Во время утреннего собрания в воздухе ощущалось едва заметное напряжение. Возможно, из-за недавнего происшествия, когда в резиденцию верховного советника ударила молния, спалив её дотла, другие министры тоже стали не особенно разговорчивыми. Хён Ынхо равнодушным взглядом окинул стоящих на своих местах мужчин. Между красными и синими одеждами струилась невидимая сила власти. А там, куда текли потоки этой силы, собираясь в одном месте, всегда был он.

Испещрённое морщинами лицо и глаза старого хитреца. Взгляд Хён Ынхо остановился на верховном советнике Хан Гильджоне. Ынхо, стоя среди министров, пристально смотрел на него, словно оценивая. Теперь, заняв должность шестого королевского секретаря, Ынхо не сможет избежать прямой конфронтации со сторонниками верховного советника. Хан Гильджону, вероятно, тоже это известно.

«И всё же не могу поверить, что он прикоснулся к чему-то недоброму…»

Ынхо вспомнил змей, которых видел в доме в Змеином ущелье и вновь ощутил холод и влагу от их тел, опутавших его.

Значит, и он не в том положении, чтобы выбирать методы и средства. Хён Ынхо украдкой взглянул на трон, где восседал король. Хви едва заметно кивнул. Время загонять добычу. Охота начинается тогда, когда сокольничий выпускает сокола.

Повинуясь воле своего господина, Ынхо сделал шаг вперёд. В атмосфере, которая с каждой секундой становилась всё тяжелее, взгляды придворных сосредоточились на Хён Ынхо.

– Меня зовут Хён Ынхо, я шестой королевский секретарь. В конце прошлого года мы получили доклад от тайных королевских посланников, которые были отправлены во все восемь провинций страны по приказу его величества.

Услышав эти слова, несколько человек стиснули зубы. Кажется, их можно было во многом уличить. Среди них Хан Гильджон стоял с совершенно прямой спиной и смотрел на Хви, а не на шестого королевского секретаря. Ынхо продолжил:

– Те, в отношении кого необходимо провести расследование, будут под конвоем доставлены в столицу, а те, против кого есть явные доказательства, – уволены с занимаемых должностей и отправлены под суд для назначения соответствующего наказания.

Ынхо дал знак, и люди, ожидавшие позади, вынесли вперёд сундуки, заполненные свитками.

– А-а-а… – простонал кто-то, увидев их количество.

Министры помрачнели.

– В каждом регионе есть нечистые на руку чиновники, но, как и ожидалось, центр коррупции находится в столице. Уверен, присутствующие здесь знают, что это значит.

Ынхо взял верхний свиток.

– Здесь записаны данные, связанные с военным министерством. Суть в том, что в каждой провинции были опорные пункты, где с военными, которые не приносили подарков, обращались несправедливо. Дары, упоминаемые в списке, весьма роскошны. Учитывая положение провинциальных военных чиновников, им было непросто раз в год собирать такие подношения. Тех из них, кто хоть раз пропускал сию повинность, тут же переводили на окраины. Награды и наказания совершенно очевидны. Однако следует ли считать удачей, что благодаря этому мы смогли чётко связать причины и следствия? За эти опорные пункты отвечал господин военный министр. Так куда же делись все дары?

Взгляд Ынхо обратился к дрожащему всем телом военному министру.

– К-как можно говорить такую нелепость… – заикаясь, промямлил тот.

Однако Ынхо тут же взял следующий свиток:

– Хм, а вот доклад о человеке, который продавал награды. Он делал наградные свитки, как будто их выпустил его величество, и продавал их за деньги несведущим людям. А это серьёзное преступление.

Другой министр тоже задрожал как осиновый лист. Однако обращённые к нарушителям глаза Ынхо были холодны. Сейчас во дворце собрались люди, обладавшие немалой властью, но никто из них не мог похвастаться тем, что крепко стоял на земле. Каждый заложил верховному советнику Хан Гильджону по меньшей мере руку или ногу.

Они прекрасно знали об этом, но ничего не могли поделать из-за огромного влияния Хан Гильджона, служившего трём поколениям королей. Власть Хви была куда меньше. Однако так не могло продолжаться вечно. Особенно сейчас, когда королева Чхэрён родила сына.

– Мы подозреваем, что те, кто должен защищать границы, получали от торговцев плату за проезд. А это ещё что? В частном порядке пригласили кванги[17], чтобы те поучаствовали в личном празднике?

С каждым словом Ынхо в зале становилось всё тише и тише. Но не нужно было ничего слышать, чтобы понять, какие мысли вертелись у них в головах: «Как смеет этот мальчишка, заручившись благосклонностью короля, вести себя подобным образом во дворце?»

После доклада Ынхо вдруг заговорил Хви:

– Вы столько твердили о верности. Это она и есть?

Министры поклонились до самой земли. Но это было только начало.

Ынхо склонил голову перед Хви:

– Ваше величество, чтобы страна была сильной, нужно, чтобы ею управляли надёжные люди. Всё разваливалось не год и не два. Прошу вас позволить детально разобраться в этом вопросе.

– Разрешаю.

– Ваша милость не знает границ, ваше величество.

Напоследок Ынхо посмотрел на верховного советника Хан Гильджона. Тот ничуть не изменился в лице. Как будто хотел сказать, что всегда пребудет здесь, какие бы бури ни обрушивались на него.

– Ваше превосходительство.

Хён Ынхо уже собирался выйти, когда к нему обратился один из дворцовых евнухов. Должно быть, его вызывал Хви. Ынхо, стараясь не попасться на глаза другим министрам, направился в конец коридора. Он шёл в самую глубину дворца.

«С сегодняшнего дня я наверняка стал всеобщим врагом».

Хотя король и раньше проявлял к нему благосклонность, на Ынхо давили намного меньше, поскольку он был всего лишь провинциальным чиновником, переходившим с места на место. Но с этого момента всё станет иначе. Он поднялся до поста шестого королевского секретаря и сегодня, словно напоказ, вынес на обсуждение дела сторонников верховного советника, объявив, что вскоре их будут допрашивать. Конечно, все министры знали, что за спиной Ынхо стоит король, но стрелы протеста полетят в того, кто идёт впереди, – в секретаря.

Сколько этих стрел он сумеет отразить, а сколько поразят его? Ынхо на мгновение поднял глаза и взглянул на небо, где уже начали собираться тёмные тучи.

– Можете войти, – произнёс евнух.

Ынхо взял себя в руки и вошёл внутрь. За дверью, которая открылась без малейшего звука, он увидел Хви. Тот стоял так близко, что, казалось, можно было расслышать шорох его одеяния.

– Ынхо.

– Ваше величество. – Ынхо низко поклонился.

– Вид твоего буйства впервые за долгое время – словно бальзам на моё сердце.

– Простите, что не смог сдержаться.

– Ну и что с того? Те министры до сих пор ни разу не пытались себя сдерживать.

– Первым делом обратите внимание на военное министерство. Оно прогнило сильнее всего, но, если военные восстанут, это принесёт вам немалое беспокойство.

– Я как раз собирался им заняться. Для решения внутренних проблем этого министерства я привлеку военного советника Ли Мансу.

– Советника Ли Мансу?..

В голове Ынхо возникло лицо Ли Мансу, стоящего в зале в самом последнем ряду.

– Он единственный в военном министерстве, кто не перешёл на сторону верховного советника. Покойный король ценил его за несгибаемый характер. Но скромное происхождение не позволило ему подняться выше. Думаю, этим назначением я смогу вернуть ему часть долга.

– В таком случае я выполню вашу волю. Первым делом ему…

В это время мелкими шажками вошёл евнух. Судя по его походке, что-то случилось. С сожалением на лице евнух шёпотом обратился к Хви. Тот нахмурил брови.

– Ясно. Можешь идти.

– Да.

Евнух вежливо поклонился на прощание и вышел из комнаты. Ынхо спросил:

– Что стряслось?

– Послание от королевы – она предлагает вместе посетить фестиваль Фонарей Лотоса, что состоится послезавтра.

– Её высочество королева?

– Верно. Похоже, она думает, что мне понравится её поведение.

– Как вы собираетесь поступить? Вы же знаете, на фестивале Фонарей Лотоса может быть опасно.

Хви посмотрел в окно потемневшими глазами.

– Но, если я откажусь, снова поползёт множество слухов.

Ынхо не нашёлся с ответом. И без того были те, кто судачил, что все странности, творящиеся в столице, происходят из-за недобродетельного короля. Конечно, Хви не мог не знать, кто подпитывает эти слухи.

– Лучше уж стоять лицом к лицу с королевой, чем давать пищу подобным сплетням.

– Тогда и я буду с вами рядом.

Только после слов Ынхо лицо Хви немного просветлело.

– Сделаешь это для меня?

– Конечно, разве могут быть сомнения? Моя работа – служить вашему величеству. Поговаривают, что на фестивале Фонарей Лотоса может произойти нечто недоброе, поэтому я возьму с собой господина Пака из Квансангама.

– Так и сделай.

Ынхо поклонился и вышел из комнаты.

На фестивале Фонарей Лотоса будет присутствовать королева Хан Чхэрён. Поскольку сообщение передали не через министерство церемоний, она, вероятно, собирается выйти, скрыв свою личность.

– Думаю, следует хорошенько подготовиться. Нужно позвать ещё нескольких пёксага…

Ынхо вспомнился сонби, которого он встретил в доме в Змеином ущелье. Бледное лицо с красивыми чертами, скрытое в тени ката. Этот человек спас ему жизнь, а значит, обладал некоторым чувством ответственности и в чём-то заслуживал доверия.

– Хорошо бы его найти.

Ынхо хотел по крайней мере поблагодарить за спасение. Но это была не единственная причина, почему он искал встречи с ним.

– Так странно, но мне кажется, будто я уже его где-то видел…

На краю гибели.

Если подумать, подобное уже происходило однажды, когда он был совсем юн.

– Тогда я упал в реку или что-то вроде того?

Родители очень старались не упоминать то происшествие, так что Ынхо по кусочкам собрал сведения из уст слуг, а сложив их воедино, заметил, что в нём много странностей. И то, что он внезапно упал в реку, когда вода ещё не поднялась, и то, что он чуть не умер, но родители совсем об этом не говорили.

– Я точно помню… тогда рядом был ещё кто-то.

Точных воспоминаний у Ынхо не осталось, но он иногда думал, что сквозь сильный, как в пекле, жар слышал чей-то голос. Тот голос, полный слёз, снова и снова выкрикивал имя лежащего без сознания Ынхо. Его разум затухал, но голос, продолжавший звать, был подобен тонкому лучику света.

Неизвестный, остававшийся рядом с ним дни и ночи.

– Судя по тому, что мне вспоминается прошлое, я стал весьма сентиментален… – покачал головой Ынхо. – Но сейчас не время предаваться подобным мыслям.

Бин шла медленно. Она возвращалась после изгнания злых духов. Призрак, которого она видела сегодня, до сих пор отчётливо стоял перед глазами. Чудовищное существо с искривлённым телом и изломанными конечностями свисало вниз головой с потолочной балки.

Обычные люди не могли этого видеть, но Бин отчётливо различала вытекшую из призрака густую чёрную кровь, что залила пол дома и мерзко хлюпала. Как ей хотелось не видеть ничего подобного. Родиться с другими глазами. Иметь обычную судьбу.

«Тебе никогда не видать ни солнечного света, ни удачи, ни любви».

«Ты – тьма, создание, подобное нам».

До тех пор, пока Бин не вонзила Меч Четырёх Тигров в тело призрака, из его разорванного рта продолжали доноситься зловещие речи.

Не каждый пёксага слышит голоса призраков. Среди них не так уж много тех, кто может слышать и видеть созданий, чуждых этому миру. Бин же слышала голоса призраков с раннего детства. Они постоянно шептались. Голоса, от которых нельзя было ускользнуть, – они болтали и болтали с юной Бин.

Призраки жаждали завладеть её телом, которое наполовину принадлежало этому миру, а наполовину – загробному. Детские годы Бин, когда она проводила больше времени с мёртвыми, чем с живыми, были окутаны густой тенью смерти. Однажды она, одержимая призраками, забралась ночью в горы, раскопала землю и легла в яму, как в могилу. А как-то раз убила всех кур в округе, свернув им шеи, и даже выловила всю рыбу в пруду и высушила её на солнце.

Ощущение рыбьей чешуи на руках, запах пропитавшей одежду птичьей крови.

