхэрён чуть не рассмеялась. С трудом сдержавшись, она кивнула, прикидываясь добродетельной королевой.

– Я тоже так думаю. Не волнуйтесь. Я буду рядом с его величеством и хорошенько о нём позабочусь.

– Поскольку за проведение праздника Ветра, Облаков и Дождя отвечают король и королева, я не стану больше вмешиваться.

– Ваша милость не знает границ, – поблагодарила Чхэрён с едва заметной улыбкой.

Она чувствовала на себе изучающий взгляд вдовствующей королевы, но никто бы не догадался, что она задумала. Взяв чашку, Чхэрён вспомнила оставленное Пхарё сообщение.

Несмотря на то что он отлучился, подготовка к празднику Ветра, Облаков и Дождя была полностью завершена. Собранных Пхарё призраков должно хватить для того, чтобы во время обряда напугать слабого духом короля.

«А может, и для чего похуже», – кивнула сама себе Чхэрён, делая глоток чая.

Раз уж они это затеяли, стоит сделать то, что сработает наверняка.

«Он же сказал, что вернётся до праздника Ветра, Облаков и Дождя».

Пхарё сообщил, что на этот раз посетит обряд. Его с самого начала не интересовало, чем занимаются люди, а дворцовые дела он терпеть не мог, считая их хлопотными, поэтому до сих пор ни разу не пожелал присутствовать на королевских мероприятиях.

«Единственная церемония, на которую он приходил, – та, когда меня объявили королевой, и вдруг сам вызвался участвовать в празднике Ветра, Облаков и Дождя! Что-то тут нечисто. Чем же сейчас занимается орабони?»

Хрусть.

Тонкий слой льда хрустел под ногами придворных министров, возвращавшихся ранним утром с королевского собрания. Иней покрывал площадь перед дворцом, делая её абсолютно белой.

– Что за иней посреди лета?

– Поверить не могу, что такое случилось прямо перед обрядом, – обеспокоенно переговаривались министры, шурша развевающимися полами одеяний.

Годовой урожай зависел от погоды. По воле небес дождь и солнце должны приходить в нужное время. И единственным человеком в стране, кто мог направить волю небес в верное русло, был благородный король.

Всё потому, что он недостаточно добродетелен.

Вот что говорили глаза министров. Беды приходят, когда на троне оказывается тот, кто изначально не был достоин стать королём. Всё чаще слышались разговоры, что виной происходящему слабый дух короля, который не годится для этой роли.

– Отовсюду уже поступают жалобы.

Хви бросил бумаги на пол с таким видом, словно они ему надоели. Сидевшие напротив Ынхо и Джину смотрели на упавшие на пол листы.

– Забыли, кто посадил меня на трон? А теперь говорят, что я недостоин быть правителем! – гневно воскликнул Хви. – Конечно, они радовались, что я стал королём таким юным. Потому что я ничего не знал, и они могли делать всё что хотели! А теперь, когда я начал выражать свою волю, они судачат, что я недостоин трона.

– Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь. Они того и добиваются, чтобы вы реагировали на каждый их выпад.

Только после слов Ынхо Хви сел обратно, шурша полами своего одеяния.

– В последнее время я стал слишком нервным. Даже по ночам не высыпаюсь как следует, – сказал Хви, глаза которого налились кровью.

– Вам всё ещё снятся плохие сны? – спросил Джину.

Хви в ответ кивнул.

– Кажется, с недавних пор они стали сниться мне даже чаще. Думаю, это из-за грядущего праздника.

Джину и Ынхо прекрасно знали, о чём беспокоится Хви. В прошлом году в разгар праздника Ветра, Облаков и Дождя Хви упал в обморок, увидев некую иллюзию. Из-за этого случая министры заявили, что Хви слаб духом и не может управлять страной как должно. А всякие происшествия ещё больше подтачивали уверенность Хви.

– Почему бы не провести обряд с меньшим размахом? – предложил Джину.

– Невозможно. В этом обряде мы приносим дары духам погоды. Если провести его скромно, народное волнение станет только сильнее. К тому же, если мы проявим страх из-за того, что ещё не произошло, рухнет авторитет королевской семьи, – ответил Ынхо.

Хви кивнул, соглашаясь с ним.

– Шестой секретарь всё верно говорит. Мы должны провести обряд во что бы то ни стало. И уменьшать его размах сейчас недопустимо… – Тут он на мгновение задумался и спросил Джину: – Сколько пёксага мы сможем вызвать на время обряда?

– Слишком многие из них поддерживают верховного советника.

Хви помрачнел. Тень верховного советника лежала даже на Квансангаме.

– Он не из Квансангама, но как насчёт того пёксага, которого вы видели на фестивале Фонарей Лотоса? – произнёс Джину.

Услышав его слова, Ынхо обернулся.

– Они с Ынхо тогда сблизились. Кажется, этому человеку можно доверять.

– Н-нет, подожди… – попытался вмешаться Ынхо.

Но Хви кивнул, словно идея пришлась ему по душе.

– Точно, есть же этот сонби! К тому же он знает, как я выгляжу, не так ли? Более того, его ничего не связывает с дворцом, поэтому он идеально подойдёт для этой работы!

– Ваше величество, тот человек… – заговорил Ынхо, но тут же закрыл рот.

Неизвестно, что случится с Бин, если он сейчас обронит хоть слово о том, кто она. Бин солгала самому королю, с рождения слышала и видела призраков, а также могла быть связана с верховным советником. Любая из этих причин ставила её в опасное положение.

В голове Ынхо крутились слова Сомун Бин: «Нам следует расстаться здесь». Следует расстаться? Это ещё почему? Ынхо опустил голову, как будто приняв решение.

– Слушаюсь приказа вашего величества. Я его приведу.

Ынхо, обращаясь к Бин, прошептал про себя:

«Нет, мы встретимся снова. Да ещё и по высочайшему приказу короля».

Кра-ка-ка.

– Ого, сорока кричит! Значит, придёт добрый гость, – сказала Самволь.

Бин чинила наконечник стрелы, но, услышав слова служанки, подняла голову. Сидевшая на дереве в саду сорока ещё несколько раз громко вскрикнула и захлопала крыльями.

После фестиваля Фонарей Лотоса Пхарё ни разу не показался. Бин не особенно волновалась, поскольку он не был человеком, но всё же его отсутствие немного беспокоило её. Она украдкой взглянула на призрачные бусины.

– Раз уж я столько собрала, мог бы и похвалить меня за хорошую работу.

– Что? Вы что-то сказали, госпожа? – спросила Самволь.

Но Бин только покачала головой, словно это совершенно не важно. Теперь ей нужно было сосредоточиться на изгнании духов. После того дня Хён Ынхо больше ни разу не заходил. Оно и понятно, ведь Бин сама разорвала их помолвку и выгнала Ынхо.

«Да, так было правильно», – подумала Бин.

Их пути на мгновение пересеклись, но на этом всё. Нельзя ни о чём сожалеть.

– Госпожа! К вам гость! – послышался вдалеке громкий голос слуги.

Слуга не поклонился, лишь раз склонил голову, а затем исчез, словно не желая подходить к домику ближе.

– Вот, госпожа. Я же говорила. Может, это торговец… – Самволь взволнованно вскочила, но тут же замолчала.

Лицо Бин, выглянувшей посмотреть, в чём дело, тоже окаменело. У её дома стоял Хён Ынхо.

– Почему вы снова пришли сюда? – спросила Бин.

Но даже этот вопрос не заставил идущего к ней Ынхо поколебаться. Он, шурша развевающимся синим одеянием, сказал Бин:

– Вам придётся пойти со мной.

– О чём вы? С чего мне идти с вами…

– Это приказ его величества короля, – продолжил Ынхо, когда Бин непонимающе моргнула. – Его величество вспомнил, что видел вас на фестивале Фонарей Лотоса и приказал, чтобы вы охраняли его на празднике Ветра, Облаков и Дождя.

– Лично его величество?

Приказ короля.

Эти слова поймали Бин в ловушку. Ынхо же добавил, словно забивая последний гвоздь:

– Сейчас я здесь как слуга, исполняющий приказ его величества. Поэтому, Сомун Бин, вам следует подчиниться.

– Госпожа, вы правда идёте? – ещё раз спросила Самволь, помогая Бин одеться. Ынхо принёс для неё официальный наряд чиновника низкого ранга.

– А что я могу поделать? Это же приказ.

– Что, если вас раскроют? Тогда выяснится, что вы обманули самого короля!

– Если я сейчас откажусь исполнять приказ, меня также ждёт смерть.

– И о чём только думает юный господин Ынхо?! Почему он не вмешался?

– Разве он мог пойти против королевского приказа? – С этими словами Бин собрала инструменты, которыми изгоняла духов.

Взяв Меч Четырёх Тигров, она взглянула на украшение из розового нефрита, привязанное к рукояти. Снимать его сейчас показалось ей смешным, поэтому Бин оставила всё как есть.

– Я пойду. Не жди меня.

– Да разве могу я не ждать? Если придёт ваша матушка, я постараюсь как-нибудь выкрутиться.

От этих слов Бин горько улыбнулась. Если она вдруг исчезнет, её родители первыми вздохнут с облегчением.

– Хорошо.

Когда Бин вышла за дверь, то увидела ждавшего её Ынхо. На миг её сердце замерло. Хён Ынхо ждёт её, Сомун Бин, а не кого-то другого! Стоило просто взглянуть на него, как сердце начинало колотиться. Бин жутко не нравилось, что её до сих пор так волнует всё, что касается Ынхо.

– Вы готовы? Тогда идёмте, – сказал он.

Бин последовала за Ынхо. За весь путь он не проронил ни слова. Казалось, Ынхо просто выполняет свою работу. Бин тоже ничего не говорила.

– Возьмите. – Ынхо дал ей именную табличку, позволявшую войти во дворец. – Если кто-то спросит, скажите, что вас недавно назначили в Квансангам.

– Хорошо…

Бин подняла голову и оглядела дворец. Она даже представить не могла, что когда-нибудь попадёт сюда.

Королевский дворец.

Бин широко раскрытыми глазами рассматривала его. Во всём здесь читалось величие, но чувствовалась и усталость. Усталость самых высокородных людей, которым приходится заботиться о каждой мелочи.

Придворные дамы сновали по дворцу мелкими шажками. Похоже, они с рассвета вели приготовления к сегодняшнему празднику Ветра, Облаков и Дождя. Увидев Сомун Бин, они склонили перед ней головы. Только тогда она, вспомнив о своём наряде, поспешно ответила на приветствия. Некоторые из придворных дам, взглянув на лицо Бин, что-то зашептали друг другу и рассмеялись. Среди смешков, похожих на щебет птиц, послышались слова: «Какой красивый!» Это совсем смутило Бин. Она никогда не думала, что ей доведётся гордо войти во дворец по приказу короля. Ынхо же прекрасно ориентировался в самых потаённых коридорах дворца.

– Доложите его величеству, – сказал он, обращаясь к евнуху.

Тот склонил голову и вошёл в комнату.

Только теперь Бин по-настоящему ощутила, что оказалась в самом сердце королевского дворца. По спине побежал холодный пот.

– Скоро вы увидите его величество. Ни в коем случае не смотрите ему в лицо. Вы понимаете? – спросил Ынхо.

Бин кивнула в ответ. Во время фестиваля Фонарей Лотоса она видела лицо короля, но не могла его ясно вспомнить.

– Входите.

Дверь бесшумно открылась, и Ынхо с Бин вошли, следуя за евнухом.

– Подождите здесь.

Когда Бин опустилась на колени и коснулась головой пола, из-за опущенной шёлковой занавески раздался голос:

– Помнишь нашу встречу на фестивале Фонарей Лотоса?

– Вспоминаю о ней с огромным почтением, – ответила Бин.

– Слышал, во время фестиваля ты помогал моему шестому секретарю изгонять призраков. Я высоко это оценил и потому решил позвать тебя и сейчас.

– Это честь для меня, ваше величество.

– Надеюсь, ты поможешь шестому секретарю и защитишь меня на сегодняшнем празднике Ветра, Облаков и Дождя.

– Не смею возражать.

– Обряд начнётся днём. До него тебе следует завершить все необходимые приготовления и присоединиться к нам. Прочее обсудишь с остальными.

Бин снова склонила голову.

Завершив встречу, Хви ушёл. Ынхо, стоявший рядом с Бин, произнёс:

– Можете встать.

Бин, поднимаясь, слегка пошатнулась. Слишком уж была напряжена, когда стояла, преклонив колени.

– Бин!..

Рука Ынхо бессознательно потянулась и поймала Бин, но тут же отдёрнулась. Между ними повисло неловкое молчание. Ынхо прервал его, тихо заговорив:

– Обряд продолжится до ночи. Днём в священном лесу пройдёт официальная часть, где будут присутствовать все подданные, а ночью… – Ынхо проглотил окончание фразы.

– Что ночью?

– Ночью пройдёт отдельный обряд, в котором участвуют только его величество с супругой. Наша работа – защитить его величество от любой угрозы. Всё прочее не имеет значения. Безопасность его величества – наш единственный приоритет. – В голосе Ынхо не слышалось никаких эмоций.

Он держался вежливо, но твёрдо.

Ынхо схематично изобразил место проведения обряда. Затем сразу обозначил на рисунке, где будут находиться главные участники.

– Праздник Ветра, Облаков и Дождя играет важную роль среди ежегодных ритуалов. Его величество с супругой встанут вот здесь и проведут обряд. После его окончания состоится приём, где будут присутствовать только члены королевской семьи и специально приглашённые гости, – объяснял Ынхо. – Во главе стола на приёме сядет вдовствующая королева. Его величество и его супруга расположатся с этой стороны, а главная королевская наложница, которая отвечает за подготовку, – вот здесь. Далее сядут остальные наложницы, а вот эти места займут министры.

Бин тщательно запомнила рисунок Ынхо.

– Человек, которого следует опасаться больше других, – не кто иной, как… её высочество королева.

– Её высочество королева?

– Да, сейчас они с его величеством не очень в хороших отношениях из-за того, что сына королевы до сих пор официально не назначили наследником. Но главная причина всё же в том, что отец королевы – верховный советник Хан Гильджон.

– Верховный советник Хан Гильджон, – пробормотала Бин.

Ынхо, бросив на неё взгляд, сказал совершенно обыденным голосом:

– Разве вы о нём не знаете? Вы ведь работаете с его приспешником.

Бин нахмурилась:

– О чём это вы? Разве я работаю с приспешником верховного советника?

– Вы собирались сделать вид, что не знакомы с ним? Кажется, зря я об этом упомянул. Давайте просто притворимся, что вам правда ничего неизвестно, – сказал Ынхо.

Но Бин махнула рукой:

– Ынхо, я хочу понять, что вы сейчас сказали. Неужели вы считаете, что я на стороне верховного советника?

– Мне кажется, вы не можете этого отрицать.

– Поэтому я и спрашиваю, что заставило вас так думать?

Взгляды Бин и Ынхо встретились. Выражение лица Ынхо ни капли не изменилось. Он просто молча смотрел на Бин. Этот взгляд словно пронзил её душу острой иглой.

– Вы правда не знаете? Тогда, в доме в Змеином ущелье, кроме нас был ещё один мужчина, верно? Странный человек с длинными тёмными волосами и в чёрном одеянии.

– Вы говорите о Пхарё?

– Так его зовут Пхарё? Разве он не сторонник верховного советника?

Лицо Сомун Бин вдруг застыло.

– Пхарё сторонник верховного советника?

Только теперь Бин осознала смысл тех слов, что сказала встреченная на фестивале Фонарей Лотоса женщина. Пхарё носил одежду из шёлка, которым одарила его она. Эта женщина – королева. Единственная дочь верховного советника Хан Гильджона. Та, кто знает истинную сущность Пхарё. И значит, дом, где он поселился, придя в мир живых, – это дом верховного советника.

– Только не говорите, что вы узнали об этом лишь сейчас.

– А если скажу, вы мне поверите? – отозвалась Бин.

Ынхо не смог ничего ответить.

– Не имеет значения. Не вам беспокоиться о том, на чьей я стороне, верно?

– Бин… – с опозданием начал Ынхо.

Однако, прежде чем он успел что-то сказать, в комнату вошёл Джину.

– Прошу прощения. Мне нужно было кое-что проверить, поэтому я припозднился. – Джину взглянул на Бин. – Позвольте официально представиться. Меня зовут Пак Джину, я служу в Квансангаме. Мы с вами уже несколько раз виделись, но встреча здесь, в королевском дворце, – особый случай. Надеюсь на вас во время праздника Ветра, Облаков и Дождя.

– Я тоже.

Джину, взглянув на рисунок приёмного зала, продолжил:

– Кажется, о приёме вам уже всё рассказали. Остались ли ещё вопросы?

