— Да, сэр, была.

— Кто это сказал?

— У нас есть эта информация из более чем одного источника. — Слайделл.

Бэнкс помолчал мгновение. Затем:

— Зачем вы полезли в чужую печь?

— Информатор заявил, что по этому адресу был сожжен младенец. Мы расследуем такие сообщения.

Слайделл не стал уточнять, что наводка поступила от Харрисона «Сонни» Паундера, уличного торговца дурью, выторговывающего себе поблажки после недавнего ареста.

— Кто это сказал?

— Это неважно. — В голосе Слайделла прорезалось раздражение. — Нам нужно знать местонахождение Тамелы.

Бэнкс с трудом поднялся на ноги и пошаркал к ближайшей книжной полке. Опустившись обратно в кресло, он протянул мне фотографию.

Я посмотрела на девушку на снимке, остро ощущая взгляд Бэнкса на своем лице. И присутствие его второй старшей дочери, нависающей в арке.

На Тамеле был короткий золотистый джемпер с черной буквой W на груди. Она сидела, подогнув одно колено и вытянув другую ногу назад, руки на бедрах, в окружении золотых и белых помпонов. Улыбка была огромной, глаза сияли счастьем. Две заколки сверкали в её коротких кудрявых волосах.

— Ваша дочь была черлидером, — сказала я.

— Да, мэм.

— Моя дочь пробовала заниматься черлидингом, когда ей было семь, — сказала я. — Футбол «Поп Уорнер», для малышей. Решила, что ей больше нравится играть в команде, чем болеть.

— У всех свой ум, я полагаю.

— Да, сэр. Это так.

Бэнкс протянул мне вторую фотографию, на этот раз «Полароид».

— Это мистер Дэррил Тайри, — сказал Бэнкс.

Тамела стояла рядом с высоким худым мужчиной, увешанным золотыми цепями и в черной бандане на голове. Одна паучья рука лежала на плечах Тамелы. Хотя девушка улыбалась, огонь в её глазах погас. Лицо казалось осунувшимся, всё тело напряженным.

Я вернула фотографии.

— Вы знаете, где Тамела, мистер Бэнкс? — мягко спросила я.

— Тамела взрослая девочка. Она говорит, я не могу спрашивать.

Тишина.

— Если мы просто сможем поговорить с ней, возможно, всему этому найдется объяснение.

Снова тишина, на этот раз дольше.

— Вы знакомы с мистером Тайри? — спросил Слайделл.

— Тамела собиралась закончить школу, как и Реджи, и Харли, и Джона, и Сэмми. У неё не было проблем ни с наркотиками, ни с парнями.

Мы дали этим словам повисеть в воздухе. Когда Бэнкс не продолжил, Слайделл подтолкнул его:

— А потом?

— Потом появился Дэррил Тайри. — Бэнкс практически выплюнул это имя — первый признак гнева, который я увидела. — Вскоре она забыла про учебники, проводила всё время, вздыхая по Тайри, волнуясь, когда он объявится.

Бэнкс перевел взгляд со Слайделла на меня.

— Она думает, я не знаю, но я слышал про Дэррила Тайри. Я говорил ей, что он ей не компания, говорил, чтобы он больше здесь не появлялся.

— Именно тогда она съехала? — спросила я.

Бэнкс кивнул.

— Когда это случилось?

— В районе Пасхи. Где-то четыре месяца назад.

Глаза Бэнкса заблестели.

— Я знал, у неё что-то на уме. Думал, просто Тайри. Сладкий Иисусе, я не знал, что она в положении.

— Вы знали, что она живет с мистером Тайри?

— Я не спрашивал, прости Господи. Но догадывался, что она перебралась к нему.

— У вас есть какие-либо предположения, почему ваша дочь могла захотеть причинить вред своему ребенку?

— Нет, мэм. Тамела хорошая девочка.

— Мог ли мистер Тайри оказывать давление на вашу дочь, потому что не хотел ребенка?

— Всё было не так.

Мы все обернулись на голос Женевы.

Она тупо смотрела на нас в своей бесформенной блузке и ужасных шортах.

— Что вы имеете в виду?

— Тамела рассказывает мне всякое, понимаете, о чем я?

— Она доверяет вам? — уточнила я.

— Ага. Доверяет. Рассказывает то, что не может сказать папе.

— Что она не может сказать мне? — Голос Бэнкса звучал высоко и жалобно.

— Много чего, папа. Она не могла говорить с тобой о Дэрриле. Ты кричал на неё, всё время пытаясь заставить молиться.

— Я должен думать о её ду...

— Тамела обсуждала свои отношения с Дэррилом Тайри? — Слайделл оборвал Бэнкса.

— Немного.

— Она говорила вам, что беременна?

— Ага.

— Когда это было?

Женева пожала плечами:

— Прошлой зимой.

Плечи Бэнкса заметно поникли.

— Вы знаете, где ваша сестра?

Женева проигнорировала вопрос Слайделла.

— Чего вы нашли в печке Дэррила?

— Обугленные фрагменты костей, — ответила я.

— Вы уверены, что они от ребенка?

— Да.

— Может, ребенок родился мертвым.

