Ты не ожидал, что мир станет таким.

Сплошной огонь. Ты не в восторге. Огонь мешает искать то, что поможет утолить голод. Хотя уже ясно, что этот голод невозможно утолить. Ты укусил многих быстродвижущихся. Бо́льшая часть их мяса выпала у тебя изо рта, часть попала в желудок, где плавает в крови. Голод, как ты понимаешь, не имеет ничего общего с приемом пищи. Ты чувствовал это с самого начала. Голод – это охотничий азарт. Хотя даже этого недостаточно, речь идет скорее о взаимодействии.

А взаимодействия хватало. Первые быстродвижущиеся в конце концов сбежали, оставив тех, кто уже не так быстр, позади, и ты ждал с любопытством и надеждой. Один за другим они просыпались. Они были тобой, тобой, тобой. Но ты не был счастлив. В лучшем случае удовлетворен. У тебя осталось смутное воспоминание о таком же безучастном удовлетворении, которое ты испытывал при выполнении заданий. Тогда ты тоже был быстродвижущимся. Разница в том, что теперь ты чувствуешь удовлетворение и других «тебя», разбредшихся по всему кораблю. Словно у тебя невероятно длинные пальцы. Ты не можешь прочувствовать каждую деталь, но этого достаточно, чтобы понять, что вы едины.

Вы общаетесь более эффективно, чем быстродвижущиеся. Возможно, более эффективно, чем они вообще когда-либо общались.

За короткое время ты о себе многое узнал. Ты понял, что можешь чувствовать, что тебе очень холодно или очень жарко, но тебе трудно отличить одно от другого. Ты понял это, когда схватился за дуло стрелявшего пистолета, и твоя ладонь начала дымиться. Твой слух слаб, но уже не так, как в начале. Ты обнаружил, что быстродвижущиеся отличаются громкостью. Они кричат. Хлопают дверьми. Стреляют из оружия. Похоже, они не понимают, насколько легко их найти.

Плохое зрение тоже не так уж важно. Когда им угрожают, многие быстродвижущиеся зажигают свет. Даже их оружие вспыхивает при выстреле, и это облегчает преследование самых опасных. Большинство в светлой одежде. Значки у некоторых на груди так блестят, что их можно разглядеть в темноте.

Ты понимаешь, что родился без языка, только когда к тебе возвращаются некоторые слова. Чтобы вспомнить слова, их сначала надо услышать. Это медленный процесс, но повторение помогает. Некоторые слова и фразы выкрикивают тебе в лицо чаще, чем другие. Умри. Ублюдок. Мудак. Кусок дерьма. Куча дерьма. Куча ходячего дерьма. С этих слов ты начинаешь понимать себя и то, как к тебе относятся.

Ты – Ублюдок, Мудак, Кусок дерьма, Куча дерьма, Куча ходячего дерьма – наблюдал, как быстродвижущиеся карабкаются по лестницам. Потом твое тело вспомнило, что нужно делать. Ты поднялся из темных комнат туда, где воздух свежее, а свет насыщеннее. Здесь, наверху, много быстродвижущихся, но ты не хочешь за ними гоняться. Это из-за огня. От них исходит огонь. Их яростные слова превращаются в тепло, свет, звук, запах, вкус. Ты не сдвинулся с места с тех пор, как увидел огонь. Ты не думаешь, что пойдешь дальше. Ты боишься. Для тебя это новое чувство.

Со временем все меняется.

ТЫ НЕ ОДИН.

ТЫ СТАЛ БОЛЬШЕ.

ТЫ СТАЛ СИЛЬНЕЕ.

Ты передал другим «тебе» свои знания о том, как карабкаться по лестницам, и ты себя не подвел. Ты никогда не подведешь. Ублюдок. Мудак. Кусок дерьма. Куча дерьма. Куча ходячего дерьма. Ни одно из этих яростных слов не имеет значения. Огонь не сможет поглотить тебя всего. Новые «ты» заменят тех, кто погибнет.

Быстродвижущиеся не могут скрыться в дыму. Они двигаются слишком быстро, чтобы спрятаться. Они всегда двигались слишком быстро, чтобы выжить.

Ты видишь себя и узнаешь его. Этот «ты» поворачивается и смотрит на тебя. Ты не знаешь, как быстро он до тебя доберется. Но, как только оказываешься рядом, чувствуешь что-то внутри себя. Внутри обоих себя. Признание. Привязанность.

Когда-то тебя звали Скад. Другого «тебя» когда-то звали Джин. В мертвой утробе Джин-тебя – комок крови и мяса, который тяжелее, чем кровь и мясо в твоем желудке. Это еще один «ты». Если бы этот маленький Скад-и-Джин-ты был достаточно силен, он прорвал бы мышцы и кожу Джин-тебя и вырвался наружу. Ты чувствуешь что-то похожее на тоску.

Вы оба пошатываетесь. Ваши руки соприкасаются. Случайно, наверное. У Скада-тебя сломаны пальцы, и один из них проткнул ладонь Джин-тебе. Ваши руки переплелись. Вы не пытаетесь их разжать. Ты замечаешь твердое, горячее кольцо на пальце Джин-тебя и чувствуешь приятную легкость. Вы идете вместе, бок о бок, без всякой причины. Ты веришь, что именно так когда-то и было.

Идти нелегко. Гигантские механизмы становятся преградой. Повсюду огонь, а огонь – быстродвижущийся. Но время не имеет значения, вы никуда не спешите.

Скад-ты и Джин-ты доходите до края. Металлические столбы мешают вам идти дальше, а за ними – небо из дыма и воды, освещенное пылающими руинами других плавающих механизмов. Вы чувствуете, что там вас больше. Примерно представляете, насколько вас много. И раз вы можете передвигаться по воде, сможете и по суше. Никто не знает, как далеко вы уплывете.

Свет пламени позади чуть ли не сильнее заката угасающего дня.

Вы держитесь за руки и представляете себе перезрелый мир.

Ты возвращаешься к быстродвижущимся. Идешь. Вы оба идете. Все вы идете. Охотитесь. Ты кусаешься, и некоторые «ты» сгорают. Вас становится все больше. Как и должно быть.

Смерть за смертью, в мире становится все меньше «меня» и все больше «тебя».