Милях в трех от городка Нортон, штат Миссури, на дороге в Мейсвилл стоит старый дом. Последними его обитателями было семейство Гардингов. С 1886 года он пустует, и вряд ли кто-нибудь соберется в нем поселиться. Время и неприязнь со стороны людей, живущих по соседству, сказываются наихудшим образом, и постепенно дом ветшает и разваливается. Сторонний наблюдатель, незнакомый с историей дома, едва ли отнесет его к категории «домов с привидениями», но во всей округе за ним закрепилась именно такая репутация. Окна в нем – без стекол, двери отсутствуют; в крыше зияют огромные дыры, краска с досок обшивки давно облезла и приобрела грязно-серый оттенок. Однако эти приметы гибели и разрушения отчасти скрыты от посторонних глаз. К тому же их скрадывала буйная листва огромного плюща, опутавшего почти все строение. Это растение, разновидность которого не смог определить ни один ботаник, занимает важное место в настоящем рассказе.

Семью Гардингов, помимо главы Роберта Гардинга, составляли его жена Матильда, ее сестра мисс Джулия Вент и двое маленьких детей. Роберт Гардинг был человеком молчаливым, довольно надменным, с соседями дружбы не водил и, по всей видимости, не особо и стремился. Ему было около сорока лет, он прослыл человеком бережливым и трудолюбивым. Доход ему приносила крохотная ферма, поля которой к настоящему времени заросли кустарником и ежевикой. Будет нелишним добавить, что соседи неодобрительно относились к Гардингу и его свояченице. Им, видимо, казалось, что некровные родственники проводят слишком много времени вместе. Впрочем, они, скорее всего, ошибались, ибо в те годы никто бы не посмел в открытую конфликтовать с общественным мнением. А нравственные нормы сельской глубинки Миссури были в высокой степени непреклонны и взыскательны.

Миссис Гардинг была спокойной женщиной с печальным взором. Важная деталь: у нее отсутствовала левая ступня.

В какой-то момент в 1884 году стало известно, что она отправилась проведать свою мать, которая жила в Айове. Именно так отвечал ее супруг, когда кто-то справлялся о ее местонахождении. При этом манера Гардинга не располагала к дальнейшим расспросам. Женщина так и не вернулась, а двумя годами позже Гардинг вместе с остальными членами семьи внезапно уехал из штата. Удивительно, но перед отъездом он не продал ни ферму, ни другое свое имущество, не нанял никого, кто бы приглядел за домом и утварью. Куда отправился молчаливый сосед, никто не знал, да и вряд ли тогда это кого-то интересовало. Естественным образом вскоре из комнат исчезло все, что можно было унести. А опустевший и заброшенный дом приобрел славу проклятого места.

* * *

Однажды летним вечером, четыре или пять лет спустя, преподобный Дж. Грубер из Нортона и мейсвиллский адвокат по фамилии Хайэтт на прогулке верхом встретились у дома Гардингов. Они собирались обсудить деловые вопросы, поэтому, спешившись и привязав лошадей, направились к дому и присели на крыльцо. Несколько шуток про мрачную репутацию дома не смогли отвлечь их от разговора о делах коммерческих – беседа затянулась до сумерек. Вечер был теплым, душным и безветренным.

Внезапно оба господина вскочили на ноги: длинная лоза, которая оплела половину фасада, свесив свои руки-ветви по обе стороны крыльца, вдруг пришла в движение и шумно задрожала каждым листом и стеблем.

– Надвигается буря! – воскликнул Хайэтт.

Грубер не ответил, молча указав собеседнику на застывшую листву расположенных поблизости деревьев; кончики даже самых тонких веток, отчетливо видимые на фоне безоблачного неба, были неподвижны. Они торопливо сбежали по ступеням крыльца, ступив на то, что осталось от лужайки перед домом, и обратили взоры в сторону лозы, которая теперь была видна полностью. Она продолжала взволнованное движение, но мужчины не могли понять причины происходящего.

– Нам стоит уйти отсюда, – сказал священнослужитель.

И они поспешили прочь. Они даже забыли, что до этого каждый ехал в собственную сторону – теперь они вместе отправились в Нортон, где рассказали о странном происшествии своим друзьям.

Приблизительно в то же время на следующий вечер Грубер, Хайэтт и еще двое мужчин, чьи имена сейчас и не вспомнить, снова стояли у крыльца дома Гардингов. И загадочное явление опять повторилось: под пристальным взглядом непрошеных гостей вьющийся гигант шумно раскачивался и трепетал от корня до кончиков ветвей. Даже совместные усилия мужчин, ухвативших ствол с разных сторон, не смогли заставить растение угомониться. После часа бесплодных попыток и наблюдений они решили удалиться, так ничего толком и не выяснив.

* * *

Прошло совсем немного времени, прежде чем весть о произошедшем стала достоянием любопытной общественности во всей округе. И днем, и ночью люди толпились возле дома Гардингов в ожидании «знамения». И сдается, что вряд ли кто-то узрел его собственными глазами. Впрочем, рассказы пользовавшихся всеобщим доверием свидетелей о «явлении» сомнению не подвергались.

В один из дней, по счастливой случайности или по чьей-то вредной задумке – теперь уже никто не вспомнит, чьей именно, – было предложено выкопать лозу. Что после продолжительных споров и было сделано. Ничего особенного не нашли, кроме корня – тот оказался весьма необычным! Даже редкостным.

Ствол растения над поверхностью имел толщину нескольких дюймов, но уже на глубине пяти-шести футов его ровный и прямой корень, с легкостью пронзая мягкую почву, начинал ветвиться на корешки, волокна и нити, которые затем переплетались самым причудливым образом. Когда их осторожно освободили от земли, то оказалось, что они образуют единое целое. Разветвляясь и сдваиваясь отростками, обвивая друг друга, корни образовали массивную сеть, размерами и формой поразительно напоминавшую человеческую фигуру. Видно было голову, туловище, конечности, даже пальцы на руках и ногах можно было определить без труда. Многие утверждали, что в расположении волокон на округлом подобии головы они разглядели застывшее в ужасе лицо. Фигура лежала горизонтально, а маленькие корешки, переплетясь, уже успели сформировать подобие грудной клетки.

Но, несмотря на сходство с человеческим обликом, фигура была несовершенной. Дюймах в десяти снизу от колена отросток, формировавший ногу, раздваивался, разрастаясь в разных направлениях. Получалось, что у фигуры не хватает левой ступни.

Логический вывод напрашивался сам собой, все было очевидно. Но вследствие всеобщего возбуждения число предложений о том, как следует поступить, приравнялось к числу некомпетентных советников из толпы. Дело уладил шериф округа, которому законом давалось право распоряжаться брошенным имуществом. Он отдал приказ вернуть корневище на прежнее место и засыпать ранее выкопанной землей.

Дальнейшее расследование позволило выяснить один существенный факт, достойный внимания: миссис Гардинг не навещала родственников в Айове, они даже не знали, что она собиралась к ним приехать.

О Роберте Гардинге и членах его семьи ничего не известно. Дом продолжает пользоваться дурной славой, но вот посаженная вновь лоза ведет себя совершенно спокойно и настолько невозмутимо, что под сенью ее листвы приятным вечером вполне могла расположиться на отдых даже особа нервического склада, внимая, как зеленые кузнечики наперебой выскрипывают свои откровения, а где-то вдали козодой жалобно оповещает всех, что в связи с этим всем нам следует предпринять.