Про себя Бин снова и снова кричала, что не хочет творить такие вещи, но ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось только следовать за призраками. Каждый раз после того, как они жутко буянили в её теле, Бин на несколько дней серьёзно заболевала, но и тогда отчетливо слышала голоса родителей за порогом.

– Кажется, она совсем одержима призраками, – сказала однажды мать.

– Будет лучше… если она умрёт. Тогда мы сможем жить спокойно, – продолжил отец.

– Господин, хоть я её родила, мне трудно жить с ней дальше, – ответила мать.

Иногда Бин было тяжелее из-за подобных слов, чем из-за призраков. Примерно в то время злодеяния, которые они творили, вселившись в её тело, стали более жестокими и направленными не только на животных, но и на людей.

Тогда же родился младший брат Бин. Всё внимание клана Сомун было обращено не на одержимую дочь, а на мальчика, которому предстояло стать наследником. В семье о существовании Бин негласно забыли, а её саму поселили в отдельной постройке, оставив в одиночестве. На случай, если дочь, одержимая призраками, решит заявиться в главный дом и причинить вред младшему брату, перед входом в её обитель даже повесили ограждающую верёвку.

– Так всё и было…

Бин рассеянно смотрела на верёвку перед домом, где она жила. Тогда её повесили, чтобы оградиться от Бин, но теперь она, наоборот, защищала девушку. Поскольку не давала призракам извне проникнуть внутрь.

Эта отдельная постройка была маленьким миром и тюрьмой Сомун Бин. Сюда не заходил никто, кроме Самволь, служанки Бин. Слугам не нравилось здесь находиться, поэтому даже простые поручения они выполняли спустя рукава. То же можно было сказать и о родителях. Казалось, они хотели забыть о самом существовании дочери, заперев её здесь одну.

Руки Бин коснулись ограждающей верёвки. Всего один человек как ни в чём не бывало перешагивал через эту верёвку и входил.

– Бин! – Он звал её по имени, а затем переступал верёвку, которую никто не желал пересекать.

Стоило ему войти, как солнечный свет будто проникал внутрь этого тёмного места. В мире Сомун Бин он был солнцем, весной и воздухом, которым она дышала. Так разве могла она его не любить? С того самого момента, как она увидела его в первый раз, для Сомун Бин не осталось шанса не полюбить его.

– Ынхо… – Имя того, кто стал ей солнцем, весной и воздухом, мягко слетело с губ Сомун Бин.

Хён Ынхо был единственным, кто сам подошёл к ней. Несмотря на то что их помолвка была лишь старой договорённостью между дедушками, он постоянно навещал Бин. Поначалу она думала, что Ынхо перестанет приходить, едва увидит её, одержимую призраками, но он только обнимал Бин, когда та металась под их влиянием. Ынхо прижимал её к себе изо всех сил, успокаивая и давая понять, что она не одна.

Разве могла Бин забыть улыбающееся ей лицо Ынхо, на котором тут и там остались царапины и ранки? И лишь потом Бин узнала, что он с рождения обладал энергией, способной изгонять злых духов. Именно поэтому дедушка Бин по материнской линии выбрал ей в женихи именно его. Дедушка Хён Ынхо, который был обязан жизнью дедушке Бин, согласился, даже несмотря на то, что знал обо всех обстоятельствах.

– А теперь я не могу к нему даже приблизиться.

Бин вспомнила незнакомое лицо Хён Ынхо, которое увидела в доме в Змеином ущелье. Чёткие черты, густые брови и глубокие глаза. Но тут в её ушах снова зазвучал голос призрака, который он слышала сегодня.

«Твоя любовь – смерть».

«Твоя любовь – смерть».

Даже после того, как Бин пронзила его Мечом Четырёх Тигров, призрак упорно шептал эти слова до тех пор, пока совсем не исчез.

– Я и сама это знаю.

Однако ей ещё сильнее хотелось стать обычным человеком, чтобы больше не причинять никому вреда и просто жить, желая искупить собственное существование.

Бин переступила через ограждающую верёвку и вошла в свой дом. Небольшой сад заполнял мрак. Похоже, Самволь тоже ушла куда-то по делам. В этом месте, где и без того не было тепла, стояла оглушающая тишина.

Вдруг снаружи послышались радостные крики:

– Ура-а-а!

Бин тихонько вздохнула.

– Сегодня же начинается фестиваль Фонарей Лотоса.

Фестиваль, когда все вокруг зажигают лотосовые фонарики и загадывают желания. Перед глазами Бин ясно предстали взволнованные люди, но сама она никогда толком не участвовала в подобном празднике. Всё потому, что в детстве, стоило ей увидеть призрака, как он в неё вселялся, а став взрослой, она считала, что такие фестивали не для неё.

– Думаю, пока мне лучше остаться дома…

Бин собиралась открыть дверь, но остановилась.

– Боюсь, у вас не получится этого сделать, – раздался голос Пхарё.

Испуганная его внезапным визитом, Бин отшатнулась:

– Р-разве можно появляться так неожиданно?!

Пхарё слегка наклонил голову.

– Вы ведь видите призраков! Я-то думал, моё появление не заставит вас и глазом моргнуть.

– И всё же! К тому же вы отличаетесь от призраков.

Услышав ответ Бин, Пхарё на мгновение замер:

– Отличаюсь?

– Это очевидно, не так ли? Призраков можно просто игнорировать, но с вами такое не получится. Разница огромная.

Обдумав про себя слова Бин, Пхарё улыбнулся и кивнул:

– Обычно со мной обращаются как с полупризраком, но ваш ответ тоже неплох.

– Так что же вас привело? Раз вы сюда так внезапно заявились.

– Нужно пойти на фестиваль.

– Что?

– Разве вы не знаете, что на фестивале Фонарей Лотоса всегда много призраков? Нет лучшего дня для сбора призрачных бусин, чем сегодня. Хочу проверить ваши навыки изгнания злых духов и решить, чему ещё я вас научу.

Пхарё протянул Бин руку. Она растерянно взглянула на его ладонь. Он пошевелил рукой:

– Ну же, идёмте.

– С-сейчас?

– Да, сейчас. Скорее переоденьтесь и возвращайтесь. Всё же мы отправляемся на фестиваль Фонарей Лотоса. Нельзя идти туда в таком виде.

Бин оглядела свою одежду. Эти вещи ей принесла Самволь со словами, что раньше в них ходил её младший брат. Бин часто надевала их, чтобы не выделяться, когда ей нужно было выйти из дома.

– Разве я выгляжу… так плохо?

Слова Бин заставили Пхарё нахмуриться.

– В дни, подобные сегодняшнему, даже простые люди надевают лучшее, что у них есть. Твой же наряд будет слишком заметен.

– А… Но ничего другого у меня и нет.

– Что насчёт женской одежды?

– Мужской у меня больше. Часто приходится притворяться мужчиной.

Пхарё покачал головой:

– Значит, ничего не поделать.

Он начал развязывать собственную накидку. Глаза Бин округлились.

– Ч-что вы сейчас делаете?!

– Как это «что»? Думается мне, будет лучше, если вы наденете сверху хотя бы это.

Пхарё с невозмутимым видом протянул накидку Бин.

– Ну… вам нет никакой необходимости…

– Я просто не хочу, чтобы рядом со мной был такой оборванец, – отрезал Пхарё.

Только после этого Бин взяла его одежду. Пхарё же, понаблюдав, как она одевается, цокнул языком и подошёл к Бин сзади:

– Я вам помогу.

– Что?!

– Зачем так пугаться? Я ведь даже не человек.

– Т-так-то оно так… Но я и сама в состоянии одеться!

– Вы и свой-то наряд не смогли надеть как следует, думаете, вам удастся справиться с моим? – Пхарё кивнул на одежду, которая была сейчас на Бин.

– Он порвался, когда я изгоняла призрака!

– А моя одежда слишком велика для вас, поэтому её труднее правильно надеть. Я же сказал, что помогу. Почему бы просто не позволить мне?

Бин замолчала, и Пхарё снял с неё накидку. Прохладный ночной воздух скользнул по шее Бин, заставив её слегка вздрогнуть. Затем Пхарё мягко натянул рукава накидки на руки Бин. Как ни странно, она ощутила нечто знакомое. Её тело двигалось так естественно, словно Пхарё уже не в первый раз помогал ей одеться. Широкая накидка пахла Пхарё и согревала его теплом.

«Такое чувство… будто он меня обнимает».

Пхарё ловкими движениями придал одежде должный вид. Он обвил талию Бин поясом, а рукава на запястьях слегка подвернул, чтобы ей было удобнее. Затем завязал шнурок ката.

Когда лицо Пхарё приблизилось к Бин, она глубоко вздохнула.

– Это я и сама могу сделать.

– Кажется, вы совсем не знакомы с модой. Все столичные сонби завязывают сейчас кат именно так.

– Да зачем это?

Пхарё оглядел Бин с ног до головы и кивнул, как будто её вид наконец пришёлся ему по душе.

– Намного лучше, чем пару минут назад. А теперь идёмте.

Бин неосознанно коснулась узелка на кате, который завязал Пхарё.

– Как много зевак уже собралось. – Пхарё указал на оживлённую улицу.

Несмотря на поздний час, было много народу. По маленькой речке, протекавшей рядом, двигались мерцающие огоньки фонариков, которые люди, загадывая желания, опустили в воду в честь фестиваля Фонарей Лотоса.

– Ого! – негромко сорвалось с губ Бин.

Не зря фестиваль назвали в честь лотосовых фонариков. Разноцветные, они не только плыли по реке, но и висели повсюду: на деревьях и рядом с пагодой желаний. Ярко освещавшие тьму огни мерцали, как звёзды. Лица проходящих мимо людей тоже озаряли улыбки.

Наверняка все пришли насладиться фестивалем Фонарей Лотоса, который проводился всего раз в году. Даже простолюдины, которые днём были заняты разными делами, вышли осмотреть улицы в лучшей одежде. Многие обходили вокруг пагоды, где висели лотосовые фонарики, чтобы загадать желание.

– Раз уж мы всё равно здесь, почему бы не загадать желание?

Слова Пхарё заставили Бин на мгновение поколебаться. Единственным её желанием было скорее собрать призрачные бусины и жить обычной жизнью. Словно прочитав мысли Бин, Пхарё продолжил:

– Конечно, не желание быстрее собрать все призрачные бусины. Ведь я уже обещал об этом позаботиться.

Бин смотрела на пагоду, что возвышалась между мерцающими лотосовыми фонариками, и на людей, которые ходили вокруг неё. Каждый из них бормотал своё сокровенное желание. Такой была обычная жизнь. Они не проклинали предначертанную им судьбу, не изгоняли призраков ради любви и не ставили ежедневно на кон свою жизнь.

– Мы просто подумаем о том, чего хотим, как обычные люди. И вы, и я.

Профиль Пхарё освещали висящие над ним фонарики. Невероятно, как два существа, которые видят и мир живых, и мир мёртвых, смешавшись с простыми людьми, могут загадывать желания. Даже представить подобное немыслимо.

Сейчас, в этот самый миг, Бин чувствовала себя совершенно обычной. Ей казалось, что она спит и видит сон. Бин взглянула на Пхарё, который создал для неё этот незабываемый момент. Тот, слегка прикрыв глаза, загадывал желание. Даже на его всегда бледном лице появилось нечто неуловимое – то, что можно было назвать жизнью. Стоя среди людей, кружащих вокруг пагоды, Бин закрыла глаза и тихо прошептала: «Хочу стать обычным человеком и жить спокойно».

Это было всё, чего она желала.

Когда Бин открыла глаза, она встретилась взглядом с Пхарё, который стоял напротив и смотрел на неё. В его холодных глазах плескалось неясное чувство, которому не было названия.

– Почему…

Прежде чем Бин успела спросить, почему он так смотрит, Пхарё откашлялся и отвёл взгляд.

«Что это с ним?» – подумала Бин.

Пхарё смутился. Когда Бин стояла, закрыв глаза, она напомнила ему кого-то очень знакомого.

«Но это невозможно».

Пхарё, быстро успокоившись, снова устремил взгляд на Бин.

– Если вы загадали, идёмте.

– Даже у вас, хоть вы и не человек, есть желание?

В ответ Пхарё лишь неопределённо улыбнулся.

– Хоть я и управляю людскими богатствами, есть кое-что, что мне не подвластно. Я остаюсь в мире живых лишь потому, что должен отыскать некое существо.