– Как близко к его величеству будут оберегающие его пёксага? И каким оружием можно пользоваться? – спросила Бин.

Джину, кивнув, ответил:

– Если необходимо, разрешено встать прямо за его спиной. Однако не всякое оружие дозволено взять с собой. Поскольку вы будете рядом с королём, острые предметы запрещены. Конечно, это касается только дневной части обряда. Ночью, когда вокруг нет любопытных глаз, можно взять больше оружия для изгнания злых духов, но днём – ни в коем случае.

– Практически всё моё оружие имеет лезвия. Выходит, оно бесполезно.

Бин вынула из-за пазухи Меч Четырёх Тигров, серебряный нож и маленькие стрелы. Когда Джину увидел столько вещей, его глаза удивлённо округлились.

– Вы сделали всё это своими руками?

– Да. Лучше, когда инструменты для изгнания духов хорошо лежат в руке.

– Вы удивительно искусны!

– Но, поскольку я не могу пользоваться ни одним из них, всё будет сложнее, чем я думал. Мои возможности ограничены.

– Ситуация досадная, поскольку в Квансангаме тоже не хватает пёксага.

Бин, хорошенько подумав, заговорила:

– В таком случае не использовать ли нам приманку? Тогда, даже если во время обряда появится недобрый дух, он не причинит вреда его величеству.

– Приманку?

– Да, – кивнула Бин. – С самого рождения я привлекаю к себе призраков. Сейчас на мне талисманы, которые защищают меня, но если их снять…

– Даже если появится недобрый дух, его целью станете вы, а не его величество?

– Именно так. Призраки, завидев меня, не смогут пройти мимо.

– Хм, о таком способе мы никогда не думали. Но сейчас это единственный выход…

– Нет!

Услышав восклицание Ынхо, Бин и Джину тут же обернулись к нему. Тот, осознав, что почти кричал, тут же закрыл рот.

– Нет… Я хочу сказать, как можно использовать человека в качестве приманки? А что, если Бин… вернее, сонби пострадает?

Джину, словно осознав ошибку, тут же сказал:

– И то верно. Если сонби выйдет вперёд и станет приманкой, он наверняка окажется в опасности. Конечно, сейчас это лучший способ, что у нас есть…

Бин слегка нахмурилась. Она впервые столкнулась с такой реакцией. Её всегда окружали призраки и смерть, но никто до сих пор не думал о благополучии Сомун Бин. Поэтому ей даже в голову не приходило, что кого-то это взволнует.

– Но сейчас нет ни времени, ни возможности придумать что-то ещё.

– Разве можно, зная об опасности, позволить человеку самому идти в лапы смерти? Лучше придумайте другой способ, пусть и более сложный. Приманку использовать нельзя.

Джину стоял между ними, не зная, что делать. Затем, немного подумав, он вдруг сказал:

– Т-точно! А как насчёт нескольких приманок?

– Нескольких? – уточнил Ынхо.

– Ынхо рассказывал мне о том, как вы изгоняли духов на фестивале Фонарей Лотоса. Сонби, вы ведь ненадолго поделились с ним своей способностью видеть призраков, верно? Может, получится сделать то же самое и со способностью притягивать их?

Слова Джину заставили Бин задуматься.

– Мне уже доводилось делать нечто подобное.

– Хорошо. Тогда давайте мы с Ынхо тоже станем приманками? Так будет намного лучше, чем если эту роль возьмёте на себя вы один, сонби.

– Ты прав, – ответил Ынхо.

Но теперь колебалась Бин.

– Передать мою способность на короткое время нетрудно, но чтобы сделать это на весь день…

– И что для этого надо? – спросил Ынхо.

– Мне нужно… написать на теле человека иероглифы, – тихо ответила Бин.

– Иероглифы на теле? Нельзя ли написать их только на руке? – спросил Джину.

Бин ответила ещё тише:

– Чтобы сохранять способность целый день, придётся исписать иероглифами всё тело.

Услышав это, Ынхо с силой ударил по столу.

– В таком случае лучше приманкой стану я! Джину, ты ведь будешь занят приготовлениями в Квансангаме, верно?

– А? Да нет. У меня почти всё готово… Что это ты? Что на тебя нашло?

Ынхо вытащил Джину за двери зала. Тот выглядел ошеломлённым, но Ынхо только широко улыбнулся.

– Должно быть, ты очень занят, так что иди скорее? А с подготовкой приманки я разберусь сам. Ну же! Уходи давай!

Выставив Джину и громко хлопнув дверью, Ынхо посмотрел на Бин:

– Вы вообще думаете, что делаете? Что, если Джину узнал бы, кто вы такая?

– Но ведь раздеваться должна не я. Почему вы так злитесь? – твёрдо ответила Бин.

Ынхо только вздохнул:

– Не важно. Передайте вашу способность мне одному.

– Тогда раздевайтесь.

– Что?!

Бин продолжила, словно не видела в этом никакой проблемы:

– Разве вы не слышали, что я только что сказала? Нужно написать иероглифы по всему телу. Конечно, вам придётся раздеться.

– П-погодите…

Ынхо закрыл лицо руками. Бин взяла лежавший перед ней чернильный камень и растёрла его в порошок.

– Времени нет. Нужно написать по всему вашему телу моё имя.

– Что? Так нужно писать ещё и ваше имя?!

– Я ведь делюсь моей способностью. На лице и видимых частях тела я его писать не стану.

– Это совершенно очевидно! – ответил Ынхо, а его лицо стало ярко-красным.

– Что такое? Вам стыдно? Просто считайте, что я мужчина. Как думали во время фестиваля Фонарей Лотоса. Если бы вы до сих пор ничего не знали, вообще не о чем было бы беспокоиться.

– Думаете, сейчас это сработает?

– Ынхо, вы же сами вызвались.

Бин, глазом не моргнув, приготовила чернила и кисть. Ынхо, сам того не осознавая, облизнул губы кончиком языка. Оглядевшись по сторонам, он разорвал шёлковую занавеску.

– Что вы делаете?

Ынхо, подойдя к Бин с куском шёлка в руке, сказал:

– Всё же мы мужчина и женщина… Как я могу предстать перед вами в таком виде? Хотя бы завяжите глаза.

– Как я буду писать с завязанными глазами?

– Я укажу вам, где писать. Ведь для передачи способности не обязательно, чтобы иероглифы были абсолютно правильными?

– Это так.

– Значит, решено.

Ынхо закрыл глаза Бин куском шёлка. Его прикосновение, которое она ощутила всего на мгновение, заставило её сжать губы. Ынхо, ничего не заметив, сосредоточился на том, чтобы покрепче завязать узел и не дать повязке соскользнуть.

– Думаю, так достаточно.

– Вы и правда это сделали…

– Подождите немного.

Когда глаза Бин оказались закрыты, она ощутила, что все остальные её чувства стали острее. Она слышала, как Ынхо раздевается рядом с ней. Звуки, с которыми одежда падала на пол, а шёлк скользил по коже, были громче, чем обычно. В комнате воцарилась совсем иная атмосфера, чем всего пару минут назад.

«От этого всё ещё страннее», – подумала Бин.

Она услышала, как Ынхо сел. Бин не хотела представлять, как он выглядел сейчас, сидя перед ней. Если она представит его, то сразу же покраснеет.

– Я готов. Что ж, начнём с рук.

Ынхо макнул кисть в чернила и вложил её в ладонь Бин, затем мягко взял её руку и положил на свою. От этого прикосновения Бин вздрогнула. Рука Ынхо была крепкой и отличалась от рук Самволь или её собственных, а движения мышц под кожей казались совершенно незнакомыми.

«Может, не стоило закрывать глаза?» – подумала Бин.

Она чувствовала кончиками пальцев кожу Ынхо, твёрдость его тела, слушала его дыхание и вдыхала свежий аромат. От этого волоски на её теле встали дыбом.

– Что ж, начинаю писать.

Бин медленно двигала кистью, пытаясь очистить разум от отвлекающих мыслей. Кончик кисти вычерчивал линии на коже Ынхо.

Бин, что означает «сияющий».

Ынхо молча наблюдал, как на его теле появляется имя Сомун Бин. Холодок от чернил и прикосновение кисти были ему в новинку, но самое странное чувство он испытывал, глядя на возникающее на коже имя. Наконец Ынхо взглянул на Бин. Только завязав ей глаза, он смог как следует разглядеть её лицо. В этом было какое-то противоречие. Круглый лоб, красивый нос, немного вздёрнутый вверх, как кончик посона[22], и губы. Ынхо молча смотрел на губы Бин. Затем неосознанно поднял другую руку и коснулся её лица.

– Ынхо?..

От неожиданности Бин замерла с кистью в руке. Только тогда Ынхо понял, что натворил, и поспешно убрал руку.

– А… чернила. Там были чернила.

– Вот как. Вы меня напугали.

– Простите. П-пишите скорее.

Бин снова осторожно пошевелила кистью, продолжая выводить на коже Ынхо своё имя – Сомун Бин. Когда она опустила кисть, обозначая кончиками пальцев место, на котором уже оставила надпись, Ынхо естественным жестом протянул ей другую руку. С его помощью Бин снова начала писать. Теперь и вторая рука была испещрена иероглифами её имени. Подумав немного, Ынхо медленно повернулся спиной:

– Протяните руку.

Бин, не понимая, что происходит, вытянула руку немного вперёд, а Ынхо, перехватив её, осторожно опустил ладонь Бин туда, где начиналась линия его плеч.

Бин тихо вскрикнула, поняв, что сейчас перед её завязанными глазами находится голая спина Ынхо. Между ними снова повисла неловкость. Но колебаться было нельзя, до начала праздника Ветра, Облаков и Дождя оставалось совсем немного. Бин быстро подняла руку и прикоснулась к широкому плечу Ынхо, чтобы обозначить место, где будет писать, а затем снова провела кистью. В этот миг Ынхо слегка вздрогнул.

– Вам щекотно? – спросила Бин.

Ынхо не смог ответить и лишь опустил голову.

– Потерпите немного, – спокойно произнесла Бин.

– Простите.

– За что тут извиняться?

На этом их разговор снова прервался, но Ынхо заметил, что кончик кисти, которую держит в руке Бин, дрожит так же сильно, как и он сам.

Вот так всё тело Ынхо было исписано именем Сомун Бин.

– Пусть! Справедливость! Сопутствует Везде!

Песня, каждый такт которой протяжно разносился по округе, наполнила сосновый лес. Дворцовая музыка праздника Ветра, Облаков и Дождя торжественно гремела повсюду. А после особенно чистого звука полилась песня, следуя ритму пхёнгёна[23].

Праздник Ветра, Облаков и Дождя проходил в сосновом лесу к югу от столицы. Сомун Бин наблюдала за ходом обряда. Под кронами деревьев установили выкрашенный в чёрный цвет барабан нвего[24] с шестью гранями – возле него, в середине леса, находилось место поклонения духам ветра, облаков и дождя, а рядом можно было поклониться также духам гор, рек и процветания. Песня завершилась пожеланием: «Пусть боги принесут нам процветание».

Дневной обряд прошёл без всяких проблем. Глядя на короля и королеву, которые им руководили, Бин тихо выдохнула. Та женщина, которую она видела на фестивале Фонарей Лотоса, и правда оказалась королевой и стояла рядом с его величеством. К счастью, она, похоже, не узнала Бин.

Члены королевской семьи и приглашённые высокоранговые чиновники после завершения ритуала отправились на приём. Бин и Ынхо, как и ожидалось, шли позади короля. Приём проводился в особом дворце, расположенном около соснового леса, где проходил обряд.

Хлоп!

Когда все расселись, хлопок ознаменовал начало торжества. Всем гостям подали изысканные блюда, приготовленные на королевской кухне. Девушки с цветами в руках танцевали на разложенном посредине зала ковре, тоже украшенном цветочными узорами. Они плавно двигались в такт мелодии.

– Поздравляю вас с успешным проведением праздника Ветра, Облаков и Дождя, ваше величество, – сказал, поднявшись, левый советник. – Главная наложница короля приложила много усилий, чтобы организовать этот приём, надеюсь, мы все насладимся им.

Левый советник приходился главной королевской наложнице дядей по материнской линии.

– Верно, она очень постаралась. Как вы и сказали, надеюсь, все насладятся этим приёмом, – согласился Хви.

Наложница, сидевшая с противоположной стороны стола, опустила голову, смущённая похвалой короля. Королева Чхэрён только молча сидела и слушала, как гости обмениваются добрыми пожеланиями.

Бин и Ынхо стояли позади Хви, как тени. Джину и остальные пёксага Квансангама сидели в отдалении, с другими подданными. Бин посмотрела украдкой на стоящего рядом с ней Ынхо. Он был совершенно неподвижен и казался таким далёким, хотя их разделяла лишь пара шагов.

Король и королева, сидящие перед ними. Наложницы в ярких нарядах. Многочисленные министры.

«Так вот он каков, мир Хён Ынхо», – подумала Бин.

Мир Хён Ынхо, о котором она ничего не знала. Мир, такой близкий к власти и заполненный роскошью. Глядя вокруг, Бин почему-то чувствовала, что постепенно уменьшается.

Она была никем.

Сомун Бин, которая даже не могла раскрыть свою личность, и Хён Ынхо, шестой королевский секретарь, стоящий ближе всех к королю. В этот миг подул ветер и взметнул рукава Ынхо. На руке, которая открылась на мгновение, Бин увидела своё имя. Она тут же отвернулась, словно не имела права смотреть на него.

«Хён Ынхо, всё тело которого исписано моим именем…»

Особенно в невидимых глазу местах. Бин закусила губу и опустила голову. Когда она это представила, ей почему-то стало неловко.

Тем временем девушки закончили танец, и перед гостями появилась большая раздвижная ширма. Расшитая узорами, символизирующими долголетие, она выглядела великолепно. Придворные были поражены её размерами и роскошью.

– Что это? – спросила вдовствующая королева.

Главная наложница ответила:

– Сегодня, в честь праздника Ветра, Облаков и Дождя, я хочу подарить её вам, старшей в королевской семье. Узоры, символизирующие долголетие и богатство, вышиты самыми искусными мастерицами. Такая ширма на всём свете только одна.

Вдовствующая королева благосклонно улыбнулась этим словам.

– Только ты обо мне и думаешь. Спасибо, – сказала она, глядя на главную наложницу. – Раз ты сегодня приготовила для меня такой подарок, я тоже должна что-то для тебя сделать.

Подданные кивнули, соглашаясь с этим. Они поддерживали главную наложницу, веря, что король и дальше будет к ней благосклонен больше, чем к другим. К тому же она, словно напоказ, заручилась и поддержкой вдовствующей королевы.

– Скажи, чего ты хочешь. Я подарю тебе всё, что в моих силах.

Все с интересом смотрели на наложницу, ожидая, чего она попросит. Уже сама возможность получить подарок от вдовствующей королевы – это привилегия. Сегодняшний дар будет и впредь напоминать о её благосклонности.

– Всё что угодно, – сказала вдовствующая королева участливым тоном.

Наложница вышла в центр зала и поклонилась со всей вежливостью, а затем чистым и приятным голосом сказала:

– Чего бы я хотела от самой вдовствующей королевы… – Взгляд наложницы на мгновение обратился туда, где восседал король. – Чтобы вы предоставили мне честь лично поднести напиток его величеству, главной вашей гордости.

Услышав это, остальные наложницы переглянулись. Стоявшие позади короля Бин и Ынхо почувствовали едва уловимое беспокойство. Разве на таком официальном приёме может поднести королю напиток даже не её высочество королева, а наложница?

Хви тоже слегка приподнял голову. Казалось, он наблюдал, как поведёт себя вдовствующая королева, но та лишь довольно улыбнулась, не выказав никакого удивления.

– Ты так великодушна в своих заботах о его величестве. Я и подумать не могла, что ты попросишь у меня такой подарок.

Вдовствующая королева посмотрела на Хви:

– Король, а что вы скажете? Примите ли заботу наложницы?

После такого ответа вдовствующей королевы Хви не мог отказаться и не принять чашу от наложницы. Иначе это стало бы проявлением сыновней непочтительности. Однако если он примет чашу, то покажет всем присутствующим, что тоже благосклонен к наложнице. Очевидно, как в такой ситуации поведут себя королева и верховный советник.

Хотя Хви до сих пор старался удалить от себя как можно больше сторонников Хан Гильджона, отворачиваться от него здесь и сейчас было неправильно. Следовало держаться золотой середины хотя бы внешне и использовать верховного советника и королеву настолько, насколько возможно. Однако выражение лица вдовствующей королевы ясно говорило Хви, что пришло время сделать выбор. Нельзя и дальше держать в руках власть, не принимая ничьей стороны.

