Губернатор наконец пришел в сознание, открыл глаза и, в недоумении глядя на склонившегося над ним человека, попытался восстановить в памяти, что с ним произошло. Наклонившийся к нему был в форме майора. Это был хирург. Люди в гражданском платье, столпившиеся вокруг, представляли администрацию штата. Тревогу на их лицах понять нетрудно. Она была продиктована естественной обеспокоенностью относительно тех должностей, кои они занимали при губернаторе. Особняком держался генерал Мастерсон. Он оживленно разговаривал с другим офицером, жестикулируя рукой с зажатой в ней сигарой. Он говорил:

– Клянусь Богом! Это было великолепно! Более великой и красочной схватки я не видел!

О красоте и величии произошедшего красноречиво свидетельствовал аккуратный ряд мертвых тел и другой ряд из раненых – этих было больше, но и порядку в нем было меньше. Многие из них были едва одеты, залиты кровью, почти все стонали.

– Как вы себя чувствуете? – спросил хирург. – Не могу найти рапу…

– Думаю, все в порядке, – ответил пациент и сел. – Вот только лодыжка.

Хирург перенес внимание на лодыжку и принялся разрезать ботинок. Внимание всех глаз теперь переместилось на нож. Ботинок был снят, и из штанины выпала сложенная бумага. Пациент поднял ее и небрежно развернул. Это было письмо трехмесячной, судя по дате, давности. Оно было подписано именем Джулия. Заметив имя, он принялся его читать. В письме не было ничего примечательного – всего лишь признание слабой женщины в грехе, который она совершила, – раскаяние неверной жены, оставленной соблазнителем. В схватке письмо выпало из кармана капитана Армстеда, а тот, кто его сейчас читал, поднял и положил его к себе в карман.

Прискакал адъютант главнокомандующего и спешился. Чеканя шаг, он приблизился к губернатору и отдал честь.

– Сэр, – сказал он, – сожалею, что вы ранены. Главнокомандующий не знал этого. Он передает вам свое восхищение. Мне предписано передать вам, что в вашу честь на завтра назначен смотр запасного корпуса. Могу добавить, что салон-вагон главнокомандующего в вашем распоряжении – если у вас есть в нем нужда.

– Будьте добры передать главнокомандующему, что я глубоко тронут его участием. Если вы можете подождать несколько минут, я вручу вам более обстоятельный ответ.

Он улыбнулся обаятельной улыбкой, обвел доброжелательным взглядом хирурга и своих помощников и добавил:

– А сейчас, если допустима подобная фигура речи, я «в руках моих друзей».

Юмор в устах людей великих заразителен – дружно рассмеялись все, кто окружал губернатора.

– А где капитан Армстед? – спросил губернатор. Интонация была нейтральной.

Хирург оторвался от своей работы и молча указал на ближайшее к нему тело в ряду мертвых. Его лицо, как и лица всех мертвецов, было бережно прикрыто. Тело капитана было так близко, что великий человек мог протянуть руку и заглянуть под платок. Но он этого не сделал. Вероятно, побоялся испачкаться кровью.