– Некое существо?

– Кое-кто вернул меня к жизни, когда я был всего лишь умирающей змеёй, и возвысил до божества богатства и удачи. – История, которую Пхарё не рассказывал полностью даже Чхэрён, вполне естественно текла из его уст перед Сомун Бин. – Благодаря ему я живу, буду жить дальше и, возможно, умру ради него, если придётся. Я не могу поступить иначе.

Когда Пхарё отвечал, его лицо окрасили неведомые раньше эмоции. Бин, заметив это, тихо проговорила:

– Пхарё, так вы любите это существо?

Пхарё, ошарашенный её словами, удивлённо посмотрел на Бин:

– Что?..

– А разве нет? Если вы живёте ради него, готовы за него умереть и всё ваше существование привязано к нему, разве нельзя назвать это любовью? Влюблённое божество! Я даже подумать не могла о чём-то подобном, – произнесла Бин с улыбкой.

А Пхарё только окинул её растерянным взглядом:

– Разве смею я… любить кого-то?

– Слово «сметь» не очень подходит чувству, что зовётся любовью. Ведь даже сам влюблённый не может с ним совладать.

«Пхарё».

На мгновение глаза Пхарё округлились. Ему показалось, что на голос Бин наложился Её голос. В голове возник образ существа, сидящего на самой вершине в огромном дворце, в столице ада, и лицо, которое мелькало за тринадцатью рядами ниспадающих бус.

«Нарекаю тебя Пхарё. Твоя чешуя напоминает кристаллы, и потому ты будешь носить имя одной из семи драгоценностей».

Имя, которое сверкает, подобно кристаллам.

Пхарё никогда в жизни не считал свою чешую прекрасной, но одна эта фраза позволила ему принять самого себя. Одной этой фразы хватило, чтобы Пхарё отдал Ей всё, что имел. Но он сам не подозревал, что отдал вообще всё, включая и своё сердце.

– Надеюсь, вы скоро его найдёте, – продолжила Бин.

А Пхарё спросил:

– Даже несмотря на то, что, найдя его, я вернусь туда, откуда пришёл?

– А что в этом плохого?

– Если я уйду, то не смогу помочь вам изгонять злых духов.

Услышав ответ Пхарё, Бин рассмеялась:

– Всего-то? Вы беспокоитесь о такой мелочи. До сих пор я и в одиночку прекрасно собирала призрачные бусины. Просто мне показалось, что с вашей помощью я соберу их немного быстрее. Не могу же я удерживать вас, существо из другого мира, ради собственных желаний. Чем скорее вы найдёте того, кого ищете здесь, тем будет лучше, – спокойно проговорила Бин.

По лицу Пхарё разлилось совершенно неожиданное чувство.

– А я-то до сих пор думал, что люди могут только браниться.

– Что? – спросила Бин.

Но Пхарё ответил полушутливо:

– Все так много хотели от меня. Богатства, власти, славы, осуществления мечтаний… Кажется, если я покину их, они последуют за мной в загробный мир. – Пхарё считал, что, получив одно, просить второе и третье – часть человеческой натуры. – Но сейчас, когда я вижу, как легко вы готовы меня отпустить, во мне, наоборот, просыпается странное упрямство.

Бин рассмеялась, как будто эти слова показались ей абсурдом.

– Но какой смысл в вашем упрямстве?

– Что ж, похоже, до исполнения наших желаний ещё далеко, поэтому давайте сегодня сосредоточимся на деле, – сказал Пхарё, и Бин кивнула в ответ.

Рядом послышались разговоры.

– Ходят слухи, на днях неподалёку от столицы родился телёнок с восемью ногами!

– И не только! Слышал, на морской пляж Усусу в Чэханпхо выбросило косяк рыб.

– Что всё это значит? Кажется, в стране вот-вот случится нечто скверное.

Многие говорили, что в столице и за её пределами творятся странные вещи. Даже внешность призраков, которых изгоняли в последнее время, была всё более жуткой. Похоже, в самом деле происходило нечто необычное.

– Не потому ли это, что энергия солнца страны слишком слабая?

– Он взошёл на престол совсем юным… Разве все эти годы вместо его величества государственными делами занимался не верховный советник?

– Но его величество уже взрослый и назначает много новых приближённых, так что никто не знает, как дела пойдут дальше.

– А, вы имеете в виду группу, которую возглавляет шестой королевский секретарь Хён Ынхо?

В разговоре вдруг прозвучало знакомое имя. Услышав его, Бин почувствовала, как у неё замерло сердце.

– Слышал, его называют самым важным слугой короля. Его популярность выше облаков даже в столице.

– Уверен, любой знатный человек, у которого есть дочь, приглядывается к нему. У него нет ни единого недостатка! Самый завидный жених во всех восьми провинциях Чосона.

Завидный жених.

Бин закусила губу. Хён Ынхо стремительно уходил своей дорогой.

«А я, как и ожидалось…»

Теперь ей нужно было вырваться из лап прошлого и жить как обычный человек. А для этого следовало сосредоточиться на том, чтобы побыстрее собрать призрачные бусины.

– Нужно скорее найти призрака и изгнать, – заговорила было Бин, но её слова прервало приветствие внезапно возникшего посреди толпы мальчика.

– Господин Пхарё.

Уголки рта ребёнка приподнимались в улыбке, но глаза оставались пустыми. Ощущения от него были пренеприятные. Пхарё, узнав его, нахмурился.

– Что ты здесь делаешь?

– Госпожа Джоннюн ищет вас.

– Сейчас?

Услышав вопрос Пхарё, мальчик закатил глаза. Стоявшая рядом Бин вздрогнула от такого зрелища. Абсолютно пустые белки сверкнули. Изо рта раздался монотонный голос, совсем не похожий на тот, которым мальчик говорил только что.

– Да как смеет грязный змей?! Да как смеет грязный змей?! Да как смеет грязный змей?! – Тут мальчик снова улыбнулся. – Госпожа Джоннюн ищет вас.

Пхарё взглянул на Бин так, словно ничего не мог поделать.

– Кажется, сегодня всё же неподходящий день. Меня кое-кто вызывает.

Бин кивнула, показывая, что всё в порядке.

– Ничего. Вы дали мне нужные сведения, поэтому сегодня я сумею изгнать духов и в одиночку.

– Что ж, тогда увидимся в другой раз. – С этими словами Пхарё скрылся вслед за мальчиком.

– Какое же положение занимает та, кто может вызывать Пхарё, когда ей вздумается?

Хотя Бин и не знала, кто эта госпожа, она наверняка имела высокий статус. Бин, оставшаяся по её милости одна, растерянно наблюдала за проходившими мимо людьми. Одиночество, которого она не ощущала, пока была с Пхарё, проскользнуло в душу Бин. Даже если Бин увидит нечто прекрасное, ей не с кем разделить ни эти эмоции, ни эти минуты. Потому она до сегодняшнего дня не ходила на подобные праздники.

– Не важно. На фестивале Фонарей Лотоса у меня есть дела.

Не из каждого духа можно получить призрачную бусину. Они появляются, только когда изгоняешь призрака определённого уровня, поэтому во время фестиваля Бин нужно хорошенько постараться, чтобы добиться результата, достойного Пхарё.

– Ого! – с противоположной стороны улицы послышалось негромкое восклицание.

Взгляд Бин сам собой обратился туда.

– А…

Первым нарушил молчание Хён Ынхо. Бин попыталась отвернуться, но Ынхо оказался рядом быстрее.

– Это же вы тогда… ну, в доме в Змеином ущелье… верно?

Теперь они стояли лицом к лицу, и поздно было отрицать, поэтому Бин просто кивнула.

– Вы хоть знаете, как я вас искал?! И вот мы встретились в таком месте.

– Как хорошо, что на вашем драгоценном лице не появилось изъянов.

Услышав ответ Бин, Ынхо рассмеялся.

– Вы и сегодня первым делом смотрите на моё лицо? Я в полном порядке только благодаря тому, что вы меня спасли, – лукаво ответил Ынхо, а Бин лишь моргала, путаясь в своих чувствах.

Тогда она ни о чём не подозревала, но теперь точно знала, что этот мужчина был её единственным другом детства и к тому же женихом.

«Когда он улыбается, кажется, что в нём осталось что-то мальчишеское», – подумала Бин.

Увидев, как пристально она разглядывает его, Ынхо слабо улыбнулся.

– Вам так нравится моё лицо? Вы же просверлите его взглядом.

– А, н-ну… как сказать… Просто оно такое удивительное, вот я и смотрю. Только поэтому!

– Конечно, такой красоте можно подивится.

Бин, почувствовав, что наверняка увлечётся Хён Ынхо, если они ещё немного времени проведут вместе, уже собиралась попрощаться.

– Юный господин Ынхо, кто это?

Услышав прекрасный голос, раздавшийся позади, Бин вздрогнула. В женщине с первого взгляда можно было угадать жену знатного господина – так изящно и благородно она выглядела. Ынхо поспешно склонил голову.

– А, это сонби. Мы познакомились случайно. И теперь столкнулись тут.

– Вот как?

Чхэрён перевела взгляд на Сомун Бин. Она скрытно пришла вместе с Хви на фестиваль Фонарей Лотоса. Это был тщательно продуманный план, чтобы развеять слухи о том, что король отдалился от королевы. Чхэрён не хотела, чтобы люди думали, что между ней и Хви возникло противостояние, до тех пор, пока Пхарё на празднике Ветра, Облаков и Дождя не выполнит её просьбу.

«Но не думала, что встречу кого-то, подобного ему».

Чхэрён, увидев перед собой мужчину с очень бледным лицом, оглядела его с головы до ног. Он ничем не выделялся. Кроме разве что одного: одежды, которая была на нём. Эту накидку Чхэрён знала прекрасно. Она шагнула к Бин. Из-за внезапности её движения Бин даже не успела отступить и встретила взгляд Чхэрён, чьё красивое лицо тут же заслонило собой всё. Длинные ресницы дрогнули. Чхэрён слегка наклонила голову набок, а затем прошептала Бин на ухо так, чтобы только та могла услышать её:

– Значит, вы были с кем-то не из мира людей?

От этих слов глаза Бин округлились. Она взглянула на Чхэрён. Когда та встретила удивлённый взгляд Бин, уголки губ королевы неприязненно приподнялись. Чхэрён не могла понять, с чего вдруг орабони так заботился о ком-то, вроде этого сонби, что даже подарил ему одежду.

– Конечно, я знаю. Потому что наряд сшит из ткани, которую принесла я.

Бин смотрела в лицо Чхэрён. В округлившихся глазах светилась жажда. Мужчина позади Чхэрён схватил Бин за плечо и оттолкнул.

– Не смейте так смотреть на неё.

Чхэрён мягко улыбнулась:

– Всё в порядке, командир.

Командир столичного гарнизона, встав рядом, склонил голову. Ынхо быстро загородил Бин собой:

– Прошу прощения.

Тут вперёд вышел стоявший позади Хви:

– Но ведь мы сами скрыли, кто мы такие?

Только тогда Бин, поняв, что происходит, распласталась ниц. Перед ней стояли столпы страны. Простёртые на земле руки Бин дрожали. Ынхо, встав рядом, слегка коснулся её плеча.

– Всё в порядке. Они пришли лишь для того, чтобы насладиться фестивалем Фонарей Лотоса.

– Ынхо прав. Поднимайтесь. Боюсь, как бы мы не привлекли внимание, – сказал Хви.

Тогда Бин осторожно встала, но голову поднять так и не решилась. Если раскроется, что она, переодевшись мужчиной, изгоняет злых духов, это может стать позором для её семьи.

– Что ж, вы правда знакомы с Ынхо? – продолжил Хви.

Бин растерялась, поскольку не знала, как ответить. Вместо неё заговорил Ынхо:

– Это пёксага, который помог мне выполнить поручение вашего величества.

Когда Хви услышал это, на его лице промелькнула заинтересованность.

– Так Ынхо умеет принимать помощь? Впервые слышу. Я-то думал, он так гордится собой, что никогда не позволит помочь ему.

Ынхо только махнул рукой на подшучивание Хви.

– Ваше величество, вы всё не так поняли.

Хви тихо рассмеялся.

– Вот теперь ты кажешься прежним. Вспоминаю деньки нашей юности. – А затем продолжил, обращаясь к Бин: – Не хочешь ли присоединиться к нам? Такую встречу можно считать судьбой.

