Стенограмма личной истории № 1
Место: Новая библиотека Форт-Йорка
Субъект: Шарлин Рутковски
Интервьюер: Этта Гофман
Время: 4217 – 10:05
Примечания: Это первая запись личной истории, сделанная в Форт-Йорке, в Торонто, провинция Онтарио (Канада).
В.
В ту самую минуту, когда меня заставили побрить голову. Вот тогда-то я и поняла: для женщин это будет не лучшее время. А могло бы быть. Зомби не преследовали женщин больше, чем мужчин, или черных больше, чем белых, или республиканцев больше, чем демократов. Если бы все сложилось по-другому, думаю, мы бы даже не называли это Вторым Средневековьем. Мы бы назвали это Эрой Великого Уравнения.
В
Да, это хороший вопрос. Вы отлично справляетесь. Я думаю, все будет действительно здорово.
В.
Рано. Задолго до того, как вы начали отвечать на звонки. Никто не имел ни малейшего представления о том, что это такое. Передается ли это воздушно-капельным путем? Может ли вирус передаваться с пищей? У одного нашего сотрудника возникла идея, что переносчики – клещи, или клопы, или вши… и на этом все. Так что мы обрились. И не при помощи машинки для стрижки, доложу я вам. Мы постоянно были в дороге. Ездили на машинах и мусоровозах. Приходилось с грехом пополам управляться с ножницами, одноразовыми бритвами, причем тупыми, потому что у нас была всего одна упаковка, а в лучшие времена нас было сорок восемь человек. Мужчинам было все равно. На самом деле страшно, насколько им было все равно. Бреешь головы группе парней, любой группе парней – и они начинают смахивать на скинхедов. Что-то в том, что они выглядят одинаково, заставляет их и вести себя одинаково. С женщинами было… непросто. Я не хочу, чтобы мои слова прозвучали так, будто женщины – слабее. Но лично я плакала, когда мне брили голову. Что тут сказать? Волосы – это такая часть нас, что, как ни крути, связана с эмоциями, понимаете? Никак это не проконтролируешь должным образом. Возможно, будь на дворе Эра Великого Уравнения – такая мелочь не имела бы значения.
В.
Одежду у нас тоже забрали. Конечно же. Всем хотелось извести угрозу в виде несуществующих клещей. Забавно, что мужчины и мальчики получили свою одежду обратно намного раньше, чем женщины и девочки. Сказали, все из-за того, что у них мало мыла и в первую очередь нужно раздать чистую одежду тем, кто работает за пределами автокаравана. А это были все без исключения мужчины. Нас заверили, что уж где-где, а в штате Калифорния проблем с домогательствами не возникнет. И в общем-то, нам не соврали. Но сами представьте: куча голых женщин, запихнутых в тесный фургон. Ощущения были не из приятных.
В.
Да, это самое ужасное. Сразу же чувствуешь себя беспомощной. Я всего-то пробыла с Луисом пару недель… но делала для него все, абсолютно все. А эта бригада мусорщиков… ну, они сражались с зомби, людей убивали прямо у меня на глазах, по другую сторону окна машины, и что я могла сделать? Ни помочь кому-либо, ни защитить себя просто не представлялось возможным. Мы были с мусорщиками, черт возьми, на правах закуски – просто ждали, когда за нас примутся. Нас там держали под замком, двери всегда охранялись мужчинами. Можно было попытаться выбраться, конечно, но – видите вот этот шрам?
В.
Удар прикладом дробовика в подбородок. Я попыталась выбраться. Меня ударили, и все нутро фургона залило моей кровью. Боюсь предположить, что обо мне тогда думали другие женщины. Полагаю, боялись, что я истеку кровью – и через несколько минут они окажутся взаперти со свежим зомби. Понимаете, о чем я? Страх удваивается и утраивается… а потом ты и сама не успеваешь заметить, как становишься предельно зависимой от мужчин. Подлизываешься к ним, чтобы получить одежду и еду. Соблазняешь их. У тебя нет другого выбора, когда мир откатывается к неандертальству, еще и так быстро.
В.
Ну, условно говоря, мы быстро отделались. Но психологический эффект, думаю, проявлялся еще не один год. Конец каравана мусоровозов не был чем-то особенным. Одна из машин сломалась в районе большого торгового центра. Зомби разом высыпали из тумана. Полностью окружили нас к тому времени, когда женщины смогли выбраться из передних дверей фургона. Сдается мне, прямо там половина из нас и погибла. Роза села в машину с несколькими мужчинами и скрылась. Вам вовсе не обязательно знать, кто она, но лично я была рада, что она оттуда выбралась. Наверное, это хорошо. Впрочем, сразу ясно, что с миром что-то не так, когда точно не можешь сказать – хорошо это или плохо, когда кто-то выжил… верно же?