Хви замешкался с ответом. В воздухе разлилось напряжение. Главная наложница лёгким кивком подозвала одну из придворных дам. Та подошла и встала рядом, держа в руках чашу и чайник. Наложница взяла чашу, а придворная дама налила напиток.

– Ваше величество, – обратилась наложница к Хви.

Вдруг рядом с королём раздался спокойный голос:

– Она так жаждет вашей милости. Вам стоит принять напиток из её рук, ваше величество.

Это произнесла королева Чхэрён, которая до сих пор хранила молчание.

– Наложница преподнесла вдовствующей королеве подарок от меня, главной в вашем гареме, а теперь и вы, ваше величество, похвалите её за старания от моего имени.

Взгляды всех присутствующих, включая вдовствующую королеву и наложницу, обратились к Чхэрён. Та лишь нежно улыбалась.

– Ваше величество, разве не этого хочет ваша наложница? – Это был ответ добродетельной королевы, не знающей ревности.

Хви не понимал, что задумала Чхэрён, но, чтобы выйти из неловкой ситуации, ему ничего не оставалось, кроме как принять её слова.

– Раз уж и вдовствующая королева, и её высочество так говорят, у меня нет иного выбора, кроме как принять чашу. Неси же её.

Лицо наложницы просияло:

– Ваша милость не знает границ, ваше величество.

Она протянула Хви чашу, где плескался напиток. Нечто в нём привлекло внимание Бин.

«Это же?..»

Что-то лёгким туманом поднималось из чаши. Хви принял её из рук наложницы и медленно приблизил к губам.

Тут Бин заметила улыбку на лице Чхэрён.

«Королева усмехнулась?»

В этой сцене главная наложница полностью затмила королеву. Но, если бы та не вмешалась и не добавила несколько слов, наложница не подала бы чашу с напитком самому королю на глазах у высокопоставленных чиновников. Однако королева намеренно позволила наложнице это сделать.

«Почему же?»

По спине Бин пробежал зловещий озноб, но она не знала, как ей поступить. Что, если она вмешается, но её догадка окажется ошибочной?

Женщина, которая пришла сюда по приказу, скрыв, кто она на самом деле, осмелилась помешать наложнице поднести чашу королю. Это было по-настоящему опасно. Если она ошибётся, раскрыта будет не только её личность. Она навлечёт беду на свою семью. Бин меньше всего хотела, чтобы её существование принесло кому-то несчастья.

Ещё мгновение – и чаша коснулась бы губ Хви, но вдруг громкий голос обратился к королю:

– Ваше величество!

Хви остановился.

– Могу ли я, ваш покорный слуга, шестой королевский секретарь, обратиться к вам с просьбой?

Бин уставилась на Ынхо, который уже оказался перед королём. Она растерянно смотрела, как он преклонил колено, глядя на Хви снизу вверх. Бин совершенно не понимала, что Ынхо собирается делать. Холодный пот капал с её подбородка, а сердце колотилось как сумасшедшее. Бин обуяло дурное предчувствие.

Хви опустил чашу с напитком и сказал:

– Ну, шестой секретарь, что у тебя за просьба?

Ынхо склонил голову:

– Ваше величество, я был всегда верен вам со времён ученичества. И вы это прекрасно знаете.

Хви утвердительно кивнул.

– Пусть для слуги это естественно, но разве верному псу, который хорошо стережёт дом, не дают кусок вкусного мяса? Потому прошу вас всего об одном подарке. – Слова Хён Ынхо лились, подобно чистому ручью.

Хви рассмеялся:

– Шестой секретарь, впервые вижу тебя таким. Кажется, ты в самом деле чего-то хочешь. Что у тебя за просьба?

Ынхо медленно повернул голову и посмотрел на Бин, а затем без колебаний ответил:

– Прошу, наградите вашего слугу этим напитком.

В приёмном зале стало так тихо, будто кто-то облил всех холодной водой. Все подданные удивлённо смотрели на Ынхо, а лицо наложницы, которая только что поднесла напиток, покраснело от злости.

Бин поняла, что Ынхо увидел то же, что и она. Почувствовав неладное, он немедленно вышел вперёд, чтобы не дать Хви отпить из чаши.

– Шестой секретарь! Ты хоть понимаешь, что ты только что сказал? – Голос главной наложницы был полон гнева.

Но Ынхо лишь снова с улыбкой поклонился:

– Но разве его величество не признаёт мою преданность? Если я приму вашу чашу, это будет награда не только от короля, но и от вас, его главной наложницы.

Мягкие слова Ынхо заставили наложницу замолчать. Она не понимала, почему шестой секретарь так поступает, но конфликт с ним никто бы не одобрил. Подумав, наложница лучезарно улыбнулась.

– Тогда могу ли я считать, что вы, приняв эту чашу, клянётесь в преданности и мне?

– А разве может быть иначе? Моя преданность целиком и полностью принадлежит его величеству и его королевскому двору.

Хви, тоже широко улыбаясь, кивнул:

– Хорошо. Тогда пусть эта чаша будет наградой, которую даём тебе мы с главной наложницей.

Хви протянул чашу Ынхо. Тот осторожно подошёл и принял напиток лично из рук короля.

– Ваша милость не знает границ, ваше величество.

Ынхо поклонился Хви, вдовствующей королеве и главной наложнице и медленно поднёс чашу к губам. Его внимание обратилось на Бин, стоявшую позади Хви. Она отрицательно покачала головой, глядя на Ынхо глазами, полными страха. Это означало, что пить из чаши нельзя. Однако сейчас, в эту минуту, отступать Хён Ынхо было некуда. Он слегка улыбнулся Бин, показывая, что с ним всё будет в порядке, что бы ни случилось.

И ещё один взгляд был направлен на Ынхо, когда он медленно подносил чашу к губам. Взгляд Чхэрён. По её губам расплылась ещё более явная улыбка, чем раньше. Увидев улыбающееся лицо королевы, Ынхо почувствовал, что здесь что-то не так.

«Почему она смеётся?»

Но чаша уже коснулась его губ. Как только горячий напиток пролился в горло, в Ынхо поднялось странное чувство.

Верть!

Раздался странный звук, и мир закружился.

«Это ещё что?!»

Всё перед глазами вдруг расплылось, а цвета потускнели и исчезли. Мир стал чёрно-белым.

Вш-шух.

Мир перевернулся. Под ногами разверзся ад, откуда начали подниматься тени. Они подползали всё ближе и смеялись. Точно так же, как только что смеялась Чхэрён. Они смеялись и плакали, плакали и смеялись.

– Пришёл. Ты пришёл. Ты пришёл к нам.

Отверстия, заменяющие теням рты, двигались. Одна за другой они начали цепляться за тело Ынхо. От сырости, исходящей от них, по коже поползли мурашки. Опутанная тенями рука двигалась сама по себе. Ынхо оглядел лишённый красок мир вокруг.

– Шестой секретарь принял чашу с напитком из рук самого короля! Это честь не только для него, но и для всего его рода.

– Ха-ха, кажется, он настолько поражён добротой его величества, что даже не может должным образом поблагодарить.

Голоса людей звучали издали, словно глубоко под водой. Поскольку Ынхо выпил принятый из рук короля напиток, ему следовало ещё раз выразить почтение.

– Ыкх…

Тело не подчинялось его воле. Тени, облепившие Ынхо, играли с ним, как им вздумается. Его волосы вставали дыбом, а пальцы странно выворачивались.

– Шестой секретарь, что же вы не проявите вежливость к его величеству? – послышался чей-то голос.

Но Ынхо продолжал стоять, даже не в силах моргнуть.

– Убей, убей, убей! Давай-ка взглянем на его кровь! Ха-ха-ха! Уи-хи-хи! Кровь!

В ушах Ынхо отчётливо слышались голоса теней и звук смерти, подобный грохоту разбивающихся тарелок. Под весёлую музыку тени заставляли руку Ынхо коснуться меча на его поясе. Ынхо крепко стиснул зубы. Даже если он просто обнажит меч на глазах у такого множества людей, это уже будет изменой.

«Нет! Нет!»

Но голоса теней теперь звучали не в ушах Ынхо, а прямо у него в голове.

– Идём. Стань верным подданным, что пойдёт по пути смерти вместе со своим королём.

Вены на руке Ынхо напряглись. Но, несмотря на всё его сопротивление, из-под земли поднималось всё больше теней, они хватали и тащили его. Издалека за этой сценой наблюдала улыбающаяся Чхэрён.

Ынхо вдруг осознал, что она замыслила. Королева с самого начала продумала всё, вплоть до этого момента. В её хитрых глазах читалось намерение уничтожить не только короля Хви.

Чаша, которую подала наложница. Хви, которому пришлось её принять. Хён Ынхо, который не дал королю выпить из неё. Что, если молодой подданный, любимец короля, направит на него меч на глазах у высокопоставленных чиновников? Это был лучший способ одновременно убрать с дороги Хви, Хён Ынхо и главную наложницу. Чхэрён всё продумала. По её лицу расплылась широкая улыбка. Тонкие губы беззвучно произнесли: «Ну, и что ты теперь сделаешь?»

Тени, которые продолжали наступать, растягивали тело Ынхо, пытаясь проникнуть в него.

– Шестой секретарь…

– Почему он просто стоит…

Шёпот людей гремел в ушах. Все следили за Хён Ынхо, который стоял неподвижно и смотрел на сидевшего на возвышении Хви. Рука Ынхо медленно потянулась к мечу на его поясе.

Улыбка Чхэрён стала ещё шире. Лицо Хви слегка напряглось. Дворцовые солдаты рядом с королём, глядя на Ынхо, приняли оборонительную стойку. Повисло странное напряжение.

По подбородку застывшего Ынхо скатилась капелька пота. Очевидно, если он хоть немного вытащит меч, то не только он, но и все члены его клана будут обезглавлены. Но тени, опутавшие всё тело Ынхо, не отступали.

– Человек нам поддаётся. Человек нам поддаётся. Приди же в мир покоя и смерти.

Голоса теней, разделяясь на слои, а затем снова собираясь воедино, звучали в ушах Ынхо, и рука его постепенно двигалась к мечу. Он с трудом повернул голову и посмотрел за спину Хви: там стояла с бледным лицом Сомун Бин.

– Бин… – тихо прошептал Ынхо.

В тот же миг прицепившиеся к нему тени громко завопили:

– Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

– Что?..

Стоило Ынхо произнести имя Бин, как иероглифы, написанные по всему его телу, отозвались, будто пытаясь защитить. Они, подобно сети, двигались и сбрасывали тени, прицепившиеся к рукам и ногам Ынхо. Его тело стало намного легче.

– Ох!.. – вздохнул наконец Ынхо.

– Шестой секретарь? – послышался голос Хви.

Ынхо быстро пришёл в себя:

– Да, ваше величество. Мне вдруг стало нехорошо, и потому я повёл себя невежливо. – С лица Ынхо катился пот, он с трудом поклонился: – Хочу ещё раз поблагодарить вас за вашу милость, что подобна рекам и морям.

Хви, заметив странность в поведении Ынхо, быстро сказал:

– Можешь идти, шестой секретарь.

Ынхо быстро поклонился и пошёл к дверям. Когда он слегка приподнял подол одеяния, Бин увидела, что написанные ею иероглифы размазались, словно их намочили водой. Она взглянула на проходящего мимо Ынхо.

– Ынхо…

Он ушёл, словно не услышал её зова. Бин хотелось броситься за ним, но ей нельзя было уйти.

Ынхо, тяжело дыша, бежал изо всех сил. Сейчас следовало отойти как можно дальше от приёмного зала. Пока он оставался хоть немного в сознании, нужно было бежать.

Добравшись до леса возле дворца, Ынхо схватился за ствол дерева и глубоко вздохнул. Холодный пот стекал по его телу, как капли дождя. Голова всё ещё кружилась после того, как тени захватили его, затуманив зрение. Он впервые чувствовал подобное. Казалось, тело ему не принадлежало. Руки двигались не по своей воле, а перед глазами всё окрасилось в чёрно-белое.

– Бин, а ты, значит, всегда жила в таком мире…

То, что он только что видел… Это случилось потому, что он получил часть способностей Сомун Бин. Именно они спасли его от призраков. Иероглифы, написанные Бин на теле Ынхо, не позволили теням полностью поглотить его разум.

Он до сих пор дрожал. Теперь Ынхо осознал, почему Бин так сторонилась людей. Вот что значит видеть и слышать то, что не дозволено человеку. Захваченная призраками, Бин не могла контролировать себя. Не зная, как и когда причинит вред кому-то другому, она стала бояться самой себя.

– Так вот почему ты…

– Ынхо! – послышался голос Бин. – Ынхо, где вы?

Ынхо плотно зажмурился и опустился на землю. Если он сейчас ответит, ему захочется обнять Бин. Хотя она этого и не желает. Сидя на земле, Ынхо опустил голову, но вскоре над ним раздался нежный голос:

– Так вот вы где, Ынхо.

На лице Бин выступили капельки пота. Кажется, она долго бежала. Её рука сама собой потянулась к влажным глазам Ынхо:

– Почему вы прячетесь здесь? Вы ведь не из тех, кто стал бы скрываться?

Говоря добрые слова, Бин вытирала слёзы Ынхо. Тот растерянно уставился на неё:

– Почему?..

Было что-то странное в девушке, которую видел перед собой Ынхо. Его ресницы задрожали. Бин слегка наклонила голову:

– Почему вы так на меня смотрите?

Вокруг стояла тьма – темнее самой чёрной ночи. И в этой тьме на Сомун Бин был такой прекрасный наряд, в каком Ынхо её никогда раньше не видел.

– Бин?.. – Он растерянно произнёс её имя.

Удивительное зрелище. На кроваво-красном одеянии золотыми и серебряными нитями были вышиты яркие цветочные узоры, а за плечами висел длинный плащ, расшитый сапфирами и ониксами. Мённюгван[25] на её голове украшало по тринадцать рядов жемчуга и янтаря с каждой стороны. Бин в наряде благородного императора выглядела поистине чуждой.

Всякий раз, когда Ынхо находился рядом с Бин, он чувствовал, что они связаны. Но сейчас казалось, что Бин бесконечно далека от него. Так далека, что он не достанет до неё, вытянув руку, и она не услышит его зов, даже закричи он изо всех сил.

– Почему вы так одеты?!

Казалось, Бин не поняла вопроса Ынхо. Она протянула ему руку и воскликнула:

– Ынхо! Что вы сейчас видите?

Бин быстро поняла, что с Ынхо что-то не так. Возможно, дело в том, что она передала ему часть своих способностей.

Ш-ших!

Ынхо стряхнул руку Бин.

– Ынхо?..

Его лицо исказилось. Творилось нечто странное. В тот момент, когда рука Бин коснулась его, он почувствовал, как что-то сжало его сердце. Что-то внутри его реагировало на Бин. Пусть он не понимал, что происходит, но инстинкты говорили Ынхо, что ему опасно оставаться рядом с Сомун Бин.

– У-уходите!.. – выдавил Ынхо, отходя от Бин.

– Что происходит? Почему же?..

– Вы что, не слышали? Я сказал, уходите!

На лице Бин отразился шок. Ынхо никогда раньше не говорил с ней так. А он просто произносил то, что мог, даже не отдавая себе отчёта в своих словах:

– Вы же сказали, что наши пути разошлись? Разве у вас есть причины оставаться подле меня?

За минуту на лице Бин отразились удивление, гнев и, наконец, смирение. Да, это её собственные слова. Их пути разошлись. Но она не думала, что услышит их снова вот так.

– Уйдите с глаз моих!

Бин тихо вздохнула:

– Раз вы так говорите, у меня нет причин быть здесь.

По спине Ынхо побежал озноб. У него больше не осталось сил держаться. В конце концов Бин отвернулась, а затем ушла из леса, ни разу не оглянувшись. Взгляд Ынхо затуманился.

– Бин, Бин… – повторял он, упав на землю.

Деревья шумели от беспокойного ветра. Их тени накрыли лежащего Ынхо. И вот, когда они снова двинулись, рядом кто-то появился.

– Ты?..

Ынхо нахмурился. Мужчина, стоявший над ним, был ему знаком.

Пхарё. Приспешник верховного советника.

В его холодных глазах мерцало пламя. Лёжа на земле, Ынхо пробормотал:

– Тогда я не знал, но теперь… я полностью в этом уверен. Ты… ты ведь существо не из этого мира, верно?

Пхарё поднял Ынхо и схватил за шею.

– Кто ты? – В голосе Пхарё звенела жажда убийства. – Кто ты?! Откуда у тебя Её осколок?!

– Осколок?..

Однако Пхарё, похоже, не собирался отвечать Ынхо.