Стоявшая рядом Чхэрён кивнула:

– Я тоже так думаю.

Теперь, когда Бин знала, кто перед ней, она не могла ослушаться приказа.

– Ваша милость подобна безбрежным морям и рекам, – с трудом выдавив из себя ответ, Бин отступила.

Рядом с Хви и Чхэрён встали придворные дамы и королевская стража в обычных одеждах. Ынхо же, заняв место позади, оказался рядом с Бин.

– Прошу прощения, что всё так получилось.

В тоне Ынхо не слышалось ни капли вины, поэтому Бин, которой извинение показалось абсурдным, хмыкнула.

– Надеюсь, у вас не было других планов?

Вопрос прозвучал так, будто никаких планов и быть не могло. Прежде чем Бин успела ответить, Ынхо снова спросил:

– Так как же вас зовут?

– Что?

– Как мне вас называть? Вы-то знаете моё имя.

Конечно, это имя невозможно было не знать. Имя, которое Бин не смогла бы забыть, даже если бы попыталась. Хён Ынхо. Бин взглянула на него, на мужчину, который забыл и её, и их общие воспоминания.

«Конечно, я была готова пойти на это, когда спасала ему жизнь…»

Но почему-то сердце Бин наполнялось грустью, когда она смотрела Ынхо в лицо, на котором читалось абсолютное неведение.

– Вы тоже знаете моё имя.

Услышав неожиданный ответ Бин, Ынхо слегка наклонился, словно спрашивая, что она имеет в виду.

– Знаю ваше имя? Но откуда? Вы сказали мне его, когда я был без сознания или…

– Тсс. – Бин поднесла палец к губам, а затем, быстро оглядевшись, продолжила: – Всё же мне кажется, его величеству лучше вернуться во дворец.

– Почему?..

– Чувствую недобрую энергию. Разве вы не слышали, что в этом году на фестивале Фонарей Лотоса много призраков?

Ынхо на мгновение замер. Тут за спиной послышался знакомый голос:

– Ынхо! Кажется, его величеству лучше вернуться… А? Это же сонби, с которым мы тогда встретились?

Джину узнал Бин. Ынхо в ответ кивнул, показывая, что всё именно так.

– Раз уж так получилось, давай-ка ещё разок попросим сонби об услуге! – сказал, обрадовавшись, Джину.

– Что?

– Сопровождающие от Квансангама должны вернуться во дворец вместе с его величеством. Но тогда некому будет выслеживать призраков на фестивале Фонарей Лотоса, верно?

После слов Джину стоявший рядом Хви кивнул:

– Так будет лучше всего. Я уже налюбовался фестивалем, и потому какой смысл мне здесь задерживаться, тратя время впустую? Возвращаемся во дворец. – Тут Хви обернулся, словно что-то вспомнил: – Шестой секретарь, а ты оставайся здесь с этим человеком, чтобы изучить то недоброе, что здесь творится.

В ответ все склонили головы. Хви первым развернулся и направился к дворцу, а остальные последовали за ним. Джину быстро схватил Бин за руку:

– Раз уж так получилось, надеюсь на вас. Как и в прошлый раз, я дам Ынхо свои амулеты. Просто изучите призраков.

– Но ведь…

– Конечно, если вам что-то понадобится, можете не беспокоиться и просто купить это. За всё заплатит Ынхо. Верно же?

Ынхо был озадачен, но кивнул. Джину торопливо вынул из-за пазухи амулеты, инструменты для изгнания злых духов и передал всё ему.

– Что ж, надеемся на вас.

– Вы для этого со мной заговорили? – спросила Бин.

В отличие от прошлого раза, сейчас Ынхо выглядел по-настоящему виноватым:

– Я и сам не знал, что нас отправят на эту работу. Искренне сожалею!

– Поручение дал сам король, потому и отказаться невозможно.

Бин потёрла рукой лоб. Изгнание призраков не было проблемой, ведь для этого она и пришла сюда, но ей и в голову не приходило, что другие узнают о том, что она пёксага.

– Поверить не могу, что сначала я спас вам жизнь, а теперь вы сваливаете на меня работу. Хён Ынхо, да вы же… – Бин, бессознательно назвав Ынхо по имени, замолчала.

– Так вот, значит, как вы меня зовёте?

– Не важно. Просто идёмте за призраками. В прошлую нашу встречу вы прекрасно строили из себя пёксага, так что и сегодня вам придётся заняться тем же.

Пустая угроза Бин заставила Ынхо рассмеяться.

– Ладно, я понял. Буду вашим надёжным помощником.

Бин, вздохнув, снова всмотрелась в пространство между идущими мимо людьми. Она определённо что-то чувствовала, но не могла как следует разглядеть.

«Тогда оно, вероятно, скрывается в человеческом обличье».

Бин крепче сжала Меч Четырёх Тигров. В месте, полном человеческой энергии, отыскать призрака довольно трудно. Более того, сегодня рядом с ней ещё и ученик.

– Вы хоть видите призраков? – спросила Бин.

Ынхо неопределённо ответил:

– В тот раз точно видел. На самом деле у меня с этим нестабильно. Джину говорит, что я родился с энергией пёксага, но не сумел как следует сохранить её.

– Ну и хорошо.

– Что?

– Лучше всего вообще не ступать в тот мир. Пусть вы родились с энергией пёксага, но вам повезло никогда ею не воспользоваться.

Пока Бин говорила, Ынхо молча смотрел на неё.

– Думаю, это тяжело, – сказал он. – Даже в одном мире жить непросто, а вы можете видеть и загробный мир, верно? Словно несёте две ноши вместо одной.

Бин отвернулась: «Как же так? Он ведь всё забыл».

Это была в точности та фраза, которую Ынхо сказал ей в детстве:

«Поэтому я буду рядом. Чтобы хоть немного облегчить твою ношу».

Образ юного Ынхо, который смотрел на Бин и ласково говорил ей эти слова, наложился на его лицо в настоящем.

«Есть и то, что осталось неизменным».

Ынхо, глядя на уставившуюся на него Бин, смущённо улыбнулся:

– Нет причины так на меня смотреть. Конечно, мне часто говорят, что я слишком горжусь собой, но это не значит, что я лишён сочувствия.

Бин усмехнулась:

– И всё же у вас есть всё что нужно. Не зря вас называют самым завидным женихом во всех восьми провинциях Чосона.

– Где же вы такое услышали?

– Я не пытался разузнать про вас. Просто все вокруг только об этом и твердят.

Ынхо горько улыбнулся:

– Не будем об этом. Идёмте-ка ловить призраков.

Бин, поняв, что Ынхо намеренно меняет тему, опустила взгляд. Хён Ынхо, которого называют завидным женихом, и она сама, его невеста, о которой даже не подозревают. Стоило подумать об этом, как в груди снова заболело.

Невеста, которую Ынхо не узнаёт, даже когда она стоит прямо перед ним. Хоть Бин и понимала, что всё так и должно быть, ей захотелось поддразнить его.

«Думаю, от этого не будет вреда», – подумала Бин.

Бин встала перед Ынхо. Затем подняла руку и закрыла его глаза.

– Ч-что вы делаете? – в замешательстве спросил Ынхо.

Его ресницы дрожали, словно крылья бабочки.

– Стойте смирно. Разве вы не говорили, что поможете ловить призраков?

Слабый свет лотосового фонарика, висевшего рядом с Ынхо, рассеивался на его прекрасном лице. Издалека доносились радостные крики детей, ветер приносил аромат Хён Ынхо. Почему он кажется таким далёким, хотя стоит на расстоянии вытянутой руки?

Бин наклонила голову к Ынхо. Их длинные тени, рождённые светом фонаря, встретились. Но только тени… В этом мире Сомун Бин не могла стать парой для Хён Ынхо, соприкоснуться могли лишь их тени.

Бин смотрела на Ынхо, стоявшего прямо перед ней. Да, этого достаточно. Нельзя быть слишком жадной.

– Вот и всё. – Бин опустила руку, которой закрывала глаза Ынхо, и отстранилась.

Ынхо непонимающе глядел на неё:

– Что это было?

– Вам ведь нужно видеть призраков, чтобы изгонять их? Я поделился с вами частью своей энергии. Думаю, её хватит примерно на один сиджин[18].

– Такое возможно? – Ынхо посмотрел по сторонам.

Он тут же заметил то, что раньше не мог видеть. Мелькающие тени, странные звери, снующие в зарослях, и даже маленькие споры, плавающие в воздухе.

– Это…

Глядя на удивлённого Ынхо, Бин кивнула:

– Это мир, который вижу я. Как он вам?

Бин впервые показала кому-то свой мир. Мир Сомун Бин, которым никто не интересовался и который никто не хотел увидеть. Глаза озиравшегося Ынхо округлились:

– А вы… живёте в таком мире!

Ынхо, глянув на Бин, протянул к ней руку. Она, сама того не осознавая, слегка прикрыла глаза. Ынхо коснулся её плеча.

– П-простите. На плече… маленький призрак сидел, как птичка.

– А, вот в чём дело… Ха-ха!

Только теперь Бин поняла, что отреагировала слишком остро, и быстро взяла себя в руки. Плечо, которого коснулся Ынхо, ни с того ни с сего окутал жар.

– Что ж, идёмте! – кашлянув, нарочито громко сказала Бин.

Ынхо последовал за ней.

– Сгоните их в одно место!

Услышав крик Бин, Ынхо тут же выхватил из-за пазухи амулеты Джину. Призраки, принявшие вид странных животных, увидев это, рассвирепели.

– Вам не сбежать!

Подол одеяния Ынхо развевался. От него требовалось поместить призраков в особое пространство, которое создала Бин. А тех, кто пытался проскользнуть мимо, Ынхо останавливал мечом. При каждом ударе из амулета, прикреплённого к оружию, исходил свет.

Кьи-и-и!

Из призраков вырывались звуки, напоминавшие хрипы. Но Ынхо не отступал.

– Сейчас!

Словно отвечая на слова Бин, Ынхо широко взмахнул мечом. На короткий миг позади него вспыхнуло сияние, как от полной луны. Этот свет заставил звероподобных беснующихся призраков отшатнуться, но позади них было созданное Бин пространство. Стоило призракам оказаться в нём, как они сгорали в яростном пламени.

– Возвращайтесь туда, где вам место!

С последними словами Бин призраки исчезли в огне. Бин закрыла глаза и произнесла мантру, указывающую им путь. Ынхо, тяжело дыша, подошёл к ней: – Со всеми разобрались?

– Пока да.

Бин огляделась. Большинство призраков, которых они изгнали сегодня ночью, имели вид животных.

«Но выглядели они странно».

Обычно призраки в той или иной степени повторяют свой облик при жизни. Однако те, которых они видели сегодня, были словно слеплены из нескольких разных зверей. В последнее время такие странные призраки встречались всё чаще.

«Что-то определённо не так».

Но Бин могла только строить догадки. Она глубоко задумалась, а Ынхо тем временем сел рядом.

– Это даже тяжелее, чем я предполагал.

– Приходится бороться с духами. Это истощает душу и тело. К тому же вы делали такое впервые, так что тем более.

– Вы часто этим занимаетесь?

– Как знать. Люди обычно не считают дни, когда работают. И со мной так же.

Ынхо её слова заставили задуматься. Помолчав, он сказал:

– Тогда я буду помогать вам, по крайней мере, во время фестиваля Фонарей Лотоса.

– Что? Но в этом нет необходимости.

– У меня есть приказ от его величества. Нужно раздобыть больше сведений о призраках, чтобы понять, почему и как они возникли в таком огромном количестве.

– Поэтому вы решили следовать за мной?

Ынхо посмотрел на Бин.

– А мне нельзя? – с улыбкой спросил он.

Бин не смогла отказать, потому что на это лицо наложился образ юного Хён Ынхо, которого она знала в детстве. Заметив, что Бин колеблется, Ынхо проговорил:

– Приму молчание как знак согласия. Что ж, во сколько мы увидимся завтра?

Пхарё последовал за мальчиком в просторный сад.

В этом саду не было ничего живого: его украшали деревья с листьями из нефрита, цветы из драгоценных камней, хрустальный пруд и птицы на пружинах, мастерски созданные чьими-то руками.

– Сюда. – Мальчик склонил голову и ушёл.

Там стояло большое кресло-качалка. Пхарё вежливо сложил руки и склонил голову перед пустым креслом. Чёрные волосы и красные серьги Пхарё спадали на его плечи.