— Такая вероятность всегда есть. — Я усомнилась в своих словах, даже произнося их, но не могла вынести печали в глазах Женевы. — Вот почему мы должны найти Тамелу и выяснить, что произошло на самом деле. Смерть ребенка могло объяснить что-то иное, не убийство. Я очень надеюсь, что так и окажется.

— Может, ребенок появился слишком рано.

— Я эксперт по костям, Женева. Я могу распознать изменения, которые происходят в скелете развивающегося плода.

Я напомнила себе о принципе KISS. Keep It Simple, Stupid. Не усложняй, тупица.

— Ребенок Тамелы был доношенным.

— Что это значит?

— Беременность длилась полные тридцать семь недель или очень близко к тому. Достаточно долго, чтобы ребенок выжил.

— Могли быть проблемы.

— Могли быть.

— Откуда вы знаете, что это был ребенок Тамелы?

Слайделл вмешался, загибая свои пальцы-сосиски:

— Номер один: несколько свидетелей заявили, что ваша сестра была беременна. Два: кости были найдены в печи по её месту жительства. И три: она и Тайри исчезли.

— Это мог быть чей-то чужой ребенок.

— А я, может, Мать Тереза, но это не так.

Женева снова повернулась ко мне.

— А как насчет этой ДНК-штуки?

— Фрагментов было слишком мало, и они слишком сильно обгорели для теста ДНК.

Женева никак не отреагировала.

— Вы знаете, куда подевалась ваша сестра, мисс Бэнкс? — Тон Слайделла становился всё резче.

— Нет.

— Есть ли что-нибудь, что вы можете нам рассказать? — спросила я.

— Только одно.

Женева перевела взгляд с отца на меня, потом на Слайделла. Белая женщина. Белый коп. Плохой выбор.

Решив, что с женщиной безопаснее, она сбросила свою бомбу в моем направлении.

3

ПОКА СЛАЙДЕЛЛ ШЕЛ ОБРАТНО К МОЕЙ МАШИНЕ, Я ПЫТАЛАСЬ ПОДАВИТЬ свои эмоции, напомнить себе, что я профессионал.

Я чувствовала печаль за Тамелу и её ребенка. Раздражение из-за черствого отношения Слайделла к семье Бэнкс. Тревогу по поводу всего того, что мне нужно успеть сделать за следующие два дня.

Я обещала провести субботу с Кэти, в воскресенье приезжают гости. В понедельник я уезжаю в первый отпуск без семьи, который позволила себе за многие годы.

Не поймите меня неправильно. Я люблю нашу ежегодную семейную вылазку на пляж. Моя сестра Гарри и мой племянник Кит прилетают из Хьюстона, и все латышские родственники моего мужа, с которым мы живем раздельно, направляются на восток из Чикаго. Если нет никаких судебных тяжб, Пит присоединяется к нам на несколько дней. Мы снимаем дом с двенадцатью спальнями где-нибудь возле Нэгс-Хед, или Уилмингтона, или Чарльстона, или Бофорта, катаемся на велосипедах, валяемся на пляже, смотрим «А как же Боб?», читаем романы и восстанавливаем связи с дальней родней. Пляжная неделя — это время расслабленного единения, которое все мы очень ценим.

Эта поездка будет другой.

Совсем другой.

Снова и снова я прогоняла в голове контрольный список.

Отчеты. Стирка. Продукты. Уборка. Упаковка вещей. Отдать Берди Питу.

Примечание. Я ничего не слышала от Пита больше недели. Это было странно. Хотя мы уже несколько лет живем порознь, я обычно виделась с ним или слышала его регулярно. Наша дочь Кэти. Его пес Бойд. Мой кот Берди. Его иллинойсские родственники. Мои техасские и каролинские родственники. Какое-нибудь общее звено обычно сводило нас вместе каждые несколько дней. Кроме того, мне нравился Пит, мне всё ещё нравилась его компания. Я просто не могла быть за ним замужем.

Я сделала пометку спросить Кэти, не уехал ли её отец из города. Или не влюбился ли.

Любовь.

Вернемся к списку.

Депиляция воском?

Ох, мамочки.

Я добавила пункт. Постельное белье для гостевой комнаты.

Мне никогда не переделать все дела.

К тому времени, как Слайделл высадил меня на парковке судмедэкспертизы, напряжение уже сковало мышцы шеи и пустило щупальца боли к затылку.

Жара, скопившаяся в моей «Мазде», не помогала. Как и пробки в аптауне.

Или это даунтаун? Жители Шарлотт до сих пор не могут договориться, в какую сторону повернут их город.

Зная, что вечер затянется, я сделала крюк до «Ла Пас», мексиканского ресторана в Саут-Энде, за энчиладос на вынос. Гуакамоле и дополнительная порция сметаны для Берди.

Мой дом называют «флигелем каретного двора» или просто «флигелем» старожилы Шэрон-Холла — поместья XIX века, превращенного в кондоминиум в районе Майерс-Парк на юго-востоке Шарлотт. Никто не знает, зачем был построен этот флигель. Это странная маленькая пристройка, которой нет на первоначальных планах усадьбы. Сам особняк на месте. Каретный двор тоже. Травяные сады и цветники — всё на месте. А флигеля нет.