– Я почувствовал Её энергию в мире живых и тут же примчался! Но почему ты?! Почему здесь ты, человек?! – Он приблизил к Ынхо лицо.

Пхарё не мог в это поверить. Он не понимал, почему чувствует частичку души Йомры в этом человеке. Но глаза Пхарё нельзя было обмануть.

– Ошибки нет…

Всё его тело вздрогнуло. В мужчине перед ним совершенно точно был осколок души Йомры.

– Вот почему я до сих пор не сумел найти Её.

Пхарё не знал, как в этого человека попала частица души Йомры, но, по крайней мере, понял, почему Она до сих пор не вернулась. Чтобы Йомра могла обрести свой ранг, воспоминания и силу, Её душа должна быть целой. Но если осколок оказался в чужом сосуде?..

«Значит, оставшаяся часть лишена и воспоминаний, и силы Йомры. Неудивительно, что я так долго не мог Её отыскать».

Казалось, вся кровь вытекла из тела Пхарё. Неизвестно, что здесь произошло, но осколок души Йомры, спящий в теле этого мужчины, отозвался. Пхарё, почувствовав это едва заметное колебание, примчался сюда. Он ещё сильнее сжал руку, которой держал шею Ынхо.

Хрусть.

Ынхо пронзила жгучая боль. Он вдохнул и посмотрел в красные глаза, которые вглядывались в него. Ярко-алые, как адское пламя, пылающее между ниспадающими чёрными как смоль волосами.

– Почему ты?! Почему?!

Деревья гудели, словно отвечая на крик Пхарё, а земля за спиной, казалось, шла волнами.

– Она избрала только меня! Только меня! – С этим криком Пхарё ещё сильнее сжал шею Ынхо. – Почему в простом смертном ощущается Её энергия?!

Вжих!

Раздался резкий звук, и одновременно на лице Пхарё появилась рана. Ынхо, которому едва удалось обнажить меч, пристально смотрел на противника.

– О чём ты говоришь? – спросил Ынхо, с трудом дыша.

Но Пхарё не ответил – лишь снова бросился на Ынхо.

Лязг!

Их мечи скрестились. На этот раз Ынхо не отступал. За его головой появился светящийся ореол, а удары клинка заставили Пхарё обороняться. Лицо Пхарё исказилось, когда он увидел сияние. Он тут же понял, что это отзывается осколок души Йомры, пытаясь защитить сосуд, в который оказался заточён.

– Йомра!.. – С губ Пхарё сорвался низкий смех. – Ха-ха!.. Ха-ха-ха!

Услышав это, Ынхо встал в боевую стойку. Пхарё посмотрел на него:

– Вот как. Выходит, я не смогу убить тебя здесь.

Если душу Йомры не собрать полностью, а человек умрёт, осколок лишится сосуда. Придётся оставить этого юношу в живых хотя бы до тех пор, пока не будут найдены другие кусочки души Йомры. А ещё никто, кроме Пхарё, не должен знать о том, что случилось.

Пхарё коснулся рукой лица Ынхо, и того окутала энергия, исходящая от божества. Ынхо упал на землю. Теперь, когда Пхарё наложил сверху свою энергию, вероятность того, что кто-то другой заметит осколок души Йомры в теле этого человека, ничтожно мала.

– Значит, мне надо только найти оставшиеся осколки…

В глазах Пхарё вспыхнуло огненное желание. Это была первая подсказка, которую он нашёл после прихода в мир живых. Он не мог её упустить.

– Йомра, подождите совсем чуть-чуть. Я скоро приду.

Вспышка.

Зажжённый факел отбрасывал в тихом павильоне пляшущую тень.

«Минуло много времени».

Хви медленно шёл, держа в руке деревянную дощечку. Нос защекотали запахи очень старого дерева и терпких благовоний. Он знал, что рядом стоит королева Чхэрён, но никак не мог избавиться от ощущения, что он в этом павильоне один.

Праздник Ветра, Облаков и Дождя начинался сейчас. Дневной ритуал был нужен, чтобы продемонстрировать благополучие королевской семьи двору и подданным, а настоящий обряд проводился ночью, и участвовать в нём могли только король и королева. Обряд, во время которого духи неба и земли общаются с королём напрямую. Тогда возносится молитва о том, чтобы следующий год был благополучным.

«Молитва…»

Хви закусил губу. Способность короля приблизиться к божествам могла показаться благословением, но, кроме того, это была ноша, непосильная для одного человека. Поступки богов непостижимы, они не смотрят на отдельных людей в огромном колесе судьбы. Для них даже самая долгая жизнь – всего лишь мгновение, а путешествие в тысячу ли[26] – не больше чем игра у них на ладони. Смертному невозможно постичь мир, который видят эти существа, поэтому Хви было страшно и тревожно. Каждый раз, когда он совершал обряд, ему хотелось убежать.

«Но что же с королевой…»

Хви краем глаза взглянул на стоящую рядом с ним Чхэрён. Он ничего не мог прочитать на лице королевы, сверху донизу наряженной в красные одежды. То же было и на сегодняшнем приёме. Она даже позволила наложнице подать чашу королю, а ещё…

А-а…

Хви вздрогнул, услышав доносившийся из мрака голос, но сразу взял себя в руки. Из темноты раздавался монотонный звук. Он состоял из множества голосов. Однако их тон странно совпадал, и потому казалось, что это один человек говорит несколькими ртами.

А-а…

Когда глаза Хви привыкли к темноте, он смог оглядеть павильон изнутри. С трёх сторон его окружали алтари, на каждом из которых стояли резные деревянные статуи. Все они извивались, будто в танце, и каждая выглядела по-особому. Казалось, статуи хотели что-то сказать или, возможно, изо всех сил боролись, пытаясь высвободиться. Хотя все они были ярко раскрашены, глаза без зрачков оставались белыми и пустыми.

По спине Хви побежал холодный пот. Когда он впервые совершал обряд здесь, у этого трона, то так испугался, что даже лишился сознания. Тогда лицо Чхэрён было таким же, как сейчас. Лишь в её круглых, нежных глазах таилась ласковая улыбка.

Хви страдал от жара целых три дня. Хан Гильджон, который приходился ему и тестем, и советником, служившим нескольким поколениям королей, зашёл проведать его всего один раз.

– Из-за вас крестьянам в этом году придётся нелегко, – сказал он без единой эмоции на лице.

Правда ли тогда урожай был плохим? Хви не мог вспомнить точно.

Хви подумал о тех, кто стоит снаружи павильона. Там, в темноте, его оберегают Ынхо и другие пёксага. Вспомнив об этом, он почувствовал некоторое облегчение. Хви молча посмотрел на большую картину у стены. Ирвольдо[27], от которой исходил тусклый свет. Солнце и луна, поднявшись над морскими волнами, светились сами собой. Вряд ли дело было в том, что глаза Хви привыкли к темноте, поскольку он мог ясно видеть лишь эти два небесных светила.

Солнце и луна на ирвольдо освещали море, увенчанное белой пеной. Полукруглые волны, только что неподвижные, медленно пришли в движение. Они то поднимались, то опускались, образуя рябь.

Ша-а-а, ша-а-а.

Послышался звук плещущихся волн. Сперва далёкий, он постепенно становился всё ближе. Волны разбивались о ноги Хви. Подол его одеяния промок. Но Хви, не обращая на это внимания, продолжал идти вперёд. Всё глубже и глубже.

– Преподносим нашего короля! Преподносим нашего короля!

Песня приближалась к кульминации. Волны уже достигали пояса Хви, а затем и груди. Бусины на его мённюгване дрожали. Сам он так сосредоточился на том, чтобы его не унесло тяжёлыми волнами, что голова отказывалась работать как следует. Вдруг Хви посмотрел вбок.

«Почему?..»

Хви отчётливо видел, что стоящая рядом с ним Чхэрён легко улыбается, но не понимал почему. Хотя на лице королевы всегда была нежная улыбка, она крайне редко открыто выражала свои чувства. Отчего же она так счастлива сейчас?

В тот миг, когда Хви подумал об этом, солнце и луна, что тускло сияли, освещая море, вдруг исчезли. Вокруг опустилась кромешная тьма.

– Ч-что это?! Королева! Ты здесь?! – громко крикнул Хви.

Он протянул руку в сторону, но там, где должна была стоять Чхэрён, никого не оказалось. Хви почувствовал, что что-то не так.

– Эй!

Тяжёлая, напитавшаяся водой одежда тянула его вниз. Хотя Хви изо всех сил пытался выбраться, его словно приковало к месту.

– Здесь есть кто-нибудь?

На него с грохотом обрушилась волна. Морская вода попала в нос и рот. Закашлявшись, Хви замахал руками.

– Эй, кто-нибудь?

– Говорите.

Услышав голос, Хви резко повернул голову. В воде, среди плещущихся волн, стояла едва различимая тень.

– Кто ты?

– Ваше величество, говорите, а подданный примет ваш приказ.

Хви, глубоко вздохнув, посмотрел на неясную тень. Судя по одеянию, это кто-то из королевских министров. По всему телу разлилось облегчение.

– Конечно. Так и знал, что кто-то ко мне придёт! Сейчас же… – начал Хви, но осёкся.

Что-то было не так. Хви увидел, что тень вдалеке склонила голову.

– Ваше величество, отдайте приказ вашему подданному.

Хви, снова услышав этот голос, тихо спросил:

– Но почему ты говоришь так радостно?

В голосе, раз за разом просившем отдать приказ, ясно слышалась с трудом подавленная радость. Если королю грозит смерть, долг подданного – броситься на помощь и спасти, но тот человек только стоял и требовал приказа.

Послышался звонкий смех. По мокрым от холодной морской воды рукам и ногам Хви побежали мурашки. Звук волн отдалился, а вот смех – приблизился.

Бин оглядела дворец, на который опустилась тьма. От него не исходило ни звука. Казалось, будто в этом огромном дворце никого нет. Бин посмотрела на пустое место рядом с собой.

«Но почему…»

По изначальному плану Ынхо тоже должен был прийти сюда, но его нигде не было видно.

– Ынхо, – тихо прошептала Бин.

В её ушах вновь громко зазвучало его требование уйти, потому что их пути разошлись. Бин глубоко вдохнула. Она должна была это выдержать, но легче всё не становилось. И пусть Бин предвидела, что подобное однажды произойдёт, но от этого боль не делалась слабее.

– Теперь мы совсем никак не связаны. – Она кивнула собственным словам.

Бин пристально смотрела на внешние ворота двора павильона и спрашивала себя, когда же появится Ынхо. Сама она должна оставаться здесь и охранять его величество, потому никуда не могла уйти.

– Пусть я ему ненавистна, но мне казалось, он поторопится прийти, чтобы защитить его величество.

Бин охватило недоброе предчувствие, но сделать она ничего не могла.

Ш-ших.

Заметив движение, Бин повернула голову. Кто-то пересёк окутанный тьмой двор. Мужчина уверенными шагами направлялся к павильону, где проходил обряд. Она прищурилась, думая, что это кто-то из дворцовых чиновников, но широко раскрыла глаза, когда увидела, что у павильона появляются всё новые и новые люди.

– Что это?..

Человек оказался не один. Во дворе стояло много людей. Ночью, во мраке без единого луча света, они друг за другом пошли к святыне. В этом было что-то странное.

– У них же… нет теней.

Будь они людьми, каждый бы отбрасывал тень, пусть и слабую. Существа, которые имеют форму, но не имеют тени. Те, кто не может показаться в солнечных лучах.

Это не люди.

В одно мгновение они хлынули в зал, где проводился обряд. Бин знала, что ей нужно делать. Она крепко сжала принесённый с собой Меч Четырёх Тигров и ринулась к павильону, куда вошли существа.

Бах!

Бин распахнула дверь и громко позвала Хви:

– Ваше величество!

Внутри павильона было темно. Бин, разрезая тьму Мечом Четырёх Тигров, громко звала короля. Ясно, что они хотят только одного. Иначе зачем пробираться к королю в такую ночь, как сегодня?

«Это воля призраков или человека?»

Или же уловка того, кто решил воспользоваться желаниями призраков.

Бин взглянула на лежащий на полу факел. Казалось, его давным-давно потушили. Она видела, что вокруг всё приготовлено для обряда, но людей нигде не было.

– Ваше величество! Где вы?! – громко крикнула Бин, но ответа не последовало.

Она огляделась вокруг, затем посмотрела на деревянные статуи, расставленные по трём сторонам павильона. Несколько сотен деревянных фигурок смотрели в одно место. Бин, проследив за их взглядами, перехватила меч и медленно двинулась в ту сторону.

Ирвольдо, заслонявшее стену, было чистым. Бин оглядела бушующие волны, луну и солнце и одним ударом разрубила ширму.

Шурх!

Сначала обрывки ирвольдо затрепетали, но тут же раздулись до огромных размеров, а затем через щели хлынула морская вода.

– Ваше величество!

Сквозь льющуюся воду показался король. Выглядел он потрёпанно. Очевидно, король наглотался воды и не мог прийти в себя. Бин, быстро подойдя к нему, сразу же проверила его дыхание.

«Он ещё жив!»

Она до сих пор не понимала, что происходит, но спасение жизни короля было превыше всего. Бин, уже собираясь взвалить Хви на плечо, посмотрела в глаза тому, что висело у него на спине.

– Отдайте приказ, отдайте приказ, отдайте приказ! – кричало существо, цепляясь за спину Хви и размахивая полами чиновничьего одеяния.

– Ах ты! Сейчас же возвращайся туда, откуда пришёл!

Бин взмахнула мечом и разрубила существо. Одна сторона королевского одеяния, за которое цеплялся призрак, порвалась. Существо, пронзённое наполненным силой пёксага Мечом Четырёх Тигров, завопило и пропало.

– Ваше величество! Очнитесь!

Бин потрясла короля, но тот не открыл глаз. Она огляделась по сторонам и побледнела. Проникшие в павильон призраки собирались вокруг них.

– Ва-а-аше величество, взгляните на нас.

– Взгляните на нас.

– Умрите ради страны и королевской семьи.

– Умрите!

Призраки с жуткими воплями преклонили колени и поползли к Бин и Хви. Но даже сейчас их цель была неизменна – король. Бин, продолжая держать Хви, взмахнула Мечом Четырёх Тигров.

– Как вы посмели явиться сюда?!

Призраки приближались, уворачиваясь от меча Бин. Она прикинула их число. Даже на первый взгляд казалось, что их больше двадцати. Имелся способ справиться и с таким количеством духов. Вот только воспользоваться им, защищая кого-то, было сложно.

«Первым делом нужно привлечь их внимание и просто обмануть их».

Бин быстро огляделась. Если призракам нужен король, их можно отвлечь с помощью вещи, на которой будет много его энергии. Бин перехватила меч. Она решила, что, если разрежет одеяние Хви пополам, этого хватит, чтобы обмануть призраков. Её меч нацелился на королевскую одежду. Но в этот миг…

Лязг!

Кто-то парировал взмах клинка Бин.

– Кто ты такой, что осмелился на столь отвратительный поступок?

Вдруг из ниоткуда появился мужчина и ударил по Мечу Четырёх Тигров.

– Кто?! – Бин не смогла продолжить.

Она увидела глаза, в которых горел столь сильный дух, что, казалось, они способны метать пламя. Внешность мужчины была в полном беспорядке: разорванная тут и там одежда, порезы на щеках, грязная обувь, но ничего не могло скрыть огня его души. Распущенные волосы танцевали вокруг лица.

Это был Хён Ынхо.

– Если ты посмеешь причинить вред его величеству королю, то заплатишь за свой грех смертью! – крикнул Ынхо и посмотрел Бин в лицо.

Их взгляды встретились. Один миг показался вечностью. На лицах и Ынхо, и Бин возникло выражение, которое невозможно описать словами. Их мечи сблизились и вновь разошлись.

– Но… почему вы?..

Меч Ынхо, который всего мгновение назад пылал от жажды крови, внезапно остановился.

Когда Ынхо снова открыл глаза, он лежал в горной долине. Всё тело болело так, словно готово было вот-вот развалиться на части. Солнце уже село, поэтому ему пришлось идти наугад, но наконец Ынхо увидел дворец. Он вспомнил, что сказал ему человек в чёрном: «Кто ты такой?! Откуда у тебя Её осколок?!»

Мужчина в чёрном не принадлежал миру живых, но то, что он сказал… Выходит, в теле Ынхо есть нечто, чего там быть не должно.

– Что же это такое, что он ушёл и не убил меня?

Что бы в нём ни таилось, Ынхо был рад, что остался в живых.

– Бин…

Он с трудом поднял глаза и оглядел дворец. Если всё шло по плану, ночной обряд уже начался, и Бин сейчас там.

– Но что же это?

