— Бойду не рады в таунхаусе?

— Не то чтобы не рады. Арендодатель Лии...

Откуда-то из глубины леса я услышала неистовый лай Бойда.

Секунды спустя к лаю присоединился леденящий душу крик.

Затем еще один.

Я ВЫЛЕТЕЛА СО СТУЛА, СЕРДЦЕ ГРОХАЛО В ГРУДИ.

Отдыхающие вокруг меня казались разделенными экраном. Те, кто находился со стороны дома от блюграсс-квартета, продолжали бродить, болтать и есть, не обращая внимания на любую катастрофу, которая могла разворачиваться в лесу. Те, что со стороны сарая, замерли неподвижной картиной, рты открыты, головы повернуты в сторону ужасных звуков.

Я рванула к крикам, лавируя между садовыми стульями, одеялами и людьми. Я слышала, как Кэти и другие бегут за мной по пятам.

Бойд никогда не причинял вреда детям, никогда даже не рычал на них. Но было жарко. Он был возбужден. Не спровоцировал ли его какой-нибудь ребенок или не сбил ли с толку? Не сорвался ли пес внезапно?

Сладкий Иисусе.

Мой разум просканировал образы жертв нападения. Я видела зияющие рваные раны, оторванные скальпы. Страх пронзил меня.

Обогнув сарай, я увидела прогалину в деревьях и свернула на тонкую грязную тропинку. Ветки и листья цепляли мои волосы и царапали кожу на руках и ногах.

Крики становились всё пронзительнее, всё пронзительнее. Паузы исчезли, и вопли слились в крещендо страха и паники.

Я бежала дальше.

Внезапно визг прекратился. Звуковой вакуум был еще более леденящим, чем сами крики.

Лай Бойда продолжался, безумный и неумолимый.

Пот на моем лице стал холодным.

Через несколько мгновений я увидела троих детей, сбившихся в кучу за огромной живой изгородью. Сквозь щель в листве я видела, что две девочки цеплялись друг за друга. Мальчик держал руку на плече «Библейской Девочки».

Мальчик и младшая девочка смотрели на Бойда, выражения очарования/отвращения искажали их черты. У «Библейской Девочки» глаза были закрыты, сжатые кулаки прижаты к векам. Время от времени её грудь непроизвольно вздымалась.

Бойд был с ними по ту сторону изгороди, бросаясь вперед, затем пятясь, огрызаясь на что-то в метре от основания зарослей. Каждые несколько секунд он задирал нос к небу и издавал серию пронзительных лаев. Его шерсть встала дыбом, придавая ему вид рыжего волка.

— С вами всё в порядке, дети? — выдохнула я, протискиваясь сквозь щель в изгороди.

Три серьезных кивка.

Кэти, Палмер и один из сыновей Маккрейни подбежали за мной.

— Кто-нибудь ранен? — запыхалась Кэти.

Три мотания головой. Тихий всхлип.

«Библейская Девочка» подбежала к Маккрейни, обхватила его за талию и прижалась к нему. Он начал гладить кривую линию пробора между её хвостиками.

— Всё хорошо, Сара. Ты в безопасности.

Маккрейни поднял глаза.

— Моя дочь немного нервная.

Я переключила внимание на чау.

И сразу поняла, что происходит.

— Бойд!

Бойд резко обернулся. Увидев меня и Кэти, он подбежал, ткнулся в мою руку, затем рванул обратно к изгороди и возобновил атаку.

— Стоп! — крикнула я, сгибаясь, чтобы облегчить колющую боль в боку.

Когда Бойд не уверен в разумности отданного ему приказа, он вращает длинными волосками, которые служат ему бровями. Это его способ спросить: «Ты что, с ума сошла?»

Бойд повернулся и сделал это сейчас.

— Бойд, сидеть!

Бойд развернулся и возобновил лай.

Руки Сары Маккрейни крепче сжались вокруг отца. Её товарищи по играм смотрели на меня глазами-блюдцами.

Я повторила свою команду.

Бойд скосил голову и сделал жест бровями, на этот раз с чувством: «Ты что, чертовски ненормальная?»

— Бойд! — Оставив левую руку на бедре, я выставила правый указательный палец на его морду.

Бойд наклонил голову, выдохнул воздух носом и сел.

— Что с ним? — Кэти задыхалась не меньше моего.

— Наверное, Болван Мозговой думает, что обнаружил затерянную колонию Роанок.

Бойд снова повернулся к изгороди, прижал уши и издал длинное, низкое рычание из самой глубины груди.

— Что?

Игнорируя вопрос дочери, я пробиралась сквозь корни и подлесок. Когда я подошла ближе, Бойд вскочил на ноги и посмотрел на меня выжидающе.

— Сидеть.

Бойд сел.

Я присела рядом с ним.

Бойд резко вскочил, хвост жесткий и дрожащий.

Мое сердце ёкнуло.

Находка Бойда была гораздо больше, чем я ожидала. Его последним трофеем была белка, мертвая, может быть, два-три дня.

Я посмотрела на чау. Он ответил мне взглядом, большое количество белого, видимое в каждом глазу, указывало на его возбуждение.

