К 10:00 по восточному времени 24 октября новости заполонили эфир. Подобно цунами, они обрушились на телевизионные станции, сайты светской хроники и радиопередачи, а затем распространились по миллионам аккаунтов в социальных сетях. Некоторые отвергли это как бред, но истерия все равно воцарилась. Впрочем, новости вроде этой могли поколебать фундаментальные убеждения любого американца, так что и недоверие было объяснимо.
Бена Хайнса, всеми любимого актера, лауреата премии «Оскар», «папу Америки», обвинили в том, что за последние десять лет он предлагал себя не одной, не двум, а сорока пяти работницам отелей, обнажаясь перед ними, и все они через адвокатскую фирму опубликовали совместное заявление на рассвете.
Люди, знающие, на что обратить внимание, могли услышать, как с грохотом распахиваются двери отделов новостей, а следом за ними с кошачьей грацией подъезжают фургоны репортеров. Полиция Лос-Анджелеса, поднаторевшая в утихомиривании скандалов, направила своих сотрудников в район, где жил Хайнс, Пасифик-Палисейдс, чтобы обеспечить нормальное дорожное движение и неприкосновенность частной жизни. Репортеры из других городов тоже набросились на Хайнса молнией. Заслуженный актер снялся более чем в сотне фильмов, побывал на съемках почти в каждом штате, и вот теперь множество людей, включая работниц отелей, стали вещать о встречах со внезапно опозорившейся звездой.
Неутолимый гнев, словно ядовитые отходы, копился в душе среднего американца, подогревая веру в то, что ни одному смертному не должна быть позволена счастливая жизнь без периодической публичной порки. Скандал назревал давно. Хайнс был женат на столь непопулярной женщине, что люди даже не знали ее имени. У него не было ни разводов, ни громких ссор, ни утечек секс-видео. Актер не опубликовал ни одного непристойного хэштега, и желание запятнать его безупречную репутацию охватило всех, как лихорадка.
– Он грандиозен, – выпалила директор отдела новостей WWN Пэм Триплер, когда Натан Бейсман, второй исполнительный продюсер, ворвался в редакцию. Пояснила: – Сюжет грандиозен. Про член пока ни слова.
Бейсман вздрогнул, но не ответил. Неужели Триплер не понимала, что все подстроено? Три часа спустя, когда он стоял на двадцатом этаже башни CableCorp, материнской компании целого ряда сетей, включая WWN, и смотрел сквозь тонированные окна от пола до потолка, в животе у него что-то сжалось. Бейсман вспомнил старого надежного товарища – лежащую в ящике стола бутылочку антацида – и попытался отвлечься на виды Атланты. Залитые солнцем небоскребы, заросшие кустарником зеленые парки, толпы на спортивных стадионах, серые каналы улиц, по которым, словно гондолы, курсируют автомобили, – это было неизменно всегда. Но сегодня все было иначе: чем пристальнее Бейсман смотрел, тем больше изменений замечал. Два столба черного дыма. Скопление машин. Повсюду мигалки аварийных служб. Возможно, так каждое утро. Возможно, он и все остальные в конференц-зале просто разучились видеть.
Бейсман был единственным, кто глядел наружу. Остальные занимались тем, что у них получалось лучше всего, – смотрели телевизор. В то время как на пяти экранах поменьше продолжали на малой громкости транслировать эфиры конкурентов (все они рассказывали о Хайнсе), на стодюймовом телевизоре с разрешением 4K, установленном на восточной стене, третий раз подряд транслировался неотредактированный шестиминутный фрагмент видеозаписи с водяными знаками, присланный печально известным чикагским стрингером Россом Квинси.
Квинси управлял сетью катеров с ночным видением, которые регулярно снимали происходящее в Городе ветров, и продавал эксклюзивные кадры тому, кто предложит больше. Иногда одному из его людей удавалось запечатлеть что-то достойное круглосуточных каналов. Дерзкий провокатор еще больше раздражал тем, что сейчас в зале на центральном громкоговорителе мигала красная лампочка громкой связи. Квинси сказал, что звонил также и на CNN, MSNBC, ABC, CBS, Fox, и Бейсман не думал, что тот блефует.
Видео Квинси не было причиной собрания, просто совпадение. Пятьдесят два человека набились в комнату, рассчитанную на тридцать человек, из-за множества небольших импровизированных сборищ, которые не могли игнорировать даже руководители сети. Бейсман считал это ужасным показателем. Говоря языком утренних новостей, WWN был пойман со спущенными штанами.
