— Ни за что, — пробормотала я, подтягивая колени к груди и зарываясь глубже под одеяло.

Тяжесть ударила мне в спину. Я проигнорировала это.

Язык, похожий на мочалку, прошелся по моей щеке.

— Не сейчас, Берди.

Секунду спустя я почувствовала рывок за волосы.

— Берд!

Передышка, затем дерганье возобновилось.

— Перестань!

Снова дерганье.

Я резко села и указала пальцем на его нос.

— Не жуй мои волосы!

Мой кот смотрел на меня круглыми желтыми глазами.

— Ладно.

Драматично вздохнув, я откинула одеяло и натянула свою летнюю униформу: шорты и футболку.

Я знала, что уступая, я обеспечиваю положительное подкрепление, но я не могла больше терпеть. Это был единственный трюк, который срабатывал, и маленький паразит знал это.

Я убрала гуакамоле, которое Берди переработал на кухонный пол, съела миску хлопьев Grape-Nuts, затем пробежала глазами Observer, попивая кофе.

На I-77 произошла массовая авария после ночного концерта в тематическом парке Paramount’s Carowinds. Двое погибших, четверо в критическом состоянии. Мужчина был застрелен из дробовика во дворе дома на Уилкинсон-бульваре. Местного гуманиста обвинили в жестоком обращении с животными за то, что он раздавил шестерых котят в прессе для мусора. Городской совет всё еще препирался по поводу мест для новой спортивной арены.

Сложив газету, я взвесила свои варианты.

Стирка? Продукты? Пылесос?

К черту.

Налив еще кофе, я перебралась в кабинет и провела остаток утра, заканчивая отчеты.

Кэти заехала за мной ровно в двенадцать.

Хотя она отличная студентка, одаренная художница, плотник, чечеточник и комик, пунктуальность не входит в число добродетелей, которые моя дочь высоко ценит.

Хм.

Как и, насколько мне известно, южный ритуал, известный как «свиной пикник».

Хотя официальный адрес моей дочери остается в доме Пита, где она выросла, мы с Кэти часто проводим время вместе, когда она приезжает домой из Университета Вирджинии в Шарлотсвилле. Мы ходили на рок-концерты, в спа, на теннисные турниры, играли в гольф, посещали рестораны, бары и кино. Никогда она не предлагала вылазку, включающую копченую свинину и блюграсс на заднем дворе.

Хм.

Наблюдая, как Кэти пересекает мое патио, я снова и снова удивлялась, как я могла произвести на свет такое замечательное создание. Хотя я и сама ещё вполне ничего, Кэти просто сногсшибательна. С её пшеничными волосами и нефритово-зелеными глазами она обладает той красотой, которая заставляет мужчин бороться на руках с приятелями и нырять «ласточкой» с шатких пирсов.

Был еще один душный августовский полдень, из тех, что возвращают в детское лето. Там, где я росла, кинотеатры были с кондиционерами, а дома и машины изнывали от жары. Ни бунгало в Чикаго, ни просторный каркасный фермерский дом, куда мы переехали в Шарлотт, не были оборудованы кондиционерами. Для меня шестидесятые были эпохой потолочных и оконных вентиляторов.

Жаркая, липкая погода напоминает мне о поездках на автобусе на пляж. О теннисе под безжалостным синим небом. О днях у бассейна. О погоне за светлячками, пока взрослые потягивают чай на задней веранде. Я люблю жару.

Тем не менее, «Фольксвагену» Кэти не помешал бы кондиционер. Мы ехали с опущенными окнами, волосы дико развевались вокруг наших лиц.

Бойд стоял на заднем сиденье, нос по ветру, язык цвета баклажана свисал сбоку пасти. Семьдесят фунтов колючего коричневого меха. Каждые несколько минут он менял окна, разбрызгивая слюну на наши волосы, когда метался по машине.

Ветерок делал немногим больше, чем просто гонял горячий воздух, перенося запах псины с заднего сиденья на переднее.

— Чувствую себя так, будто еду в сушилке для белья, — сказала я, когда мы свернули с Биттис-Форд-роуд на шоссе NC 73.

— Я починю кондиционер.

— Я дам тебе денег.

— Я возьму.

— Что это вообще за пикник?

— Маккрейни устраивают его каждый год для друзей и завсегдатаев магазина трубок.

— Зачем мы едем?

Кэти закатила глаза — жест, который она усвоила в возрасте трех лет.

Хотя я сама одаренный закатыватель глаз, моя дочь — мастер мирового класса. Кэти умеет добавлять тонкие нюансы смысла, которые мне и не снились. Это был закат низкого уровня «я-тебе-уже-объясняла».

— Потому что пикники — это весело, — сказала Кэти.

Бойд переключился на другое окно, остановившись на полпути, чтобы слизать лосьон для загара с моей щеки. Я оттолкнула его и вытерла лицо.

— Почему с нами это дыхание смерти?

— Папа уехал из города. Там написано «Кауэнс-Форд»?