– Приветствую вас, королева Ододжоннюн.

Когда Пхарё поднял голову, в пустом кресле возникла женщина.

Королева Ододжоннюн.

Так звали одну из десяти королев ада, правящую десятым, самым глубоким уровнем. Половину улыбающегося лица этой величественной женщины скрывала маска[19], а её роскошное одеяние было сшито из множества слоёв разноцветного шёлка.

– Сумасшедший змей, змеюка. Как поживаешь? – Низкий, грубый голос разнёсся далеко во все стороны.

Стоило женщине сделать шаг, как раздался громкий гул, и большие камни в саду задрожали. Пхарё низко склонил голову.

Губы, что виднелись под маской, дрогнули.

– Доволен, что покинул место, где ты должен быть, и пришёл в мир живых?

От шагов королевы всё вокруг дрожало, как от землетрясения. Пхарё напрягся, чтобы устоять на ногах. Джоннюн, заметив это, рассмеялась.

– Госпожа Джоннюн, разве не благодаря вашей бескрайней милости я могу с комфортом оставаться в том мире? – ответил Пхарё.

Королева только усмехнулась. Она окинула взглядом Пхарё:

– Разве мир людей не всегда одинаков? Он наполнен жадностью и бесполезной суетой. А ещё… ты совершенно такой же. – Джоннюн сделала лёгкий жест в сторону Пхарё.

– Кха!..

В тот же миг его ноги подкосились, и он упал, словно огромная сила потянула его наземь.

– Как странно. Больше всего хлопот доставляют те, кто забыл своё место.

Земля под коленями Пхарё постепенно проседала всё ниже и ниже.

– Не понимаю, как змеюка вроде тебя смеет стоять перед самой Джоннюн с прямой спиной. Раз уж ты змея, разве не должен ползать, распластавшись ниц?

Голова Пхарё впечаталась в землю. Казалось, будто невидимая нога вдавливает её всё глубже. Длинные волосы разметались.

– Теперь ты смеешь игнорировать мой приказ вернуться в загробный мир?

– П-прошу прощения… Госпожа Джоннюн, вы и сами знаете, что я служу Йомре[20]!.. Ыкх!

– Как ты смеешь помещать на одни весы Йомру, о которой неизвестно даже, жива ли она сейчас, и меня, стоящую прямо перед тобой?

Пхарё, лежащий ничком, вспомнил Её лицо. Той, ради кого он живёт. Той, за кого готов умереть.

«Пхарё, так вы любите это существо?» – послышался голос Сомун Бин.

Пхарё закусил губу. Нельзя было искать Её бесконечно лишь потому, что в Пхарё пылала любовь, с которой он не мог совладать.

– Мне нечего вам ответить.

Джоннюн сжала шею Пхарё, который не согласился ей подчиняться, даже когда она вмяла его в землю. Грубые руки заставили его закашляться. Сквозь маску на Пхарё смотрели смеющиеся глаза. Он попытался высвободиться, но не смог пересилить Джоннюн.

– Конечно. Йомра так заботилась о тебе, кормила и воспитывала. Хотя ты был всего лишь змеёнышем, готовым вот-вот подохнуть.

Тц. Джоннюн цокнула языком и ослабила хватку.

Пхарё повалился на землю, а королева смотрела на него с ухмылкой.

– Что? Ты решил, что стал для Йомры чем-то особенным, а? – спросила она ласковым голосом. – Как бы это сказать… Йомра была странноватой. Потому-то ей и нравилось заботиться о ничтожных тварях вроде тебя. Пытаясь понять её, я даже завела лису, но это не помогло. Потому что для королев ада важна не жизнь, а смерть.

Пхарё, стоя на коленях, сжал кулаки. Если бы кто-то оскорбил его самого, он бы сдержался, но оскорбление Йомры даже от Джоннюн он стерпеть не мог.

– Так что, змеёныш, нашёл какие-нибудь следы Йомры? – Этот вопрос прозвучал учтиво. – Ты уже давно бродишь по миру живых, но весточки о том, что ты её нашёл, до меня не доходило.

Пока Джоннюн говорила, на лице её ясно читалась уверенность, что Йомру отыскать невозможно.

– Может, она предвидела, на что ты сгодишься? Змея, рождённая в мире живых и взращённая в загробном. Кто, кроме тебя, сумел бы так долго оставаться в том мире и искать Йомру? Ты преданный слуга или просто тупица?

Пхарё, уперевшись руками в землю, тяжело дышал.

– Среди десяти королев ада Йомра занимает самое важное место, она – один из столпов. Оттого, что она так надолго оставила свой пост, проблемы – лишь вопрос времени, – сказала Джоннюн. – Ты ведь и сам прекрасно знаешь. Всё, что идёт против законов природы, не может длиться долго. Чем дольше отсутствует Йомра, тем сильнее разрушается загробный мир.

Пхарё понял, чего хочет Джоннюн. Занять место пропавшей Йомры. Быть не королевой Ододжоннюн, что управляет десятым, самым глубоким уровнем ада, а единственной императрицей, что правит всем загробным миром и самой смертью.

– Что ж, ничего не поделать, раз ты, змеёныш, не знаешь, где Йомра. – Джоннюн разочарованно облизнулась. – Если вдруг отыщешь её следы, дай мне знать в любое время. Конечно, лучше тебе не пытаться меня обмануть.

Джоннюн кивнула стоящему на коленях Пхарё, показывая, что отпускает его. Глядя, как Пхарё, шатаясь, уходит, она поджала губы. Всё это ей было не по душе.

– Почему-то у меня нехорошее предчувствие…

Чем дольше отсутствовала Йомра, тем сильнее колебался загробный мир. Джоннюн взглянула на свои ладони:

– Я ведь собственными руками разбила душу Йомры. Почему я до сих пор не чувствую полного её исчезновения? Что же тому виной?

Чтобы занять место Йомры, которая управляет всеми умершими и отвечает за саму смерть, нужно хотя бы раз пройти жизненный цикл. Жизнь и смерть неразделимы, поэтому тот, кто не понимает жизнь, не может стать Йомрой, которой подвластна смерть.

– Это была Её третья жизнь.

Королева загробного мира. Та, кто управляет мёртвыми и самой смертью.

Уязвимее всего Йомра тогда, когда получает новую жизнь, чтобы пройти ещё один цикл. Джоннюн выжидала именно этого момента, мига, когда Йомра переродится в мире живых в новом теле. По естественному порядку вещей, если навредить великому существу, это соразмерно отразится на карме, но поскольку, обретая жизнь в мире людей, Йомра утрачивала свой ранг, Джоннюн избежала бы последствий, даже погубив её.

– Я пошла даже на это, но почему?..

Йомра ещё жива. В какой бы то ни было форме. Эта мысль преследовала Джоннюн повсюду, как ночной кошмар. Она столько усилий приложила, чтобы занять место Йомры, но все закончились ничем.

– Значит, нужно избавиться от неё наверняка. Не важно, где сейчас Йомра и в каком виде, я найду её и убью. – Глаза Джоннюн мрачно вспыхнули под маской.

– Госпожа Джоннюн, – обратился к ней мальчик, который прежде привёл Пхарё.

– Да. Что такое?

– Я успел осмотреться в мире живых, и, кажется, там есть сосуд, которым вы могли бы воспользоваться.

– Сосуд?

– Да. Поскольку вы одна из десяти королев ада, вам наверняка трудно пребывать в том мире в своём истинном облике, не так ли?

Мир живых подобен гигантским весам. И он получит огромный удар, если там появится великое существо из загробного мира. Поэтому до сих пор Джоннюн и не способна была выйти в мир живых, чтобы отыскать Йомру.

– Верно.

– Но ведь можно использовать как сосуд, который достаточно крепок, чтобы вместить часть вас? – Мальчик моргнул чёрными как смоль глазами. – Госпожа Джоннюн, я отыщу человека, жадного и надёжного, который сумеет пережить ваше пришествие. Если такой найдётся, вы сможете вселиться в него и использовать вашу силу даже в том мире. Кроме того, вероятно, отняв жизнь этого человека, вы выполните главное условие восхождения на трон Йомры – пройдёте жизненный цикл.

Джоннюн слегка улыбнулась – эти слова прозвучали привлекательно.

– Аха! Ха! Значит, есть и такой способ! И я могу получить нужный опыт, даже не проживая жизнь сама?!

– Да. Госпожа Джоннюн, зачем вам проходить собственный жизненный цикл? Достаточно отнять тот, что принадлежит другому.

Джоннюн громко рассмеялась. Слова мальчика пришлись ей по душе.

– Хорошо! Найди мне человека, который сможет стать моим сосудом. Вселившись в него, я полностью уничтожу Йомру и займу её место, отняв жизнь этого человека!

Смех Джоннюн сотрясал сад из драгоценных камней.

– Госпожа? – Самволь показалась из-за спины смотрящейся в зеркало Бин.

Та вздрогнула и выронила мешочек с благовониями, который держала в руках. Самволь подняла его и протянула Бин.

– Что случилось? Я звала вас несколько раз, а вы всё не отвечали.

– Просто задумалась.

– Зачем вам вдруг понадобились благовония? Разве сегодня вы не идёте изгонять призраков?

– Ммм? А-а, конечно. Куда ещё я могу пойти!

Увидев, как Бин поспешно схватила и спрятала мешочек с благовониями, Самволь прищурилась.

– Как-то это подозрительно. Вы идёте изгонять злых духов, но зачем-то берёте с собой не инструменты пёксага, а бесполезный мешочек с благовониями.

– Это, ну… А, точно! Их запах призраки терпеть не могут. Говорят, это средство сейчас самое популярное среди пёксага, вот я и взяла мешочек.

– Вот как? Сегодня вы словно собираетесь на встречу с тем, кто вам нравится. Переоделись, ещё и благовония взяли.

– Что за ерунда? Если я с кем и встречаюсь, так только с призраками, – покраснела Бин.

– Вот и я об этом. Но почему вы вдруг озаботились одеждой?

Бин кашлянула:

– Всё же фестиваль Фонарей Лотоса в самом разгаре. Все выходят на улицу в красивых нарядах, и только я одна – в рванье! Как тут не бросаться в глаза?

Только теперь Самволь понимающе кивнула:

– Пожалуй, вы правы.

Бин облегчённо вздохнула:

– Тогда я пошла. Думаю, вернусь поздно ночью, так что ложись спать первой.

– Ху-у, да разве я могу? Мне нужно заштопать много вещей, этим и займусь, пока жду вас. До свидания, госпожа!

Под прощальные слова Самволь Бин поспешила на улицу. День был тёплый и солнечный. Бин аккуратно дотронулась до мешочка, который спрятала в рукаве. Она на самом деле волновалась из-за Хён Ынхо. Других украшений у неё не было, и единственным, до чего она смогла додуматься, оказался мешочек с благовониями. Наверняка на душе станет спокойнее, если от неё будет хорошо пахнуть, пока он рядом.

«Конечно, это просто… вежливость. Я и не думаю ни о чём другом».

Хён Ынхо ведь даже не знает, что она девушка.

«Да ещё и его невеста».

Когда они с Ынхо вместе изгоняли призраков и Бин вновь и вновь видела в нём черты, которые помнила с детства, ей казалось, что сердце её сжимается от боли. Каждый раз она повторяла себе, что нужно сдерживать свои чувства, но чем дальше, тем больше осознавала, как колеблется её душа.

«Интересно, что Хён Ынхо думает о своей невесте Сомун Бин?»

Теперь, когда у Хён Ынхо исчезли все их совместные воспоминания, Сомун Бин была для него лишь той, с кем однажды придётся разойтись, не больше и не меньше.

– Наверняка он никогда ничего не узнает.

Ни о том, что сонби, с которым они вместе изгоняли злых духов, была Сомун Бин. Ни о том, как тепло он её обнимал, когда в неё вселялись призраки. Ни о том, как шептал ей, что ничто не сможет их разлучить. Ни о том, как они вместе бегали под дождём. Ни о том, как она держала умиравшего Ынхо за руку, умоляя сохранить ему жизнь.

Всё это знала только Сомун Бин. Воспоминания, которые ей придётся хранить в одиночестве. Воспоминания, от которых осталась лишь половина, поскольку Ынхо всё забыл.

– Сонби, – послышался за спиной голос Хён Ынхо.

Бин быстро приняла невозмутимый вид и повернула голову.

– А вы рано.

– Я живу неподалёку. Ваш дом тоже где-то рядом?