В.
Меня подобрала другая машина. В этом есть что-то очень американское, вам не кажется? Это тянется через всю нашу культуру. Взять хотя бы фильмы: «Придурки из Хаззарда», «Счастливые дни». Символ Америки – это автомобиль. И да, Генри Форд недаром жил именно у нас, в США. Он был расистом до мозга костей. Типичный америкашка.
В.
Да, это тоже был фургон. Очень стремно выглядящий – в таких обычно педофилы ездят. Большая белая коробка на колесах без окон. Подобрали меня на обочине Пятьдесят второго шоссе. Чему учат девочек? Никогда не садиться в такие машины. Но я была предоставлена самой себе неделю, мучилась от голода, жажды и бессонницы и почти наверняка скоро умерла бы. И тут мимо проехала эта машина. Да плевать мне было, как она выглядит, кто там внутри. Я отчаянно замахала руками. Думаю, они не приняли меня за помешанную, вопреки свежей лысине. Так я и связалась с «Патриотами».
В.
Банда мусорщиков не имела внятной иерархии. Просто кучка мужчин. У «Патриотов» был лидер, парень по имени Кристофер Скипп. Его не было тогда в фургоне. Он был в Салине, штат Канзас. Парень, сидевший за рулем, на него работал – он выполнял какое-то поручение Скиппа в Сан-Диего 23 октября, – и, хотя Кристофер Скипп якобы возглавлял «Патриотов», я думаю, что именно тот водила, Берд Энтвисл, держал их союз на плаву. С Бердом творилось что-то неладное. В первые недели он явно поехал крышей, но… на очень интересный манер. Скипп стал для него кем-то вроде бога. Берд о нем все две с половиной тысячи километров твердил: мол, если ты не в команде Кристофера Скиппа, то не переживешь эту великую бурю, а вот со Скиппом ты как у ангела за пазухой. Если весьма часто втирать людям, утратившим всякую силу воли, что-то подобное, они в это потихоньку уверуют.
В.
Я стала шестым пассажиром фургона. Там было трое мужчин и две дамы. И еще около двадцати канистр с горючим. Близ Сан-Бернардино мы состыковались с другим фургоном, полным народу, и тамошним пассажирам понравилось то, о чем талдычил Берд. Потом к нашей группе присоединился третий битком набитый фургон – на границе штата Юта. Четвертый и пятый пристали к нам в Колорадо-Спрингс. В итоге к Канзасу собралась группа в тридцать человек. Когда мы приехали в Салину, то первым же делом нам на глаза попался большущий рекламный щит с надписью: «КРИСТОФЕР СКИПП, КОРОЛЬ ГЕНЕРАТОРОВ». Кажется, тогда я начала понимать, в чем дело.
В.
Смахивает на секту? Возможно. У Скиппа, безусловно, были для этого возможности. Эта его выставочная площадка под открытым небом… Она была полностью огорожена, потому что Кристофер сам не свой делался от мысли, что кто-нибудь что-нибудь у него украдет. До того октября, может статься, его хлам никому и даром не сдался… но после 23-го числа все пошло по-другому. Подумайте: у нас с Луисом имелся всего-то один генератор, украденный у его соседа, и в течение двух недель мы поклонялись ему, как божку. Благодаря генератору мы могли смотреть фильмы на DVD, слушать музыку, жечь рождественские гирлянды, чувствовать себя людьми. Представьте, у вас есть пара огромных гаражей, полных генераторов, и еще один, полный топлива. Электричество – это еда, развлечения, оружие…
В.
Очень много. Сто? Двести? Кристофер Скипп играл по-крупному. Он был одним из тех парней, которые натурально ждали, когда произойдет что-то вроде зомби-апокалипсиса. И он реально казался королем. Его дом стоял прямо на территории хранилища – большой электрифицированный дворец. Я увидела там такие вещи, с какими уже мысленно простилась. Работающие тостеры. Утюги. Электрические открывашки для консервов. Автоматические штучки, распыляющие освежитель воздуха. Днем и ночью во владениях Скиппа горел свет. Они виднелись за много километров, как солнце. И мы летели на этот свет подобно мотылькам. Мы были готовы испечься до хрустящей корочки, лишь бы подобраться поближе к этому чуду.
В.
Я не защищаю его, но в то время все хотели избавиться от зомби. Все искренне верили, что это единственный реальный вариант. Кристофер отличался от других, потому что у него имелись нешуточные средства для этого. Джихад – не лучшее слово, вот и все. Не знаю, может быть, я защищаю его…
В.