Ынхо заметил нечто похожее на тёмную тучу, сгущающуюся вокруг дворца. Стоило ему увидеть её, как его охватило недоброе предчувствие. Он бросился ко дворцу, забыв о боли.

Ынхо запыхался. Как ни странно, во дворце никого не было. Как будто все сбежали, зная, что произойдёт что-то ужасное. Ынхо подобрал лежавший на земле меч и помчался к павильону, где должен был проводиться ночной обряд.

– Ваше величество!

Разорванная одежда, лежащий без сознания Хви и…

Кто-то занёс меч над беззащитным королем. Ынхо, даже не успев подумать, отразил нацеленное на Хви оружие.

– Кто ты такой, что осмелился на столь отвратительный поступок?

Лязг мечей разнёсся по всему павильону. Скопившаяся внутри его недобрая энергия скользнула по коже Ынхо.

– Если ты посмеешь причинить вред его величеству королю, то заплатишь за свой грех смертью! – воскликнув это, Ынхо крепче сжал меч.

Но, когда он взглянул на лицо человека, который собирался убить короля, в тот же миг словно онемел и лишь выдавил:

– Но… почему вы?..

Человеком, который замахнулся мечом на Хви, оказалась Сомун Бин. Ынхо не мог в это поверить. Неужели Бин и правда действует по приказу верховного советника? И потому тогда была с тем существом из другого мира? Ынхо, едва удерживая меч, недоверчиво смотрел на Бин. Он не понимал, что ему делать.

И то, какой он видел сегодня Бин в иллюзии… В голове Ынхо вновь возникла её фигура в королевском одеянии. Неужели то видение предсказывало грядущее? Будущее, в котором Сомун Бин встала на сторону тех, кто хочет убить короля и занять его место.

– Ынхо! – позвала его Бин.

Ынхо, внезапно придя в себя, инстинктивно дёрнулся в сторону. В тот же миг Бин вонзила свой меч в призрака, который нацелился на него сзади.

– Это что?!

Кажется, способность, которой Сомун Бин поделилась с Ынхо, ещё действовала, потому что он тоже увидел призраков. Существа загробного мира, которые цепляются за мир живых, имитируя людей. Накренённые головные уборы, разодранные одеяния, подолы которых пропитаны кровью. Призраки приближались один за другим, издавая странные звуки.

– Это не я! – Всего одной короткой фразы Бин хватило, чтобы Ынхо понял, что она имеет в виду.

Это не она хотела погубить Хви, а кто-то другой. Бин торопливо продолжила:

– Вы можете довериться мне?

Ынхо кивнул:

– Я вам верю!

Бин передала ему Меч Четырёх Тигров. В тот момент, когда Ынхо взял оружие, по нему прокатилась сильная волна.

– Они совсем иного уровня, чем призраки, с которыми мы сражались на фестивале Фонарей Лотоса. Неизвестно, кто и зачем призвал их сюда, но… – Бин продолжила, тяжело дыша: – Сейчас их цель – его величество. Поэтому, Ынхо, защитите его моим мечом. Другого оружия для изгнания призраков у нас сейчас нет, их можно зарубить только этим.

– Бин, но что будет с вами? – с нажимом спросил Ынхо.

Бин посмотрела на него:

– Мне остаётся только стать приманкой.

Бин, что означает «сияющий».

Говорят, что имя определяет жизнь человека. Бин, способная видеть мир и живых, и мёртвых, для призраков была лучом света в темноте. Они не могли отвести взгляды от её ярко сияющей фигуры, которая захватила их внимание.

– Собираетесь сыграть роль приманки, как и предлагали раньше?!

Не ответив на вопрос Ынхо, Бин сняла с себя накидку. Это была специальная одежда, помогающая изгонять призраков. Амулеты, нашитые на неё изнутри, до сих пор защищали от духов тело Бин. Стоило девушке скинуть накидку, как взгляды всех существ, только что обращённые к Хви, разом устремились на Бин. Их реакция была воистину молнеиносной.

По телу Ынхо пробежали мурашки. Только теперь он ясно осознал, для какой судьбы родилась Бин. Жизнь в теле, которое заставляет призраков набрасываться на неё. Это было одинокое прозябание в аду, хоть она и оставалась в человеческом мире.

Бин распустила волосы, и они волной упали на широкое мужское одеяние. Теперь она была похожа не на живого человека, а на иное существо, пришедшее откуда-то издалека, которое Ынхо никогда не смог бы удержать. Наконец он понял, почему Бин всё время пыталась его оттолкнуть. Всё дело в её мире, который обычному человеку никогда не постичь. Мире Сомун Бин.

Ынхо помимо воли протянул к ней руку, но дотянуться не смог. Бин, шагнув вперёд, пристально смотрела на призраков, которые уставились на неё, пуская слюни. Не отрывая от них взгляда, девушка тихо проговорила:

– Я побегу к ближайшей к дворцу реке. Как только я выйду, призраки последуют за мной, но кто-то из них может остаться, поэтому прошу вас быть здесь и защищать его величество. Как только всё утихнет, немедленно позовите дворцового лекаря, пусть он осмотрит короля, а о ситуации сообщите в Квансангам.

Бин посмотрела на Ынхо. Он понял, какие глубокие чувства скрываются в этом взгляде.

– Если я не смогу вернуться… прошу вас найти хотя бы моё тело. Это моя последняя просьба.

Больше говорить было нельзя.

Шу-шу-шу-шу-шух!

Призраки устремились к Бин. Они попытались облепить её чёрным как смоль облаком. Бин тут же выскочила из павильона. Ынхо оставалось только растерянно наблюдать. Он чувствовал, что бессилен здесь.

Этот мир – мир Сомун Бин. Она видела его с рождения и видит до сих пор.

– В моих силах…

Ынхо растерянно оглядел павильон. После того, как его покинуло несколько десятков призраков, помещение совсем опустело. Происходящее не укладывалось в голове у Ынхо.

– Ещё есть, ещё есть.

Услышав этот звук, он разом пришёл в себя. Несколько призраков, которые не последовали за Бин, всё ещё охотились на них с королём. Ынхо сильнее сжал меч, который дала ему Бин.

– Сделать то, что она мне поручила.

Ынхо был рад уничтожить хоть одного призрака, чтобы облегчить её бремя. Он встал перед лежащим без сознания Хви и поманил призраков рукой.

– Здесь вы встретите свою смерть.

Бин страшно запыхалась, но остановиться не могла. Чтобы сражаться с призраками голыми руками, нужно было добраться до реки. Вода издревле являлась вратами между мирами живых и мёртвых. Она послужит лучшим полем боя, чтобы отправить призраков в загробный мир.

Наконец Бин услышала звук бегущей воды.

«Вижу!»

Бин оглянулась: её преследовала группа призраков. Похоже, большинство из тех, что находились в павильоне, последовали за ней. Это удача! Значит, Ынхо достанутся немногие.

– Ынхо…

В голове Бин возник образ Ынхо с мечом. Обычный человек не смог бы даже прикоснуться к Мечу Четырёх Тигров. Его создали только для пёксага, и он уничтожал призраков за счёт энергии владельца. Если к Мечу Четырёх Тигров прикасался обычный человек, вся его сила тут же всасывалась мечом, а тело не выдерживало. Но Ынхо родился с энергией пёксага, поэтому у Бин не было иного выбора, кроме как доверить меч ему. Ынхо точно сможет выжить, даже разрубив им несколько призраков.

В темноте Бин увидела водную рябь. Река, ни истока, ни устья которой она не знала, сегодня казалась особенно бурной. Это место было знакомо ей. В прошлом, которое помнила только Сомун Бин, а Ынхо забыл, здесь она чуть не потеряла его. Что-то утащило Ынхо под тёмную поверхность воды. Бин, не думая ни о чём, бросилась в реку, чтобы спасти его. Но сейчас она оказалась здесь по другой причине. Бин резко обернулась:

– Ну, подходите! То, чего вы так жаждете, прямо здесь!

Взгляды призраков впились в неё, словно стрелы. Они жаждали её плоти, и эта жажда пронизывала девушку насквозь. Сердце Бин стучало так, будто готово было взорваться, но сил бежать всё равно не осталось. Очевидно, если она не изгонит призраков, они её сожрут.

«Скольких из них я смогу одолеть?..»

Однажды она сражалась с пятью, но больше… Призраки, должно быть поняв, что Бин некуда бежать, запрыгали к ней, как бы танцуя.

– Ой! О-о-ой!

Их голоса звучали так, будто они кого-то звали. Широко размахивая руками, призраки приближались к Бин, словно встретили давнюю знакомую. Бин медленно пятилась к реке. Призраки раззявили рты и засмеялись.

– Этот дух… Жалкий и несчастный!

Голоса следовали за каждым шагом Бин.

– Ему не избежать смерти, о-о-ой!

Только теперь Бин поняла, что этими криками призраки никого не звали. Они пели, предрекая ей смерть. Заранее пели похоронную песнь для человека, который вот-вот умрёт.

– Вы скоро подохнете, а всё болтаете! – крикнула Бин призракам, оскалившись.

Те с рёвом бросились на неё.

– Гибель неизбежна, но что же будет теперь с этим молодым телом?

Голоса, доносившиеся до ушей, звучали ужасно противно. Песню, которую пели призраки, Бин хорошо знала. Именно её обычно поют, чтобы умерить злобу мстительных духов во время погребальных обрядов, а также утешить души умерших и вознести их на небеса.

– На востоке – лазурное божество, на юге – красное божество[28]! – выкрикнула Бин, запевая следом, и за шею притянула призрака к себе.

Она даже глазом не моргнула, наблюдая, как вытягивается шея духа.

– На западе – белое божество, на севере – чёрное божество.

Схватив призрака за голову, Бин развернулась и бросила его в реку. Из воды послышался мерзкий смех. Бин ещё сильнее сжала голову призрака и быстро достала из-за пазухи маленькое зеркальце.

– Посмотри на себя! И возвращайся восвояси!

Призрак, увидев собственное отражение, изогнулся и издал странный звук. Бин надавила ему на живот, чтобы он полностью ушёл под воду, а затем бросилась к другому призраку.

– В центре – божество-император, что послал добрых вестников: сокровище грома, небесное божество, подземное божество, божество всего сущего… – Пение Бин постепенно становилось всё быстрее.

На этот раз она достала из рукавов беззвучные колокольчики. Изначально они были связаны вместе, но Бин разделила их, чтобы удобнее было использовать. Она бросила пригоршню колокольчиков в рот призрака, который, осыпая её руганью, нёсся вперёд.

– Исчезни!

Бин ударила призрака зеркальцем по подбородку. Раздался звук ломающихся костей, которых, конечно же, у духа быть не могло. На лбу Бин выступил пот.

– Идите же сюда! Разве вы не жаждете меня? – сверкнула она глазами.

Призраки, словно веря, что их достаточно много, надулись и начали окружать Бин. Она вытащила из-за пояса тонкий кнут с ивовой рукоятью. Он был сделан из кожи восьминогой коровы, из которой Бин изгнала злого духа.

Шаг за шагом заходя в воду, Бин взмахивала кнутом. Маленькие бусины на конце кнута как молнии полетели к призракам, и те начали извиваться, словно их жгло огнём.

– А-а-а-а-а-а!

Когда Бин услышала вопли призраков, уголки её губ приподнялись. Сама не понимая, что улыбается, Бин стремительно хватала призраков одного за другим и бросала их в воду, крича:

– У кого на пути вы посмели встать?! Кому посмели преградить дорогу?!

Бин подумала, что вполне может изгнать их всех. Она достала из-за пазухи кроваво-красный амулет, изготовленный из тонко измельчённой киновари, который всегда носила с собой.

– Неупокоенный дух, уходи скорее за тысячу ли! Исполняй немедленно мой приказ!

Призраки, которых касался амулет, извиваясь, падали в воду.

Бам! Бам! Бам!

Бин резко подняла голову. Громкий звук, как будто кто-то стучал по тарелкам, ударил ей в уши. От неожиданности она остановилась – и собравшиеся вокруг призраки сразу же бросились на неё, как рой вьюнов. Нахлынув стремительной волной, они обхватили руки Бин, отбросив в стороны кнут и зеркальце. Из тени поднялись белые руки и схватили подол одеяния девушки.

– Идём, идём, идём.

В её тело одновременно пытались проникнуть больше десятка призраков. Бин, схваченная ими, хотела защититься амулетом, но всё было бесполезно. В её голове раздался гул призрачных голосов.

Бесчисленное множество призраков заполнило тело Бин. Она всё ещё пыталась стряхнуть их, но руки и ноги уже не повиновались ей. Бин не видела ничего, кроме лиц призраков. Плотно облепив тело девушки, словно водоросли, они потащили её под воду. Их пение звучало нескончаемой мелодией.

– Идём, идём, идём же в загробный мир.

Вода проникла в лёгкие. Дыхание пресеклось, зрение затуманилось. Призраки внутри Бин защёлкали, и всё её тело затряслось. С её губ сорвался последний вздох.

Бин была рада, что попросила Ынхо найти её тело. Перед её глазами возникло его лицо. Лицо, которое она видела так близко, когда он поймал её в последний день фестиваля Фонарей Лотоса, не дав упасть в реку. Бин не давала имени чувствам, которые втайне хранила, хотя знала, что нужно от них избавиться. Просто делала вид, что их не существует. «Какой смысл давать имена тому, что всё равно закончится?» – так думала Бин.

Когда Ынхо обнаружил старые письма в корзине… Бин задавалась вопросом, не вернётся ли к нему хоть часть воспоминаний. Он всегда был рядом. Смех в заброшенной всеми постройке раздавался, лишь когда туда приходил Ынхо. Всякий раз, когда они не могли увидеться, он писал ей письма и отправлял вместе с маленькими подарками. Даже когда Бин была одержима призраками и когда внезапно умер её младший брат, Ынхо всегда оставался рядом. Только благодаря его любви, что заменяла ей солнце, она продолжала держаться за жизнь. Но Бин не следовало оставаться с Ынхо – ведь она могла в любую минуту причинить кому-то вред. В конце концов, разве не так случалось снова и снова?

«Неплохо», – подумала Бин.

Совсем неплохо.

Хорошо, что она смогла закончить жизнь, умерев за Хён Ынхо. Бин беспомощно отдалась призракам, которые тянули её всё глубже в воду, и закрыла глаза.

– Бин! – громко позвал Ынхо.

С трудом избавившись от всех призраков во дворце, он верхом на лошади помчался к реке, о которой сказала Бин, но девушки нигде не было видно. Ынхо никак не мог успокоиться.

– Бин! Где вы?!

Голос Хён Ынхо заглушал шум быстрой реки. Она несла в темноте свои чёрные воды. При виде их Ынхо невольно заставил лошадь отступить. В этот миг в голове промелькнуло воспоминание о его сне: он сам, стоящий в реке, и девушка, чьего лица он не знал.

– Почему?..

Вдруг голова у него заболела с такой силой, словно готова была разбиться на осколки. Ынхо, тяжело дыша, слез с лошади. Главное – найти Бин. Но всё расплывалось перед глазами, и он не мог как следует контролировать собственное тело.

– Бин, Бин!..

Больше не имело значения, где и что делала Сомун Бин. Сейчас важнее всего узнать, жива она или нет. Ынхо не мог отпустить Сомун Бин вот так. Он крепко сжал Меч Четырёх Тигров.

– Почему?.. Я ведь только сейчас узнал ваш мир…

Вдруг он заметил странное движение посреди реки. Волну, что двигалась против течения. На первый взгляд ничего подозрительного, но вода не могла течь в противоположном направлении. Ынхо без колебаний прыгнул в реку.

– Эта любовь – смерть, эта любовь – смерть.

Из воды раздавался голос. Возможно, потому, что Ынхо держал в руке Меч Четырёх Тигров, он увидел призрачную голову, что стремительно кружилась в бурлящей реке. У призрака, как у рыбы, не было век, а над водой виднелись лишь выпуклые чёрные глаза и блестящие уши.

Ынхо двинулся наперерез водному потоку и обнаружил множество призраков, собравшихся в одном месте, словно косяк рыб, преследующих добычу. Они образовали нечто похожее на огромный шар. Настолько большой, что он даже изменил течение воды. Ынхо потерял дар речи. Там определённо была Сомун Бин. Он собрался с духом и замахнулся Мечом Четырёх Тигров на сбившихся вместе призраков. Те из них, кого коснулся меч, с криками разлетались в стороны. Ынхо протянул руку в самый центр призрачного роя.

«Пожалуйста, пожалуйста!» – мысленно умоляя, он искал Бин.

Но тут с губ Ынхо сорвался короткий крик. Призрак острыми зубами укусил его за больное плечо. Именно сюда днём ударил Пхарё. Рука Ынхо ослабла, и он чуть не выронил меч. Проявив сверхчеловеческую стойкость, Ынхо снова напряг руку. Как только он выронит меч, всё будет кончено.

