— Кобб выросла в Клевере, Южная Каролина. Родители всё ещё жили там, когда Шарлотт пропала. Насколько я помню, они были не слишком готовы к сотрудничеству.

— Почему?

— Настаивали, что Кобб объявится.

— Отрицание?

— Кто знает. Минутку.

Я скручивала телефонный шнур, пока ждала.

— Я думаю, они были очень активны в какой-то церковной группе там, так что, полагаю, возможно, они всё ещё по этому адресу. Я только один раз слышала, как Шарлотт упоминала своих родителей. У меня сложилось впечатление, что они не очень-то общались друг с другом.

Пока я записывала номер, мне пришёл в голову вопрос.

— Какого роста была Кобб?

— Она не была одной из тех миниатюрных, крошечных штучек. Но и Амазонкой её не назовёшь. Наверное, ты слышала о Брайане Айкере?

— Тим Лэраби делал вскрытие здесь сегодня, — сказала я.

— Бедолага.

— Айкер работал над чем-то на Кроудерс-Маунтин?

— Насколько мне известно, нет.

— Есть идеи, почему он мог туда поехать?

— Ни малейшего понятия.

Я посмотрела на часы. Шесть сорок. Я ничего не ела с завтрака в Coffee Cup с Вулси.

А Бойд не был на улице тринадцать часов.

Ох, мама.

Бойд атаковал газон, как Союзники высаживались в Нормандии. После пожирания чизбургера, который я купила ему в Burger King, он потратил десять минут, пытаясь выпросить у меня мой Whopper, и ещё пять — облизывая обе обёртки.

Проявляя несколько больше сдержанности и значительно больше достоинства, Бёрди откусил уголок картофеля фри, затем сел, вытянул заднюю лапу и усердно чистил между пальцами.

Кошка и собака спали, когда Тед Спрингер позвонил из Колумбии в восемь.

— Микробиологи проводят долгий день, — сказала я.

— Я гонял некоторые образцы. Послушай, я нашёл файл по твоему скелету из Ланкастера, и там может что-то быть.

— Это было быстро, — сказала я.

— Мне повезло. Много ли ты знаешь о локусе амелогенина?

— Девочки показывают одну полосу, мальчики — две, одна того же размера, что и у дам, одна чуть больше.

— Ответ на пять с плюсом.

— Спасибо.

— Амелогенин проявляется как две полосы на геле, но есть одно изящное маленькое отклонение, которое не все распознают. У нормальных мужчин две полосы имеют схожую интенсивность. Ты со мной?

— Я думаю, нормальный будет рабочим словом, — сказала я.

— У мужчин с синдромом Клайнфельтера полоса, представляющая Х-хромосому, вдвое интенсивнее, чем та, что представляет Y-хромосому.

— Мужчины с синдромом Клайнфельтера? — Мой мозг скрежетал, отказываясь переключать передачу.

— Кариотип XXY, где три половые хромосомы вместо двух. Мой коллега не заметил разницу в интенсивности.

— У неизвестного был синдром Клайнфельтера?

— Система не стопроцентна.

— Но КС — хорошая возможность в этом случае?

— Да. Это как-то помогает?

— Это может помочь.

Я сидела неподвижно, как охотничий трофей, который набили и установили.

Синдром Клайнфельтера.

XXY.

Плохой бросок эмбриональных костей Слайделла.

Загрузив компьютер, я начала серфить. Я прорабатывала веб-сайт Ассоциации синдрома Клайнфельтера, когда Бойд ткнулся в моё колено.

— Не сейчас, мальчик.

Ещё один тычок.

Я посмотрела вниз.

Бойд положил лапу на моё колено, поднял морду и защёлкал воздухом. Надо идти.

— Это серьёзно?

Бойд бросился через комнату, развернулся, защёлкал и покрутил волосками над глазами.

Я проверила время. Десять пятнадцать. Хватит.

Выключив компьютер и свет, я направилась за поводком Бойда.

Чау танцевал со мной из кабинета, в восторге от перспективы последнего выхода перед тем, как снова лечь спать.

Темнота в пристройке была почти полной, смягчённой только мерцанием зарниц сквозь деревья. Внутри тикали каминные часы. Снаружи мотыльки и майские жуки сражались с окнами, их тела издавали глухие, ухающие звуки о сетки.

