Кажется, в доме в Змеином ущелье правда что-то обитает.

Всякий раз, когда ветер колыхал висевшие в каждой комнате шёлковые занавески, они источали сильный аромат. Запах был настолько резким, что человек с худым лицом, скрытым под катом[1], всё больше хмурился.

Бледная кожа, бескровные губы, слишком хрупкое для мужчины сложение. Но в глазах словно жила буря. Они были бесконечно глубокими, и казалось, ветер в них никогда не утихнет.

Сомун Бин мягко коснулась рукояти Меча Четырёх Тигров[2], который скрывался в складках её мужского одеяния. Девушка осматривала богато украшенные комнаты, наполненный причудливыми цветами сад и людей, которые гуляли в нём, держа в руках чаши с напитками.

– …хоть новые силы и собираются вместе, это всего лишь кучка неопытных новичков. Разве могут сравняться они с самим верховным советником[3]? – раздалось из комнаты, скрытой за шёлковой занавеской.

Дом в Змеином ущелье – вторая резиденция верховного советника, у которого, как говорят, власти больше, чем у самого короля. Даже в темноте ночи это место сияет морем огней, поскольку многие приносят сюда серебро и золото, чтобы снискать расположение хозяина. Однако Сомун Бин пришла не в поисках власти и денег, принадлежащих живым.

Ш-ших!

Среди людей, сидящих в комнате за выпивкой, что-то прошуршало. Бин тут же замерла в коридоре возле открытой двери чанджимун[4]. А затем, опустившись на одно колено, заглянула в проём.

– …не потому ли я лично отправился к верховному советнику, чтобы подготовить местечко для сына?

В комнате собрались несколько гостей в роскошных одеяниях. Рядом с полным мужчиной, сидевшим посередине, протянулась длинная тень. Увидев её, Бин прищурилась. Пальцы тени коснулись жемчужных завязок ката на голове у мужчины.

Звяк, звяк.

Этот звук слышала только Бин.

У тени, касавшейся жемчужин на кате, так от восторга сверкали глаза.

«Ещё не время».

Бин, медленно дыша, оглядела комнату в поисках следов энергии. Сегодня она искала не эту тень. Однако раз здесь водится подобная нечисть, можно с уверенностью сказать, что появится и то, за чем пришла Бин.

То неизвестное, что обитает в Змеином ущелье.

– Давайте-ка выпьем вместе!

Мужчины с шумом подняли чаши. Когда их края с громким стуком столкнулись, сквозь выплеснувшуюся жидкость что-то мелькнуло. Длинная тонкая тень пробежала по ртам и шеям гостей.

Бин, увидев это, поднялась. Её взгляд устремился через комнату к двери на противоположной стороне. Там кто-то стоял. Другой человек, который, как и сама Бин, тайно подглядывал за происходящим.

– Господа, как вам напитки? Пришлись по душе? – кокетливо сказала кисэн[5], войдя в комнату, чтобы забрать пустые бутылки. Что-то заструилось по изгибу горлышка. Времени на раздумья не было.

Это оно.

Девушка вышла с пустыми бутылками в руках, и Бин двинулась за ней. Скользя подолом красной юбки по полу, кисэн пересекла коридор дома в Змеином ущелье. Она направлялась в дальнюю часть сада. Бин, идя следом, свернула за угол.

Бамс!

– Эй! Это ещё что…

Столкнувшись с выскочившим из-за угла мужчиной, Бин упала на пол. Она тут же подняла голову и поискала глазами кисэн, но той уже и след простыл.

– Я же из-за вас её упустил! – раздались слова, которые Бин сама собиралась сказать.

А когда она подняла голову, её взгляду предстало такое прекрасное лицо, что дыхание перехватило. Густые брови и изящные черты восхитили бы весь мир красотой. Поставь кто-то рядом вырезанный из нефрита цветок, тот бы склонил голову, почувствовав свою ничтожность, – такой безупречной казалась внешность мужчины. Незнакомец опустил голову и посмотрел на Бин, которая отшатнулась, когда он внезапно приблизился к ней.

– Вы видели?

– О ч-чём вы?! – вскрикнула Бин, сама не сознавая, что говорит.

Однако мужчина не отводил пристального взгляда, даже не думая отступать.

– Разве не вы подглядывали сквозь противоположную дверь? – Он подошёл ещё на шаг. – Так… неужели не видели?

От мужчины исходил еле уловимый аромат свежести. Так странно. Они всего лишь стояли лицом к лицу, но Бин хотелось спрятать глаза. Взгляд, который она не отводила, даже когда смотрела на тех, кто больше не был живым, остановился на мужчине, словно не зная, куда обратиться.

Ш-ших.

Бин почувствовала, как рука мужчины коснулась её пояса. От шока она громко крикнула:

– Что вы сейчас?!

– Если вас поймают с ним, будут неприятности. Не так ли?

– Когда вы успели?!

В руке мужчины оказался меч, который только что висел у Бин на поясе. Оружие, хоть и называлось мечом, не было особенно длинным, поэтому целиком скрывалось в складках одежды. Мужчина, сумевший его обнаружить, пристально смотрел на Бин.

– Верните немедленно! Зачем вам чужая вещь?!

– Вы же не живых пронзаете этим мечом, верно?

От слов незнакомца Бин слегка напряглась:

– Откуда вы знаете?..

– Это же Меч Четырёх Тигров, в который вложены год, месяц, день и час тигра. И всё ради получения тигриной энергии. Он создан для того, чтобы уничтожать злых духов, верно? Я однажды видел похожий меч.

Он отгоняет зло и привлекает удачу.

Изящные брови мужчины слегка поднялись:

– Конечно, вы знаете, что изготовление Меча Четырёх Тигров без государственного разрешения – нарушение закона.

Бин пристально посмотрела на мужчину:

– Чего вы хотите?

– А, так вы весьма понятливы. Мне это по душе.

– Просто отвечайте.

– Думаю, вы не обычный человек, раз носите с собой такое оружие. Вы тоже пёксага[6]?

– Тоже? – Бин слегка нахмурилась.

Мужчина достал из-за пазухи белый шёлковый веер, с шумом его развернул и ответил:

– А что? Я слишком красив, чтобы изгонять духов?

– Что за глупости вы…

Уголки глаз мужчины, гордо назвавшего себя красавцем, опустились.

– Верно. Честно говоря, я успешнее торгую лицом, чем изгоняю духов. Поэтому помогите мне.

– Что?

– Это резиденция верховного советника. Говорят, его сила столь велика, что он может сбить даже птицу в полёте[7]. А по вашему наряду не похоже, что вас сюда пригласили.

Мужчина долгим взглядом смерил потрёпанное одеяние Сомун Бин. Этот яркий наряд был самым достойным из всех, что у неё имелись, но по сравнению с платьями других гостей дома в Змеином ущелье, он казался совсем неприглядным.

– Но вы тоже одеты просто!.. – Бин, рассердившись, попыталась указать на наряд собеседника, но тут же потеряла дар речи.

Девушка думала, что на мужчине обычная одежда без украшений, но стоило присмотреться, как она увидела изящные облака, вышитые шёлковой нитью нефритового цвета. Детали тонкого рисунка можно было разглядеть лишь вблизи, и Бин даже не представляла, сколько труда потребовалось, чтобы создать подобные узоры.

– Теперь-то понимаете?

Бин огляделась. Времени на разговоры не было.

– Какой помощи вы от меня хотите? – ответила она раздражённо.

Однако мужчина только улыбнулся.

– Как я уже сказал, в изгнании злых духов я новичок. Хотел бы сопровождать вас в этом деле.

Бин цокнула языком, словно его слова показались ей абсурдными:

– Ха, вы хоть понимаете, о чём просите? Такая работа может испортить ваше прекрасное личико.

– Вы тоже считаете меня красивым? Выходит, глаза у вас на месте, а потому, уверен, вы и нечисть видите прекрасно.

– Что?

– Хватит вопросов. Идёмте. Не знаю, как вы, но я весьма занятой человек.

Бин только покачала головой. Похоже, если она возразит, спор и вправду никогда не закончится.

«Просто сумасшедший, которому повезло родиться красавцем», – подумала Бин и кивнула, словно показывая, что мужчина волен поступать, как ему захочется.

– Хорошо. Надеюсь, вы хоть что-то знаете об изгнании злых духов, так что не стану о вас беспокоиться. Можете следовать за мной, главное, не мешайте моей работе, – сказала Бин и отошла от собеседника.

Для начала нужно было понять, куда кисэн унесла бутылки.

– Раскиньте руки, – обратилась Бин к мужчине.

– Руки?

С непонимающем видом незнакомец всё же послушно исполнил просьбу. Скрывшись за широко раскинутыми руками мужчины, Бин вытащила из-за пазухи маленькую, ярко сверкающую катушку ниток.

Ш-шух.

Когда Бин схватила конец нити и закрутила её, блестящая катушка зависла в воздухе, словно живое существо, а затем отклонилась в сторону левого коридора. Глядя, как нить разматывается в руке, Бин кивнула:

– Это там.

Она быстро пошла по коридору.

– Меня что, сейчас использовали вместо ширмы? – усмехнулся незнакомец.

Разве можно так обращаться с самим Хён Ынхо? Если бы их кто-то видел, он был бы поражён.

«Ну, думаю, прежде всего нужно идти за этим человеком. К тому же у меня есть приказ от его величества».

Хён Ынхо широкими шагами последовал за Бин.

– Здесь…

Сомун Бин подняла голову. Конец размотавшейся нити не двигался.

Шу-у-у.

