– Вот здесь вы и живете, в этой вентиляторной.

– Да, сэр.

– А это отверстие в кондиционере, резиновая трубка – так вы набираете воду?

– Да, сэр.

– Неплохо. Хорошо. Изобретательно. И я вижу кучу еды. Полагаю, это из камбуза команды на этом уровне? Чего я не понимаю, так это почему вы не остались там: это, должно быть, самое безопасное место на всем корабле. Его захватили упыри?

– Упыри, сэр?

– Те, кого отец Билл называет демонами.

– Нет, сэр. Это были…

– Другие люди. Они подрались из-за еды?

– Это было небезопасно, сэр.

– Готов поспорить, что нет.

– Для…

– Конечно. Для женщины. Простите, пилот. Я уже бывал здесь раньше с группой людей с самого верха. Мы слышали, как люди убегали от нас, но никогда не встречали никого, кто ждал бы, чтобы его нашли.

– Мы напуганы, сэр.

– Не говорите так. Я знаю женщин «Олимпии». Они не стали бы просто прятаться.

– Никто не сражается упорнее нас, сэр. Подростки. Женщины. Здесь есть герои, о которых никто никогда не узнает, сэр.

– Может, вы перестанете называть меня «сэр»? Это не имеет смысла, пока вы тыкаете в меня ножом.

– Простите, сэр. Но я не собираюсь опускать нож.

– Хорошо, просто немного подвиньте его, ладно? На пару сантиметров? Вот так. Спасибо. Что ж. Я действительно хочу попытаться понять. Люди здесь, внизу, разделились на группы, как вы говорите. Сколько их?

– Я не знаю. Четыре? Пять?

– По званию? Или по должности? Как вы их различаете?

– Цвета, сэр. Они стали носить одежду разных цветов.

– А я-то надеялся, что внизу дела обстоят лучше. Вас в десять раз больше, знаете ли. У вас больше людей, больше оружия. Если Пятьдесят четвертый полк смог взять форт Вагнер во время Гражданской войны в США, пилот, вы все вместе тем более сможете захватить этот «остров»! Почему бы вам не объединиться и не восстать?

– При всем уважении, сэр, вы не понимаете. Не понимаете.

– Вы думаете, пилот, только здесь жизнь тяжелая? Вы так думаете?

– У вас есть аудиосистема, сэр.

– Аудио?.. Ну да, отец Билл по пять раз в день безумствует через систему громкой связи. И что?

– Это все еще слова, сэр. Это как… телевидение. Или радио. Или интернет. Слова все еще имеют значение. Они… говорят нам, что чувствовать. Чего бояться. Трудно не слушать, мы ослабли. Мы умираем с голоду и вынуждены ютиться в безопасных местах. Все постоянно борются за свое место. Никто не может спать, бо́льшая часть еды испортилась. Многие из нас больны, есть крысы. Потому что много мусора.

– Люди едят?..

– Крыс, сэр? Так точно. Вы не придумаете ничего такого, чего мы еще не придумали.

– Да. Мне жаль. Отчасти в этом виноваты мы, те, кто наверху. Мы захватили склады с сухой пищей. Машинное отделение тоже в наших руках. Следующее, что мы собираемся захватить, – это реакторы. Мало-помалу мы, скажем так, скупаем всю недвижимость. Вас будут загонять во все меньшие и меньшие пространства.

– Конечно, теперь вам не все равно. Теперь, когда вы один из нас.

– Не собираюсь притворяться, что это не так. Особенно учитывая, что вы не хотите опускать нож. Я думаю, каждый человек ослеплен собственными проблемами. Но послушайте: сейчас важно, что я здесь. И готов помочь. Но не могу этого сделать, если я ваш пленник. Я не причиню вам вреда. У вас за спиной все мое мощное, шикарное оружие. Лучшее из которого – сломанное распятие.

– Я знаю это распятие, сэр.

– Вы были сторонницей капеллана? «Долгая прогулка» и все такое? Слушайте, мы все совершаем ошибки.

– Видите это?

– Что это? Повязка? Ее нужно сменить, пилот.

– Это сделал отец Билл. Он вонзил распятие мне в спину.

– Когда?

– Еще давно. Мы были в багажном люке.

– Жаль, что вы не прикончили его там. Как вы выбрались?

– Я упала вниз. В самый низ. Через все девять уровней.

– А как же страховочные сетки?

– Отец Билл их разрезал. Моя форма зацепилась, и я перестала падать.

– Чудо, что вы не переломали себе все кости.

– Там были демоны.

– Давайте не будем использовать его слово.

– Там были упыри. Их было много. Они тоже упали, поэтому были все переломаны. Но некоторым из Них удалось схватить меня. И Они набросились на меня. Рвали одежду. Один из демонов, один из упырей, схватил меня за плечи, и я… Я узнала его. Он был старпомом моей эскадрильи. Вероятно, искал меня из-за моего «пролета». Я заслужила запрет на полеты. Заслужила. Я должна была смириться с наказанием. И позволила упырю схватить меня за руки. Просто собиралась позволить этому случиться. Потом вспомнила, как было раньше. До того как я стала пилотом-самородком. Когда была простой девчонкой, выполняющей паршивую работу, и мужчины могли делать что хотят. Даже если не превосходили меня по рангу, они все равно ко мне лезли. Трогали меня. Максимум, на что я отваживалась, – это запястная схватка.

– Запястная?..