Сфокусировавшись на куче у моих ног, я начала разделять его опасения. Я подняла палку и ткнула в центр. Пластик лопнул, затем из листвы поднялась вонь, похожая на гниющее мясо. Мухи жужжали и метались, их тела переливались в липком воздухе.

Бойд, самообученный трупный пес, снова наносит удар.

— Дерьмо.

— Что?

Я услышала шорох, когда Кэти пробиралась ко мне и чау.

— Что он нашел? — Моя дочь присела рядом, затем подскочила на ноги, словно привязанная к банджи. Рука подлетела ко рту. Бойд прыгал вокруг её ног.

— Что это, черт возьми?

К нам присоединился Палмер.

— Что-то мертвое. — После этого мастерского наблюдения Палмер зажал ноздри большим и указательным пальцами. — Человек?

— Я не уверена. — Я указала на полуза fleshенные пальцы, торчащие из разрыва, который Бойд сделал в пластике. — Это определенно не собака и не олень.

Я прощупала размеры наполовину закопанного мешка.

— Немногие другие животные бывают такими большими.

Я сгребла землю и листья и осмотрела почву под ними.

— Никаких признаков меха.

Бойд подошел понюхать. Я оттолкнула его локтем.

— Черт побери, мам. Только не на пикнике.

— Я не вызывала это сюда. — Я махнула рукой на находку Бойда.

— Тебе придется заниматься всеми этими СМЭ-штуками?

— Это может быть ничто. Но если это что-то, останки должны быть извлечены надлежащим образом.

Кэти застонала.

— Послушай, мне это нравится не больше, чем тебе. Я должна уехать на пляж в понедельник.

— Это так неловко. Почему ты не можешь быть как другие мамы? Почему ты не можешь просто, — она посмотрела на Палмера, затем обратно на меня, — печь печенье?

— Я предпочитаю Fig Newtons, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги. — Возможно, будет лучше отвести детей обратно, — сказала я отцу Сары.

— Нет! — взвизгнул мальчик. — Это мертвец, да? Мы хотим посмотреть, как вы выкапываете ТП. — Его лицо раскраснелось и блестело от пота. — Мы хотим узнать, кого вы подозреваете в убийстве.

— Ага! — Младшая девочка выглядела как Ширли Темпл в розовом джинсовом комбинезоне. — Мы хотим увидеть ТП!

Внутренне проклиная телевизионные криминальные шоу, я тщательно подбирала слова.

— Было бы очень полезно для дела, если бы вы собрались с мыслями, обсудили свои наблюдения, а затем дали показания. Вы могли бы это сделать?

Двое посмотрели друг на друга, глаза выросли из блюдец до тарелок.

— Ага, — сказала Ширли Темпл, хлопая пухлыми ладошками. — Мы дадим классные показания.

Фургон криминалистов прибыл в четыре. Джо Хокинс, следователь по делам о смерти округа Мекленбург, дежуривший в те выходные, появился через несколько минут. К тому времени большинство гостей Маккрейни свернули одеяла и стулья и разъехались.

Как и Кэти, Палмер и Бойд.

Находка Бойда лежала за изгородью, разделяющей собственность Маккрейни и соседнюю ферму. По словам отца Сары, в соседнем доме, принадлежащем некоему Футу, никто не жил. Быстрая проверка не дала ответа, поэтому мы привезли наше оборудование через его подъездную дорожку и двор.

Я объяснила ситуацию Хокинсу, пока два техника-криминалиста выгружали камеры, лопаты, сита и другое оборудование, которое нам понадобится для работы.

— Это может быть туша животного, — сказала я, чувствуя беспокойство по поводу того, что вызвала людей в субботу.

— А может быть, чья-то жена с топором в голове. — Хокинс вытащил мешок для трупа из своего фургона. — Не наша работа гадать.

Джо Хокинс возил мертвецов с тех пор, как Ди Маджо и Монро поженились в пятьдесят четвертом, и собирался достичь обязательного пенсионного возраста. Он мог рассказать кое-что. В те времена вскрытия проводились в подвале тюрьмы, в комнате, оборудованной чуть ли не только столом и раковиной. Когда Северная Каролина реформировала свою систему расследования смертей в восьмидесятых, и учреждение судмедэкспертизы округа Мекленбург было переведено на его нынешнее место, Хокинс взял только один сувенир: подписанный портрет Джолт'ин Джо. Фотография до сих пор стоит на столе в его кабинке.

— Но если это что-то серьезное, ты позвонишь доктору Лэраби. Договорились?

— Договорились, — согласилась я.

Хокинс захлопнул двойные двери фургона. Я не могла не думать о том, как эта работа сформировала внешность человека. Худой, как скелет, с темными кругами под опухшими глазами, густыми бровями и крашеными черными волосами, гладко зачесанными назад, Хокинс выглядел как следователь по делам о смерти из центрального кастинга.

— Думаете, нам понадобится освещение? — спросила одна из техников, женщина лет двадцати с пятнистой кожей и бабушкиными очками.

— Посмотрим, как пойдет.