Лёгкий ветер, пришедший из Змеиного ущелья, коснулся щеки Бин. Безлунная ночь казалась темнее и тревожнее обычного. В отличие от многолюдного дома в Змеином ущелье, место, где стояла Бин, было совершенно тихим. Волнующие звуки музыки и сладкий, даже терпкий аромат полностью исчезли. Бин чувствовала, как дрожат висящие у неё на поясе призрачные бусины. Она напрягла руку, в которой держала Меч Четырёх Тигров.

– Что это такое? – стоявший рядом Ынхо увидел на поясе Бин нитку с разноцветными бусинами. Их странный блеск привлёк бы внимание любого.

– Зачем вам это знать? – ответила вопросом на вопрос Бин.

Но Ынхо только взмахнул веером и сказал:

– Разве можно так отвечать тому, кто хочет у вас учиться?

– Думаю, найдётся немало мест, где вам будут рады просто потому, что вы красивы. Зачем вам учиться подобному?

Ынхо пожал плечами.

– Я делаю это не потому, что хочу. Должно быть, бусины тоже как-то связаны с призраками?

– Они остаются после изгнания злых духов.

– Ого, будь вы генералом, носили бы на поясе головы убитых врагов!

– Обязательно говорить об этом именно так?

– Но вы ведь не станете отрицать, что я прав.

– Хватит. Просто закройте рот. С этой минуты нам надо быть крайне осторожными.

Бин взглянула на раскинувшийся перед ними пруд: растения в нём сгнили, вода пахла тухлятиной, а позади него стоял почти полностью разрушенный павильон. В отличие от процветающего дома в Змеином ущелье, это место выглядело так, словно было давно заброшено. Сверкающая нить тянулась через пруд до самого павильона.

Бин, собравшись с духом, пошла вперёд и остановилась перед воротами. Старые деревянные двери открылись со зловещим скрипом. Два человека шагнули в темноту. Павильон, где не было ни одного, даже крошечного, окна, в безлунную ночь наполнял ещё более глубокий мрак, чем тот, что царил снаружи. А затем носа коснулся сильный и очень знакомый запах.

«Что это? Кажется, я где-то уже ощущала такой запах».

Бин протянула руку и дотронулась до стены. Точнее, она думала, что там будет стена. Однако на ощупь поверхность оказалась слишком гладкой. Бин быстро достала из-за пазухи самоцвет. Стоило слегка дохнуть на камень, как он засиял, и в его тусклом свете ясно показались они.

– Это ещё что такое?! – вырвался удивлённый вскрик у стоящего рядом Ынхо.

Бин, побледнев, посмотрела на стеклянную стену павильона. Точнее, перед ними находился огромный резервуар, который образовывал стену здания. И он был заполнен золотистой жидкостью.

Детёныши змеи.

Внутри резервуар казался совершенно чёрным, и можно было увидеть лишь причудливо переплетённые хвосты и головы змеёнышей, чьи размеры вряд ли превышали длину человеческого предплечья.

Бин ахнула и отшатнулась. Самоцвет, который она держала в руке, покатился по полу.

– Вы в порядке? – Ынхо подошёл к ней.

Лучики от самоцвета, ещё скользившие по стеклу, пару раз осветили узоры, которые образовали змеёныши, а затем всё снова погрузилось во тьму. Бин успела увидеть только пузырьки воздуха, поднимавшиеся к поверхности золотистой жидкости.

– А! – коротко вскрикнула она.

Только теперь Бин догадалась, что за запах стоял в павильоне. Жидкость, заполняющая резервуар, и детёныши змеи внутри его. Бин окинула огромный сосуд растерянным взглядом.

– Змеиная настойка…

Как только она всё поняла, к горлу подступила тошнота. Весь этот павильон – огромная бутылка для настойки из змей. После её слов Ынхо тоже понял, что перед ними.

– Напиток в доме в Змеином ущелье…

Каждый там держал в руке чашу с золотистой жидкостью. Оказывается, ощущения людей, которые, словно муравьи, собрались в этом месте, чтобы заполучить хоть немного власти, будоражила змеиная настойка.

У Бин закружилась голова. Создатель павильона и резервуара был не призраком, а человеком из плоти и крови, но злоба, которая ощущалась вокруг, казалась гораздо гуще той, что исходила от злых духов.

– Тут везде змеиная настойка.

Чтобы её приготовить, нужно поместить змею в бутылку с крепким алкоголем и закрыть крышкой, но не наглухо. Секрет рецепта – оставить отверстие, чтобы змея могла дышать. Так она проживёт немного дольше, продолжая выплёвывать яд до самой своей смерти.

От этих мыслей на Бин нахлынуло отвращение. С трудом подавив тошноту, она подняла глаза.

– Неужели кто-то правда способен на подобное?

– Что вы собираетесь делать? – спросил Ынхо.

Вместо ответа Бин достала из кармана амулет:

– Думаю, первым делом нужно очистить это место от злой энергии, ею здесь всё пропитано.

Бин приложила амулет к центру стенки резервуара.

Бух.

Стекло слегка задрожало. Бин проследила за вибрацией.

– Стойте!.. – Прежде чем Ынхо успел продолжить, послышался громкий удар.

Бабах!

Его взгляд встретился с ярко-алыми глазами, которые смотрели изнутри резервуара. Змея снова с силой врезалась всем телом в стеклянную стену.

Трах!

С громким треском стекло разлетелось на куски, и на Бин хлынула жидкость, не дав ей ни мгновения, чтобы увернуться. Змеиная настойка облила её с ног до головы.

– Уа-а-а!

Скользкие, мокрые твари кишели вокруг, опутывая руки и ноги Бин. Дыхание перехватило от пара, идущего от змей, и алкоголя, настолько крепкого, что он обжигал. Бин с трудом обнажила Меч Четырёх Тигров и принялась разрубать тела змеёнышей на части.

Вжих!

Всё лицо Бин покрывала то ли настойка, то ли кровь. Она практически ничего не видела. А мурашки, бегущие по всему телу, никак не утихали. Бин наугад размахивала мечом до тех пор, пока ощущение, что змеи обвивают её тело, не ушло.

– Ху-ух, хух… – Тяжело дыша, Бин огляделась. – Как вы?

Повсюду была кровь. Тут и там валялись разрубленные змеиные тела, а пол был залит алкоголем, перемешанным с кровью. Хвост одного из змеёнышей вздрогнул и тут же обмяк.

– В-всё в порядке, – послышался голос Ынхо. Нефритовое одеяние мужчины насквозь пропиталось спиртом и змеиной кровью.

Когда Бин шагнула проверить, есть ли здесь ещё кто живой, позади неё послышался голос:

– Сестрица…

Бин замерла. Из темноты вдруг появилась маленькая ножка в чистом белом носочке, обмотанном ленточкой. Бин растерялась. К ней вышел мальчик в погребальном одеянии. Его волосы украшала лента тэнги[8], а лицо было прекрасным и светлым.

– Сестрица, это я. Это я.

Разве могла она не узнать его голос?

– Хван?.. – назвала Бин имя, которое никогда не произносила с того дня.

Сомун Хван. Имя младшего брата, который погиб по её вине.

– Верно, это я, Хван. Я Хван.

Рука, в которой Бин держала меч, ослабела. А её глаза, устремлённые на стоящего в темноте ребёнка, заволокла печаль.

– Хван, почему ты здесь? Я ведь столько молилась, чтобы ты попал в хорошее место… – Голос Бин задрожал.

– Сестрица, тебе не жаль меня?

На ясные глаза ребёнка навернулись слёзы. Во взгляде читалась обида.

– Сестрица, пойдём же со мной.

Мальчик протянул белоснежную, без единой капли крови руку. На детском личике была написана жалость.

– Хван, Хван.

Как же часто Сомун Бин думала о том, что младший брат не умер бы, если бы не она! Её ладонь накрыла протянутую руку. Тут же по всему телу разошлось ощущение холода, словно она прикоснулась ко льду.

– Идём, раз ты меня зовёшь, – пробормотала Бин, тупо глядя в пустоту.

Ынхо, заметив это, воскликнул:

– Что случилось?..

Казалось, что-то полностью овладело Бин. Ынхо стиснул зубы. Он даже предположить не мог, что дойдёт до подобного. Он собирался просто осмотреть дом в Змеином ущелье, чтобы понять, есть ли здесь что-то нечистое.

– Послушайте!

Ынхо сжал плечо Бин, но его голос не достиг её ушей. Он попытался хоть как-то вытащить Бин из мира иллюзий, но обратившиеся в призраков змеи уже ползли вверх по его ногам. Каждая часть тела Ынхо, к которой они прикасались, пылала, словно от огня. Он срывал с себя призрачных змей руками, но этого было недостаточно.

– И амулеты, которые дал мне Джину, закончились…

Призрачные змеи обвили всё тело Ынхо. Он крикнул Бин:

– Эй! Прошу, опомнитесь!

Однако слова тут же заглушили змеи, которые волной накрыли его с ног до головы. Внутри их клубка скрылся нефритовый рукав Ынхо, а потом и вся его протянутая рука.

«Нет!»

Из-за энергии, исходящей от призрачных змей, Ынхо покинули силы, но начавший уже затуманиваться взгляд вдруг уловил чёрную тень.

«Кто это?..»

Больше думать он не мог. Последним, что запомнил Ынхо, прежде чем погрузиться в глубокую тьму, была тень, приблизившаяся к безучастно стоявшей Бин.

Блеск.

Красные серьги, выглядывающие из-под длинных чёрных волос, ярко сияли даже в темноте.

– Тц.

Тень, слегка цокнув языком, посмотрела на Сомун Бин:

– Уходи.

Призрак, принявший вид маленького мальчика, тут же закричал:

– Не хочу! Не хочу! Не хочу!

Но стоило тени слегка взмахнуть рукой, как крик, который, казалось, мог разорвать барабанные перепонки, мгновенно стих.