Сначала в основном это были поездки с ночевкой в Грейт-Бенд, Додж-Сити. Через некоторое время – в Уичито. В Топику, в Лоуренс – на север, в Линкольн и Омаху – на юг, в Талсу и Амарилло… Джихад может принимать самые разные формы. Взять, например, самодельные взрывные устройства. Как я уже сказала, у нас были бешеные запасы бензина и ноу-хау по откачке бензина из бензоколонок – десятки тысяч галлонов, целые озера нетронутого топлива. Пусковые механизмы были простыми. Старые сотовые телефоны валялись повсюду как желуди. Кристофер любил менять свое добро на тротил и гексоген со строительных площадок. Так что взрывчатки у него тоже хватало. Естественно, только одно могло привлечь зомби, поэтому мы прятали наши самодельные бомбы в свежие тела.
В.
В мертвые тела. В трупы недавно умерших.
В.
Насколько я знаю, нет. Хотя, думаю, нельзя этого исключать.
В.
Мы заправляли машину бензином, поджигали ее и направляли в толпу зомби. Несколько раз мы пытались использовать «смертников», прикрепляя бомбу к зомби и ожидая, пока он присоединится к более многочисленному стаду. Взрывные волны, шрапнель, огонь… весьма эффективные средства. Каждый раз, после того как орды зомби разлетались на мелкие кусочки, мы брали маленькие американские флажки – у Кристофера были целые коробки с ними, дурацкие подарки для клиентов – и устанавливали прямо посреди бойни. Через несколько лет по всему околотку Среднего Запада их реяло несметное множество. Целые поля американских флагов, похожих на полевые цветы. Везде, где тела разрывало в клочья, пролегала земля «Патриотов».
В.
Конечно, мы гордились собой.
В.
Нет, не думаю, что это легкомысленно. Мы убивали существ, вторгшихся в нашу страну. Пытавшихся заменить нашу культуру своей собственной.
В.
Ну да, именно это. Я понимаю, как это звучит, Этта. Не хочу указывать вам, как выполнять вашу работу, потому что вы прекрасно справляетесь, но, может быть, лучше спросить, почему я задержалась там надолго? Я не стану гордиться ответом. В банде мусорщиков было просто ужасно… но вот при дворе Короля Генераторов жизнь вполне тянула на идиллическую. Да, был у этих социальных новообразований один общий момент – то, как там относились к женщинам. Пару женщин всегда брали с собой на войну с зомби – но для чего? Чтобы убедиться, что все, на кого попали кишки зомби, будут вымыты. Что все будут накормлены. Возвращаясь на базу, что мы делали? Женщины, девушки?.. Вели хозяйство. Готовили. Сексуально ублажали тех мужчин. Те, кому однажды попадется на глаза эта исповедь, могут осудить нас – но что нам оставалось делать? Была ли у женщин какая-то другая участь на протяжении всей истории человечества? Хуже всего было вот что: когда я расхаживала по сверкающей кухне на каблуках, в платье и с красиво отросшими волосами, то чувствовала, как все навыки выживания улетучиваются. Я вам кое-что скажу, Этта: идеи заразны точно так же, как и укусы зомби.
В.
Могу выделить один конкретный момент. Мужчины сидели за столом – Кристофер, разумеется, во главе, – в то время как женщины суетились вокруг, наливая кофе и убирая посуду. Мужчины обсуждали, что с нами делать. Следует ли девочкам обучаться оказанию первой помощи в десять лет, а не в пятнадцать? Нужно ли перевести беременных женщин на второй этаж, где генераторы работают не так громко? Стоит ли поручить женщинам постарше вязать свитера и штопать носки? И вдруг меня осенило. Они говорили обо мне, о моей жизни, о моем будущем – но притом со мной даже не посоветовались.
В.
Ждали, вот что. От любого патриота можно с уверенностью ожидать одного: он не сможет устоять перед пропагандой патриотизма. Это был Шестой год… или даже позже? Где-то между зомби-крысами и зомби-собаками. К тому времени «Патриоты» взрывали целые города. Вот такие у нас были запасы. Мы устраивали ковровые бомбардировки. Включали полицейскую сирену, давая сигнал всем живым в городе убираться к чертовой матери, а затем спускались, обкладывали взрывчаткой каждый дом на каждой улице… и взрывали. Бонусом было то, что это помогало бороться с крысами, как ничто другое. Некоторые из нас, женщин, к тому времени уже шили огромные флаги США, и в кузове фургона всегда лежала пара таких флагов, готовых к установке на столбах над руинами. Дымящиеся, черные, окровавленные руины – вот какую страну мы хотели.