Призраки, поняв, что Ынхо ранен, накинулись на него. Как тяжёлые камни, они один за другим повисали на нём.

– Бин!

Как только Ынхо произнёс это имя, вокруг него ярко вспыхнули огни.

– Уа-а-а-а-а!

Испугавшись огней, призраки, прицепившиеся к Ынхо, закричали и бросились врассыпную. Остальные духи, сгрудившиеся перед ним, тоже разлетелись кто куда. Глазам Ынхо предстала Сомун Бин, плавающая в окружении призраков, как лепесток цветка. Он протянул руку к девушке, которая погружалась всё глубже. Кровь из раны в плече растеклась по воде, но Ынхо схватил Сомун Бин, совсем не замечая боли. В тот миг, когда их пальцы переплелись…

– Ынхо.

В воде, словно в зеркале, он увидел себя из детства и услышал голос.

«Что это такое?..»

Ынхо испугался и, сам того не заметив, глотнул воды. На мгновение у него перехватило дыхание. Ему и без того недоставало сил, чтобы справиться с мощным водоворотом и призраками. Похоже, то же самое произошло с ним, когда он был маленьким.

В глубине, на дне реки, Ынхо увидел раскрытую пасть огромного призрака. Чёрные водные растения, кружась, затягивались в неё.

– Спасите, спасите, прошу!

Сквозь волны, что сияли подобно зеркалу, Ынхо слышал свои рыдания. Этого момента в его воспоминаниях не было. Он понял, что сцена, представшая сейчас у него перед глазами, – это его потерянное прошлое.

Люди, которые отмалчивались, когда Ынхо спрашивал их, как случилось, что он оказался на грани жизни и смерти. Его собственные письма в корзине у Бин, хотя он не помнил, чтобы отправлял их ей. И кто-то, кто плакал, держа его за руку, пока он не пришёл в сознание.

Хвать!

Длинные щупальца призрака, притаившегося с открытой пастью на дне реки, обвили шею юного Ынхо. Его лицо и руки стали мертвенно белыми, а подол синего одеяния погрузился в воду.

– Бин, Бин!

Захваченный призраком маленький Ынхо выкрикивал имя Бин, и кто-то спустился к нему. Нежная бледная рука схватила потерявшего сознание юного Ынхо. Взрослый Ынхо растерянно наблюдал за этой сценой, не замечая, как у него всё больше перехватывает дыхание.

Прямой взгляд, направленный только на юного Ынхо. Подол белой юбки, что развевался в тёмной воде. Девушка с красной лентой тэнги, которая спускалась к нему в его нечётких видениях, – не кто иная, как юная Сомун Бин.

Она протянула руку к тонущему Ынхо. Их пальцы соприкоснулись, и Бин вытащила Ынхо на поверхность прежде, чем призрак на дне смог снова схватить его.

– Ынхо, Ынхо…

Ему всегда было любопытно, кто же так горько плакал рядом и звал его по имени, когда он оказался на пороге смерти? Кто та девушка, что сидела с ним днём и ночью?

– Бин… – сорвалось с губ Ынхо её имя.

Сомун Бин уже однажды спасала ему жизнь. Ынхо теперь понял значение того взгляда, которым она смотрела на него, когда он впервые пришёл к ней в дом. Сомун Бин, стоявшая под белыми цветами камелии, прячась в их колышущейся тени, выглядела так, словно первой положила конец их любви.

Бин до сих пор хранила письма, которые Ынхо писал в прошлом, где таилась их история, время и чувства. Наверняка она считала это правильным. Бин, привыкшая к тому, что её ранят и обижают, конечно же, полагала, что так и должно быть.

Кто бы мог подумать, что её желание не причинять боль другим выразится именно так, пусть даже ценой её отказа от своих чувств? Бин, спрятав их в своей душе, не проронила ни единого слова. Как будто считала всё, выпавшее на её долю, заслуженным наказанием.

«Вы…»

Ынхо крепко сжал руку Бин. Что ж, теперь настала его очередь спасти Сомун Бин. Точно так же, как некогда сделала она. А ещё он собирался выслушать всё то, что она никогда не рассказывала. Свет, исходивший от Хён Ынхо, ярко озарил толщу воды, и в его сиянии призраки завопили.

– Нет, нет, нет, нет, нет!

Но им не удалось победить свет Ынхо.

– Отстаньте от моей Бин!

Подол одеяния Сомун Бин оторвался вместе с призраками и опустился на дно реки. Освобождённое тело Бин поплыло вверх. Ынхо, обнимая её, поднялся на поверхность. Когда их руки соединились, воспоминания, которые хранила в памяти одна Сомун Бин, нахлынули на него, подобно волнам.

«Это…»

Зрачки Ынхо расширились. Это были его потерянные воспоминания.

– Что там? – спросил юный Ынхо.

В ответ слуга семьи Сомун только продолжал кланяться.

– Ох, юный господин. Ничего, что вам следует видеть.

– Я спросил, что там?

Когда Ынхо повторил вопрос, слуга показал то, что прятал в руке. Похоже, это был цветок. Только помятый и изломанный.

– Говорю же, это совсем не заслуживает вашего внимания.

Но Ынхо расправил цветок. Пусть он и помялся, в нём заключались ожидания Сомун Бин. Ынхо знал: Бин сорвала цветок не для того, чтобы он завял. Просто такова была её натура: ей хотелось иметь рядом нечто красивое, смотреть на него и заботиться. Но Бин подобное не дозволялось. Она и сама это знала, но всё же иногда ей хотелось жить, как обычные люди.

– Она выбрала самый красивый, чтобы подарить вам, – пробормотал слуга, а Ынхо только кивнул.

Он подарил Бин большой горшок, куда посадили этот цветок.

– Так мы сможем вместе любоваться им, – сказал Ынхо.

Когда Бин улыбнулась ему в ответ, её лицо было прекраснее цветов.

Даже в тот день, когда Бин, одержимая призраками, убила всех карпов в пруду и оттого горько плакала, Хён Ынхо был рядом с ней. Он вытирал каждую слезинку, что падала на её щёки. И когда она бесцветным голосом сказала, что умер щенок, он помог ей похоронить его у холма за домом.

– Могу ли я помолиться за упокой его души? – спросила Сомун Бин дрожащим голосом.

«Уж лучше бы и я видел то же, что и она», – кажется, так думал Ынхо. Тогда хотя бы один человек мог бы понять Бин.

Наблюдая за тем, как она всё реже и реже выходит на улицу, Ынхо расстраивался, потому что понимал, что ничего не в силах для неё сделать. Когда он начал готовиться к экзамену на государственную службу, дней, когда они с Бин могли встретиться, становилось всё меньше, а затем случилось то происшествие.

– Юный господин… – Голос слуги, позвавшего Ынхо, был полон страха. – Говорят, юный господин клана Сомун вчера ночью скончался.

– А что Бин? Как она? Мне нужно к ней.

Первым делом в голове Ынхо возникло лицо Бин. Хён Ынхо прекрасно знал, как в клане Сомун заботились о мальчике, которому предстояло стать преемником. Поэтому родные ещё больше сторонились Бин, часто одержимой призраками, – боялись, что она навредит младшему брату.

– В любом случае вы не сможете встретиться с юной госпожой Сомун.

– И всё-таки я пойду.

– Ох! Если вы пойдёте, ваша матушка будет меня ругать, юный господин!

– А что, она собиралась меня обмануть?

Слуга замялся, не в силах ответить на вопрос Ынхо.

– Просто ничего ей не говори. Ясно?

Оставив слугу, Ынхо направился к дому клана Сомун, где висел белый фонарь. Тогда он впервые узнал, что похороны человека, умершего до срока, проходят в тишине. Глаза тех, кто не мог плакать в голос, наполняли слёзы.

Гроб ребёнка, которому не исполнилось и десяти, был невероятно маленьким. Он лежал на носилках, украшенных бумажными цветами пяти оттенков, а за ним следовала похоронная процессия. Ынхо увидел людей в траурных одеждах, но никого из клана Сомун. Старшая дочь Сомун так редко выходила наружу, что даже пошли слухи, а не мертва ли она. Ынхо прошёл сквозь толпу наблюдавших за похоронной процессией и направился в самую отдалённую часть дома Сомун.

– Бин!

Как и ожидалось, на лице Сомун Бин, которая едва подняла голову на зов Ынхо, лежала тень.

Он её обнял? Да, наверное, так и было.

Округлые плечи под его руками казались иссохшими, а всё её тело шуршало, как опавшие листья. Казалось, Сомун Бин наполняли только печаль и слёзы.

– Ынхо, Ынхо… Это была не я, не я! – Бин вновь и вновь повторяла слова, в которые никто не верил.

– Я знаю. Это не ваша вина, Бин.

– Мне запретили даже взглянуть на него в последний раз. Как сестра, родная кровь, может не проводить его…

Ынхо тут же повернулся к ней спиной:

– Взбирайтесь.

– Что?

– Сейчас носилки разворачивают на дороге. Если запрыгнете мне на спину, сумеете выглянуть за стену и увидеть их. Скорее!

Бин наконец забралась на спину Ынхо. Она оказалась такой лёгкой, высохшей после нескольких дней страданий, словно могла улететь от первого порыва ветра.

Хён Ынхо постоянно находился рядом с Бин, и всегда смотрел только на неё. Следом на него нахлынули воспоминания о событиях, уже известных ему из писем из дома Бин. Даже ничем не занимаясь, они были счастливы просто проводить время вместе. Но Хён Ынхо всё забыл, сделав эти минуты бессмысленными.

Абсолютно всё.

– Ха! – громко выдохнул Ынхо, с трудом поднявшись на поверхность воды с обмякшей Бин на руках.

Река, которая только что бушевала и бурлила, вдруг стала спокойной, как будто ничего не произошло.

– Бин, Бин! – позвал Ынхо.

Девушка висела у него на плече и никак не реагировала, даже ресницы не дрогнули. Ынхо донёс её до кромки воды и положил ладони на её мокрые щёки. Он почувствовал, что они холодные, как лёд. Вдруг на них упали горячие капли. Только тогда Ынхо понял, что плачет.

– Бин, нет. Нельзя!..

Ынхо обнимал лежащую без сознания Бин и плакал. К нему только сейчас вернулись утраченные воспоминания. Хён Ынхо, который всегда был рядом с Сомун Бин. Сомун Бин, которая всегда верила в Хён Ынхо.

– Я только сейчас понял, почему вы так на меня смотрели…

Сомун Бин до сих пор бережно хранила его письма и ни разу не обвинила его в том, что он её не узнал.

«Я только теперь узнал ваш голос и ваше лицо, но почему… Почему вы смотрите так, будто любили меня, но потом отказались от своих чувств?»

Ынхо не мог даже представить, что должна была ощутить Бин, когда он это сказал.

«Нам следует расстаться здесь».

«…Я должна жить, искупая всё то, что совершила».

Что чувствовала Бин, отвечая так? Ынхо взял лежащую без сознания Бин за руку.

– Вы спасли меня. Вы были рядом, когда мне угрожала самая страшная опасность. Прошу, позвольте это и мне. Прошу…

Вспомнив, что Сомун Бин с красной тэнги пришла вызволить его из бушующих волн, Ынхо интуитивно догадался: она отказалась от чего-то важного, чтобы спасти ему жизнь. Иначе он не смог бы выжить после случившегося.

– Поэтому… поэтому вы и забрали мои воспоминания? Чтобы я не был так же несчастен, как вы?

Слёзы Ынхо, упав, потекли по холодным влажным щекам Сомун Бин. Все её ответы указывали на него. От начала и до конца. Это он, Хён Ынхо, ничего не знал.

– Вы сказали не держаться за вас. Сказали, что нам следует расстаться, но я не могу отпустить вас вот так. Прошу, дайте мне шанс снова полюбить вас. Ну же?

Ынхо дрожащей рукой погладил Бин по щеке.

– Прошу, проснитесь. Прошу, дайте мне ещё один шанс, Бин. Прошу, прошу.

Ынхо склонил голову. Он не хотел отпускать Бин.

– Вы не можете умереть. Ни в коем случае не можете, – пробормотал Ынхо.

Несмотря на то что одежда Бин промокла насквозь, девушка казалась такой лёгкой, словно вот-вот исчезнет. Такая маленькая и столько пережила. И увела за собой так много призраков. Бин всегда делала тот выбор, который считала правильным, даже зная, что он подвергнет её жизнь опасности.

– Вы правда хотели, чтобы я нашёл ваше тело? В самом деле? Как вы могли сказать мне такое? Бин, Бин!..

Брови Сомун Бин, на которые упали слёзы Хён Ынхо, слегка дрогнули. Её глаза открылись:

– Ынхо?..

Хён Ынхо, который был для Сомун Бин всем.

Его лицо она так хорошо знала. Едва взглянув на Ынхо, Бин поняла, что к нему вернулись все воспоминания.

– Бин!

Ынхо обнял очнувшуюся девушку. Почувствовав биение её пульса и дыхание, он облегчённо вздохнул.

– П-почему вы так поступили?..

Услышав этот вопрос, Бин молча посмотрела на Ынхо. Ей хотелось, чтобы он во что бы то ни стало жил – жил как человек, не имеющий к ней отношения, чтобы он был счастлив и не беспокоился, что одержимая Бин причинит ему вред. Но в конце концов Хён Ынхо снова вернулся к Сомун Бин. Проделав долгий путь, он вновь оказался рядом.

– Я ощущал нечто странное с той минуты, когда впервые увидел вас. Хотел защитить вас от опасности и быть рядом. Я знал, что вы – моя невеста, но не решался дать моим чувствам имя.

Всё это время он не интересовался Бин, поэтому сейчас ему не хватало смелости взглянуть на неё.

– Но мои чувства… они не возникли внезапно, в один день. Я просто спал, ничего не зная.

– Ынхо…

– Больше не гоните меня. Ведь наши души всегда… стремятся друг к другу, не так ли?

Чувства, от которых нельзя отречься.

Точно так же, как письма, которые Бин сохранила, потому что была не в силах выбросить, их чувства друг к другу оставались нетронутыми и со временем вновь расцвели.

– Бин… – Ынхо не смог договорить.

Прямо перед собой он видел ресницы Бин, склеившиеся от слёз, и нежные губы, которые прикоснулись к его губам. Бин прошептала:

– Теперь… теперь я и сама не знаю. Я просто любила вас… Всё, что я знаю – я глубоко любила вас с самого начала и люблю до сих пор.

Услышав это признание, Ынхо обнял мокрые плечи Бин. Вместо ответа, который всё равно невозможно было выразить словами, Бин закрыла глаза и приняла глубокий поцелуй Ынхо.

Страстные чувства, которые так долго были скрыты, устремились навстречу друг другу. Их окутало пламя судьбы.

Это произошло в детстве. В тот день в неё опять вселился призрак. Похоже, это был висельник, поскольку Бин тут же взмыла в воздух. Её ноги затряслись. Самволь, увидев, как Бин, кашляя, висит на балке, выбежала во двор, а вода из таза для умывания, который она несла, выплеснулась на пол.

Ынхо, который, должно быть, что-то услышал, проходя мимо, вошёл в комнату, подхватил дергающуюся Бин и посадил себе на спину. Его тёмно-синее одеяние до сих пор стояло у неё перед глазами. Как и его взгляд, когда он снова и снова спрашивал, всё ли с ней в порядке…

Когда солнечный свет упал ей на лицо, Бин медленно открыла глаза. Перед её взором возник знакомый потолок постройки. Одеяло, в которое она была завёрнута, оказалось её собственным. Несколько раз моргнув, Бин увидела мокрое полотенце и чашу с лекарством, стоящую рядом с ней.

– Самволь…

Бин открыла дверь, чтобы позвать служанку, и замерла. За дверью она увидела Хён Ынхо, который спал, прислонившись головой к опорному столбу.

– Ынхо… – тихо позвала Бин.

Были дни, когда она не могла даже произнести его имя, считая это непозволительной роскошью. Бин переступила порог и села перед спящим Ынхо. Сквозь воду она слышала его зов. Помнила губы, отчаянно выкрикивавшие её имя, руки, крепко схватившие её, пока призраки тянули вниз, и глаза, которые так и лучились любовью.

Бин подняла руку и очертила в воздухе контуры лица Ынхо. Он убил её, снова вернул к жизни, помог познать любовь, показал, что бывает после неё, а затем снова…

– Мой Ынхо.

Всего один поцелуй сделал бессмысленными все годы, что Бин старалась избегать Ынхо. Любовь расцвела, как и раньше, а может, стала даже глубже и сильнее.