Бин растерянно смотрела на опустевшее место. Всё, что осталось вокруг неё, – это почти разрушенный павильон, осколки стекла и лужи настойки на полу. Через дыры в стенах проникал ветер.

– Что?..

Наконец Бин пришла в себя и увидела чёрные, похожие на вороньи крылья волосы. Когда развевающиеся на ветру пряди скользнули рядом с её лицом, она разглядела профиль мужчины, которого никогда раньше не встречала. Бледный незнакомец хмуро смотрел на неё. Длинные ресницы отбрасывали тени на его белые щёки. С первого взгляда было ясно, что это необычный человек. Подол чёрного одеяния мужчины всколыхнулся.

– Вы наконец пришли в себя? – раздался незнакомый голос.

Тело Бин качнулось вперёд, и мужчина притянул её за плечи к себе, пристально глядя ей в глаза, а затем отпустил, удовлетворённый увиденным.

– Ху-ух…

Когда Бин наконец смогла глубоко вдохнуть, лёгкие наполнил холодный ночной воздух. Только сейчас вспомнив кое-что важное, она подбежала к куче змеиных трупов и вытащила оттуда безвольное тело Ынхо.

Мужчина в чёрном одеянии оглядел мёртвых змеёнышей, казалось, ничуть не удивляясь этому зрелищу. Затем он украдкой бросил взгляд на Бин и лежащего без сознания Ынхо.

– Судя по вашему виду, вы пришли сюда изгонять злых духов, но зачем же бросаться на верную смерть? – Голос мужчины словно шелестел. Он напоминал звук ветра, кружащегося зимой меж ветвей деревьев. – Опоздай я хоть немного, и вы бы перешли реку Самдочхон[9].

На безжизненном лице мужчины застыло странное выражение.

– С-спасибо…

– Увидев у вас Меч Четырёх Тигров, я решил, что вы неплохо изгоняете злых духов.

Он вытащил пробку из бутылки, которую достал из-за пазухи, и брызнул что-то на змеиные трупы. Как только жидкость коснулась их, тела тут же растаяли и исчезли. В похожих на стекло глазах мужчины читалась скука. Казалось, он занят утомительным делом и вот-вот тяжело вздохнёт.

– Итак, чем отплатите за вашу жизнь и жизнь этого человека?

Мужчина повернулся к Бин и пристально разглядывал её. Ей казалось, что каждый волосок на теле встал дыбом. Бин покрепче сжала Меч Четырёх Тигров.

Это точно необычный человек. Нет, человек ли он вообще?

– Чего вы хотите? – дрожащим голосом спросила Бин.

Мужчина медленно подошёл к ней:

– Разве вы не видели то, чего не должны были видеть? К тому же это место находится в моём ведомстве.

Ведомство.

Слово напомнило Бин о могущественном верховном советнике. Здесь его резиденция. Выходит, мужчина перед ней – человек верховного советника?

– Говорят, у мёртвых нет ушей, чтобы что-то услышать, и нет рта, чтобы об этом рассказать. Тон мужчины был вежливым, а вот суть его слов – нет. Он имел в виду, что, даже если они двое погибнут здесь, снаружи никто об этом не узнает. Бин обнажила Меч Четырёх Тигров. Она не знала, как долго сумеет продержаться, но, если ей повезёт отрубить противнику руку и ногу, она сможет сбежать. Мужчина, казалось, прочитал мысли Бин и лениво проговорил:

– Меч, который не несёт смерть, ничего для меня не значит, сонби[10].

Ш-шух.

Их взгляды встретились. Мужчина стоял слишком близко. Казалось, Бин могла разглядеть даже кровеносные сосуды под его бледной кожей. Длинные волосы, наполовину закрывавшие лицо, ярко-красные серьги – всё это было каким-то нереальным. Возможно, именно такой облик приняла бы смерть, обернись она человеком. Как только Бин подумала об этом, её охватило странное чувство дежавю. Такая же мысль появлялась у неё и раньше. Но когда же?

– Кто вы такой?..

Длинные волосы мужчины развевались на ветру. Даже тьма, окружавшая их со всех сторон, казалась светлой по сравнению с ними. Он подбирал слова, чтобы ответить на вопрос Бин, отыскивая подходящий вариант из десятков тысяч возможных.

– Как знать. Считайте меня тем, кто одной ногой стоит в этом мире, а другой – в загробном. – Мужчина говорил монотонно, без какой-либо интонации.

Глаза Бин округлились. Она была уверена, что слышала такой ответ и прежде. В тот же миг в голове, словно молния, вспыхнуло воспоминание:

«Прошу, только спасите его. Я отдам что угодно, только сохраните ему жизнь!» – Это плакала сама Бин, склоняя голову, когда-то в прошлом. Тогда она молила что есть силы, чтобы защитить самого дорогого ей человека.

Выражение лица мужчины в тот день было таким же, как и сейчас. Он безразлично смотрел на Бин, когда она лежала и плакала, умоляя спасти чужую жизнь. Этот взгляд говорил, что для его обладателя ничто в мире не имеет значения.

Бин, хватаясь за подол черного одеяния, снова и снова низко склоняла голову. В конце концов мужчина исполнил её желание. Возможно, для него это была всего лишь мимолётная прихоть.

«Взамен я заберу у него все воспоминания, которые связаны с тобой».

«Хорошо…»

Бин была готова отдать любые воспоминания в обмен на его жизнь, пожертвовать любовью, лишь бы этот человек остался в живых.

Мужчина спас её любимого и вместе с тем запечатал все его воспоминания, связанные с Сомун Бин. Из-за этого её жизнь превратилась в хаос, но Бин ни разу не пожалела о своём решении. Потому что даже в самые трудные времена знание, что она смогла защитить любимого, служило ей единственной поддержкой.

– Пхарё[11], – произнесла Бин.

Лицо мужчины тут же окаменело. Затем в его глазах промелькнуло изумление, словно он не мог поверить своим ушам, вслед за ним – отрицание. И наконец в них вспыхнул пламенный гнев.

Хвать!

Большая ладонь мужчины стиснула шею Бин. Девушка повисла над полом.

– Откуда какому-то человеку известно моё имя?

Бин, которая изо всех сил пыталась вырваться из его рук, с трудом выдавила тонким голосом:

– Это же вы… ответили на мой зов?

От её слов мужчина замер. Он ослабил хватку, и Бин, воспользовавшись моментом, высвободилась. Кашляя, она упала перед ним на колени.

– Говоришь, я ответил на твой зов?

Бин медленно поднялась и посмотрела ему в глаза:

– Разве вы не помните того ребёнка, который видел мир живых и мертвых, как и вы?

Мужчина непонимающе уставился на Бин.

– Это ведь вы исполнили моё желание. Я просила вас спасти человека, который чуть не умер, потому что был одержим призраками.

– Ты просила спасти чью-то жизнь?

– Да… А вы тогда забрали взамен его воспоминания.

Услышав последние слова Бин, мужчина выдохнул, словно наконец-то вспомнил. Он снова оглядел её лицо так, будто видел впервые. Холодные глаза на мгновение сверкнули.

– Пхарё, вы ведь и тогда ответили, что вы – «тот, кто одной ногой стоит в этом мире, а другой – в загробном», когда я спросила, кто вы.

Когда Бин опять назвала его по имени, Пхарё слегка наклонил голову влево.

– Давненько ко мне никто так не обращался. Точно помню, что была маленькая девочка, умолявшая меня о какой-то чепухе… – Он окинул Бин взглядом сверху вниз. – А ты выглядишь и ведёшь себя не так, как в детстве.

При этих словах Бин оглядела свою одежду. На ней был мужской наряд.

– Думаю, такое одеяние лучше всего подходит, чтобы изгонять призраков.

Пхарё медленно осмотрел лицо Бин. Смелая маленькая девочка с красной лентой тэнги успела вырасти и выбрала свой путь – стала изгонять злых духов. Конечно, вряд ли она сделала это по собственной воле. Даже Пхарё, хоть и не был человеком, прекрасно знал, что люди, рождённые с даром видеть призраков, могли заниматься только чем-то подобным.

– И как же с тобой поступить?

Конечно, следовало просто убить её. Эта девушка знала, как он выглядит и его имя, знала, кто он такой. Но Пхарё почему-то колебался.

– Вы и сейчас спасли мне жизнь, Пхарё? Если бы вы не вмешались, призраки овладели бы мной и я бы уже умерла. Вы ведь зачем-то вытащили меня из мира иллюзий…

– Вижу, ты собираешь призрачные бусины, – сказал Пхарё, увидев нить на поясе Бин.

– Я слышала, что, если собрать сто восемь призрачных бусин, можно вернуться к своей изначальной судьбе. Я решила попробовать всё, что в моих силах, потому и иду по пути изгоняющей духов. Когда я соберу достаточно бусин, то постараюсь жить, как обычный человек.

– Честно говоря, не думал, что ты проживёшь так долго. Поэтому я совершенно забыл о твоём существовании.

Пхарё наклонился и сунул руку в кучу тонкой змеиной кожи, которая осталась от трупов. Она с хрустом рвалась и рассыпалась.

– Пусть прожитое тобой время будет причиной, по которой я сегодня оставлю тебя в живых.

Прежде чем Бин успела ответить, Пхарё вложил в её руку то, что только что поднял с пола.

– Тебе удалось выжить – это весьма похвально. Потому вот тебе мой подарок.

Бин посмотрела на кроваво-красную бусину в своей ладони. Это была призрачная бусина, появившаяся после изгнания змеёнышей.

– Возможно, мы будем друг другу полезны. Если согласишься, приходи ко мне.

– Это значит?.. – Бин посмотрела на Пхарё.