Тут Бин поняла, что проговорилась. Кланы Сомун и Хён жили в двух шагах друг от друга. Поэтому и место встречи оказалось недалеко от дома. Бин цокнула языком, ругая себя за легкомысленность.

– Вот как? Я этого не знал. Если мы собираемся весь день изгонять призраков, времени у нас нет, так что хватит болтать, идёмте.

– У меня кое-что для вас есть. – Ынхо достал что-то из-за пазухи и протянул Бин.

– Что это?

Бин увидела светло-розовый нефрит с изображением персика. Через отверстие в камне была продета верёвка, чтобы носить его в качестве украшения.

– Ничего особенного. Просто Джину… Мужчина, который попросил позаботиться обо мне во время фестиваля Фонарей Лотоса, – это Пак Джину. Он тоже пёксага. Джину сказал, что из-за моря пришли товары, полезные для изгнания призраков.

Несмотря на объяснение, Бин глядела на маленькое нефритовое украшение, ничего не отвечая, и Ынхо торопливо продолжил:

– Он сказал, что такие вещицы хорошо носить с собой, вот я и взял одну. К тому же она красивая.

Ынхо и сам знал, что его ответ звучит как оправдание. Ведь у них не те отношения, чтобы делать друг другу подарки. Но он выбрал эту вещицу, несмотря на неодобрительные взгляды Джину, потому что…

«Я просто хотел что-то подарить».

Вот и всё. Ынхо думал и о других подарках, но он ничего не знал об этом сонби. Что придётся ему по душе? Что он предпочитает? Хотя это и понятно, ведь Ынхо до сих пор даже не знал его имени. Одевался сонби просто, поэтому Ынхо подумал, что лучше всего подарить что-то, что поможет изгонять призраков.

Когда он смотрел на сонби, в его чувствах появлялось что-то странное. Именно потому Ынхо сам решил изгонять призраков, хотя мог отправить кого-то вместо себя. Ему хотелось быть рядом и помогать. Хотелось увидеть ещё хоть раз, как этот человек смеётся. Хотя Ынхо и сам не понимал, что с ним происходит.

– Спасибо, – тихо ответила Бин, приняв его подарок.

На её лице, когда она разглядывала вещицу, отражались смешанные чувства. Бин и подумать не могла, что получит от Хён Ынхо нечто подобное.

– Вы его принимаете?

– Если я откажусь, вы ведь будете стоять здесь до тех пор, пока я его не возьму.

– А вы уже прекрасно меня знаете.

– Но это в первый и последний раз.

– Ладно, согласен. К чему вы привяжете камень? Точно, не хотите украсить им рукоять Меча Четырёх Тигров? Амулет, который изгоняет призраков, на мече для изгнания призраков. Разве они не подходят друг другу? – взволнованно сказал Ынхо, обрадованный тем, что Бин согласилась принять подарок.

Глядя на него, Бин слегка улыбнулась.

– Вы всё такой же, как в дет…

Она замолчала, не договорив. Ынхо удивлённо смотрел на Бин.

– Такой же, как в детстве?

– Н-нет. Я просто оговорился. Откуда мне знать, каким вы были в детстве? Не так ли? – Бин неловко рассмеялась и быстро сменила тему: – Если привязать его здесь, получится очень красиво. Спасибо, буду пользоваться им бережно.

Как и ожидалось, Ынхо заметил странность, но расспрашивать дальше не стал. Не может же человек, встреченный впервые всего полмесяца назад, вправду знать, каким он был в детстве.

– Что ж, идёмте?

Дзынь, дзынь, дзынь!

Под звук колокольчика Бин громко произнесла заклинание, изгоняющее призраков. Духов, которые пытались сбежать, взял на себя стоявший позади Ынхо. Он уже пару раз пробовал изгонять призраков, и его движения стали вполне уверенными.

Под звуки заклинания Меч Четырёх Тигров прочертил в воздухе светящуюся линию. Розовый нефрит, привязанный к рукояти меча, двигался вместе с ним. На этот раз изгонять злых духов оказалось легче, потому что они заранее подготовились. Но лицо Бин, глядевшей на остатки призраков, не выражало никаких эмоций.

– Что такое? Снова нет призрачных бусин? – спросил Ынхо.

Бин только покачала головой:

– Проблема не в этом. В последнее время призраки выглядят всё более странно.

– Более странно? Значит, раньше их облик был другим?

– Не настолько необычным. Возможно, это из-за того, что призраков становится всё больше.

– Я слышал нечто похожее и от Джину. Он сказал, что призраки ощущаются иначе.

– Много странного происходит в столице и за её пределами. Этому точно есть какая-то причина…

Ынхо, глядя на мрачное лицо Бин, ответил нарочито весёлым голосом:

– Может, перестанем сегодня думать о призраках? Сколько бы мы ни размышляли, сейчас ответа не получим.

– Всё так, но…

Ынхо поднял голову и посмотрел на небо, освещённое закатным солнцем.

– К тому же сегодня последний день фестиваля Фонарей Лотоса, верно? – Увидев, что Бин смотрит на него непонимающим взглядом, Ынхо продолжил: – Разве он не для того, чтобы живые загадывали желания? Мы изгнали всех призраков в важных местах фестиваля, поэтому стоит и нам насладиться последним днём празднества, как подобает живым?

– Как подобает живым… – повторила за Ынхо Бин.

– Ещё осталось немного времени. Пойдёмте вместе.

Глядя на Ынхо, Бин неосознанно проверила мешочек с благовониями, который спрятала под одеждой. От него всё ещё исходил слабый аромат цветов.

Всё равно после фестиваля Фонарей Лотоса они больше не увидятся. Это последний раз. Нет ничего плохого в том, чтобы насладиться напоследок.

– Хорошо, – кивнула Бин.

– Вы верно решили! В прошлый раз я приглядел место с прекрасным видом. Я отведу вас туда. Думаю, оно понравится и вам.

Бин, улыбаясь, шла рядом с Ынхо.

– Но вы ведь занимаете весьма высокий пост! Разве есть у вас время, чтобы целых три дня изгонять духов со мной?

Слова Бин заставили Ынхо немного смутиться.

– Ну, это ведь тоже один из данных мне приказов. А ещё… – Немного запнувшись, Ынхо продолжил: – Странно, но мне хорошо с вами. И весело.

– Вам хорошо?..

Ынхо кивнул:

– Да. И ещё я хотел бы отплатить вам за то, что вы спасли мою жизнь. А, нам туда.

Глядя в спину ушедшему вперёд Ынхо, Бин изо всех сил надавила на грудь, чтобы унять трепещущее сердце. Так нельзя. Она не хотела так колебаться. Бин с силой закусила губу.

– Почему вы стоите?

– Да, я иду.

Бин с трудом сделала шаг. Только теперь она заметила, что люди в толпе на фестивале Фонарей Лотоса, проходившие мимо, украдкой поглядывали на Хён Ынхо.

– Эй, взгляни-ка туда! Какой красивый сонби!

– Где? Ух ты! Он словно сошёл с небес.

По лицу Ынхо было видно, что его не волнуют эти перешёптывания. Хён Ынхо, привыкший получать внимание и похвалы от людей вокруг… Такая сторона его натуры была совсем незнакома Сомун Бин. До неё доходили слухи, что он, потеряв воспоминания о том, как оказался на грани жизни и смерти, готовится к экзамену на государственную службу в новом месте. После этого она старалась ничего не узнавать об Ынхо. Связь между ними порвалась навсегда. Бин считала, что им лучше не видеться и совсем забыть друг друга. Поэтому сейчас перед ней был Хён Ынхо, в котором не осталось ни тени прошлого.

– Сонби?

Лицо, голос и слабая улыбка Ынхо, который оглянулся на неё.

Сомун Бин хотелось плакать и смеяться одновременно. Каким бы ни был Хён Ынхо, она не могла отвести от него глаз. Неужели это опять происходит? Пусть он забыл её, пусть даже не знает, кто сейчас перед ним. Сомун Бин снова следовала за Хён Ынхо.

– Куда вы смотрите? Надеюсь, не на моё по-новому прекрасное лицо? – спросил Ынхо шутливо.

– И правда. Оно и сегодня в новинку.

– Что случилось? Почему вы так просто согласились?

– Всю дорогу люди, что проходили мимо, хвалили вашу внешность.

– А, ну… – ответил Ынхо, как будто для него в этом не было ничего особенного. – Поэтому обычно я закрываю лицо веером, когда выхожу куда-то, но сегодня я с вами и потому забыл.

– Говорят, вы завидный жених. А невеста у вас есть? – Вопрос сорвался с губ Бин, даже не дав ей времени подумать.

Бин закрыла рот. Зачем она вообще спросила? Ей так хотелось забрать свои слова назад.

«Ну и зачем спрашивать об этом? Если он скажет, что невесты нет, разве сможешь ты покорно это принять?»

Бин почувствовала себя очень глупо, но слово не воробей. Она подняла голову, надеясь, что Ынхо просто сделает вид, что не расслышал, и переведёт тему. Позади виднелось множество фонариков, которые люди спускали на воду. Они уплывали вдаль, унося их желания с собой. Огни фонариков сияли в реке, как будто в неё кто-то высыпал золото. Бин казалось, что она попала в другой мир. Ветер с лёгким шорохом развевал листья ив, растущих по всему берегу реки.

– Есть, – раздался вдруг голос Ынхо. – И очень давно.

Он произнёс это совершенно спокойно, а вот Бин удивилась. Она не думала, что Ынхо не станет скрывать и просто ответит.

– Что?

– Все удивляются. Конечно, это секрет, который знают только те, кто должен знать. Как сказать… Теперь я и сам не уверен, что будет с моей помолвкой дальше, – сказал Ынхо, а его лицо почему-то окутала печаль.

– Не знаете, что будет дальше…

– Раз я ответил на ваш вопрос, ответьте и вы на мой. Зачем вы собираете призрачные бусины? – Вопрос Ынхо оказался неожиданным. – Понимаю, если бы вы были из клана потомственных пёксага, как Джину, но не похоже, что это так. Зачем же вам бусины, которые появляются, когда изгоняешь злых духов?

Разноцветные бусины, висящие у Бин на поясе.

– Я ответил честно, поэтому надеюсь и на вашу честность.

Бин на мгновение задумалась. Что бы она ни сказала, Ынхо не узнает в ней Сомун Бин. Так нельзя ли хотя бы сейчас быть с ним искренней?

– Я хочу стать обычным человеком и жить спокойной жизнью. А ещё хочу тихо любить.

– Хотите тихо любить?

– Даже среди пёксага мой случай особый. С самого рождения я вижу и этот мир, и загробный. Поэтому в детстве моим телом часто овладевали призраки. И все вокруг из-за меня страдали… и умирали.

«Мой младший брат Хван…»

Бин думала, что именно по её вине младший брат умер совсем юным.

– Теперь я способен совладать с призраками и в силах отчасти их контролировать, но никто не знает, что может случиться. Я как лук с натянутой тетивой. И никто точно не скажет, когда вылетит стрела и куда попадёт.

Бин уже потеряла младшего брата и подвергла Ынхо смертельной опасности. Ей не хотелось вновь пережить нечто подобное.

– Говорят, если собрать сто восемь призрачных бусин, можно вернуться к первоначальной судьбе. Потому я и собираю их в надежде, что даже мою исковерканную жизнь получится исправить и сделать меня обычным человеком.

Всё, что Бин так долго хранила в душе, сегодня свободно выплёскивалось наружу. Ведь Хён Ынхо никогда не узнает, кто она такая.

– Став обычным человеком, я хочу тихо жить и молиться о том, чтобы искупить своё рождение и существование в нашем мире. Я даже не смею думать о связи с кем-то. Поэтому хочу тихо жить и любить. Это всё, что в моих силах.

Ынхо колебался, не зная, как ответить, а затем с его губ сорвался один-единственный вопрос:

– У вас всё благополучно?

– Что? – переспросила Бин.

– Спрашиваю, как вы. Вы ведь не хотели такой исковерканной судьбы. Однако вам приходится нести эту ношу и жить в тревоге, не в силах предвидеть, куда полетит та стрела. Не знаю отчего, но мне вы кажетесь очень печальным.

В этот миг на глазах Бин чуть не выступили слёзы. Она отвернулась. Ей не хотелось, чтобы Ынхо видел её такой. Он говорил точно так же, как раньше. Единственный человек, который, услышав её историю, спросил, каково ей.