— Хороший переход. — Я проверила дорожный знак. — Да, написано.

Я на мгновение задумалась о местной истории. Кауэнс-Форд был речной переправой, которую использовало племя катоба в 1600-х годах, а позже чероки. Дэви Крокетт сражался там во время войны с французами и индейцами.

В 1781 году силы патриотов под командованием генерала Уильяма Ли Дэвидсона сражались там с лордом Корнуоллисом и его «красными мундирами». Дэвидсон погиб в битве, тем самым увековечив свое имя в истории округа Мекленбург.

В начале 1960-х компания Duke Power перекрыла реку Катоба в районе Кауэнс-Форд и создала озеро Норман, которое простирается почти на тридцать четыре мили.

Сегодня атомная электростанция Макгуайр компании Duke, построенная в дополнение к более старой гидроэлектростанции, находится практически рядом с памятником генералу Дэвидсону и заповедником дикой природы Кауэнс-Форд — природным заказником площадью 2250 акров.

Интересно, как генерал относится к соседству своей священной земли с атомной электростанцией?

Кэти свернула на двухполосную дорогу, более узкую, чем асфальт, который мы покидали. Сосны и лиственные деревья теснились по обеим обочинам.

— Бойду нравится за городом, — добавила Кэти.

— Бойду нравится только то, что он может съесть.

Кэти взглянула на ксерокопию нарисованной от руки карты и сунула её обратно за козырек.

— Должно быть, около трех миль вперед, справа. Это старая ферма.

Мы ехали уже почти час.

— Парень живет в такой глуши и владеет магазином трубок в Шарлотт? — спросила я.

— Оригинальный «Маккрейни» находится в торговом центре «Парк Роуд».

— Извини, я не курю трубки.

— У них также есть миллионы сигар.

— В этом и проблема. Я не запаслась на этот год.

— Удивлена, что ты не слышала о «Маккрейни». Это место — учреждение Шарлотт. Люди просто собираются там. Уже много лет. Мистер Маккрейни сейчас на пенсии, но его сыновья переняли бизнес. Тот, что живет здесь, работает в их новом магазине в Корнелиусе.

— И? — Интонация вверх.

— И что? — Моя дочь посмотрела на меня невинными зелеными глазами.

— Он симпатичный?

— Он женат.

Закатывание глаз уровня высшей лиги.

— Но у него есть друг? — прощупала я.

— У тебя должны быть друзья, — пропела она.

Бойд заметил ретривера в кузове пикапа, мчащегося навстречу. Рыча, он рванулся с моей стороны к Кэти, высунул голову так далеко, как позволяло полуоткрытое стекло, и издал свое лучшее рычание «если-бы-я-не-был-заперт-в-этой-машине».

— Сидеть, — скомандовала я.

Бойд сел.

— Я познакомлюсь с этим другом? — спросила я.

— Да.

Через несколько минут припаркованные машины заполонили обе обочины. Кэти пристроилась за теми, что справа, заглушила двигатель и вышла.

Бойд обезумел, мечась от окна к окну, язык то втягивался, то вываливался из пасти.

Кэти достала складные стулья из багажника и передала их мне. Затем она пристегнула поводок к ошейнику Бойда. Пес чуть не вывихнул ей плечо в своем рвении присоединиться к вечеринке.

Вероятно, около ста человек собрались под огромными вязами на заднем дворе — травянистой полосе шириной около двадцати ярдов между лесом и желтым каркасным фермерским домом. Некоторые занимали садовые стулья, другие бродили или стояли группами по двое и трое, балансируя бумажными тарелками и банками пива.

Многие были в спортивных кепках. Многие курили сигары.

Группа детей играла в подковы возле сарая, который не видел краски с тех пор, как здесь маршировал Корнуоллис. Другие гонялись друг за другом или перебрасывали мячи и фрисби.

Блюграсс-бэнд расположился между домом и сараем, в самой дальней точке, дозволенной их удлинителями. Несмотря на жару, все четверо были в костюмах и галстуках. Солист гнусаво выводил «White House Blues». Не Билл Монро, но неплохо.

Молодой человек материализовался, когда мы с Кэти пристраивали наши стулья к полукругу, обращенному к блюграсс-парням.

— Кейтер!

Кейтер? Рифмуется с «tater» (картошка). Я отлепила рубашку от потной спины.

— Привет, Палмер.

Палмер? Интересно, его настоящее имя Палми?

— Мам, я хочу познакомить тебя с Палмером Казинсом.

— Здравствуйте, доктор Бреннан.

Палмер сдернул очки и протянул руку. Хоть и невысокий, молодой человек обладал густой черной шевелюрой, голубыми глазами и улыбкой, как у Тома Круза в «Рискованном бизнесе». Он был почти обескураживающе красив.

— Темпе. — Я протянула руку.

Рукопожатие Палмера дробило кости.

— Кэти много рассказывала мне о вас.

— Правда? — Я посмотрела на дочь. Она смотрела на Палмера.

— А кто этот песик?

— Бойд.