– Я могу помочь тебе изгонять злых духов. Безусловно, и я хотел бы тебя кое о чём попросить.

Немного поколебавшись, Бин тихо спросила:

– Хотите сказать… я сумею вам чем-то помочь?

– Конечно, если тебе удастся меня найти.

Пхарё посмотрел на ночное небо, в котором не было ни луны, ни звёзд.

– Ты получила призрачную бусину, которую так желала, а теперь уходи. Лучше тебе покинуть это место и не оглядываться.

– Что? Что вы имеете в виду?

Пхарё приподнял руку. Длинное чёрное одеяние струилось, развеваясь на ветру. Он мельком взглянул на Бин.

– Это значит…

Вспышка!

Вдруг полыхнул яркий свет, а затем раздался гром, который разнёсся по небу, чуть отстав от вспышки. Бин, испугавшись, едва успела прикрыть лицо рукавами. Однако почти тут же ощутила жар и подняла голову:

– Ч-что?..

Она увидела, как огонь от удара молнии пожирает павильон, словно обезумевшее чудовище. Пламя поднималось вокруг, освещая лицо Пхарё, но его выражение оставалось таким же, как раньше. Безучастным.

– Это значит, что я собираюсь разрушить здесь всё. Поэтому беги, пока можешь.

Ш-шух!

Подул ветер и понёс искры к лесу возле пруда.

Вспышка!

Молния ударила снова, на этот раз поразив главное здание дома в Змеином ущелье. Вдалеке послышались крики. Бин испуганно посмотрела туда, где стоял Пхарё, но он уже исчез, словно испарился.

Вспых!

Пламя быстро охватило великолепный дом. Бин видела, как люди выбегали наружу, напуганные шумными раскатами грома и разгорающимся огнём.

– А-а-а!

– Тушите огонь! Тушите! – закричал чей-то голос, но его никто не услышал.

Пламя мгновенно охватило всё вокруг, и спастись за главным павильоном дома в Змеином ущелье оказалось невозможно.

«Выходит, нужно выбежать за пределы поместья?..» – Бин, размышляя, закусила губу.

– Сюда! Сюда!

Она увидела, как слуги машут гостям, показывая путь к спасению. Бин взглянула на лежащего без сознания Ынхо.

– Как же быть с ним?..

Неизвестно, кто он и откуда вообще взялся, но помощи от него не было никакой. Вот только оставить его умирать Бин не могла.

«Когда меня захватила иллюзия призрачных змей, я слышала вдалеке его голос, он требовал прийти в себя».

Она никак не могла понять, почему он взялся за эту работу, даже не умея толком изгонять злых духов. Но первым делом нужно было спасти их жизни.

– Потом обязательно вернёте мне долг, – сказав это, Бин с трудом взвалила Ынхо себе на плечо.

Получилось лишь наполовину. Он был намного крупнее Бин, его ноги волочились по земле, но другого выхода не оставалось. Бин посмотрела на лицо мужчины, бессильно висящего на её плече. Длинные ресницы, плотно закрытые глаза.

– Почему… – Бин моргнула.

Странно. Прежде она этого не замечала, но, когда увидела своего спутника с закрытыми глазами, в памяти словно бы возник чей-то образ.

– Быть не может!.. – Бин помотала головой.

Она едва шла, изо всех сил таща мужчину, но вдруг в ушах раздался голос:

– Ынхо! Хён Ынхо!

Услышав крик, Бин внезапно замерла.

«Почему я слышу здесь это имя?..»

Она не могла произнести ни слова. Хотя всё вокруг охватило пламя, Бин его не замечала. Она посмотрела на того, кто выкрикивал имя.

– Хён Ынхо!

Взгляд незнакомца, продолжавшего громко звать, встретился со взглядом Бин, его глаза тут же округлились. Он, быстро подбежав к ней, посмотрел в лицо человека, которого она несла на плече.

– Ынхо! Что произошло?

– Ынхо?.. – Бин побледнела.

Она ещё раз взглянула на мужчину, которого сама несла. И только теперь поняла причину охватившего её дежавю. Бин даже представить не могла, что они встретятся, поэтому спрятала его образ в самый дальний уголок своей памяти.

«Бин».

Каким стал опрятный юноша из её воспоминаний, повзрослев?

– Вот оно что… Наверняка именно таким.

Хён Ынхо.

Жених Сомун Бин, Хён Ынхо.

– Матушка ро́дная! Госпожа!

Когда Сомун Бин переступила ограждающую верёвку и вошла в сад, к ней подбежала служанка Самволь с испуганным лицом.

– Что это? – запаниковала она, увидев кровь на лице Бин.

Та лишь покачала головой.

– Всё в порядке. Она не моя.

– Что? К-какое счастье! Вы нигде не ранены? А что с вашей одеждой? И куда делся ваш кат? Вы словно вернулись с войны! – продолжала Самволь, но Бин только слегка махнула рукой.

– Просто… Просто сегодня изгонять духов было тяжелее обычного.

– Больше такого не должно… – Самволь собиралась было сказать что-то ещё, но закрыла рот.

Она только поставила корзину с одеждой рядом с севшей на пол Бин.

– Первым делом я приготовлю воду, чтобы вы могли помыться.

Бин едва кивнула. Только теперь рука, в которой она держала Меч Четырёх Тигров, расслабилась. Бин сжимала его так крепко, что на ладони отпечатался узор рукояти. Она глубоко вздохнула. Стоило закрыть глаза, как перед ней представало его лицо. На плече Бин до сих пор чувствовала его вес. В ушах звучало знакомое имя, которое она вновь услышала. И никогда не забудет.

– Хён Ынхо…

Три слога, которые камнем легли на душу Бин. Она и представить не могла, что они встретятся именно так.

– Я-то думала, что сумею навсегда забыть его.

Бин опустила голову. Так странно. Всё произошедшее было очень странным. Она сотни раз представляла себе, как посмотрит на него и что скажет, если они увидятся снова. Хотя выражения лица и слова были всегда разные, одно оставалось неизменным. Бин думала, что как только увидит Хён Ынхо, то тут же его узнает. А как же иначе? Ведь ради него она пожертвовала воспоминаниями и жизнью. Ей казалось, что она отыщет его даже в огромной толпе.

– Ха-а… – невесёлый смех сорвался с губ Бин.

Она видела его так близко, но всё равно не смогла узнать в мужчине перед ней своего жениха.

Конечно, прошло уже несколько лет. Они шли разными путями, и многое изменилось, а ещё…

– До сих пор он жил, вообще не помня обо мне.

Поэтому нынешний Хён Ынхо отличается от того, кто живёт в памяти Сомун Бин. Другой человек, наполненный другими воспоминаниями, изменённый временем.

Сегодня Бин всем телом ощутила значение этих слов, которые разумом понимала, но в полной мере осознать не могла. Интонации, взгляд, повзрослевшие лицо и фигура – всё было не таким, как в её воспоминаниях.

– Вот как… Теперь его правда не существует, Хён Ынхо из моих воспоминаний.

Бин оглядела сад. Когда здесь распускались цветы, они любовались ими вместе, а в день, когда шёл первый снег, тайно оставляли его перед дверями друг друга. Что бы ни случалось с Сомун Бин, рядом всегда был Хён Ынхо.

«Бин».

Она растерянно смотрела на то место, где стоял юный Хён Ынхо из её воспоминаний. Иногда он приносил купленные на торговой улице закуски, иногда – сезонные цветы, а иногда – небольшие украшения.

– Мой жених…

Бин бессознательно прикоснулась к кисточкам, которые висели рядом с призрачными бусинами. Их тоже когда-то купил для неё Ынхо, а теперь они старые и изношенные. Подарок, у которого остался только получатель, а дарителя больше не было.

Бин вспомнила, каким она видела Хён Ынхо сегодня. Холодные глаза и фигура взрослого мужчины.

– Кажется, теперь вправду пора его отпустить…

Подумав об этом, Бин осознала, что до сих пор цеплялась за него.

– Госпожа, ванна готова.

Услышав слова Самволь, Бин вошла в дом. Служанка помогла ей снять мужскую одежду.

– Кстати, вы слышали?

– О чём?

Вопрос Бин заставил Самволь немного поколебаться, а затем она сказала:

– Говорят, юный господин Ынхо получил должность шестого королевского секретаря и возвращается в столицу.

Кап.

Капля воды, упавшая с ресниц Бин, была слишком похожа на слезинку.

– Эх, опять я сказала не то. Ведь его семья уже несколько лет не говорит о браке. – Самволь опустила голову, показывая, что повела себя легкомысленно.

– Шестой секретарь?

– Что? А, да-да. Так говорят тамошние слуги. Он совсем молод, а уже получил такую высокую должность! Даже слуги в клане Хён ходят задрав носы.

– Вот как. – Бин, сказав только это, закрыла глаза.

А затем услышала, как Самволь, какое-то время понаблюдав за ней, вышла, чтобы Бин могла побыть одна.

Шестой королевский секретарь.

Ынхо всё отдалялся от неё. Туда, где она не сможет его настичь.

– Наши пути совсем разошлись.

Солнце уже начало садиться за рекой, окрашивая широкое небо в алый цвет.

Хён Ынхо понял, что ему снится сон. Он видел, как листья огромного дерева, стоящего в устье реки, покачиваются от дуновения ветра.

– Я могу помочь вам? – Эти слова произнёс он сам, только более молодой, в котором ещё оставалось что-то мальчишеское. Когда же это было?

Перед юным Хён Ынхо кто-то стоял. Меж зелёных листьев виднелся подол красной юбки и размытый профиль девушки.