В памяти Бейсмана промелькнуло одно из выступлений Бена Хайнса, где он явился публике лохматым и непричесанным. Бейсман хотел взять «Оскар» Хайнса и засунуть ему в задницу. Этот подонок, донимающий горничных, так возмутил прессу своим стариковским членом, что ни один крупный телеканал не зарезервировал съемочные группы для по-настоящему важного сюжета. Редакторы одного из выпусков слышали о сегодняшней ночи, но забыли, как только увидели в рассылке слово «член».
Каждая клеточка 66-летнего тела Натана Бейсмана подсказывала ему, что сегодня день смены правил. Он видел такое всего трижды за карьеру: падение Никсона, суд над О. Джеем, 11 сентября. Чутье редко подводило его, да и остальные органы тоже были неплохими советчиками. Заполошный пульс, бешено бьющееся сердце и покалывание в конечностях говорили правду: Хайнс не ответственен за грехи СМИ. Если бы их карьера на этом закончилась, Бейсман решил бы, что поделом: нечего перемывать косточки какому-то извращенцу, пока мир сгорает дотла.
Бейсман взглянул на экран, надеясь, что запись Квинси подошла к концу. Даже близко нет: видеомонтаж способен искривлять время, превращать три минуты в три года. Камера была на расстоянии, как на телевидении. Логично: снимали зачастую с другой стороны улицы, оценивая ситуацию издалека. Однако через несколько секунд ракурс приблизился, и фотограф бросился на место происшествия.
Именно это сделало съемочную группу Росса Квинси знаменитой. Там, где обычные люди прятались или бежали, люди Квинси кидались в бой, как «морские волки», разве что без благородных намерений.
Кадры получились размытыми, камера скакала, когда фотограф мчался через улицу. Бейсман прямо-таки слышал, как велит редакторам оставить эту часть из-за ее жестокой достоверности, и ненавидел себя за это. Кадры были сняты во дворе заброшенного жилого комплекса в Чикаго: вишневая вагонка приобрела розовый оттенок, пластиковые шезлонги стали грязно-серыми, трава стала такой ломкой, что казалась грязно-белой. Выделялись более яркие цвета: блестящий плакат «С днем рождения», полуоткрытые подарки, праздничные колпаки. Большинство колпаков раскатились по тротуару, но несколько, как ни странно, остались на головах кричащих участников торжества.
Когда репортеры в зале впервые увидели изобилие тел и крови, раздались одобрительные возгласы. Не сюжет, а золотая жила. Банковский счет Росса Квинси определенно пополнится. Деятельность банд в южной части Чикаго, как правило, не заслуживала освещения в новостях. Такие сюжеты режиссер новостей WWN Ник Юнитас называл «Мразь против еще большей мрази» – конфликт, который не вызывал интереса у зрителей. Однако эти кадры превзошли все ожидания. Шикарно: дети в опасности, рыдающие женщины и отчаянные герои.
Бейсман уже засек точный порядок, в котором персонажи, живые и мертвые, появлялись в кадре.
1. Пузатый мужчина распростерся между облупленными столиками для пикника.
2. Молодая женщина лежит на боку рядом с перевернутым грилем и учащенно дышит.
3. Двое детей в праздничных колпаках (возможно, близнецы) спрятались под столом для пикника и вопят сквозь слезы.
4. Пожилая женщина стоит в центре двора, сложив руки так, словно держит невидимый баскетбольный мяч, и кричит снова и снова.
5. Мальчик-подросток с окровавленным лицом тянется через забор к фотографу.
6. Молодой человек в темно-синей форме бегает от одного лежащего к другому, проверяя жизненные показатели и призывая откликнуться.
Все действующие лица были черные. Как и Натан Бейсман, насколько ему было известно, но при первом просмотре он пришел к тому же выводу, что и все остальные. Без сомнения, ответка в разборках. Это пятно крови на тротуаре могло быть даже не свежим, а оставшимся после предыдущей перестрелки. Отвратительно, но многие обыватели привыкли и стали безразличны к насилию.
К третьему просмотру Бейсман впал в уныние от таких дум. Мир превратился в набор штампов – одни поносят, другие превозносят и прочее дерьмо, – размещаемых в новостных блоках ради игры на эмоциях зрителей.
Росс Квинси завоевал золото за сюжет еще до того, как началась вторая половина видео. Фотограф находился во дворе и наводил камеру, вместо того чтобы предложить помощь, но тут пузатый мужчина, распростертый на траве, сам поднялся на ноги. Тот факт, что он неожиданно выжил, сам по себе не шокировал руководителей WWN. Дело было в том, как он встал. Небрежно, словно просто опустился на корточки, чтобы поднять четвертак.
И еще один сюрприз: на теле мужчины не было видимых огнестрельных ран. Все выглядело так, будто его укусили: на предплечье был след от зубов в виде полумесяца. Когда мужчина посмотрел прямо в камеру, все в конференц-зале отшатнулись. Его глаза побелели и в натриевом свете внутреннего двора казались плоскими оранжевыми монетами.