«Мне так хочется и дальше заблуждаться, считая, что он всё ещё думает обо мне. Возможно, мы снова…»

Бин, подавив чувства, которые так и норовили выплеснуться наружу, наконец ответила:

– Я стараюсь, чтобы всё было благополучно.

– Хорошо. Разве есть что-то, с чем нельзя справиться? Я хочу быть с вами рядом и поддерживать вас.

Бин бросила взгляд на фонарики желаний, плывущие по колышущимся волнам.

– Давайте и мы запустим? – предложил Ынхо, принеся лотосовый фонарик с противоположной стороны улицы.

Один этот фонарик смог полностью изменить настроение.

– Всё же это важный фестиваль. Будет обидно, если мы не запустим ни одного.

Лотосовый фонарик осветил пространство между Бин и Ынхо.

– Кажется, нужно запустить его здесь, чтобы он свободно поплыл по течению. – Бин подошла к реке с фонариком в руках.

Думая, где бы его опустить, она сделала ещё шаг. Вдруг нога провалилась, и Бин пошатнулась. Она считала, что ступает на землю, но это оказалась вода, заросшая растениями.

– Погодите-ка!..

Прежде чем Бин плюхнулась в реку, чья-то рука крепко обхватила её за талию и вытащила на берег. Перед глазами Бин оказался единственный человек, который излучал яркий свет даже там, где были одни тени. Они стояли почти вплотную, встретившись взглядами.

– Вам нужно быть осторожнее, – прозвучал мягкий голос.

Ынхо взял Бин за руку и отвёл в безопасное место.

– Если упадёте в реку в такой день, можете простудиться. Вы не промокли? – Ынхо внимательно оглядел Бин.

– Всё в поряд… – начала было она, но тут же запнулась.

В складках одежды Бин Ынхо что-то обнаружил. В его руке оказался клочок старой записки. Бин сразу же поняла, что это такое.

– Откуда это у вас?.. – растерянно взглянул на неё Ынхо.

Бин показалось, что её сердце оборвалось. Она беспомощно смотрела на Ынхо и записку в его руке.

– П-простите!

Бин уронила фонарик и, торопливо склонив голову, убежала.

– Сонби, сонби!

Ынхо хотел последовать за Бин, но его оттеснили люди, вышедшие насладиться последним днём фестиваля Фонарей Лотоса.

– Сонби!

Спина Бин скрылась в толпе. Ынхо огляделся по сторонам, но всё, что у него осталось, – это листок бумаги, найденный в складках одежды Бин.

– Почему?.. Как?..

Ынхо растерянно посмотрел на записку в руке. Её содержание было коротким:

«Юной госпоже Сомун от Хён Ынхо».

Это явно был его собственный детский почерк. Почему у сонби, имени которого Ынхо не знал, оказалась записка, о которой сам Ынхо не помнил?

Бледное лицо, слишком высокий для мужчины голос. Тонкая талия, которую он ощутил, не дав сонби упасть в реку.

– Неужели?..

Быть такого не может. Сколько бы Ынхо ни думал, ответа не находил. Он снова осмотрел записку, лежащую на столе, но от этого её содержание никак не изменилось.

«Юной госпоже Сомун от Хён Ынхо».

На всякий случай Ынхо уже сравнил почерк со своими старыми дневниками. Это точно написано его рукой. Однако он совсем не помнил, чтобы отправлял какие-то письма в клан Сомун.

– Возможно, я был слишком юн и потому не помню?

Но даже окажись это правдой, всё равно оставался вопрос: как записка оказалась у того сонби? Ынхо вспомнил его лицо в дни фестиваля Фонарей Лотоса.

– Выходит, есть только один способ.

Положив записку за пазуху, Ынхо поднялся.

– Придётся сходить туда самому.

Дом клана Сомун стоял на отшибе, дальше по улице от дома Ынхо. Глядя на ворота, за которыми не ощущалось ничьего присутствия, он немного поколебался. Ынхо впервые лично пришёл в клан Сомун. Что он скажет, если войдёт? За спиной растерявшегося Ынхо раздался удивлённый голос:

– Юный господин Хён?!

Слуга выпученными глазами смотрел на него. У других слуг, стоявших рядом, лица мало чем отличались. Ынхо тихо кашлянул.

– Слышал, вы заняли место шестого королевского секретаря! Поздравляю вас!

– Спасибо. Не мог бы ты сообщить о моём приходе?

– В-вы правда пришли именно сюда?

– А что, мне нельзя?

– Ох! Конечно, можно! Вот только ни господина, ни его супруги сегодня нет дома.

– А юная госпожа?

На лице слуги промелькнуло замешательство.

– Ю-юная госпожа… Точно не знаю, но, вероятно, у себя в отдельном доме.

– Вот как? Значит, мне нужно с ней встретиться!

Слуги зашептались. Их удивило уже то, что известный в столице Хён Ынхо лично пришёл в клан Сомун, да к тому же он хотел видеть их юную госпожу. Услышав, что здесь первый красавец города, служанки выбежали и начали украдкой поглядывать на Ынхо.

– Ю-юная госпожа, ну… Самволь, где Самволь? – позвал слуга.

Самволь как раз выходила из домика, где жила Бин, и, услышав своё имя, прибежала к воротам.

– Почему вы меня зо… Ох! – вскрикнула от удивления Самволь, увидев стоящего у ворот Хён Ынхо. Она тут же низко склонила голову.

– Г-господин! Простите, простите!

– Ничего. Юная госпожа сейчас у себя?

На лице Самволь отразилось что-то странное. Стоящий рядом слуга поторопил её:

– К тебе обращается сам юный господин! Почему молчишь?

– Н-ну…

Несмотря на окрик слуги, ответ не шёл Самволь на язык. Ынхо, увидев это, неуверенно произнёс:

– Насколько я слышал, юная госпожа редко выходит из дома.

– С-сегодня у неё кое-какое дело! Поэтому сейчас её нет.

Слуги уставились на Самволь, словно спрашивая, что происходит.

– Госпожа не у себя? Что ты такое говоришь? Куда она могла выйти?

– Н-ну…

Видя, что Самволь не в состоянии толком ответить, Ынхо быстро сказал:

– Кажется, я запамятовал – юная госпожа предупреждала, что у неё сегодня дела. Что ж, я не против подождать. Не могли бы вы сказать мне, когда она вернётся?

Слуга тут же ответил:

– Конечно. Вы же юный господин Ынхо! Самволь, что ты стоишь? Не собираешься проводить гостя в дом, где живёт госпожа?

На лице Самволь возникло замешательство, и она собиралась было остановить Ынхо, но тот оказался на шаг быстрее.

– Буду благодарен.

Несмотря на то что его визит был внезапным и всех удивил, похоже, слуги знали, что Ынхо и Бин помолвлены, поэтому не возражали. А судя по тому, что его повели прямо в дом госпожи, в клане Сомун надеялись, что этот договор ещё в силе.

Но со служанкой, семенившей впереди Ынхо, казалось, дело обстояло иначе. Его беспокоило и то, что юная госпожа Сомун, затворница, никого не знавшая за пределами усадьбы, вдруг куда-то отлучилась, и то, что служанка толком не могла ответить, куда Бин ушла.

«Если подумать, она единственная дочь в клане Сомун… Но мне показалось, что другие слуги совсем мало знают о своей юной госпоже».

– Не могли бы вы подождать здесь немного? Я принесу хотя бы чайный столик, – сказала Самволь.

Ынхо поднял глаза и посмотрел на здание перед собой. Его брови слегка дёрнулись. Оно стояло довольно далеко от главного дома и явно было запущенным. Взгляд Ынхо зацепился за заросли травы, гниющие деревья и отколовшиеся куски плитки. Даже сама постройка выглядела как выброшенный кем-то мусор.

– Сомун Бин…

Девушка, которая здесь живёт, наверное, так же заброшена. Только теперь Ынхо понял, почему у слуг были такие лица, когда он заговорил о юной госпоже, почему до постройки было так далеко и почему Самволь поначалу смутилась.

Ынхо обратился к служанке, которая уже собиралась уходить:

– Что всё это значит?

Самволь поколебалась.

– Я спрашиваю, что всё это значит? Почему юная госпожа живёт в такой заброшенной постройке? И что за оградительная верёвка? Дом выглядит так, словно оттуда может выйти призрак.

От его слов лицо Самволь помрачнело.

– Вы правда не знаете…

Она собиралась что-то сказать, но тут её голос оборвался. Самволь покачала головой и посмотрела на Ынхо:

– Понимаю, что это прозвучит самонадеянно, но хочу кое-что сказать, юный господин. Честно говоря, я совсем не понимаю, почему вы вдруг явились сегодня к нашей госпоже. – Казалось, в голосе Самволь были шипы. – Жаль, что я не могу выпроводить вас, иначе бы ни за что не пустила вас к ней.

– Так я потому и спрашиваю…

– Госпожа скоро придёт. Если я буду недостаточно почтительна с гостем, в конечном счёте упрёки придётся выслушивать ей, поэтому сейчас я принесу чайный столик.

Самволь ушла не оглядываясь. Ынхо, встретив более холодный приём, чем ожидал, склонил голову. Конечно, он и правда пришёл к невесте впервые. Однако немало и таких пар, которые ни разу не виделись до свадебной церемонии, несмотря на помолвку. Поэтому вряд ли кто-то винил его за то, что он все эти годы не приходил.

– Ничего не понимаю.

Из полуразрушенной постройки доносился свежий аромат благовоний. Ынхо, сев на деревянный помост, коснулся рукой оградительной верёвки. Такие обычно вешали перед входом в комнату только что родившей женщины, чтобы туда не могли проникнуть недобрые духи. Но сейчас верёвка висела перед входом в жилище незамужней девушки. Любой, увидев такое ограждение, скажет, что она сошла с ума. Становилось всё страннее и страннее. Что вообще за человек его невеста Сомун Бин?

– Сомун Бин.

Имя, которым он ни разу до сих пор не интересовался. Имя его невесты, выбранной, когда они оба были ещё детьми. Имя, похожее на предмет мебели, который всегда рядом.

Ынхо не думал, что они с Сомун Бин когда-нибудь поженятся. Видя, как мать усердно ищет ему невесту, он предполагал, что имя женщины, которая будет рядом с ним, рано или поздно изменится.

– Но сейчас мы всё ещё жених и невеста. Нельзя просто позабыть об этом.

Шурх.

Под дуновением ветра что-то зашуршало в корзине, стоявшей на деревянном полу в углу. Ынхо слегка наклонился и заглянул внутрь.

– Это же?! – удивлённо воскликнул он.

В корзине лежала стопка старых писем. И все они, как одно, были написаны знакомым почерком.

Дрожащими руками Ынхо развернул листы.

Юной госпоже Сомун. Сегодня хорошая погода. Посылаю вам сладости, которые получил от дяди.

…говорят, в поле, куда мы вместе ходили, расцвело много цветов. В следующий раз…

Юной госпоже Сомун. Вы видели, что река замерзла? Когда лёд станет крепче, давайте вместе…

– Почему всё это?..

В корзине лежали письма, которых Ынхо никогда не отправлял, и таились воспоминания о проведённом вместе времени, которого он не мог вспомнить. Сколько же раз разворачивали эти листы, что они все так истрепались? Перед глазами Ынхо возник образ девушки, тихо сидящей здесь и читающей письма. Его лицо окаменело, а душу охватило чувство, которое он сам не смог бы объяснить. Ынхо определённо что-то упускал.

Мать, которая даже после заключения помолвки искала ему другую партию, словно у него не было невесты. Слуги клана Хён, игнорировавшие все вопросы о юной госпоже Сомун. И главное – его собственный почерк, запечатлённый в этих письмах.

– Что же все скрывают?!

Было что-то, чего не знал один только Хён Ынхо.

Он поднялся и открыл дверь в постройку. Возможно, внутри есть ещё какие-то зацепки. Но когда Ынхо увидел, как выглядит комната Сомун Бин, то изменился в лице. Здесь не было корзинки с принадлежностями для рукоделия, ваз с цветами или книг, как в девичьих комнатах. Вместо этого в глаза Ынхо бросились аккуратно висевшие на стене меч и лук, оперённые стрелы, недописанные кем-то бумаги. Он первым делом оглядел оружие. Говорят, конечно, что дамы благородного происхождения могут баловаться стрельбой из лука, но не мечом. К тому же этот меч Ынхо точно видел раньше. Он растерянно смотрел на висящее на стене оружие.