Ынхо видел самого себя – ожидавшего, какой ответ сорвётся с плотно сжатых губ, но подобной сцены не было в его памяти. Кто же это? К несчастью, во сне нельзя было разглядеть лица. Но чувства юного Хён Ынхо, который ждал ответа, ощущались с невероятной ясностью.

Дрожащие руки, колотящееся сердце.

«Прошу, скажи, что я могу помочь. Я буду счастлив, если сделаю хоть что-то, пусть и совсем немногое…» – бормотал юный Хён Ынхо шёпотом, подобным дуновению ветра.

Конечно, девушка, стоящая перед ним, не могла его услышать. Вот её губы дрогнули, но в этот миг…

– Хён Ынхо!

Громкий окрик пронзил уши Ынхо. Чья-то рука схватила его за плечо, и он распахнул глаза.

– Наконец-то ты очнулся!

Ынхо с трудом сфокусировал взгляд и увидел знакомое лицо.

– Джину?..

– Ну, раз меня ты узнаёшь, вижу, что с тобой всё в порядке.

– Что всё это зна… Ыкх.

Когда Ынхо попытался встать, с его губ сорвался стон. Только теперь он почувствовал, что всё тело пульсирует от боли. Джину быстро уложил Ынхо обратно.

– Не делай резких движений. Ты, скорее всего, не в лучшей форме, – сказал Джину.

Сам он тоже выглядел не особо хорошо. Одежда и волосы были так растрёпаны, словно Джину только что с кем-то дрался. А ещё на нём тут и там виднелись следы копоти, и от него пахло огнём.

– Что случилось? – спросил Ынхо.

Джину, словно удивлённый, что тот ничего не помнит, ответил вопросом на вопрос:

– Это с тобой что случилось? Не вынеси тебя на спине неизвестный сонби, ты вообще мог бы погибнуть.

– Погибнуть?..

– В доме в Змеином ущелье внезапно начался пожар. В него ударила молния.

– Пожар? Молния? – нахмурился Ынхо.

– Неудивительно, что ты не знаешь. Ты ведь уже был без сознания.

– Хочешь сказать… меня спас тот сонби?

– Да.

Услышав ответ Джину, Ынхо только молча моргнул. Он вспомнил лицо, которое увидел в доме в Змеином ущелье. Вспомнил фигуру, которая, казалось, могла сломаться от малейшего прикосновения, слабую улыбку и затуманенный взгляд.

– Ты спросил его имя?

Джину покачал головой.

– На это не было времени. Да и не думаю, что сонби собирался представиться. Он передал тебя мне и сразу исчез.

– А то, что мы искали?

Джину ухмыльнулся и достал из-за пазухи небольшую книжицу:

– Совсем без добычи мы всё-таки не ушли. Я последовал за слугами и нашёл учётную книгу дома в Змеином ущелье. В ней записаны все, кто был там, сколько они заплатили и что получили взамен.

От слов Джину глаза Ынхо сверкнули:

– Теперь мы точно узнаем, кто из тайных приспешников верховного советника глубоко пустил корни в королевском дворе!

– Вот, постарайся этим придать его величеству немного сил, шестой секретарь Хён Ынхо.

Шестой королевский секретарь.

Хён Ынхо слышал, что назначение его на эту должность вызвало недовольство. Но молодой король Ли Хви, который с детства дружил с Хён Ынхо, остался непреклонен. Настолько большие ожидания связывал он с Ынхо.

– Так что? Почему ты был в таком виде? – ещё раз спросил Джину.

Его слова заставили Хён Ынхо вспомнить произошедшее.

– Кажется, верховный советник… потянулся к вещам за гранью человеческого мира.

– За гранью человеческого мира?

Ынхо кратко рассказал о змеях и настойке, что они обнаружили в павильоне позади дома в Змеином ущелье.

– Этот сонби тоже умеет изгонять духов, как и ты. Благодаря ему я обо всём узнал.

– Умеет изгонять духов? Но я впервые его видел. Неужели в столице есть пёксага, с которым я незнаком?

– Ты его не знаешь? Странно. Этот человек не показался мне шарлатаном.

Ынхо беспокоило, что он даже не узнал имя того, кому обязан жизнью.

– Ну, если так суждено, вы где-нибудь встретитесь снова.

– Суждено…

Ынхо тихонько вздохнул. Снаружи послышался голос слуги:

– Юный господин, вы кашляли?

При этих словах Ынхо и Джину переглянулись. О том, что они побывали в доме в Змеином ущелье, и о том, что они там видели, не должен был узнать никто посторонний. Ынхо сделал знак глазами, и Джину быстро открыл дверь:

– Что случилось? Сегодня Ынхо вызвали во дворец, и он ушёл рано утром. Я ненадолго зашёл забрать кое-что из вещей.

Слуга, узнав Джину, склонил голову:

– Так это вы, юный господин Джину. Да, хорошо. Так и передам госпоже.

Джину кивнул и закрыл дверь. Ынхо снова вздохнул, а Джину покачал головой:

– Почему матушка ищет тебя в такой час?

– Всё потому, что в последнее время она только и делает, что разыскивает повсюду подходящую для меня пару.

– Пару? У тебя ведь уже есть невеста, разве нет? Точно, как, ты говорил, её зовут?

Ынхо не сразу смог вспомнить имя. Пришлось хорошенько покопаться в памяти, чтобы выудить его оттуда.

– Сомун… Бин. Точно, так её звали.

Услышав ответ Ынхо, Джину удивлённо спросил:

– Погоди-ка, твоя невеста – дочь клана Сомун?

– А что?

– Ха-а, тогда я прекрасно понимаю, почему госпожа так себя ведёт.

– И почему же?

– Ты не особо интересуешься слухами, но о клане Сомун говорят, что в нём рождаются люди с недоброй судьбой. И даже была пора, когда члены этой семьи умирали друг за другом.

– Правда?

– Да. Хм, думаю, лет пять назад. Насколько мне известно. И слуги, и члены клана умирали один за другим, и в конце концов даже мальчик, который должен был со временем возглавить род Сомун, внезапно скончался совсем ещё маленьким.

– Мальчик?.. Младший брат юной госпожи Сомун?

– Должно быть. Говорят, после его смерти люди из клана Сомун даже перестали выходить на улицу.

– В самом деле?..

На лице Ынхо было такое выражение, словно он слышал об этом впервые, и Джину цокнул языком.

– Ха-а, понимаю, что невеста тебя совсем не интересует, но это как-то слишком. Разве можно о таком не знать?

– По сути, о той помолвке уже почти забыли. После смерти дедушки, который о ней договорился, ни наша семья, ни семья Сомун не поднимали эту тему.

В клане Сомун не могли не знать, что свахи обивают порог клана Хён. Однако разговора о женитьбе они не заводили.

Джину, потирая подбородок, сказал:

– Как бы лучше выразиться? Кажется, этот клан всё же знает своё место.

Своё место.

Эти слова заставили Ынхо нахмуриться. По непонятной причине они испортили ему настроение.

– Ты ведь поднялся до должности шестого секретаря и будешь теперь помогать его величеству. Чтобы девушка могла стать твоей супругой, её семья тоже должна обладать хоть каким-то влиянием, не так ли? С этой точки зрения, твоя матушка всё правильно делает.

Ынхо ничего не ответил, лишь сильнее нахмурил брови. Он был уверен, что и сам так думал. Брачные договорённости, заключённые старшими родственниками для своих детей, не имеют большого значения. Да и ситуация развивалась так, будто помолвки и вовсе не было. И когда Ынхо покинул дом, чтобы подготовиться к экзамену на должность госслужащего, и когда сдал его и получил место чиновника, и даже сейчас, когда вернулся в столицу, назначенный шестым королевским секретарём, он ни разу не вспоминал о своей помолвке.

Невеста-тень, лица которой Ынхо никогда не видел… Какой у неё голос, какие глаза, как она двигается и улыбается? Он ни разу не задумывался об этом всерьёз. И не понимал, почему сейчас его вдруг это заинтересовало.

– Говорят, вчера в Змеином ущелье случился большой пожар, – тихо проговорил сансон[12].

В королевские покои проникал холодный утренний воздух. Сансон ещё ниже склонил голову. Человек, переодевавшийся за занавеской, услышав новость, казалось, на мгновение о чём-то задумался:

– В Змеином ущелье, значит…

Придворные дамы медленно подняли занавеску. Из-за неё показался король, одетый в парадный наряд. Сансон опустил голову ещё ниже.

– Кажется, тесть осуществляет всё, что задумывает, – произнёс король холодно.

– Похоже, что так, ваше величество.

Ли Хви, правитель страны, окинул взором тёмное рассветное небо. Королевская мантия тяжело давила на его плечи, как бы говоря, что он занимает не своё место.

– Позовите шестого секретаря. Кажется, я должен услышать всё от него лично.

– Как прикажете.

После ответа сансона Хви тихо вздохнул. Трон короля – вершина власти, на которой бы хотел оказаться каждый. Однако в случае Хви правильнее было бы сказать, что сама жизнь усадила его на это место. Конечно, в его венах течёт кровь королевской семьи, но он из боковой ветви. Его очередь наследования была так далеко, что он и мечтать не мог о том, чтобы стать королём. Однако после женитьбы на единственной дочери верховного советника Хан Гильджона ход его жизни полностью переменился.

Поначалу ходило много разговоров. Единственная дочь самого верховного советника выходит замуж не за принца или потомка прямой королевской линии, а за кого-то из далёкой боковой ветви. Все только и говорили, что совершенно не понимают, что это значит. Но Хви обо всём догадался сразу же, как только впервые взглянул в круглые прекрасные глаза Хан Чхэрён, дочери Хан Гильджона.

«Я рождена, чтобы стать королевой», – сказала она.