Палмер наклонился и почесал Бойда за ухом. Бойд лизнул его в лицо. Три шлепка по крупу, и Палмер снова был на нашем уровне.

— Хороший пес. Могу я предложить дамам пару банок пива?

— Я буду одно, — прощебетала Кэти. — Диетическую колу для мамы. Она алкаш.

Я метнула в дочь взгляд, способный заморозить кипящий гудрон.

— Угощайтесь едой. — Палмер удалился.

Услышав то, что он принял за упоминание своей родословной (chow — еда / chow — чау-чау), Бойд рванул вперед, вырвав поводок из руки Кэти, и начал нарезать круги вокруг ног Палмера.

Восстановив равновесие, Палмер обернулся с выражением неуверенности на своем идеальном лице.

— Он нормально без поводка?

Кэти кивнула.

— Но следите за ним рядом с едой.

Она подняла поводок и отстегнула его от ошейника.

Палмер показал большой палец вверх.

Бойд носился в восторженных кругах.

За главным домом складные столы предлагали домашние яства в контейнерах «Tupperware». Салат коул-слоу. Картофельный салат. Запеченные бобы. Зелень.

Один стол был заставлен одноразовыми алюминиевыми подносами с горами рваной свинины. На краю леса струйки дыма всё ещё поднимались от гигантской коптильни, которая работала всю ночь.

Другой стол был со сладостями. Еще один — с салатами.

— Разве мы не должны были принести блюдо? — спросила я, пока мы осматривали этот обеденный ансамбль в стиле Марты Стюарт.

Кэти достала пакет с печеньем Fig Newtons из сумочки и припарковала его на столе с десертами.

Я тоже слегка закатила глаза.

Когда мы с Кэти вернулись к нашим стульям, банджоист исполнял «Rocky Top». Не Пит Сигер, но неплохо.

В течение следующих двух часов парад людей останавливался поболтать. Это было похоже на день карьеры в средней школе. Юристы. Пилоты. Механики. Судья. Компьютерные гики. Бывшая студентка, ныне домохозяйка. Я была удивлена количеством копов из полиции Шарлотт-Мекленбург, которых я знала.

Несколько Маккрейни подошли, приветствуя нас и выражая благодарность за то, что мы пришли. Палмер Казинс тоже приходил и уходил.

Я узнала, что Палмера «сосватала» Лия, лучшая подруга Кэти с четвертого класса. Я также узнала, что Лия, получив степень бакалавра социологии в Университете Джорджии, работает в Шарлотт парамедиком.

Самое важное, я узнала, что Палмер холост, ему двадцать семь, он выпускник биологического факультета Уэйк-Форест и в настоящее время работает в Службе охраны рыбных ресурсов и диких животных США в полевом офисе в Колумбии, Южная Каролина.

И он завсегдатай «Маккрейни», когда бывает дома в Шарлотт. Недостающий элемент пазла, объясняющий, почему я сейчас жевала свинину на клеверном поле.

Бойд чередовал сон у наших ног, беготню с разными группами детей и работу с публикой, прибиваясь к любому, кто выглядел наиболее податливым. Он был в фазе сна, когда подбежала группа детей, требуя его компании.

Бойд открыл один глаз, поудобнее устроил подбородок на лапах. Девочка лет десяти в фиолетовом плаще и головном уборе «Библейской Девушки» помахала кукурузным маффином. Бойд сорвался с места.

Наблюдая, как они огибают сарай, я вспомнила слова Кэти по телефону о том, что Бойд хочет поговорить.

— Что там этот обжора хотел обсудить?

— А, да. У папы суд в Эшвилле, так что я присматриваю за Бойдом. — Ноготь теребил край этикетки «Будвайзера». — Он думает, что пробудет там еще три недели. Но, эм... — Она прорыла длинный туннель в мокрой бумаге. — Ну, я думаю переехать в аптаун на остаток лета.

— В аптаун?

— К Лие. У неё этот реально крутой таунхаус в Третьем Уорде, а её новая соседка не сможет въехать до сентября. И папа всё равно уехал. — Этикетка пива была теперь эффективно уничтожена. — Так что я подумала, было бы весело, ну знаешь, просто пожить там пару недель. Она не будет брать с меня арендную плату или что-то такое.

— Только пока не начнется учеба.

Кэти была на шестом и, по родительскому указу, последнем курсе бакалавриата в Университете Вирджинии.

— Конечно.

— Ты же не думаешь бросать.

Кубок мира по закатыванию глаз.

— У вас с папой одни и те же сценаристы?

Я видела, к чему идет разговор.

— Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я взяла Бойда.

— Только пока папа не вернется.

— Я уезжаю на пляж в понедельник.

— Ты едешь к Энн на Салливанс-Айленд, верно?

— Да. — Настороженно.

— Бойд обожает пляж.

— Бойд обожал бы и Освенцим, если б его там кормили.

— Энн не будет против, если ты возьмешь его с собой. И он составит тебе компанию, чтобы ты не была совсем одна.