– Меч Четырёх Тигров. Год, месяц, день и час тигра…

А к рукояти меча было привязано нефритовое украшение, которое он сам подарил сонби. Ынхо медленно коснулся украшения. Его дыхание участилось. Теперь он был точно уверен. Человек, который спас Ынхо жизнь в доме в Змеином ущелье и с которым они вместе изгоняли духов во время фестиваля Фонарей Лотоса, – это его невеста Сомун Бин.

В комнате царило отчаяние. Ынхо вспомнил, что услышал в тот день. Ответ Сомун Бин, что она собирает призрачные бусины, чтобы тихо жить, став обычным человеком. Слова о том, что много людей пострадало из-за неё. В комнате ощущалась решимость не допустить подобного снова. Решимость стать обычным человеком и жить спокойно, даже если для этого придётся подвергаться риску, заставить себя молчать и изгонять призраков, чтобы собрать бусины.

– Сомун Бин, кто же ты?..

Снаружи послышались чьи-то шаги. Ынхо сразу понял, что это идёт та, кого он ждал. Как странно! Почему он так ясно различает приближающиеся шаги человека, с которым едва знаком?

Лишь только Ынхо вышел из комнаты и ступил на деревянный помост, он увидел в саду силуэт за камелиями, на ветвях которых ещё цвели белые цветы. Они должны были отцвести поздней зимой, и совсем не подходили этому сезону. Белые цветы, словно снежинки, падали на изумрудно-зелёные листья.

«Что это за место?..»

С той минуты, как он вошёл в домик, Ынхо чувствовал, будто чем-то одержим.

За стволами камелий мелькнул подол юбки.

– Что привело вас сюда? – Этот голос был хорошо знаком ему.

В этот же момент на землю упал белый цветок. Глядя на него, Ынхо подумал, что, хотя камелии символизируют верность, их не сажают в садах благородных кланов, потому что их цветы опадают не по лепестку, а целиком, как отрубленные головы.

– Сомун Бин?..

Стоило Ынхо произнести это имя, как тень, скрывавшаяся в цветах, пошевелилась. Казалось, она положила руку себе на грудь. Сквозь сверкающие листья смутно проглядывал профиль девушки.

– Не знала, что вы помните моё имя. Пусть и с опозданием, но хочу поздравить вас с назначением на пост шестого королевского секретаря. У меня не было возможности сказать вам это раньше.

– Думаю, дело не в отсутствии возможности… Вы же вовсе не собирались со мной разговаривать, верно?

Солнечный свет скользнул по заплетённым волосам девушки. Её причёску украшала красная лента тэнги. Увидев ленту, Ынхо моргнул. Однажды эта тэнги уже являлась ему во сне. У реки, во время разговора. Тогда он тоже не мог ясно разглядеть лицо девушки. В точности как сейчас.

– Разве мы не в тех отношениях, когда нет нужды разговаривать? – донеслось из тени цветущего дерева.

Отношения, когда нет нужды разговаривать…

Расстояние между Ынхо и Бин теперь казалось непреодолимым морем.

– Ладно, а теперь скажите мне, что за ветер сегодня подул, что вы решили зайти ко мне в гости? – Голос Бин звучал категорично. Казалось, она не позволит Ынхо отшутиться.

Ему это не понравилось. Пусть и формально, но они с Бин помолвлены уже много лет. И как она может говорить с ним как с незнакомцем? Ынхо, сам не понимая, что делает, спустился в сад и подошёл к дереву, за которым стояла Бин.

– Кажется, я всё это время не уделял вам должного внимания…

– Не лучше ли сказать, что вы хотели отношений, в которых вообще не придётся заботиться друг о друге, а не просто не могли уделять мне внимание? – Бин вернула Ынхо слова, что он сам сказал только что.

Ынхо потерял дал речи. Честно говоря, если бы не записка, вылетевшая из складок одежды, он бы не пришёл сюда.

Тень за деревом пошевелилась. Сквозь листья Ынхо различал опущенные ресницы.

– Могу ли я услышать причину, по которой вы пришли сейчас, хотя прежде не обращали на меня ни малейшего внимания?

– Причину? Просто…

– Возможно, вам вдруг стало меня жаль?

Ынхо не смог ответить. Бин продолжила:

– Я тоже не думала, что встречу вас снова вот так. Когда я узнала, что вы вернулись в столицу, то решила, что наша помолвка скоро будет разорвана. – Бин перевела дух. – И наша встреча в доме в Змеином ущелье и то, что мы вместе посетили фестиваль Фонарей Лотоса, – лишь случайность. Я не собиралась скрывать, кто я, и вы прекрасно это знаете.

Как только Ынхо услышал признание, что сонби, с которым он изгонял духов на фестивале, – на самом дела Бин, он обошёл камелию и встал перед девушкой.

Ш-шух.

По саду разлился свежий аромат травы. Когда Бин, вдохнув этот запах, подняла взгляд, она увидела горящие глаза, такие неожиданные на холодном лице. В тот миг Бин ощутила, будто весь свет в мире льётся только на неё одну. Эти лучи падали на её волосы, переносицу, округлые плечи и тесёмки чогори[21].

– Сомун Бин. – Ынхо, встав прямо перед Бин, назвал её по имени.

Этого хватило, чтобы заставить её едва успокоившееся сердце снова затрепетать. Как бабочка, которая взмахнула крыльями, вылетая из кокона. Бин не могла ни обуздать, ни скрыть проснувшиеся чувства. Она попыталась отвернуться, но ей не удалось, потому что Ынхо схватил её за руку.

– Хорошо. Я постараюсь понять. Буду думать, что вы изгоняете призраков по той причине, о которой мне рассказали. Однако…

Ынхо заглянул в лицо Сомун Бин, словно пытаясь его прочитать. Не просто быстро скользнул глазами, а рассматривал, изучая каждую чёрточку.

– Что это за письма? Я о моих письмах, которыми доверху заполнена корзина.

Бин закрыла глаза. Он узнал всё, даже то, что она сильнее всего не хотела раскрывать.

– Расскажите же мне. Разве мы не впервые встретились в доме в Змеином ущелье? Почему у вас письма, которые написал я, да ещё так давно?

Услышав его вопрос, Бин тихо вздохнула:

– Вам правда нужно это знать? Ведь всё уже в прошлом.

– Как вы можете говорить, что это в прошлом? Как?! – В голосе Ынхо вспыхнула ярость.

Но лицо Бин, наоборот, стало бесстрастным. Она уже десятки, сотни раз представляла подобную сцену. Разговор, через который ей однажды придётся пройти. Слова полились плавно, как она и репетировала:

– Потому что это так. Всё прошло, закончилось. Даже если будете допытываться, ничего не изменится. Вы ведь уже примерно знаете мою историю. Я понимала, что этот день однажды наступит, с тех самых пор, когда вы сдали государственный экзамен.

– Что…

– В любом случае мы с вами хотим одного и того же. Наши пути уже разошлись. Хотите жениться на девушке из другого клана? Сделайте это. Я тоже не хочу продлевать нашу помолвку.

– Что вы сказали?.. – переспросил Ынхо.

Но Бин даже бровью не повела.

– Разве я вам не говорила тогда? Всё, что я хочу, – стать обычным человеком и жить в тишине и спокойствии.

– А ещё сказали, что хотите тихо любить. Не так ли?

– Не придавайте значения нашим отношениям. Это бесполезно.

– Бесполезно? Не придавать значения?

Хён Ынхо ощущал себя странно. Нельзя, чтобы Бин вот так убежала. Лицо Сомун Бин, её глаза, их выражение сейчас…

– Тогда почему?! Почему вы смотрите на меня так?

Ынхо вглядывался в лицо Бин. Сквозь щель между закрытыми дверями души виднелись колеблющиеся чувства.

– Я только теперь узнал ваш голос и ваше лицо, но почему… Почему вы смотрите так, будто любили меня, но потом отказались от своих чувств?

Слова Ынхо пронзили сердце Бин, как остро заточенный меч.

Разрыв между чувствами, которые ещё не успели зародиться, и чувствами, которым был положен конец.

Отзвук слов Ынхо постепенно утих. Бин хотелось заплакать. Как ей быть, если стены, которые она возводила до сих пор, рассыплются в пыль, став бесполезными? Но сейчас Бин могла сказать только одно:

– Нам следует расстаться здесь.

Любовь не принесёт счастья Сомун Бин. Для неё подобные чувства – непозволительная роскошь.

– Разве я вам не говорила? Я как лук с натянутой тетивой, и стрела в любой миг может полететь куда угодно. А ещё… я должна жить, искупая всё то, что совершила прежде. Поэтому больше не держитесь за меня, – сказав это, Бин опустила голову. – А теперь уходите. Счастливого пути.

Ынхо только смотрел, как Бин, ни мгновения не поколебавшись, прошла мимо, и не смог её остановить.

Ш-шурх.

Ещё один цветок камелии упал на землю.

Когда Бин вошла в комнату, её ноги вдруг подкосились и она села на пол. Ей казалось, что все силы покинули её тело.

«Так правильно, так будет правильно…»

Слёзы стекали по щекам Бин и падали, оставляя следы на полу.

Ынхо ничего не понимал. Сомун Бин всё это время знала, кто он такой. Однако общалась с ним как ни в чём не бывало.

– Если бы я не догадался, она бы притворялась до конца. И даже не назвала своего имени, как случайный прохожий.

Это было странно. А ещё те письма.

Определённо произошло что-то, чего Ынхо не помнил, но он даже не знал, когда это случилось и сколько всего выпало из памяти. И лицо Бин, когда она смотрела на него. Лицо, так и говорящее о чувствах, которые она не смогла забыть.

– Она точно…

– Ынхо? Ты меня сейчас слушаешь? – Джину помахал рукой перед глазами Ынхо.

Только тогда тот очнулся от своих мыслей и посмотрел на Джину.

– А?

– О чём ты опять так задумался, раз не слышишь, что я говорю?

– Да так, ни о чём.

– Как это ни о чём? Судя по твоему виду, тебя явно что-то беспокоит.

– Не важно. Так что случилось?

– Я изучал списки сторонников верховного советника, которые мы добыли в доме в Змеином ущелье, и обнаружил необычную персону.

– Необычную?

– Ходят слухи, что в столицу вернулся известный провидец. Говорят, он точно предсказывает будущее и исполняет любые желания, стоит только заплатить достойную цену.

– Но?

– Но кажется, этот провидец тоже на стороне верховного советника. Я разузнал, что королева тайно ходила к нему в дом. И все те странности, что творятся после происшествия в доме в Змеином ущелье… Ты ведь и сам видел? Призраки выглядят всё необычнее. Почему-то мне кажется, что здесь есть связь.

– Хочешь сказать, верховный советник действительно связан с чем-то нечистым?

– Вот изображение этого провидца. Что скажешь? Встречал его когда-нибудь?

Ынхо краем глаза взглянул на портрет, который протянул ему Джину. Он и не думал всматриваться, поскольку не был знаком ни с кем из провидцев. Но этого человека Ынхо уже видел раньше. То самое лицо, что он неясно различил, когда змеи опутали его. Ынхо не смог разглядеть его детально, но оно было таким необычным, что врезалось в память.

– Джину, помнишь, как я потерял сознание в Змеином ущелье? Был ли там кто-то, кроме спасшего меня сонби?

– Что это ты вдруг? Хм, думаю, что нет. Но ситуация была непростая, так что я точно не помню.

Услышав ответ, Ынхо задумчиво покачал головой. Если бы рядом с Джину оказался мужчина с такой внешностью, он тоже бы его запомнил. Выходит, этого человека там не было, а значит…

«К тому же он провидец. Разве это не говорит о том, что он тесно связан с пёксага?»

Неизвестный предсказатель, человек верховного советника, оказавшийся в доме в Змеином ущелье. И Сомун Бин, которая была с ним.

«Что, если Бин связана с верховным советником?»

Как ему поступить, если это окажется правдой?

Ынхо – подданный короля. Друг, с которым тот учился, и его преданный слуга, который лучше всех его понимает и больше всех заслуживает доверия. Если Сомун Бин встала на сторону верховного советника, Ынхо должен выполнить долг подданного и изгнать их обоих.

Но почему? Он не мог понять, почему глаза, увиденные между белыми цветками камелии, никак не выходят из головы.

– Разузнай-ка о нём побольше, Джину. – Эти слова тяжело дались Ынхо.