Хви впервые видел, чтобы глаза девочки, которой едва исполнилось десять, так ярко сияли.

Есть два способа стать королевой. Первый – оказаться избранницей короля, а второй – каким-то образом сделать королём своего супруга. Хан Гильджон и его дочь Чхэрён выбрали второй путь. Когда Хви женился на Чхэрён, он понял, что клан Хан во что бы то ни стало возведёт его на королевский престол.

Меньше чем через год после женитьбы Хви наследный принц заболел и умер. Другие принцы тоже внезапно скончались, даже не получив официального титула наследника.

«Пусть наследник выйдет вперёд и внемлет воле прошлого короля!»

В конце концов очередь дошла и до Хви. Он до сих пор ясно помнил, как люди шептались, не умрёт ли он следующим.

«Это яд!» – прошептал Хви стоявшему рядом с ним Хён Ынхо.

Яд, от которого невозможно отказаться.

Хви отчётливо помнил, как во время коронации Хан Чхэрён стояла с ним рядом в церемониальном облачении. Юная девушка с круглыми глазами и нежным взглядом, закутанная в несколько слоёв красных, синих и золотых одежд.

Выстроившиеся в ряд на каменной площади чиновники в унисон шептались, что высокий лоб и сияющее лицо Чхэрён идеально подходят королеве. Хви казалось, что для некоторых важнее не то, что он сам стал королем, а то, что его жена – теперь королева.

Король Ли Хви и королева Хан Чхэрён.

Хан Чхэрён, королева этой страны и единственная дочь Хан Гильджона. Поэтому Хви, конечно, относился к Чхэрён как к королеве, но не видел в ней своей супруги. Два года назад, когда Чхэрён родила мальчика, разве не беспокойство стало первым чувством Хви?

Было много разговоров о том, что для законного сына короля и королевы нужно непременно провести церемонию назначения его наследником. Но это значило бы дать верховному советнику крылья. Старик, который служил трём королям, а теперь достиг положения тестя правителя, и без того контролировал королевский двор. Ясно как день, что случится, если он станет ещё и дедушкой законного наследника.

Именно великолепное политическое чутьё верховного советника возвело Хви на королевский престол. Но, если ребёнок Чхэрён станет законным наследником, нужды в Хви больше не будет. Ни к чему оставлять его на королевском троне, когда туда может взойти наследник из клана Хан.

Вступление на престол наследника, воспитанного в клане Хан, а также регентство над ним.

– Оставить всё так я не могу… – Хви закусил губу. Пусть и по воле верховного советника, но сейчас солнцем этой страны был он сам.

В этот момент стоявший позади сансон осторожно заговорил:

– Говорят, шестой секретарь явился по делу о Змеином ущелье. Как с ним поступить?

– Пусть войдёт.

Дверь бесшумно открылась. Стоявший за ней Хён Ынхо поклонился и вошёл. Только он мог встречаться с королём один на один. Хви оглядел Ынхо:

– Ты сильно пострадал.

Ынхо, услышав, как Хви обратился к нему, единожды склонил голову. Когда они были наедине, Хви обращался с Ынхо менее формально. Точно так же, как в детстве, во время учёбы.

– Ваше величество.

– Ну что, каково это – вернуться в столицу?

– Я безгранично рад вернуться туда, где правит мой король, подобный безбрежным рекам и морям.

– Хотел вызвать тебя раньше, но вокруг слишком много любопытных глаз.

– Вы вызвали меня как раз вовремя.

– Надеюсь, ты будешь мне помогать.

– Ваше величество, ваша милость безгранична.

Хви заговорил о том, что случилось в доме в Змеином ущелье.

– О пожаре я уже слышал от сансона.

– И почему молния ударила именно в тот миг? Возможно, это тоже одна из уловок верховного советника. Но, к счастью, нам удалось заполучить список с именами тех, кто бывал в доме в Змеином ущелье.

Ынхо передал книгу Хви.

– Список, значит.

– До сих пор мы не знали, как далеко закинул сети верховный советник, но этот список содержит подробную информацию о тех, кто захаживал в дом в Змеином ущелье, о том, что они приносили, и об услугах, которые получили взамен. С помощью него мы сможем расставить свои сети. А они, словно рыба, попадутся в них.

Хви взглянул на Ынхо:

– Надеюсь, ты сумеешь обезглавить эту рыбу.

– Конечно, ваше величество, – ответил Ынхо, и его глаза вдруг словно выцвели.

Хви прекрасно знал этот взгляд. Ынхо был готов уничтожить любого, кто не шёл по праведному пути. Он был великодушен к слабым, но хладнокровен с сильными. Хви даже немного завидовал этой черте Хён Ынхо. Потому и вызвал его первым делом, как взошёл на трон, назначив своим помощником.

– Кроме того, выяснились обстоятельства, которые заставляют полагать, что верховный советник связался с чем-то недобрым.

– Недобрым?

– Да, пока мне не о чем официально доложить вам, но ни в коем случае не ослабляйте бдительность, ваше величество.

Хви коснулся лба.

– В последнее время в столице одно за другим происходят странные события. А в Квансангаме[13] говорят, что и звёзды движутся странно. Что-то определённо происходит. Просто мы не знаем, что именно.

– Скоро фестиваль Фонарей Лотоса, не так ли? Если что-то и случится, то, вероятно, как раз тогда. Ваше величество, вы ведь выйдете из дворца, чтобы встретиться с народом?

– Верно.

– Поэтому мы проведём расследование, чтобы во время фестиваля не возникло проблем.

Хви кивнул. Снаружи раздался голос сансона:

– Ваше величество, прибыла её высочество королева.

От этих слов лицо Хви окаменело. Ынхо встал и перешёл на другое место. В тот же миг дверь беззвучно открылась.

– Ваше величество, ваша верная супруга пришла, чтобы приветствовать вас этим утром, – раздался нежный голос, сопровождаемый звуком мягких шагов.

Однако то, что королева посмела открыть дверь и войти без позволения короля, ясно показывало, что её истинная натура очень далека от мягкости внешнего облика. Ынхо, опустив голову, заговорил первым:

– Ваше высочество королева, всё ли благополучно у вас? Я шестой королевский секретарь Хён Ынхо.

Он тут же почувствовал на себе пронизывающий взгляд. Другие бесконечно хвалили Чхэрён, называя её доброй и сострадательной королевой. Говорили, что с юных лет она была бережлива и всё отдавала людям. А раз королева – такая чудесная женщина, во дворце настанет мир.

Всё так и было. Чхэрён ни разу не повела себя неподобающе. Однако Ынхо она напоминала дикую кошку, готовящуюся к прыжку. Он ощущал исходящее от Чхэрён напряжение хищника, который копил силы, чтобы вскоре прикончить врага одним махом.

– А-а, так это тот самый молодой слуга, любимец его величества. Придворные дамы часто о вас говорят, поэтому и мне было весьма любопытно.

В ответ на слова Чхэрён Ынхо несколько раз склонил голову, проявляя уважение:

– Я буду чрезвычайно рад, если до ушей вашего высочества дойдут только хорошие слухи.

Слова Ынхо вызвали у Чхэрён смешок.

– Видимо, его величество назначил вас секретарём, поскольку вы говорите только приятные вещи.

Королева, король, Хён Ынхо.

Энергии трёх человек беззвучно переплелись в комнате. В голосе Хви сквозила неловкость, когда он проговорил:

– Ваше высочество, вы ведь слышали, что во второй резиденции верховного советника вспыхнул пожар?

Чхэрён слегка наклонила голову:

– Пока не слышала, ваше величество. Я всё время провожу за стенами дворца, так откуда мне в подробностях знать, что происходит снаружи? – Затем она продолжила, как и подобает скромной и добродетельной королеве: – Но я признательна, что ваше величество так заботится обо мне, рассказывая, что случилось с моим отцом. Поскольку пожар вспыхнул не в главном доме, а лишь во второй резиденции, не думаю, что мне следует об этом беспокоиться. Полагаю, отец рассудил так же, потому и не рассказал мне обо всём лично. Однако меня как вашу супругу тревожит, что покой вашего величества был нарушен.

– Вас не интересует собственный отец или вы просто притворяетесь? – сказал Хви.

Чхэрён только тихонько рассмеялась:

– В мире королевы существует лишь её супруг король. Конечно, отец даровал мне жизнь, но разве не ваше величество даёт мне всё остальное? Поскольку мой отец уже получил ваших благодеяний в изобилии, не думаю, что мне следует беспокоиться.

Слушая слова Чхэрён, которые не противоречили ни закону, ни морали, Ынхо про себя цокнул языком. Понятно, почему Хви чувствовал себя неуютно из-за поведения супруги.

– Поскольку вы пришли так рано, я решил, что до вашего высочества также дошли разговоры о верховном советнике.

– Скорее я собиралась поговорить о предстоящем празднике Ветра, Облаков и Дождя.

– Времени пока в избытке, неужели нам уже есть о чём говорить? Ваше высочество, вы заглядываете невообразимо далеко.

– Я подумала, что лучше узнать заранее, не затевается ли ещё какое-то знаменательное событие до фестиваля.

В словах Чхэрён таился скрытый смысл. Никаких важных событий перед праздником Ветра, Облаков и Дождя не было. Планироваться могло лишь одно – церемония назначения наследника.

– Какое ещё знаменательное событие? Думаю, ваше высочество, вам следует подготовить обряд, который продемонстрирует всем величие королевской семьи.

– Хорошо, ваше величество. – Чхэрён бросила взгляд на Хви и встала. – Я поняла ваши намерения и потому ухожу.

Чхэрён вышла из покоев короля вместе с порывом холодного ветра.

– Ваше высочество. – Придворная дама, ожидавшая королеву снаружи, склонила голову.