Загробный мир всегда горел огнём. Это было похоже на прогулку по раскалённому песку. Отовсюду дышали жаром смерть и горечь. И единственным человеком, способным принести прохладу в мир мёртвых, оказался Ынхо.

– Даже представить невозможно, как мне повезло, что вы были рядом. Поэтому оставайтесь со мной и впредь.

– Иначе и быть не может.

Напуганная ответом, Бин вздрогнула и посмотрела на Ынхо:

– Вы давно не спите?

– С тех пор, как вы подошли ко мне.

Бин покраснела.

– Р-раз уж вы проснулись, вам следовало это показать.

Она собиралась подняться, но Ынхо удержал её.

– Не уходите… – Он медленно поднял голову и посмотрел на Бин. – Разве мало того, что я до сих пор не помнил вас? Поэтому… – Их взгляды встретились. – Поэтому теперь будьте рядом со мной. Вы сможете?

Мольба была настолько страстной, что даже вызывала сочувствие. Ынхо потянул к себе сидящую перед ним Бин.

– Раз вы так говорите, я не в силах отказать, – ответила она.

Ынхо посмотрел на Бин с улыбкой.

– Как же хорошо, что я могу просто смотреть на вас.

Смутившись, Бин подняла руку и прикрыла рот Ынхо.

– Разве можно такое говорить?

– А что? Я говорю как есть.

– В детстве вы не были таким откровенным.

– И что с того? Вам не нравится? – Ынхо слегка нахмурился.

– Но так не принято!

– А, кстати, когда мы встретились снова, вы сказали, что у меня прекрасное лицо и что я должен им торговать. Какое счастье, что я всегда вам нравился: и тогда, и сейчас.

От шутки Ынхо у Бин покраснели уши.

– Кажется, со мной всё ясно. С воспоминаниями или без, мне всё равно суждено любить вас.

Теперь всё лицо Бин стало пунцовым, и она опустила голову.

– Вот это точно не принято.

– Но вы много что делаете не так, как принято. Так что же… как я лишился воспоминаний?

Бин не знала, с чего начать. Поскольку Ынхо всё узнал, им в любом случае пришлось бы однажды поговорить об этом.

– В тот день ко мне прицепился большой призрак. Что-то очень старое, что жило на дне реки, обнаружило меня. Но он поступил необычно: вместо меня… вселился в вас. Думал, что я пойду за вами.

Ынхо вспомнил своё прошлое, которое увидел в воде.

– Когда я поняла, что вы одержимы призраком, сразу прыгнула в реку и вытащила вас. Но человеку, в которого вселялся злой дух, непросто выжить.

– Значит, это тогда я три дня и три ночи пролежал больным.

– Да, я сидела с вами и всё время молилась. Просила спасти вас. Я была готова отдать всё что угодно, лишь бы вы остались живы. Поэтому я заключила сделку с существом из загробного мира. Оно сказало, что в обмен на жизнь заберёт все ваши воспоминания обо мне. – Бин медленно продолжила: – Разве могла я не согласиться на это условие?

– Я выжил, в обмен забыв всё, что было связано с вами.

– Да. Я думала, что так даже к лучшему. Хотела, чтобы вы прожили новую жизнь, не подвергаясь опасности рядом со мной.

– Но никакая иная жизнь не может сравниться с тем, чтобы быть подле вас.

Ынхо взял Бин за руку. Она улыбнулась.

– Тот, кто исполнил моё желание тогда, – это был… Пхарё.

– Пхарё?

– Мужчина, которого вы назвали приспешником верховного советника.

После её слов Ынхо вспомнил встречу с Пхарё в лесу.

– Если подумать… – Ынхо собирался рассказать, но остановился, подумав, что нет смысла упоминать сейчас о словах Пхарё.

Осколок, сидящий в нём.

Ынхо не знал, что это, но был уверен, что оно не принадлежит миру живых. Однако, поскольку Пхарё не смог его убить, похоже, осколок не причиняет вреда. Поэтому Ынхо не хотелось беспокоить Бин. Она вполне может решить, что он получил тот осколок из-за неё.

– Что такое? – спросила Бин, глядя на замолчавшего Ынхо.

– Нет, ничего.

– Кстати, а что произошло во дворце? Что стало с его величеством?

– Всё благополучно разрешилось. Его величество уже пришёл в себя. И со случившимся во дворце тоже отчасти разобрались. Осталось только выяснить, кто же собрал тех призраков.

– Какое облегчение!

Ынхо коротко откашлялся и осторожно сказал:

– В таком случае… могу ли я помочь вам собирать призрачные бусины? Чем быстрее вы их соберёте, тем лучше. Вы ведь делаете это из-за меня, верно?

То, как Ынхо задал вопрос, словно опасаясь услышать, что дело не в нём, казалось очень милым.

– Похоже, если я скажу «нет», вы прямо сейчас расплачетесь?

– Конечно, – бесстыдно ответил Ынхо.

Бин только засмеялась.

– Верно. Я собирала их из-за вас. Довольны?

– Но я спросил, могу ли я вам помочь.

– Это, конечно, было бы здорово. Но вы шестой королевский секретарь, любимец его величества. Разве у вас есть на это время?

– Бин, если дело касается вас, я найду даже то время, которого нет!

– Так я вам правда нужна?

Ынхо тут же догадался, о чём спрашивает Бин.

– Вы ведь самый завидный жених во всех восьми провинциях Чосона! Я прекрасно знаю, что в ваш дом захаживают с предложениями матушки из разных кланов. Вы уверены, что вам нужна именно я?

– С самого начала и до сих пор моей единственной невестой были вы, Сомун Бин. И впредь не будет никого, кроме вас, – ответил Ынхо так, словно говорил о чём-то совершенно очевидном.

Бин и Ынхо посмотрели друг на друга и улыбнулись.

Пхарё вошёл в ад Чёрной Тьмы. Это был самый глубокий уровень ада, которым управляла Ододжоннюн, одна из десяти правительниц загробного мира. Кромешная тьма окутала Пхарё, но он без колебаний шагнул вперёд, будто знал путь, по которому ему следует пройти.

– Господин Пхарё.

Впереди возник мальчик с фонарём в руке. Чёрные как смоль глаза блестели в слабом свете.

– Что привело вас сюда? Дальше начинаются владения госпожи Джоннюн, куда никто не может войти без её позволения.

Пхарё схватил мальчика за голову и с хрустом раздавил её. Глаза, сделанные из чёрных драгоценных камней, оказались по полу, но всё ещё смотрели на Пхарё.

– Что вы творите? Я – слуга госпожи Джоннюн!

– Ты ведь даже не живой! – громко крикнул Пхарё и растоптал глаза мальчика в пыль. – Как смеешь стоять на пути?!

Убрав с дороги слугу, Пхарё сделал ещё один шаг, но из темноты возникла чёрная шёлковая верёвка и обвила всё его тело. Он забился, словно стрекоза, оказавшаяся в паутине.

– Пусти! Я к Джоннюн!

– Какое у тебя ко мне дело, сумасшедшая змеюка?

Тьма раздвинулась, как занавес, и из неё вышла Джоннюн. Когда Пхарё увидел её одежду, его глаза округлились.

– Почему ты надела этот наряд?

Среди королев загробного мира только Йомра, которая властвовала над всем сущим, могла носить чёрное одеяние, расшитое золотыми узорами.

Джоннюн слегка наклонила голову набок. Её губы за маской с роскошным узором из сусального золота слегка улыбались.

– Разве не мне суждено подняться на престол Йомры? Я просто примерила наряд заранее.

– Так это была ты?..

Услышав вопрос Пхарё, Джоннюн притворилась, что не понимает, о чём речь.

– Кто ещё, кроме тебя, осмелился бы разбить душу Йомры на осколки?

Ш-шух!

Не успел Пхарё закончить фразу, как Джоннюн в мгновение ока оказалась прямо перед его лицом. Пхарё, сам того не сознавая, глубоко вздохнул. Он увидел глаза, пристально смотревшие на него из-за маски. Нет, можно ли вообще назвать это глазами? Просто пустота, тьма…

– Что ты выяснил? – Мягкий голос Джоннюн опутал Пхарё.

– Душа Йомры… Это ты разбила её? Ты, Джоннюн!

Королева расхохоталась. Хорошенько посмеявшись, она наконец успокоилась и посмотрела на Пхарё:

– А-а, наконец-то хоть кто-то всё понял. Мне хотелось похвастаться этим хотя бы разок, но до сих пор не было возможности.

– Что?

– Ты прав. Кто ещё, кроме меня, способен разбить душу Йомры на осколки! Вот поэтому-то я и должна занять её место. Не так ли?

– Да как ты… Ыкх!

Шёлковая верёвка впилась в тело Пхарё, как живое существо. Джоннюн с улыбкой наблюдала за этим зрелищем.

– Весьма забавно, как змея, которая только и умеет, что опутывать других, сама даже пошевелиться не может.

– И после этого ты хочешь занять место Йомры?! – вскрикнул Пхарё.

В тот миг, когда он узнал, что душа Йомры разбита на части и находится в телах нескольких человек, он подумал, что единственное существо, способное на такое, – это Джоннюн. Причинить вред душе другой королеве подземного мира – тяжкое преступление, заслуживающее сурового наказания. Если другие правительницы услышат об этом, они даже думать не станут о том, чтобы позволить Джоннюн занять место Йомры.

– Так ты признаёшься в том, что сотворила с Йомрой? – Пхарё, тяжело дыша, пристально смотрел на Джоннюн.

– Да, это сделала я. Не кто-то другой, а я, королева Ододжоннюн, сотворила это. Хоть я и разбила душу Йомры, но чувствовала, что её энергия не совсем угасла, поэтому наблюдала за миром живых через тебя. Чтобы уничтожить осколки перерождённой души Йомры полностью, если ты их найдёшь.

Пхарё оглянулся и закричал:

– Королева Джингван, королева Сонджэ! Выходите!

Джоннюн слегка нахмурила брови. Из тьмы вышли две королевы подземного мира, отвечавшие за первый и третий уровни ада. Пхарё крикнул:

– Смотрите! Джоннюн сама рассказала о своём грехе. О том, что разбила душу королевы Йомры на части! Теперь…

Шлёп!

Звук был резким, как взрыв. Голова Пхарё мотнулась в сторону. Его щека покраснела, и он взглянул на королеву Джингван:

– Королева Джингван?..

Губы Джоннюн расплылись в широкой улыбке.

– Ха-ха-ха! Сестрица Джингван, а вы всё так же бодры!

После слов Джоннюн Пхарё взглянул на стоявших перед ним королев Джингван и Сонджэ. Их лица ничего не выражали. Если бы они впервые услышали, что Джоннюн разбила душу Йомры, то не были бы так спокойны.

– Неужели…

Пхарё смотрел на Джингван и Сонджэ так, словно не мог поверить в случившееся. Джоннюн продолжала хохотать.

– Змеюка, думал, что ты один такой умный? Не следовало забывать, что над тобой всегда есть кто-то ещё. Неужели ты думаешь, что среди королев ада есть хоть одна, которая не знает, что я сделала? Они уже поклялись мне в верности.

– Королева Джингван! Королева Сонджэ! Так вы знали? И всё равно… Почему?! Это же сама Йомра! Такая, как Джоннюн, не может занять её место!

Джингван медленно заговорила:

– Разве та, которой столь легко способна навредить другая королева ада, достойна своего статуса? Мы думаем о благополучии загробного мира.

– Какое нелепое оправдание!..

Пых-х!

Прежде чем Пхарё успел продолжить, сжимавшая его тело шёлковая верёвка загорелась. Волосы Пхарё опалили языки пламени.

– Что ж, сумасшедшая змеюка, скажи-ка мне, у кого сейчас осколки Йомры?

Раз нашёлся один из осколков, значит, и остальные должны быть в мире живых. Поскольку душу разбили на части, люди не осознавали себя Йомрой, но могло случиться всякое. Следовало отыскать их и уничтожить, прежде чем Йомра пробудится.

– Думаешь, я тебе это скажу?

Обжигающее пламя плясало, окутывая Пхарё. Когда его человеческая кожа сгорела, под ней показалась стеклянная змеиная чешуя.

– Какая преданная змея. Тебе всё равно суждено скоро умереть, так какой толк в твоей верности?

Джоннюн положила ладонь на лицо Пхарё.

– Н-нет… А-а-а-а! – раздался его громкий крик.

Но пальцы Джоннюн, глубоко вонзившиеся в глаза Пхарё, не дрогнули. Тьма, стекая по её руке, наполнила глаза змея.

– Нет, нет!

Сколько бы Пхарё ни ревел, он не мог вырваться из хватки Джоннюн. Шёлковые верёвки, обвившие всё его тело, не позволяли ему пошевелиться. Джоннюн с ухмылкой смотрела на Пхарё.

– Всё, что ты можешь видеть теперь, – это вечная тьма. Нравится подарок, что я преподнесла тебе лично?

Пхарё растерянно поднял голову. Он ничего не видел. Вокруг была только кромешная тьма.

Стоявшие рядом Джингван и Сонджэ склонили головы перед Джоннюн.

– Твои силы так велики, что ты достойна занять место Йомры. Мы последуем за тобой.

Джоннюн протянула руку к двум королевам:

– Хорошо. Сёстры, вы вместе со мной будете наслаждаться жизнью в новом загробном мире.

Тут к Джоннюн подошёл мальчик. Лицо, раздавленное Пхарё, уже успело принять прежний вид. Мальчик, почтительно склонив голову, обратился к Джоннюн:

– Госпожа, я нашёл человека, из которого выйдет прекрасный сосуд для вас.

– Хорошо. И кто же это?

– Женщина, которую взрастил змей в мире живых.

Глаза Джоннюн загорелись от любопытства, а Пхарё задрожал всем телом.

– Женщина, взращённая змеем?

– Да. С ней с самого рождения было существо из загробного мира, поэтому она сможет выдержать ваше пришествие. К тому же она обладает властью в мире людей и прекрасно подойдёт для ваших целей, госпожа Джоннюн.

С губ Пхарё, слышавшего слова мальчика, сорвалось имя:

– Неужели… Чхэрён?

Мальчик продолжил:

– После того как вы достигнете своей цели – найдёте и уничтожите осколки, вы сможете поглотить жизнь этой женщины, чтобы выполнить условие и взойти на место Йомры.

– Поглотить жизнь Чхэрён?! Нет, так не…

Пылающая верёвка стянула шею Пхарё.

– Так ты приготовил для меня свой последний подарок. Человек, которого безумная змеюка сама взрастила. Очень хорошо.

Королева взмахнула руками:

– Бросьте этого змея в темницу вечного мрака. Пусть жаркое пламя истязает его, пока я не прикажу иначе.

Услышав повеление Джоннюн, из темноты вышли слуги и утащили Пхарё.

– Теперь, когда нашёлся один из осколков Йомры, мне нельзя терять время. Я должна встретиться с той женщиной из мира живых прямо сейчас.

Мальчик склонил голову:

– Я всё подготовлю.

– …поэтому ответственность за случившееся на празднике Ветра, Облаков и Дождя должна понести её высочество королева. Разве есть иной способ сохранить порядок во дворце? Только король и королева могли присутствовать на обряде и общаться с небесами, но ситуация обернулась скверно. – Голос вдовствующей королевы звучал строго.

Лицо сидевшей перед ней Чхэрён не выражало ни единой эмоции. Наложницы, которые тоже были рядом, смотрели на неё.

– А я ведь просила сделать так, чтобы обряд прошёл благополучно, – цокнув языком, произнесла вдовствующая королева, как будто разговаривала сама с собой.

Слухи о том, что король потерял сознание во время обряда, распространились с невероятной скоростью. Он и без того был известен своей чувствительностью и непростым характером. Но чем больше звучало подобных разговоров, тем дальше старались держаться придворные министры от молодого короля, а влияние верховного советника только росло.

– Не думаю, что можно считать вас добродетельной, если его величество, небоподобный король, лишился сознания, а вы сами целы и невредимы, – продолжила вдовствующая королева, но бесстрастное лицо Чхэрён не изменилось.

Когда она попросила Пхарё собрать призраков, то, конечно, ожидала чего-то подобного.

«Стоит мне немного постараться, и все они начинают дрожать от испуга», – подумала Чхэрён.

– Поскольку ваша добродетель вызывает сомнения, неудивительно, что его величество не назначает вашего сына наследником.

Чхэрён невольно подняла голову. Вдовствующая королева перед ней едва заметно улыбалась. Её лицо так и говорило, что она прекрасно знает главную слабость Чхэрён. Вдовствующая королева обратилась к сидящей рядом с ней главной наложнице:

– Его величество благополучно очнулся, но сейчас ему нужна забота. Надеюсь, ты хорошо с этим справишься.

