Это пришло, когда я тащилась вверх по лестнице.

— ... Мисс Китти.

Ещё один мыльный, парной сеанс в ванной, чтобы очистить тело и душу от запаха смерти. Лавандовый гель для душа, можжевеловый шампунь, розмариново-мятный кондиционер. Я последнее время много использую ароматических растений.

Намыливаясь, я думала о мужчине внизу.

Андре Райан, лейтенант-детектив, Отдел по преступлениям против личности, Sûreté du Québec (Служба безопасности Квебека).

Мы с Райаном работали вместе почти десять лет, детектив по убийствам и судебный антрополог. Как специалисты в наших соответствующих ведомствах, расположенных в Монреале — бюро коронера Квебека и провинциальной полиции Квебека, — мы расследовали дела серийных убийц, байкерских банд вне закона, культов конца света и обычных преступников. Я занималась жертвами. Он — полевой работой. Всегда строго профессионально.

За эти годы я слышала истории о прошлом Райана. Мотоциклы, выпивка, запои, заканчивающиеся на полу в вытрезвителе. Почти смертельное нападение байкера с осколком горлышка двенадцатиунцевой банки Bud. Медленное восстановление. Переход на сторону хороших парней. Рост Райана в провинциальной полиции.

Я также слышала рассказы о настоящем Райана. Станционный жеребец. Мастер по бабам.

Неважно. У меня было строгое правило против служебных романов.

Но Райан не любит следовать правилам. Он давил, я сопротивлялась. Менее двух лет назад, окончательно приняв тот факт, что нам с Питом лучше быть друзьями, чем супругами, я согласилась встречаться с ним.

Встречаться?

Боже. Я говорю как моя мать.

Я выдавила еще лаванды на свою мочалку и снова намылилась.

Какой термин используют для одиноких людей за сорок?

Гулять? Ухаживать? Флиртовать?

Неважно. Прежде чем что-либо началось, Райан ушел под прикрытие. После его повторного появления мы попробовали несколько ужинов, фильмов и походов в боулинг, но так и не дошли до стадии «ухаживания».

Я представила Райана. Высокий, тощий, глаза голубее неба Каролины.

Что-то перевернулось в моём желудке.

Флирт!

Может быть, я не так устала, как думала.

Прошлой весной, по завершении эмоционально трудного периода в Гватемале, я наконец решила рискнуть. Я согласилась поехать с Райаном в отпуск.

Что могло пойти не так на пляже?

Я так и не узнала. Пейджер Райана пискнул по пути в аэропорт Гватемала-Сити, и вместо Косумеля мы полетели в Монреаль. Райан вернулся к слежке в Драммондвилле. Я вернулась к костям в лаборатории.

Woo-us interruptus (Прерванный флирт).

Я смыла пену.

Теперь Детектив Дон Жуан парковал свою задницу на диване в моем кабинете.

Хорошая задница.

Переворот.

Подтянутая. Со всеми изгибами в нужных местах.

Серьезный переворот.

Я повернула ручку, выскочила из душа и нащупала полотенце. Пар был настолько густым, что скрывал зеркало.

«И хорошо», — подумала я, представляя работу комаров и мошек.

Я надела свой старый рваный махровый халат, подарок от Гарри по окончании моей докторской диссертации в Северо-Западном университете. Порванный рукав. Кофейные пятна. Это «комфортная еда» моей коллекции одежды.

Берди свернулся калачиком на моей кровати.

— Привет, Берд.

Если кошки могут выглядеть укоризненно, то Берди делал это.

Я села рядом с ним и провела рукой по его спине.

— Я не приглашала эту псину.

Берди ничего не сказал.

— Что ты думаешь о том другом парне?

Берди свернул обе лапы под грудью и одарил меня своим взглядом Сфинкса.

— Думаешь, мне стоит достать мои стринги-бикини?

Я легла рядом с котом.

— Или заначку Victoria's Secret?

На самом деле, подделки под Victoria's Secret, из Гватемалы. Я нашла их в магазине нижнего белья и купила целую кучу для поездки на пляж, которой не случилось. Эти вещи всё еще были в их розовом пакете, похожем на Vic, с бирками.

Я закрыла глаза, чтобы подумать об этом.

Солнце снова пробивалось сквозь магнолию, бросая теплые полосы на мое лицо.

Я почувствовала запах бекона и услышала активность на моей кухне.

Момент замешательства, затем воспоминание.

Мои глаза распахнулись.

Я лежала, свернувшись калачиком, поверх покрывала, накрытая пледом Гран.

Я проверила часы.

Восемь двадцать два.

Я застонала.

Скатившись с кровати, я натянула джинсы и футболку и провела расческой по волосам. Сон на мокрых волосах расплющил правую сторону, а левую взбил в полу-помпадур.

Я попробовала воду. Безнадежно. Я выглядела как Литтл Ричард с прической после шапки.

Потрясающе.

Я была на полпути вниз по лестнице, когда подумала о дыхании.

Обратно наверх, чтобы почистить зубы.