Чхэрён бросила взгляд на закрытую дверь. На мгновение задумавшись, она тут же зашептала придворной даме, стоявшей позади неё:

– Говорят, в отцовском доме в Змеином ущелье случился пожар. Узнай, что там произошло, а ещё… – Подумав немного, Чхэрён продолжила: – Передай орабони[14], что я скоро зайду к нему.

Получив приказ от Чхэрён, придворная дама снова низко склонила голову.

– И как же вы поступите? Прошу, спасите ребёнка!

В маленьком дворике собрались несколько человек, и все они умоляли о милости, сложив руки. Рядом с ними высилась целая гора шёлка и драгоценностей. Люди плакали и возносили молитвы, обращаясь к павильону, возвышавшемуся над каменными ступенями. За опущенной шёлковой занавеской виднелась тень сидящего.

– Если вам нужны деньги, мы продадим и дом, и поля, но заплатим! Это единственный ребёнок в нашем клане. Пожалуйста!

– Пожалуйста, помогите!

Но из-за шёлковой занавески не доносилось ни звука. Люди начали ещё сильнее кланяться и молить.

– Тц.

В глазах, которые смотрели на плачущих, застыл холод. Слуга сзади обмахивал Пхарё веером, отчего его чёрные волосы слегка развевались. Стеклянный взгляд Пхарё сосредоточился на людях, которые кланялись ему за шёлковой занавеской.

Всё это было невероятно скучно. Все люди чего-то хотели. Стоило исполнить одно желание, как они возвращались с другим. Желания множились, как грибы после дождя.

– Какой смысл что-то исполнять, если после смерти всё равно наступит конец? Эти желания даже не унести с собой в загробный мир, – бормоча себе под нос, Пхарё поменял руку, которой подпирал подбородок, и вытянул ноги. – Что ж, хотите спасти ребёнку жизнь?

В ответ люди, растянувшиеся во дворе, закивали, громко повторяя: «Да, да». Пхарё на мгновение задумался, а затем снова заговорил:

– Когда придёте домой, вы увидите там огромную многоножку. Поймайте её, сварите живьём и напоите этой водой ребёнка. Тогда он поднимется.

Люди громко зарыдали и начали отвешивать бесчисленные поклоны.

– Ох! Спасибо! Спасибо вам! Мы не забудем этой услуги. Всё это – наша искренняя благодарность, обязательно примите её!

Глядя в спины людям, которые попрощались и уже уходили, оставив шёлк и драгоценности, Пхарё лишь зевнул. Конечно, жить и двигаться станет не сам ребёнок, а дух многоножки, который в него вселится, но для них всё будет выглядеть совершенно одинаково. Большой разницы нет. Пхарё даже не солгал. Он сказал только, что ребёнок поднимется, и не говорил, что он оживёт.

На одной стороне двора стояла небольшая гора из мешков с зерном и сундуков с предметами роскоши и деньгами. Все эти вещи люди принесли за сегодняшний день. Поглаживая роскошный веер, лежащий рядом, Пхарё пробормотал:

– Что одни, что другие…

Ему было некомфортно.

Взять, например, позавчерашнее происшествие в Змеином ущелье. Пхарё думал, что лишь ненадолго отвлёкся, но за это время ему успели принести столько всего!

– Таковы люди.

С годами здешняя работа ему надоела.

– И где же Она?

Пхарё провёл в мире живых больше шестидесяти лет. Несколько раз погружался в глубокий сон, но даже тогда не переставал искать Её. Однако никаких следов найти не удавалось. Пхарё по привычке коснулся красной серьги необычной формы, свисавшей с левого уха.

– Словно Она просто взяла и исчезла…

Но это было немыслимо.

– Она отвечает за жизнь и смерть. И не может так просто исчезнуть.

Холодные глаза Пхарё сверкнули. Уже подходил к концу срок, на который можно было оставить Её место пустым.

– Другие королевы ада[15]…

– Господин Пхарё! – Человек, одетый во всё чёрное, тихо поклонился и позвал его.

Люди, обращавшиеся к Пхарё по имени, принадлежали только к одной группе. Он раздражённо спросил:

– Что? Гильджон, ты снова что-то натворил?

Небрежно звать верховного советника лишь по имени было верхом высокомерия. Сделай подобное кто-нибудь другой, его тут же разорвали бы на части. Но Пхарё смотрел на склонившегося перед ним человека, даже не моргая.

– Орабони, сегодня здесь я, Чхэрён, а не отец.

Слегка загнутый нос туфельки с цветочным узором выглядывал из-под яркой юбки. Женщина, плавно вошедшая во двор, посмотрела на Пхарё.

– Давно мы не виделись, верно?

Тот вздохнул и отдёрнул шёлковую занавеску. Их взгляды встретились.

– Хочешь услышать, что отец и дочь по очереди устраивают неприятности?

– Орабони, вы же не придёте к нам, пока мы не поднимем шум. Поэтому я пришла к вам сама. Вы ведь знаете, как трудно мне выйти из дворца, так подойдите, чтобы поговорить лицом к лицу.

– С возрастом мне стало трудно двигаться. Сама подойди. Место я тебе выделю. – Пхарё достал пёструю подушку, положил её рядом с собой и указал на неё рукой.

– Только вы, орабони, позволяете себе так обращаться с королевой.

– Я не подданный этой страны, а ты, придя сюда, становишься просто Хан Чхэрён, а не королевой.

– Ваш ответ мне по душе. Что ж, тогда я удостою вас чести, сев рядом.

Чхэрён подобрала подол юбки, быстрыми шагами подошла и села около Пхарё.

– И как? Весело быть королевой?

– Ну, всё так, как я думала. Выглядеть скромной и мудрой – одно из умений, которыми я владею лучше всего.

– Ты так похожа на Гильджона.

Хан Гильджон, влиятельный придворный при трёх королях, в конечном счёте сделал свою дочь королевой этой страны, и Хан Чхэрён как две капли воды была похожа на отца.

Пхарё, сделав комплимент, который вовсе не был таковым, прищурился и ещё раз оглядел Чхэрён. На её маленьком личике пылала злоба. Ещё в детстве, когда ей что-то не нравилось, она запиралась в комнате и сидела там с таким же лицом. Лицом, которое она никогда не показывала другим.

– Скажи мне, что на этот раз тебе не по нраву? – мягко спросил Пхарё.

Чхэрён тут же резко ответила:

– Не понимаю, о чём думает король, но он не позволяет даже говорить об официальном назначении наследника.

Церемония назначения наследника.

Когда Чхэрён родила мальчика, поначалу по всей стране прошёл радостный трепет. У королевы родился сын, и это значило, что королевский род продолжится. Радовались все восемь провинций Чосона. Каждый верил, что ребёнка в мгновение ока назначат наследником. И хотя у одной из наложниц короля тоже имелся сын, это не стало бы проблемой.

Однако король, который должен был объявить о церемонии, всё молчал. Видимо, потому, что в год рождения ребёнка церемония назначения наследника обычно не проводилась. Поэтому Чхэрён спокойно ждала, но даже спустя год о церемонии не было ни слова.

– Я заняла это место для того, чтобы в королевской семье текла кровь нашего клана, так почему же он всё время откладывает церемонию назначения?

Пхарё вспомнил крошечное личико ребёнка, которого видел, когда приходил во дворец. Сын короля Ли Хви и его супруги королевы Хан Чхэрён. Он не был похож ни на отца, ни на мать.

«Думайте о нём как о внуке или племяннике», – сказали тогда Пхарё.

Он прочитал линию жизни, с которой родился лежащий перед ним ребёнок, – та оказалась не очень длинна. Мальчику никогда не стать ни его внуком, ни племянником. Он не важен. Если линия жизни коротка, можно её удлинить, связав с жизнью кого-то другого. Конечно, лишь в том случае, если Пхарё этого захочется.

– Орабони, не могли бы вы сделать моего ребёнка наследником? – Большие глаза Чхэрён обратились к Пхарё. – Прошу, дайте и мне обещание, как вы дали отцу.

Пхарё, на мгновение задумавшись, как поступить, обмахивался веером. Поначалу он не собирался задерживаться в мире людей надолго, но в итоге всё вышло именно так. Вдобавок он ещё не нашел ту, ради кого пришёл сюда, поэтому рассчитывал, что останется здесь и дальше.

С совершенно незаинтересованным лицом Пхарё проговорил:

– Ещё и двух лет не прошло. Зачем так спешить? Разве ты не слышала, что, если в столь юном возрасте дать ребёнку абсолютно всё, завистливые духи унесут его в загробный мир?

Хотя его голос звучал мягко, Чхэрён прочла в нём скрытый ответ.

Пхарё посмотрел на сидящую рядом Чхэрён: на её великолепные золотые украшения, заколки для волос в виде фениксов, расшитую золотыми нитями юбку с коралловыми пуговицами.

– Ты ведь не расхаживаешь в этом по дворцу, верно?

– Орабони, вы ведь сами только что сказали! Сейчас я не королева, а просто Хан Чхэрён. Почему я обязана сидеть во дворце и даже не иметь возможности нарядиться? – Чхэрён снова заговорила: – Тогда выслушаете ли вы другую просьбу?

– Расскажи для начала. Не зря говорят, что желания меняются, как колышется тростник на ветру.

– В следующем месяце во дворце состоится праздник Ветра, Облаков и Дождя. В обряде принимаем участие и мы с королём.

– Знаю, я тоже несколько раз присутствовал.

– Просто разок напугайте короля. Вы ведь можете сделать хотя бы это?

В глазах Пхарё зажёгся интерес.