– Повинуюсь и сделаю всё, что в моих силах, – ответила наложница, склонив голову.

Чхэрён только странно усмехнулась. Поскольку король лишился сознания из-за безнравственности королевы, заботиться о его выздоровлении будет главная наложница. Уловка, чтобы показать всем, что та может занять место королевы.

– Вдовствующая королева доверила тебе важное дело. Надеюсь, ты справишься хорошо. Как видишь, вдовствующая королева не терпит ни малейшей ошибки, – обратилась к наложнице Чхэрён.

Та только улыбнулась её саркастическим словам.

– Ваши речи для меня подобны крови и плоти, ваше высочество. Спасибо. Я стану вашим зеркалом и как следует позабочусь о его величестве.

Стоявшие рядом придворные дамы почтительно склонили головы. На их лицах было написано беспокойство – они не понимали, куда теперь полетят искры.

Чхэрён посмотрела на главную наложницу. Девушка была самой высокородной среди наложниц и во всём соперничала с Чхэрён. Поскольку официальная церемония назначения сына королевы наследником откладывалась, она держалась всё бесстыднее. Её собственный сын был старше, чем сын Чхэрён. Если бы у королевы не родился мальчик, наложница наверняка попросила бы сделать своего ребёнка наследником.

«Она даже не понимает, что большие ожидания ведут к большому разочарованию».

Чхэрён встала:

– Что ж, тогда я уйду первой. Похоже, вы ещё многое хотите обсудить между собой.

Она вышла из покоев вдовствующей королевы. Ей было всё равно, о чём будут говорить за её спиной. Все они – обычные люди, не ровня самой Чхэрён. Она направлялась во дворец королевы, когда к ней торопливо подошла придворная дама:

– Ваше высочество, говорят, у вашего сына вдруг поднялась температура.

Услышав, что сын болен, Чхэрён холодно прошептала на ухо придворной даме:

– Если кто-то заболел, разве не следует позвать лекаря? Чего ты хочешь от меня? В прошлый раз он тоже хворал при смене времён года, наверняка и сейчас дело в этом. Заботиться о нём как следует – ваше дело.

– Н-но… ваше высочество…

– Разве ты не слышала, что я сказала?

Слова Чхэрён заставили придворную даму низко поклониться.

Цокнув языком, королева направилась в свой дворец. Что отец, что сын – совершенно бесполезны. Хотя мальчик был ребёнком Чхэрён, его роль заключалась лишь в том, чтобы возвести клан Хан на вершину власти в Чосоне.

– Если сосуд разобьётся, всё, что нужно, – это добыть новый…

Она должна заботиться только о себе и клане Хан.

– Куда же пропал орабони в такое время? – Чхэрён нахмурила прекрасный лобик.

Вдовствующая королева, встав на сторону главной наложницы, буйствует, а король презирает Чхэрён. Единственный, кто в такое время мог бы поддержать её, – это Пхарё.

Он даже не показался на празднике Ветра, Облаков и Дождя, и Чхэрён совсем не знала, где он и что делает. У неё было недоброе предчувствие. И когда Пхарё в последнее время уходил на поиски Её следов, и когда Чхэрён увидела его одежду на том пёксага, которого встретила на улице.

«Неужели он решил бросить меня и клан Хан?»

Чхэрён почувствовала, что нужно обязательно разузнать, где Пхарё. Когда она торопливо вошла в свой дворец, то застыла от неожиданности.

– Это ещё что?!

Как только Чхэрён повернулась, чтобы уйти, двери с громким стуком захлопнулись.

Хлоп! Хлоп!

Из-за дверей послышался голос испуганной придворной дамы, которая бежала к Чхэрён.

– Ваше высочество! Ваше высочество!

Но вскоре и её голос стал тише, как будто доносился издалека. Свечи погасли одна за другой. В больших круглых глазах Чхэрён отразился странный свет. Вдруг вокруг неё одна за другой стали вырастать тени. Их лица закрывали маски. Хотя их глаза были искажены, а сами маски гротескно улыбались, тени словно излучали свирепость и желание убивать. Но окружённая ими Чхэрён ничуть не испугалась.

– Кто ты такой? Кто посмел так дерзко войти во дворец королевы?

Тени, покачиваясь, смотрели на Чхэрён. Она сразу догадалась, что они не принадлежат к миру живых. Они пахли так же, как и Пхарё.

– Вы чужды этому миру, но смеете буйствовать?! – крикнула Чхэрён.

Она встречалась почти со всеми видами призраков. Чхэрён вынула маленький меч, прикреплённый к одному из её украшений, и направила его на тени.

– Вы дорого заплатите за то, что осмелились вступить в мои владения! – гневно прокричала она.

Но тут к её голосу примешался чей-то смех.

– Ха-ха-ха!

Голос был низким. Чхэрён оглянулась туда, откуда доносился смех. Расшитая цветами ширма, стоящая за мягким шёлковым матрасом, задрожала. Глаза Чхэрён ещё больше округлились.

«Вышитые на ширме пионы… дрожат?»

Раздвинув трясущиеся пионы, на Чхэрён двинулась огромная тень. Красные лепестки цветов, потревоженных её ногами, упали на матрас.

Одеяние из нескольких слоёв шёлка, гигантская фигура и смеющаяся маска, расписанная яркими цветами.

Тень посмотрела на Чхэрён. На мгновение королева ощутила холодок. Хотя она не знала, кто скрывается за маской, но инстинктивно чувствовала, что перед ней стоит великое существо.

– Я слышала, что королева Чосона крепка духом, и это оказалось правдой. Дитя, впервые вижу, чтобы человек угрожал моим охранникам.

Гигантская фигура высотой больше восьми чи[29] приблизилась к Чхэрён, волоча за собой разноцветное одеяние. Повсюду были тени в масках, поэтому Чхэрён не могла убежать, но она не боялась. Если бы это существо намеревалось причинить ей вред, она бы умерла сразу, как только вошла во дворец, но её не убили. Значит, ему от неё что-то было нужно.

– Я королева загробного мира, Ододжоннюн.

Стоявшая в окружении теней Чхэрён на миг пошатнулась. Королева Ододжоннюн, та, что правит самым глубоким уровнем ада. Существо, превосходящее воображение Чхэрён. Она выпрямила спину и слегка подняла подбородок:

– Зачем же существо не из мира живых явилось ко мне?

Джоннюн медленно обошла вокруг неподвижно стоящей Чхэрён. Та, не шелохнувшись, краем глаза наблюдала за ней. Королева ада приблизила к Чхэрён лицо. От губ, которые не закрывала маска, исходил слабый запах смерти. Но Чхэрён не отвела взгляда.

– Про тебя говорят, что ты росла вместе со змеёй, и ты действительно излучаешь энергию того же уровня, что и большинство призраков потустороннего мира. Хорошо, хорошо.

Джоннюн снова отстранилась. Когда Чхэрён услышала эти слова, её брови дрогнули.

Змея – это точно…

Джоннюн, словно прочитав мысли Чхэрён, продолжила:

– Именно. Безумная змеюка, что тебя вырастила, Пхарё. Ты знаешь, что его больше нет в мире живых?

– Что вы хотите сказать?

– Я знаю, что змея до сих пор приглядывала за тобой и твоей семьёй. Если простое божество богатства и удачи сумело столько натворить в этом мире, думаю, ты можешь представить, какой властью обладаю я, королева Ододжоннюн?

По всему телу Чхэрён пробежали мурашки. Это значит…

– Верно. Я собираюсь использовать свою власть на тебе. Я выбрала тебя в качестве сосуда моего пришествия.

– Где сейчас орабони?..

В ответ Джоннюн только весело рассмеялась.

– И всё же первым делом ты спрашиваешь о змее. Это глупая привязанность или порочное желание?

На лице Джоннюн была лукавая улыбка, как будто она всё и так знала.

– Скажите мне!

– Сейчас голова змеи в моих руках.

– Что?

– Ты ведь знаешь, зачем змеюка решила выползти в мир живых, верно?

– Разве не для того, чтобы найти Её?

– Именно. И существо, которое змея ищет, проявило себя.

Чхэрён замерла. Эти слова значили, что недалёк тот день, когда Пхарё оставит её.

– Хочешь его заполучить? – прозвучал в ушах Чхэрён сладкий голос Джоннюн. – Я могу отдать его тебе. Разве ты не слышала? Прямо сейчас голова змеюки в моих руках.

– И как же вы это сделаете?..

– Заключи со мной сделку. Тогда ты получишь змею и часть моей силы. Разве не этого ты хочешь больше всего? Ты достигнешь вершины с помощью моих сил – и ничьих больше.

– Вершины?

– Пусть ты и стала королевой, но до самого верха добраться не смогла, верно?

Глаза Чхэрён сверкнули. Джоннюн, увидев её взгляд, ухмыльнулась.

– Место короля. Если уж собралась идти наверх, то надо стремиться к нему.

Место короля.

Именно его Чхэрён желала больше всего. Но ответила она не сразу.

– И что же я должна отдать вам взамен?

– Дитя, а ты умна. – Джоннюн медленно повернулась. – Я должна кое-кого отыскать. То же существо, кого ищет Пхарё. Но цель у меня иная. Я собираюсь… уничтожить его.

– Значит, если вам всё удастся, орабони перестанет питать ложные надежды.

– Верно. Я могу сделать это для тебя. Думаю, ты меня выдержишь.

– Выдержу?

– Часть меня вселится в твоё тело. Обычному человеку такое не под силу, но ты – дитя, взращённое сумасшедшей змеёй.

– Но зачем это вам? Вы же королева загробного мира. Почему вы хотите вселиться в меня, простого человека?

Джоннюн кивнула.

– Существа, подобные нам, не могут просто так действовать в мире живых. Чем большей властью мы обладаем в загробном мире, тем сильнее это отражается на равновесии между мирами. Поэтому мне нельзя оставаться здесь в своём обличье.

– И вы хотите использовать меня.

– Верно. К тому же у тебя есть власть в этом мире, верно? Я воспользуюсь ей, чтобы найти то существо. И разберусь с ним до того, как вмешается Пхарё.

Чхэрён молча задумалась.

Место короля.

До сих пор об этом можно было только мечтать. Она достигла наивысшего возможного для женщины положения, но даже тут имелись ограничения. В конце концов именно король решал, сохранит ли она этот статус. К тому же, поскольку жизнь Пхарё находилась в руках Джоннюн, у Чхэрён не было причин отказываться от её предложения.

Наконец Джоннюн вбила последний гвоздь.

– Кроме того, тебя собираются свергнуть с престола. Ты будешь просто стоять и смотреть?

– Свергнуть?..

– Именно. Если это случится, всё, чего ты добилась, рухнет.

Чхэрён вспомнила, как украдкой шептались вдовствующая королева и главная наложница. Неужели они узнали, что король намерен низложить Чхэрён? На неё нахлынул гнев. Она не может оставить всё как есть.

– Да как он смеет?.. Уже забыл, кто сделал его королём?

Джоннюн рассмеялась:

– Так что, ударим по рукам?

– Хорошо…

Как только Чхэрён согласилась, Джоннюн выплюнула красную бусину.

– Проглоти её. Она будет знаком нашей сделки.

Чхэрён двумя руками приняла от Джоннюн бусину. Если Пхарё вернётся в загробный мир, очевидно, что и Чхэрён, и клан Хан встретят свой конец, а это надо было предотвратить во что бы то ни стало. К тому же, узнав, что Хви собирается низложить её, Чхэрён тем более не могла отказаться от предложения Джоннюн.

«Придётся вершить свою судьбу собственными руками», – приняв это решение, она положила бусину в рот и проглотила.

На лице Джоннюн что-то промелькнуло.

Чхэрён закрыла глаза, а затем вновь открыла их. Теперь в комнате никого не было. Огоньки погасших свечей снова вспыхнули и задрожали, а придворная дама отворила дверь снаружи.

– Ваше высочество! С вами всё в порядке? Дверь внезапно захлопнулась, и я так перепугалась!

Чхэрён спокойно кивнула даме, которая торопливо подбежала к ней.

– Со мной всё в порядке. Не волнуйся, просто делай свою работу, – сказала Чхэрён. Её глаза на мгновение потемнели, а затем снова обрели свой обычный цвет, но придворная дама этого не заметила.

– …потому считаем правильным уволить недостойного министра и отправить в ссылку всех, кто был с ним связан! – разносился по залу холодный, как иней, голос. – Также мы выясняем, откуда некоторые чиновники получили незаслуженную прибыль, и считаем необходимым вернуть её.

Перед Хви на коленях стоял Хён Ынхо.

– Вот показания по этому делу.

В зал вошли люди, неся целую гору свитков. Лица других министров, стоявших рядом, напряглись. Им и в голову не приходило, что за такое короткое время можно столь тщательно подготовиться. Хви, сидевший на королевском троне, смотрел на это и удовлетворённо улыбался.

Он прекрасно знал, что после недавнего происшествия на празднике Ветра, Облаков и Дождя появилось немало людей, смотревших на королевскую семью свысока, и что наибольшую выгоду от случившегося получил верховный советник. Поэтому Хви пришлось скорее сделать следующий шаг. И Хён Ынхо подходил для этого как нельзя лучше.

– Прошу вашего понимания, ваше величество!

Хви спокойно смотрел на Хён Ынхо и нескольких чиновников, которые кричали так громко, что их голоса слышались за пределами зала. С такими показаниями даже сторонники верховного советника ничего не смогут сделать.

Список, который Хён Ынхо раздобыл в доме в Змеином ущелье, очень помог составить подробный план. Они выяснили, кто всё это время тайно помогал верховному советнику, и поэтому смогли собрать больше доказательств.

Хви обратился к остальным министрам, что стояли перед ним:

– А вы что делали? Видели, что есть люди, которые разъедают королевский двор и всю страну там, где это незаметно, и просто сидели сложа руки?

Некоторые министры переглянулись, но им ничего не оставалось, кроме как сесть на места.

– П-просим вашего понимания…

Хви рассмеялся про себя. Он не мог поверить, что этот день настал. Жаль только, что не удалось увидеть реакцию верховного советника Хан Гильджона, который под предлогом преклонного возраста пропустил собрание. Теперь клану Хан вряд ли удастся продвинуть сына королевы на место официального наследника, как они хотели.

– Это происшествие должно быть тщательно расследовано. Я особым указом назначу следователей, которые в нём разберутся, – сказал Хви, и остальные министры склонили головы.

Во дворце назревало нечто необычное, поэтому для них лучше было не дать поднявшемуся ветру себя унести. Хви кивнул. Собрание окончилось, и министры вышли из зала с мрачными лицами.

– Кажется, шестой королевский секретарь наточил свой меч, – произнёс кто-то, а все остальные молчаливо согласились.

– Он способнее, чем мы думали. Кто мог представить, что шестой секретарь сразу воспользуется случаем и сместит столь важных чиновников?

– И как ему только удалось обнаружить доказательства, которые до сих пор никто не сумел отыскать?

От тревоги министры не находили себе места.

– Сегодня его меч поразил одних, а завтра может обратиться на нас.

– Почему же верховный советник не явился в такой важный день?

– Наверняка он ожидал, что потерпит сегодня разгромное поражение.

Министры растерянно переглядывались.

– Он собирался просить у короля провести церемонию назначения наследника из-за того, что случилось на празднике Ветра, Облаков и Дождя, но события повернулись иначе.

– Конечно, за всем стоит его величество. Он уже не тот молодой король, которого мы знали раньше.

– Похоже, это правда. А нельзя ли как-нибудь привлечь шестого королевского секретаря на нашу сторону?

– Давайте-ка разузнаем.

Министры ушли, и зал опустел. Остались только Ынхо и Хви.

– А ты настоящий тигр, – произнёс король.

– Ваше величество?

– Кажется, что-то в тебе переменилось. Произошло что-то хорошее?

При словах Хви Ынхо вспомнилось лицо Бин.

– Об этом… я расскажу позднее, когда всё решится наверняка.

– Похоже, что-то и правда случилось. Жду с нетерпением дня, когда услышу, что же заставило самого Хён Ынхо так улыбаться.

– Спасибо.

Но вот Хви по сравнению с Ынхо выглядел не так радостно.

– Если мы найдём доказательства того, что за происшествием на празднике Ветра, Облаков и Дождя стоит верховный советник, мы наверняка одолеем его.

– Я постараюсь.

– А ещё… если получится, я хочу использовать эту возможность, чтобы низложить королеву.

Ынхо удивлённо посмотрел на Хви:

– Низложить королеву?!

– Разве могу я оставаться с той, что хочет причинить мне вред? Мыслимо ли доверить ей почётное место королевы этой страны?

Ынхо нечего было ответить на слова короля.

– Это единственный путь, чтобы спасти и меня, и страну. Я собираюсь лишить мою супругу её статуса.