Бойд встретил меня у нижней ступеньки, глаза сияли, как у наркомана на крэке. Я почесала его за ухом. Он рванул обратно на кухню.

Райан стоял у плиты. На нем были джинсы. Только джинсы. Надеты низко.

Ох, мамочки.

— Доброе утро, — сказала я, за неимением более остроумного начала.

Райан повернулся, вилка в руке.

— Доброе утро, принцесса.

— Слушай, мне жаль...

— Кофе?

— Пожалуйста.

Он наполнил кружку и протянул мне. Бойд резвился по кухне, возбужденный запахом жарящегося жира. Берди оставался наверху, излучая негодование.

— Я, должно быть, была...

— Мы с Хучем соскучились по бекону с яйцами.

Соскучились?

— Садись, — сказал Райан, указывая вилкой на стол.

Я села. Бойд сел.

Осознав свою ошибку, чау встал, глаза прикованы к бекону, который Райан перекладывал на бумажное полотенце.

— Ты нашел подушку и одеяло?

— Да, мэм.

Я сделала глоток кофе. Он был хорош.

— Хороший кофе.

— Спасибо, мэм.

Несомненно. Это будет день ковбоев.

— Где ты взял бекон и яйца?

— Мы с Хучем сходили побегать. Зашли в Harris-Tooter. Странное название для продуктового магазина.

— Harris-Teeter.

— Точно. Более логично для узнаваемости продукта.

Я заметила пустую коробку из-под пиццы на прилавке.

— Мне очень жаль, что я так вырубилась вчера вечером.

— Ты была измотана. Ты отключилась. Ничего страшного.

Райан дал Бойду полоску бекона, повернулся и уставился своими голубыми глазами в мои. Медленно он поднял и опустил обе брови.

— Не то, что я имел в виду, конечно.

Ох, мамочки.

Я заправила волосы за уши обеими руками. Правая сторона осталась на месте.

— Боюсь, мне сегодня нужно работать.

— Мы с Хучем этого ожидали. У нас есть планы.

Райан разбивал яйца на сковородку, бросая скорлупу в раковину движением кисти, как при броске в баскетболе.

— Но нам бы пригодились колёса.

— Высади меня, и можешь взять мою машину.

Я не стала спрашивать о планах.

Пока мы ели, я описала место крушения. Райан согласился, что это похоже на торговцев наркотиками. Он тоже не имел понятия о странном черном осадке.

— Следователь NTSB не знала?

Я покачала головой.

— Лэраби сделает вскрытие пилота, но он попросил меня заняться головой пассажира.

Бойд ткнул лапой моё колено. Когда я не отреагировала, он переключился на Райана.

За второй, а затем и третьей чашкой кофе мы с Райаном обсуждали общих друзей, его семью, вещи, которые мы сделаем, когда я вернусь в Монреаль в конце лета. Разговор был легким и легкомысленным, на миллион миль от разлагающихся медведей и разбитой «Сессны». Я поймала себя на том, что без причины улыбаюсь. Мне хотелось остаться, приготовить сэндвичи с ветчиной, горчицей и соленьями, посмотреть старые фильмы и просто блуждать, куда бы ни завел нас день.

Но я не могла.

Протянув руку, я прижала ладонь к щеке Райана.

— Я действительно рада, что ты здесь, — сказала я, улыбаясь с хихиканьем.

— Я тоже рад, что я здесь, — сказал Райан.

— Мне осталось закончить с несколькими костями животных, но это не займет много времени. Мы можем уехать на пляж завтра.

Я допила кофе, представила осколки черепа, которые извлекла из обугленного фюзеляжа. Моя «кексовая» улыбка заметно поникла.

— В среду самое позднее.

Райан отдал Бойду последнюю полоску бекона.

— Океан вечен, — сказал он.

Как оказалось, вечен был и парад трупов.

РАЙАН НЕ МОГ МЕНЯ ПОДВЕЗТИ. У МЕНЯ НЕ БЫЛО МАШИНЫ.

Я позвонила Кэти. Она приехала через несколько минут, чтобы подвезти нас в центр города, весёлая по поводу утреннего поручения.

Ага. Конечно.

Воздух был горячим и влажным, а синоптик с NPR не обещал снижения температуры. Райан выглядел слишком одетым в своих джинсах, носках, лоферах и свитшоте с обрезанными рукавами.

В СМЭ я протянула Райану свои ключи. Через Колледж-стрит парень в слишком большой майке Carolina Panthers и с болтающимися на бедрах штанами направлялся к зданию окружных служб, отбивая баскетбольным мячом ритм, который слышал в своих наушниках.

Хотя мое настроение было мрачным, я не могла не улыбнуться. В моей юности джинсы должны были быть достаточно узкими, чтобы вызвать атеросклероз. В штанах этого парня могла бы разместиться компания из трех человек.

Наблюдая, как уезжают Кэти, а затем Райан, моя улыбка исчезла. Я не знала, куда едет моя дочь и какие планы Райан разделил с собакой моего бывшего мужа, но я желала, чтобы и я уезжала.

Куда угодно, только не сюда.