– Я не стану просить вас убить его или повлиять на разум. Я тоже привязалась к нему за годы, что мы живём вместе. К тому же будет не очень хорошо, если король погибнет до того, как успеет назначить наследника. Поэтому и прошу просто немного его припугнуть.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что король слаб перед злыми духами.

Чхэрён, широко улыбнувшись, ответила Пхарё:

– Конечно. Всё же он отец моего ребёнка. Вы думали, я не знаю этого?

– Что отец, что дочь – оба не в своём уме.

– Наш мир слишком суров, чтобы жить в нём и оставаться в здравом уме. Потому, орабони, вы должны были позволить мне выйти за вас, когда я об этом твердила. Вас я хотела получить сильнее, чем страну.

Пхарё едва заметно улыбнулся.

– Самое печальное – желать того, что не принадлежит этому миру. Потому довольствуйся страной, раз уж её заполучила.

– Постараюсь. Так каков ваш ответ?

Напугать короля во время праздника Ветра, Облаков и Дождя. Кажется, это будет весело.

– Дай мне её, – кивком указал Пхарё.

Чхэрён, проследив за его взглядом, выбрала лучшую заколку из тех, что были у неё в волосах.

– Раз вы мне помогаете, решили и с меня брать плату?

– Без неё заклинание не сработает как надо. Положи её туда и уходи.

Чхэрён оставила заколку с фениксом и встала:

– Сегодня последняя фаза лунного цикла[16]. Орабони, я доверюсь вам одному.

– Хорошо. Но провожать тебя не стану.

Чхэрён на мгновение взглянула на Пхарё, а затем, цокнув языком, сказала:

– Думаю, пришло время и вам перестать желать того, что не принадлежит этому миру.

Наконец, лукаво улыбнувшись, Чхэрён вышла за ворота вместе с сопровождающими её воинами. Наблюдавший за ней Пхарё легко усмехнулся.

То, что не принадлежит этому миру.

Верно, к этим словам должна была прислушаться не Чхэрён, а сам Пхарё. Потому что именно он сильнее всех искал ту, кто не принадлежит этому миру.

Из загробного мира обратно в мир живых. Призраки бродят здесь, как у себя дома. Если бы Пхарё не был рождён в человеческом мире, он бы не смог продержаться в нём столь долго. Потому что любой, кто находится не на своём изначальном месте, непременно теряет силу.

Вот почему королевы потустороннего мира не приходят в мир живых, когда им вздумается. Везде есть правила, которые необходимо соблюдать. Лавировать между этими правилами могли только те, кто имел двойственную природу, как Пхарё.

«Но где же Она сейчас? Где и в каком виде…»

Пхарё положил руки на стол и опустил на них лицо. В это время он услышал, как дверь снова открылась.

– Чхэрён, я устал. Если хочешь что-то сказать…

– Я пришла сюда, узнав, что здесь гадают.

Услышав знакомый голос, Пхарё тут же поднял голову и увидел развевающуюся на ветру светло-зелёную юбку. Взгляд Пхарё скользнул вверх. Устремлённые на него глаза оказались зелёными и спокойными, как листья ивы. Он будто почувствовал прохладу, как от речных волн в середине апреля. Пхарё тут же понял, что за девушка пришла к нему во двор. Его глаза вспыхнули.

– Входите. – В голосе сами собой зазвучали вежливые нотки, которых никогда не было во время гадания. – А вы нашли меня раньше, чем я думал!

Сомун Бин смотрела на Пхарё. Затем она пересекла двор и плавно села на место, где только что сидела Чхэрён.

– Хоть сразу и не скажешь, но у меня есть знакомые среди тех, кто изгоняет злых духов. А ещё ходят слухи, что в столицу вернулся известный человек, который гадает, странствуя по восьми провинциям. Как только я услышала об этом, сразу же подумала о вас, Пхарё.

– Гадаю я превосходно.

– Значит, можете ответить и на мои вопросы, раз уж я здесь?

– Что вас интересует?

Бин снова посмотрела на Пхарё:

– Хочу знать, сколько злых духов ко мне прицепилось.

Его пальцы, медленно постукивающие по чайному столику в ожидании вопроса Бин, тут же остановились. Пхарё, прищурившись, взглянул на девушку. Та не отвела глаз. Он очень медленно нагнулся к Бин. Она, выпрямив спину, продолжала смотреть на него. Пхарё наклонил голову к Бин, и его губы коснулись её уха. Взгляд был обращён через её плечо. Он ответил очень тихо, почти прошептав:

– Их так много, что не сосчитать.

Как только его томный голос достиг ушей Бин, она почувствовала покалывание. Девушка передёрнула плечами, а Пхарё отодвинулся, чтобы вернуться на своё место. Только тогда Бин внимательно взглянула на него. И в густом мраке, и при ярком дневном свете он казался бледной тенью. Длинные волосы, доходящие до пояса, серьги в ушах. Пхарё точно не был обычным человеком. Казалось, его окружает туман, который не позволяет узнать о нём что-то большее.

Пхарё тоже пристально посмотрел на Бин, а затем заговорил:

– Гляжу на вас сейчас, и кажется, что изменилось не так уж много.

Всё, что молодо, выглядит слабым и милым. Как щенки, котята или недавно распустившиеся нежные листья и цветы.

Такой была и девочка, стоявшая перед Пхарё пять лет назад. Распущенные волосы, красная лента тэнги, колыхающаяся от каждого движения. Ясное лицо ребёнка, который даже не понимал, кого вызвал. Голос, раз за разом просивший выслушать её желание, как будто принадлежал самому Пхарё из прошлого, которого он даже не мог вспомнить.

Поэтому первое время он с радостью исполнял желания людей. Конечно, он с самого появления в мире живых выслушивал и желания членов семьи Хан, которые казались ему совершенно незначительными, но это была сделка другого рода. Клан Хан поддерживает Пхарё, существо из загробного мира, чтобы он мог оставаться в мире живых. А он, божество богатства и удачи, использует свою силу ради клана Хан. Именно благодаря Пхарё Хан Гильджон из непримечательного рода сумел занять положение верховного советника, а Чхэрён – стать королевой.

Божество богатства и удачи. Змеиное божество. Обитая в доме, оно приносило удачу и богатство.

«Конечно, первоначально эта сила не принадлежала мне».

То, что ничтожной змее оказали столь огромную милость…

– Вы говорили, что я могу быть полезна. – Мысли Пхарё прервал голос Бин. Его глаза обратились к её лицу.

Оно было совершенно бескровным и сухим. Пхарё прекрасно знал такие белые лица. Все, кого изгнали из мира живых, выглядели так. На их лицах читалось несчастье.

– Сказал, что это вполне возможно.

– В таком случае… я хотела бы помочь.

– Или быстрее собрать призрачные бусины?

Бин слегка вздрогнула:

– Да, тоже верно…

– Лгать вы не умеете. Что ж, это хорошо. А что стало с тем мужчиной?

Услышав вопрос Пхарё, Бин моргнула.

– Я о том человеке из прошлого, ради спасения которого вы меня позвали.

Наконец Бин поняла, о ком говорит Пхарё. В тот же миг её лицо помрачнело. Подумав немного, она заговорила:

– Моё желание исполнилось.

Но Пхарё тут же понял, какой смысл скрывался в этих словах.

– Желание сбылось, но, кажется, вы упустили что-то важное.

– Как вы?..

Пхарё развёл руки, как будто призывал взглянуть на него.

– А откуда я взялся?

– Что значит «откуда»? Как я могу знать, откуда вы? – На этом вопросе голос Бин немного задрожал.

Красная серьга Пхарё напоминала каплю крови, а на его частично обнажённой шее блестели отметины, похожие на змеиные чешуйки. Стоило Бин их увидеть, как перед её глазами всё расплылось, будто она смотрела куда-то вдаль, а затем картинка вновь стала чёткой. Её губы задвигались сами собой:

– Если провести душу извилистыми тропинками за гору Пукмансан, за ручей Самдочхон, можно попасть в загробный мир, который состоит из множества ярусов. Там есть пятый дом, сотканный из теней, а над стропилами… – Произнеся это, Бин испугалась и закрыла рот руками.

Выражение лица Пхарё оставалось всё таким же каменным. Бин растерянно заморгала.

– С-сама не знаю, почему я вдруг это сказала! – громко вскрикнула она и склонила голову.

Увидев её смятение, Пхарё рассмеялся и спокойно коснулся дрожащей Бин. Его большая ладонь целиком обхватила маленькое плечо девушки. Она чувствовала его холодные пальцы через тонкую ткань одежды.

– Хорошо. Значит, вы это увидели?

– П-помимо моей воли.

– Не имеет значения. Главное, что вы можете видеть такие вещи, – пробормотал Пхарё словно себе под нос, а затем мягко взял Бин за подбородок и приподнял его.

Взгляд Пхарё скользил по её лицу.

– Думаю, на этот раз я нашёл то, что нужно.

Дрожащие ресницы Бин отбрасывали танцующие тени. Глядя на это, Пхарё сказал:

– Хорошо.

– Что?

– Давайте поможем друг другу. Ведь ваши глаза видят то, чего не должны видеть.

Зрачки Бин расширились, Пхарё же улыбнулся. Это была настоящая улыбка, совсем не та, которую он изображал в присутствии Чхэрён.

– Однако сейчас вы слишком слабы, чтобы я мог воспользоваться вашими глазами. – Пхарё, как следует о чём-то подумав, продолжил, словно тут ничего нельзя было поделать: – Проверю, хорошо ли вы изгоняете духов, и решу, как смогу вам помочь и как воспользуюсь вашим даром.

Бин почувствовала, что её будущее зависит от ответа, который она даст. Пока она не знала, какую цену придётся заплатить за своё нынешнее желание. Однако что тогда, что сейчас Бин могла ответить лишь одно:

– Хорошо.