Внимание мужчины привлекла кричащая женщина. Он бросился к ней, как собака к еде, и в считаные секунды схватил ее за платье и волосы. Женщина не сопротивлялась, только кричала, пока он не вгрызся ей в горло. Крик оборвался. Ну, хотя бы тишина. Хлынула кровь, и женщина упала на колени. Мужчина равнодушно стоял рядом, жуя и глотая. А через две минуты мальчик с окровавленным лицом отлип от забора и оторвал полоску плоти от руки молодого человека в рубашке-поло, после чего бросился к детям под стол для пикника.
Даже при третьем просмотре люди ахали и прикрывали глаза. Это были профессиональные журналисты, такие же закаленные, как Бейсман. Они читали редакторам лекции о том, как обрезать видео с обезглавливанием «Аль-Каиды» перед выходом в эфир. Просматривали видеозаписи взрывов, совершенных террористами-смертниками, выбирая из них те, что можно показать по телевизору. Дым и бинты, оторванные конечности, расколотые черепа и мертвые младенцы. Эти люди просматривали кадры последствий катастрофических стихийных бедствий, оценивали груды выкопанных трупов и после этого шли на деловые обеды.
Запись Квинси потрясала совершенно иначе. На кадрах не было ни джихадистов, ни стихийных бедствий, ни злодеев, которых можно было бы обвинить. Но люди, которые в первую минуту – жертвы, а в третью – уже нападающие, это фантасмагория. От зрелища побежали мурашки, и Бейсман забеспокоился, что коллеги могут ошибочно принять это за журналистское чутье. Он думал, что мурашки расходятся от нервного узла внутри мозга, заложенного туда Богом или эволюцией – выбирайте сами, – чтобы человеческая раса не осталась без предупреждения о приближающемся конце света.
Бейсман, черт побери, прочувствовал это вчера вечером. Почему ничего не предпринял? Ну да, он валялся на диване, смотрел классические фильмы про дебилизм белых и пил виски. Но Бейсман и прежде привык давать себе пощечины, трезветь и тащить задницу на работу в неурочные часы. Дьявол, да он жил ради этого дерьма, и редакторы всякой темной дряни это знали. Набрать кому-то и рассказать историю всегда было приятно: отвлекало от темноты и одиночества дома.
Масла в огонь подлило сообщение от ночного продюсера Акиры Бродерик. Она написала, что несколько филиалов сообщают о всплесках активности сканеров. Множество звонков в службу девять-один-один, армии машин скорой помощи. Первое, что приходит журналисту в голову в таком случае, – возможный скоординированный теракт. Но какие-либо тревожные признаки отсутствовали, места тоже были случайные. Ни взрывов, ни слова о подозреваемых.
Бейсман: Паленая дурь? Разбуди токсиколога.
Акира: *палец вверх*
Бейсман открыл ноутбук, окончательно отказываясь от даже видимости отдыха, и стал смотреть новости в Twitter[5]. Сколько бы знаменитостей, музыкантов и спортсменов ни было у него в ленте, неизменно было одно: Twitter заменил Бейсману любимый старый полицейский сканер, который он держал включенным всю ночь напролет, пока Шерри, бывшая жена, не разбила тот вдребезги молотком.
Бейсман не нашел никаких примечательных хэштегов, кроме одного, говорящего о том, что вокруг актера Бена Хайнса вот-вот разразится скандал. Час спустя Акира написала снова.
Акира: Ложная тревога? Места все время разные.
Бейсман: *пожал плечами*
Акира: Вернемся к СПБЖ.
Бейсман усмехнулся. Какие СМИ не страдают «синдромом пропавшей белой женщины»? Он захлопнул ноутбук и заставил себя вернуться к черно-белой морали старых голливудских фильмов. Первое предположение, должно быть, было верным: «преждевременная смерть» – частый диагноз при передозе новыми наркотиками.
Уверенный в этом, Бейсман заснул.
Запись Квинси обрывалась внезапно. Фотограф стремительно удалялся с места происшествия – предположительно, бежал к машине. Последний кадр представлял собой некое пятно землистого цвета: желтые окна, зеленые столы для пикника, бежевая трава, коричневая кожа, красная кровь. Специалисты по нахождению контуров в темноте могли разглядеть протянутые руки и белые глаза. Но на этот раз Бейсман заметил еще одну фигуру, стоящую на краю кадра со скрещенными на груди руками. Безразличие к кровавой бойне делало этого человека злодеем, а новостям как раз был нужен злодей.
От экрана телевизора отразилась мигающая красная точка, обозначающая включенную громкую связь, и только тогда Натан Бейсман понял, что видел злодея в отражении, и злодей этот – он сам.