– Во мне что-то сломалось. Все женщины здесь, внизу, ломаются и становятся другими. В чем-то хуже, в чем-то лучше, и я решила, что с меня хватит. И вдавила большие пальцы в глаза старпому. Там была такая штука, «Стена влюбленных». Он ее одобрил. Я засунула большие пальцы поглубже. «Стена влюбленных», я продолжала думать о ней, пока пальцы не дошли до его мозга. Других упырей возбудило это зрелище, и Они стали разрывать старпома на части. Но мои пальцы застряли, и довольно скоро в руках осталась только голова. Я держала голову старпома, а рот все еще пытался укусить меня. И я бросила ее. Представила, как швыряю голову прямо в «Стену влюбленных». Представила, как швыряю ее о борт самолета. Вы знали, что я единственная «Красная змея» без позывного на борту? У меня вообще нет позывного!

– Вас кто-то спас?

– Наверное. Если это можно так назвать. У меня порвался ремень. Я упала. Должна была умереть. Но вошли люди, у них были налобные фонари, инструменты. Это были ядерщики. Ребята, которые работали на реакторах. Они спихнули упырей, подобрали меня, перевязали рану, дали воды, накормили. Были так добры ко мне.

– О нет.

– Я вас не знаю. Не знаю, осведомлены ли вы, но последний курс, который проходит пилот перед назначением на флот, называется ВУСП. Выживание, уклонение, сопротивление, побег. Инструкции на случай попадания в плен. Это засекреченные данные. Но могу сказать вот что. Я знаю, как покончить с собой. Для этого мне не нужно ничего, кроме собственных рук.

– Военно-морской флот стал лучше после «Тайлхука». Больше женщин-новобранцев, больше тренингов сенситивности.

– Прошу прощения, сэр…

– Эта культура, она племенная, она…

– Сэр, пожалуйста, не оправдывайте их. Я не убила себя. Воспользовалась другими приемами, которым нас научил ВУСП. Я убила их. Убила так, словно была одной из упырей. Не уверена, что я не на Их стороне, сэр. Если это големы, то Они здесь для того, чтобы проводить зачистку, и почему мы должны этому препятствовать? Я убила этих людей, сэр. Даже не знаю, кто вы, но рассказываю вам все. Наверное, потому, что вы спросили. Потому что вам было не наплевать, сэр.

– Не слишком-то доверяйте мне. Не будь у вас этого ножа, у нас, вероятно, был бы совсем другой разговор.

– Я не собираюсь быть таким же дерьмом, как они.

– Вы правы, вы меня не знаете, не опускайте этот нож…

– Я отказываюсь быть таким же дерьмом, как они. И не забывайте, сэр. У меня все еще есть руки. Я знаю, как ими пользоваться.

– Я в этом не сомневаюсь. И с тех пор вы в бегах? От фракции к фракции?

– Не вижу другого выхода. Отсюда никто уже не выйдет.

– Что ж, любопытно.

– О чем это вы?

– Вы пилот, не так ли, Паган?

– Но самолеты… я же слышала, как они падали. Звук был такой, словно рушились башни.

– Верно. Отец Билл велел нам столкнуть самолеты в океан. Но из-за того, что там бродят упыри, на это требуется время. На чем вы летаете?

– На F-18, сэр.

– У нас на взлетной полосе «Супер Хорнет», прямо за лифтом № 4. Модель D, двухместный.

– Но, сэр, без катапульт… если бы у нас был «Харриер II», возможно…

– Я провожу много времени на метеорологическом уровне, очень много. И кое о чем случайно узнал, увидев на мониторе прямо над тем местом, где сплю. Через двадцать четыре часа задует пассат со скоростью пятьдесят узлов.

– Сэр, вы выбрали не того пилота.

– Я так не думаю.

– Не знаю, смогу ли снова сесть за штурвал.

– Сможете и должны.

– Вы используете меня, сэр, как способ сбежать с корабля. Способ, который даже не сработает.

– Ну и что, если так? Мне нужно вернуться домой, там единственное, что по-настоящему важно. В этом мире осталось очень мало того, во что я верю. Очень мало. Но все это находится в Баффало. Где ваш дом?

– Детройт, сэр.

– Ага, Баффало и Детройт. «Биллс», «Лайонс»[3] – мы ведь практически соседи. Может статься, и вернемся домой вместе. Операция «Биллс – Лайонс». Можете в такое поверить? Или предпочтете вечно бегать здесь, как крыса?

– Просто я провела всю последнюю неделю, элементарно… элементарно пытаясь выжить. Подбираясь к каждому мертвому телу, что увижу. Обыскивая его в поисках еды. В поисках ботинок. Я потеряла левый ботинок, когда упала. Это была важная обувь, сэр. У летчиков-истребителей коричневые ботинки. Это что-то да значит. Пусть на самолете не было моего позывного. Пусть у меня вообще позывного нет. Но у меня были коричневые ботинки. Сэр? Почему вы смеетесь, сэр?

– Пилот.

– Да?

– Оглянитесь. Вон там, рядом с распятием.

– Зачем?

– Затем, что второе оружие, которое вы у меня забрали, – это ботинок. Женский коричневый ботинок летчика-истребителя. Офицер Паган, я думаю, нас свела судьба.

– Я… спасибо вам, сэр. Не знаю, что сказать… Думаю, он подойдет… Спасибо, сэр.

– Перестаньте называть меня «сэр», пилот.

– Я Дженнифер. Зовите меня Дженни. Просто Дженни.