Морг — не счастливое место. Посетители приходят сюда не для приятного времяпрепровождения.

Я это знаю.

Каждый день жадность, страсть, небрежность, глупость, личная ненависть к себе, встречи со злом и просто невезение отправляют вполне здоровых людей катиться сюда вверх ногами. Каждый день тех, кто остался, оглушает внезапность нежданной смерти.

Выходные приносят богатый урожай, поэтому понедельники — худшее время.

Это я тоже знаю.

И все же, понедельники утром меня угнетают.

Когда я вошла через внешнюю дверь, миссис Флауэрс помахала пухлой рукой и пропустила меня из вестибюля в приемную.

Джо Хокинс был в своей кабинке и разговаривал с женщиной, которая выглядела так, будто могла работать за прилавком в придорожном кафе. Ее одежда и лицо были мешковатыми. Ей могло быть сорок или шестьдесят.

Женщина слушала, глаза затуманены и далеки, пальцы теребили скомканную салфетку. Она на самом деле не слышала Хокинса. Она впервые увидела жизнь без человека, чей труп только что осмотрела.

Я поймала взгляд Хокинса, жестом показав ему оставаться при своем деле.

Доска показывала три дела, зарегистрированных со вчерашнего дня. Напряженное воскресенье для Шарлотт. Пилот и пассажир зарегистрировались как MCME 438–02 и 439–02.

Лэраби уже положил пилота на стол в главном зале вскрытия. Когда я заглянула, он осматривал обгоревшую кожу через ручную лупу.

— Есть новости о том, кто у нас тут? — спросила я.

— Пока ничего.

— Отпечатки или зубы?

— Пальцы у этого слишком сильно пострадали. Но большинство зубов целы. Похоже, он, возможно, посещал стоматолога в этом или прошлом тысячелетии. А татуировщика он точно посещал. Зацени картинку.

Лэраби предложил линзу.

Поясница мужчины, должно быть, была защищена от пламени контактом с сиденьем. По ней извивалась задняя часть змеи, когтистая и крылатая. Красные языки пламени танцевали в кольцах и вокруг краев Господина Змея.

— Узнаешь дизайн? — спросила я.

— Нет. Но кто-то должен.

— Парень выглядит белым.

Лэраби протер губкой татуировку. Из сажи показалось больше змеи, как сообщение на стирающейся карточке из Burger King. Кожа между чешуйками была бледно-белой.

— Да, — согласился он, — но зацени вот это.

Подсунув руку под плечо пилота, Лэраби приподнял мужчину. Я наклонилась.

Черные пятна прилипли к груди мужчины, как крошечные обугленные пиявки.

— Это та же самая дрянь, которой покрыт пассажир, — сказала я.

Лэраби позволил плечу пилота опуститься на стол.

— Ага.

— Есть идея, что это такое? — спросила я.

— Без понятия.

Я сказала Лэраби, что буду работать в другой комнате.

— Джо вывесил рентгеновские снимки на негатоскопе, — сказал он.

Я открыла дело, переоделась в хирургический костюм, взяла небольшую тележку и пошла к холодильнику. Когда я потянула ручку на двери из нержавеющей стали, зловонный порыв обугленной и охлажденной плоти ударил мне в ноздри.

Каталки стояли в два аккуратных ряда. Семь пустых. Четыре занятых.

Я проверила бирки на молниях мешков для трупов.

MCME 437–02. Ursus и компания.

MCME 415–02. Неизвестный чернокожий мужчина. Мы назвали его Билли в честь места его обнаружения, возле Парковой дороги Билли Грэма. Билли был беззубым стариком, который умер под одеялом из газет, одинокий и никому не нужный. За три недели никто не явился, чтобы забрать его. Лэраби дал Билли время до конца месяца.

MCME 440–02. Эрл Дарнелл Боггс. Д.р. 12/14/48. Я предположила, что несчастный мистер Боггс связан с женщиной в кабинке Джо Хокинса.

MCME 439–02. Неизвестный. Пассажир.

Я расстегнула мешок.

Тело было таким, каким я его помнила, без головы, обгоревшим, верхние конечности свернуты в позу боксера. Руки были сморщенными когтями. Отпечатков пальцев у этого тоже не будет.

Хокинс разместил мои пластиковые контейнеры над плечами пассажира, как будто пытаясь имитировать разбитую голову. Переложив контейнеры, я снова застегнула мешок и повезла тележку в маленькую комнату для вскрытия.

Рентгеновские снимки светились черно-белым, как тестовые таблицы в старые времена телевидения. Второй снимок показал два металлических предмета, смешанных с зубами и кусками челюсти. Один предмет выглядел как геральдическая лилия (fleur-de-lis), другой — как Оклахома.

Хорошо. Пассажир тоже посещал стоматолога.

Я надела перчатки, расстелила простыню на столе и высыпала содержимое контейнера два. Потребовалось несколько минут, чтобы найти и извлечь две расшатанные зубные реставрации. Запечатав эти предметы в пробирку, я вынула все фрагменты челюсти и зубов, положила их на лоток и отставила.