– Но чтобы попасть на этот поезд, – произнес полковник Леверинг – мы сидели в отеле «Уолдорф Астория» в Нью-Йорке, – вам придется заночевать в Атланте. Замечательный город, но советую не останавливаться в гостинице «Брэфитт-хауз» – ее там все знают. Это старый деревянный дом, он уже давно нуждается в серьезном ремонте. Там в стенах такие дыры, что кошка пролезет. Номера не запираются, мебели нет никакой – только стул и кровать с матрасом, – ни одеял, ни подушек нет. К тому же вы не можете быть уверены, что даже этими скромными удобствами будете пользоваться в одиночестве. Существует риск, что у вас появятся сожители, и этих – иных постояльцев – может оказаться даже многовато. Сэр, это самая гнусная гостиница!

Однажды мне довелось там переночевать, и то была прескверная ночь!

Когда я там появился, уже было поздно. В комнату на первом этаже меня проводил ночной портье, любезно освещая дорогу сальной свечкой; уходя, он оставил свечу. Я устал, провел в поезде день и две ночи да к тому же не совсем еще оправился от раны в голову в перестрелке. А потому, вместо того чтобы поискать пристанище получше, не раздеваясь, повалился на кровать и уснул.

Проснулся ближе к утру, но было еще темно, луна стояла высоко и ярко сияла в незанавешенном окне, заливая комнату мягким голубоватым светом, в котором было что-то пугающее, – хотя, смею заметить, в этом не было ничего удивительного. Лунный свет всегда кажется призрачным, – вы, вероятно, и сами это замечали. Однако вообразите себе мои гнев и удивление, когда я обнаружил, что на полу в моем номере находится еще по меньшей мере с десяток иных постояльцев! Я сел на кровати, от души кляня хозяев этой дурацкой гостиницы, и хотел уже вскочить с постели, чтобы пойти и устроить скандал ночному портье, тому самому – с вкрадчивой манерой и сальной свечкой, когда некое обстоятельство поразило меня до глубины души, – так, что я не смог двинуться с места. Думаю, в таких случаях романисты обычно говорят: оцепенел от ужаса. Потому что все эти люди, безусловно, были мертвы!

Они лежали на спинах рядами по трем сторонам комнаты, и все ногами к стене, а у четвертой стены, самой дальней от двери, стояли моя кровать и рядом стул. Лица у всех были прикрыты, но у двоих – они лежали в квадрате лунного света возле окна – под тканью отчетливо проступали резко очерченные профили, заострившиеся носы и подбородки.

Я подумал: «Это дурной сон». И пытался крикнуть. Но не сумел издать и звука, как это обычно бывает во время кошмара. Наконец, собрав силы, я спустил ноги с кровати, пробрался между двумя рядами закрытых лиц и двумя телами у самой двери и вырвался из этого адского места, а затем ринулся в комнату персонала. Ночной портье был на месте. При тусклом свете другой сальной свечи он сидел за столом и пристально глядел перед собой. Он не встал со стула; мое неожиданное вторжение его совсем не встревожило, хотя, думаю, я и сам выглядел не лучше покойника. Тогда, помню, мне пришло в голову, что я толком и не рассмотрел этого парня. Он был невысок ростом, с бесцветной физиономией и белесыми глазами, – таких светлых я отродясь не видел. И на лице у него было чувств не больше, чем на тыльной стороне моей ладони. Одет он был во что-то грязно-серое.

– Черт побери! – воскликнул я. – Вы что такое творите?!

Я продолжал дрожать как лист на ветру и не узнавал собственного голоса. Портье встал, вежливо поклонился и… ну, в общем… больше его там не было. И в тот же миг я почувствовал, что кто-то кладет мне на плечо руку. Вы только представьте себе это, если сможете!

В ужасе я обернулся и увидел упитанного джентльмена с добродушной гримасой на лице. Он спросил:

– Что случилось, друг мой?

Мой рассказ был недолог, но, прежде чем я закончил, джентльмен побледнел.

– Послушайте, – сказал он, – вы говорите правду?

Я уже взял себя в руки, а потому страх сменился негодованием.

– Вы что, сомневаетесь в моих словах? – ответил я. – Да я душу из вас вытрясу!

– Нет, – ответил он, – совсем нет. Я вам верю. Только вы сядьте и послушайте меня. Это не гостиница. Гостиница тут была раньше, но потом ее превратили в лазарет. Сейчас здание пустует, пока не появится новый хозяин. Комната, о которой вы упомянули, служила мертвецкой; в ней всегда было много покойников. Тот, кого вы назвали ночным портье, действительно служил в гостинице, но потом занимался регистрацией поступающих в лазарет раненых. Не могу понять, как он тут мог оказаться. Он же умер несколько недель назад.

– А вы кто? – с трудом произнес я.

– О, присматриваю за домом. Я совершенно случайно проходил сейчас мимо, увидел в окнах свет и зашел узнать, что происходит. Давайте сходим и вместе поглядим на эту комнату, – добавил он, снимая со стола оплывшую свечку.

– Я лучше посмотрю, как вы отправитесь к дьяволу! – крикнул я и выбежал на улицу.

– Сэр, этот «Брэфитт-хауз» в Атланте – мерзкое место. Не останавливайтесь там!

– Боже упаси! Судя по вашему рассказу, местечко это, действительно, уютом не отличается. Кстати, полковник, а когда все это происходило?

– В сентябре тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года, вскоре после осады[16].