Неважно. Хоть и тесноватое, место идеально мне подходит. Спальня и ванная наверху. Кухня, столовая, гостиная, гостевая комната/кабинет внизу. Тысяча двести квадратных футов. То, что риелторы называют «уютным».

В шесть сорок пять я припарковалась у своего патио.

Во флигеле царила блаженная тишина. Войдя через кухню, я не услышала ничего, кроме гудения «Фриджидейра» и тихого тиканья каминных часов бабушки Бреннан.

— Привет, Берд.

Мой кот не появился.

— Берди.

Кота нет.

Поставив ужин, сумочку и портфель, я подошла к холодильнику и открыла банку диетической колы. Когда я обернулась, Берди потягивался в дверном проеме столовой.

— Никогда не пропустишь звук открывающейся банки, да, здоровяк?

Я подошла и почесала его за ушами.

Берди сел, задрал лапу в воздух и начал вылизывать гениталии.

Я сделала глоток колы. Не «Пино», но сойдет. Мои танцы с «Пино» закончились. Как и с «Ширазом», и с «Хайнекеном», и с дешевым «Мерло». Это была долгая борьба, но занавес опустился окончательно.

Скучаю ли я по алкоголю? Чертовски скучаю. Иногда настолько сильно, что чувствую его вкус и запах во сне. Чего мне не хватает, так это похмельных утр. Дрожащих рук, расширенного мозга, ненависти к себе, тревоги за слова и действия, которые не помнишь.

Отныне — кола. Настоящая вещь.

Остаток вечера я провела за написанием отчетов. Берди держался до тех пор, пока не закончились гуакамоле и сметана. Потом он разлегся на диване, лапами кверху, и задремал.

В дополнение к ребенку Тамелы Бэнкс я исследовала три набора останков с момента моего возвращения в Шарлотт из Монреаля. Каждый требовал отчета.

Частично скелетированный труп был обнаружен под грудой шин на свалке в Гастонии. Женщина, белая, от двадцати семи до тридцати двух лет, рост от пяти футов двух дюймов до пяти футов пяти дюймов. Обширные стоматологические работы. Зажившие переломы носа, правой верхней челюсти и нижней челюсти. Травма от острого предмета на передних ребрах и грудине. Оборонительные раны на руках. Вероятно, убийство.

Лодочник на озере Норман зацепил часть плечевой кости. Взрослый, вероятно белый, вероятно мужчина. Рост от пяти футов шести дюймов до шести футов.

Череп был найден на берегу Шугар-Крик. Пожилая взрослая, женщина, черная, без зубов. Не свежий. Вероятно, потревоженное кладбищенское захоронение.

Пока я работала, мои мысли постоянно возвращались к прошлой весне в Гватемале. Я представляла себе позу. Лицо. Шрам, чертовски сексуальный. Я чувствовала волну возбуждения, за которой следовал укол тревоги. Была ли эта предстоящая поездка на пляж такой уж хорошей идеей? Мне приходилось заставлять себя сосредоточиться на отчетах.

В час пятнадцать я выключила компьютер и поплелась наверх.

Только когда я приняла душ и легла в постель, у меня появилось время обдумать заявление Женевы Бэнкс.

«Это не ребенок Дэррила».

— Что?! — Слайделл, Бэнкс и я ответили хором.

Женева пробормотала свою шокирующую новость снова.

Чей же?

Понятия не имею. Тамела призналась, что ребенок, которого она носила, был не от Дэррила Тайри. Это всё, что знала Женева.

Или всё, что хотела сказать.

Тысяча вопросов боролись за первенство.

Оправдывала ли информация Женевы Тайри? Или делала его еще более подозрительным? Зная, что ребенок не его, убил ли его Тайри? Заставил ли он Тамелу убить собственного младенца?

Был ли в словах Женевы смысл? Мог ли младенец родиться мертвым? Был ли генетический дефект? Проблема с пуповиной? Неужели убитая горем Тамела просто выбрала самый быстрый способ и кремировала безжизненное тело в дровяной печи? Это было возможно. Где прошли роды?

Я почувствовала, как Берди приземлился на кровать, изучил варианты, затем свернулся клубочком у меня под коленями.

Мои мысли вернулись к предстоящей пляжной поездке. Могло ли это к чему-то привести? Хотела ли я этого? Искала ли я чего-то значимого или просто надеялась на рок-н-ролльный секс? Видит бог, мне этого ох как не хватало. Способна ли я на новые отношения? Смогу ли я снова доверять? Предательство Пита было таким болезненным, распад нашего брака таким мучительным — я не была уверена.

Вернемся к Тамеле. Где она? Причинил ли ей вред Тайри? Залегли ли они на дно вместе? Сбежала ли Тамела с кем-то другим?

Засыпая, я подумала одну последнюю, тревожную мысль.

Поиск ответов касательно Тамелы зависел от Скинни Слайделла.

Когда я проснулась, алое солнце пробивалось сквозь листву магнолии за окном. Берди исчез.

Я посмотрела на часы. Шесть сорок три.