В.
Я оставила их. Что может быть проще? И какой шаг требует больше сил, чем этот? Просто взять ноги в руки – и пойти себе… Мы были в городке под названием Гаймон, что в Оклахоме, и, как только я услышала первый взрыв, – бросила кувшин с лимонадом для мужчин-подрывников в грязь и пошла прочь. Через город.
В.
Уверена, меня хотели нагнать. Но это было уж слишком опасно. Гаймону оставалось жизни – от силы десять секунд. Полицейский участок и «Макдоналдс» взорвались первыми. Фонтаны огня бушевали слева и справа от меня. Я примерно представляла себе порядок установки бомб – но, конечно, знала не все места. Кирпичная крошка меня с ног до головы усыпала. Одну ногу мне посекло осколками стекла, и пару раз приходилось натурально тушить пожар в волосах – в тех длинных светлых волосах, что я успела отрастить. Какая-то штуковина наподобие металлической пружины вылетела из огня, раскаленная добела, и порвала мне щеку – вот откуда этот шрам. Но я все равно не сбилась с шага. Я прошла через ад – и каким-то образом не сгорела заживо.
В.
Отличный вопрос, Этта. На самом деле они так и сделали. Несколько человек поехали на другой конец города, чтобы перехватить меня. Я увидела их как раз перед тем, как прошагала мимо симпатичного кирпичного здания. Я заметила лица, выглядывающие из окон. Лица зомби. Какое мне до них дело, казалось бы? Но это были женские лица. Только женские. Я подошла поближе и увидела, что окна сделаны из небьющегося пластика. Вот почему зомби так и не выбрались наружу. И хотя весь город взлетал на воздух, я подошла поближе и получше рассмотрела их. Было очевидно: эти фингалы женщинам поставили еще до того, как они умерли и стали зомби. У них были разбитые губы и не успевшие зажить ушибы повсюду. Прежде это был приют для женщин. Безопасное место – так всегда про эти заведения говорят. И тут мне одна фразочка пришла в голову… уже не помню, с какой стати. Но это же чьи-то знаменитые слова, да? «Бейся так, словно ты уже мертв».
В.
«Бейся так, словно ты уже мертв».
В.
«Бейся так, словно ты уже мертв».
В.
Потому что я хочу, чтобы вы запомнили эти слова. Они когда-нибудь еще всем нам пригодятся. Когда я выпустила тех женщин-зомби, у меня было такое чувство, будто я выпускаю голых пленниц из грязного фургона в караване мусоровозов. Да, конечно, я знала: как только эти женщины-зомби наткнутся на мужчин-«Патриотов», надеющихся поймать меня, начнется заварушка – и мой розыск мигом выпадет из приоритета.
В.
В конце концов. Как только выбралась из города… в конце концов я оглянулась и увидела, что изрядному количеству женщин-зомби тоже удалось выбраться. Можете считать меня сумасшедшей, если хотите – я знаю, что наглоталась дыма, потеряла много крови, и душевное состояние у меня было довольно паршивое, – но клянусь: все эти зомби были женщинами. Как будто они вспомнили, что могут бегать и охотиться, – и я была рада, пусть даже в тот момент добычей выступала сама. Та зомби, что была ко мне ближе всех, выглядела так странно, что я даже сомневаюсь в достоверности своих воспоминаний. У нее были такие тонкие запястья – и, надо же, лук, похожий на охотничий. А еще металлические ноги, ну, как у бегунов-паралимпийцев, и на них она передвигалась чертовски шустро. Я подумала: «Черт возьми, эта робозомби меня достанет». Но она не погналась за мной. Она посмотрела на солнце, словно обрадовавшись, что оно не скрыто за дымом, и направилась прямо на запад.
В.
Да, остальные зомби преследовали меня. Послушайте, это же первое интервью. Давайте создадим прецедент, чтобы не болтать без умолку. К тому же я устала. А вы разве не устали? Разговоры утомляют, я и забыть об этом успела. У кого за последние пятнадцать лет было много времени на разговоры? Короче говоря, «Патриоты» не собирались учить меня сливать топливо с заправочных станций и заводить автомобили с электроприводом, но я сама по себе особа наблюдательная – и всему выучилась. Все, что я узнала, помогло мне начать действовать – причем быстро. Все, чего мне хотелось тогда, – оказаться как можно дальше от края американских флажков поверх обугленных руин. Я быстро поняла, куда мне нужно. И отправилась в Канаду.