— Все готово?

Я посмотрела на Хокинса. Он кивнул.

— Давайте сделаем это, — сказала «бабушкины очки».

Я повела команду в лес, и в течение следующих двух часов мы фотографировали, расчищали, упаковывали и маркировали согласно протоколу судмедэкспертизы.

Ни один лист не шелохнулся. Мои волосы прилипли к шее и лбу, и одежда промокла под комбинезоном Tyvek, который принес Хокинс. Несмотря на обильное нанесение Deep Woods от Хокинса, комары пировали на каждом миллиметре открытой плоти.

К пяти часам мы довольно хорошо представляли, с чем столкнулись.

Большой черный мусорный мешок был помещен в неглубокую могилу, затем покрыт слоем почвы и листьев. Близко к поверхности земли ветер и эрозия сделали свое дело, наконец обнажив один угол мешка. Бойд завершил остальное.

Под первым мешком мы обнаружили второй. Хотя мы оставили оба запечатанными, за исключением тех разрывов и отверстий, которые уже были, запах, сочащийся из мешков, был безошибочен. Это был сладкий, зловонный смрад разлагающейся плоти.

Тот факт, что останки, по-видимому, ограничивались их упаковкой, ускорил наше время работы. К шести часам мы извлекли мешки, запечатали их в мешки для трупов и поместили в фургон судмедэкспертизы. Получив заверения, что «бабушкины очки» с напарником и я справимся, Хокинс отправился в морг.

Час просеивания не принес ничего из окружающей или нижележащей почвы.

К половине восьмого мы упаковали грузовик и катились в сторону города.

К девяти я была в душе, измученная, подавленная и жалеющая, что не выбрала другую профессию.

Как только я подумала, что наверстываю упущенное, в моей жизни появились два пятидесятигаллонных «Хефти».

Черт!

И семидесятифунтовый чау.

Черт!

Я намылила волосы в третий раз и подумала о предстоящем дне и моем госте. Смогу ли я разобраться с мешками, прежде чем встретить его у выдачи багажа?

Я представила лицо, и мой желудок сделал мини-переворот.

Ох, мамочки.

Была ли эта маленькая встреча такой уж хорошей идеей? Я не видела этого парня с тех пор, как мы работали вместе в Гватемале. Отпуск тогда казался хорошим планом. Мы оба находились под огромным давлением. Место. Обстоятельства. Печаль от столкновения со столькими смертями.

Я смыла пену с волос.

Отпуск, которого не было. Дело было закончено. Мы были в пути. Прежде чем мы добрались до международного аэропорта Ла Аврора, его пейджер прозвучал. Он ушел, сожалея, но повинуясь зову долга.

Я представила лицо Кэти на пикнике сегодня, позже на месте находки Бойда. Серьезна ли моя дочь насчет этого невероятно обаятельного Палмера Казинса? Не думает ли она бросить учебу, чтобы быть рядом с ним? По другим причинам?

Что в Палмере Казинсе меня беспокоило? Не слишком ли чертовски красив был «этот парень», как назвала бы его Кэти? Не становлюсь ли я такой узколобой, что начинаю судить о характере по внешности?

Неважно насчет Казинса. Кэти теперь взрослая. Она сделает то, что захочет. Я не контролирую её жизнь.

Я намылилась миндально-мятным гелем для душа и вернулась к беспокойству о пластиковых мешках Бойда.

При небольшой удаче содержимое окажется костями животного. Но что, если это не так? Что, если теория Джо Хокинса о топоре — не шутка?

В одно мгновение вода стала теплой, затем холодной. Я выскочила из душа, обмотала одно полотенце вокруг туловища, другое вокруг волос и направилась в постель.

Всё будет хорошо, сказала я себе.

Неправильно.

Всё станет хуже, прежде чем станет хуже.

ВОСКРЕСНОЕ УТРО. ВРЕМЯ: СЕМЬ ТРИДЦАТЬ СЕМЬ. ТЕМПЕРАТУРА: семьдесят четыре градуса по Фаренгейту. Влажность: восемьдесят один процент.

Мы шли на рекорд. Семнадцать дней подряд температура зашкаливала за девяносто градусов.

Войдя в небольшой вестибюль СМЭ округа Мекленбург, я воспользовалась своей служебной картой и прошла мимо командного пункта миссис Флауэрс. Даже её отсутствие было впечатляющим. Все предметы и стикеры Post-it были расположены на равном расстоянии. Стопки бумаги выровнены по краям. Никаких ручек. Никаких скрепок. Никакого беспорядка. Одна личная фотография — кокер-спаниель.

С понедельника по пятницу миссис Флауэрс пропускала посетителей через окно из полированного стекла над своим столом, благословляя некоторых жужжанием внутренней двери, а других разворачивая. Она также печатала отчеты, организовывала документы и вела учет каждой обрывка бумаги, хранящегося в черных картотечных шкафах, выстроившихся вдоль одной стороны комнаты.

Повернув направо мимо кабинок, используемых следователями по делам о смерти, я проверила доску на задней стене, где ежедневно черным маркером Magic Marker вносились новые дела.