Когда мы вошли в кухню, поведение Бойда изменилось. Его тело напряглось, уши и хвост взлетели вверх. Короткое рычание, затем он рванулся вперёд и начал лаять на дверь.

Моя рука полетела к груди.

— Бойд, — прошипела я. — Иди сюда.

Бойд проигнорировал меня.

Я зашикала на него. Собака продолжала лаять.

С колотящимся сердцем я подкралась к двери и прижалась спиной к стене, прислушиваясь.

Автомобильный гудок. Майские жуки. Сверчки. Ничего необычного.

Лай Бойда становился всё более настойчивым. Его загривок теперь встал дыбом. Его тело было неподвижным.

Снова я зашикала на него. Снова он проигнорировал меня.

Сквозь лай Бойда я услышала глухой удар, затем тихий скрежет прямо за дверью.

Мои внутренности превратились в лёд.

Кто-то был там!

Звони 911! — закричали мои клетки мозга. Беги к соседям! Беги через парадную дверь!

Бежать от чего? Что сказать 911? Бугимен у меня на крыльце? Мрачный Жнец у моей задней двери?

Я потянулась к Бойду. Собака вывернулась от меня и продолжила свой протест.

Дверь заперта? Обычно я заботилась о безопасности, но иногда прокалывалась. Я забыла в спешке, чтобы выпустить Бойда?

Дрожащими пальцами я нащупала замок.

Маленькая продолговатая ручка была горизонтальна. Заперто? Открыто? Я не могла вспомнить!

Стоит ли проверить ручку?

Ни звука! Не дай ему знать, что ты здесь!

Я включила систему безопасности? Обычно я делала это прямо перед тем, как идти спать наверх. Мои глаза скользнули к панели.

Нет мигающего красного света!

Чёрт!

Сильно трясущимися руками я приподняла уголок оконной занавески.

Кромешная темнота.

Мои глаза боролись, чтобы приспособиться.

Ничего.

Я наклонилась близко к стеклу, метнула глазами влево, затем вправо, вглядываясь через крошечное отверстие, которое я создала.

Бесполезно.

Включи свет на крыльце, предложила одна рациональная клетка мозга.

Моя рука нащупала выключатель.

Нет! Не говори ему, что ты дома!

Моя рука замерла.

В этот момент небо мерцануло. Из темноты появились два силуэта.

Адреналин взлетел ракетой по моему телу.

Два силуэта стояли на моём заднем крыльце, менее чем в двух футах от моего ужаснувшегося лица.

ФИГУРЫ СТОЯЛИ НЕРУШИМО, ДВА ЧЁРНЫХ ВЫРЕЗА НА ФОНЕ кромешной ночи.

Я опустила занавеску и отпрянула назад, сердце колотилось в горле.

Мрачный Жнец? С сообщником?

Едва дыша, я украдкой снова заглянула.

Пространство между фигурами, казалось, сократилось.

Пространство между фигурами и моей дверью, казалось, сократилось.

Что делать?

Мой перепуганный мозг выдавал вариации одних и тех же предложений.

Звонить 911! Включить свет на крыльце! Кричать через дверь!

Лай Бойда продолжался, ровный, но не безумный.

Небо мерцануло, потемнело.

Мой разум играл со мной, или больший силуэт выглядел знакомо?

Я ждала.

Ещё молния, длиннее. Одна, две, три секунды.

Пресвятой Боже.

Она выглядела даже громоздче, чем я помнила.

Моя рука коснулась стены, нашла выключатель. Верхняя лампочка залила крыльцо янтарным светом.

— Тихо, Бойд.

Я положила руку ему на голову.

— Это ты, Женева?

— Только не напускай на нас собаку.

Нагнувшись, я схватила Бойда за ошейник. Затем открыла замок и дверь.

Одна рука Женевы была обёрнута вокруг молодой женщины, которую я сразу узнала как Тамелу, другая была вскинута к её лицу. Обе сестры напоминали испуганных оленей, их глаза ослеплены неожиданным светом.

— Заходите. — Всё ещё держа чау за ошейник, я открыла сетчатую дверь.

После предоставления допуска гостьям лай Бойда сменился вилянием хвоста.

Сёстры не сдвинулись с места.

Я отступила назад на кухню, таща Бойда за собой.

Женева открыла сетчатую дверь, подтолкнула Тамелу внутрь, последовала за ней.

— Он вас не тронет, — сказала я.

Сёстры выглядели осторожно.

— Правда.

Я отпустила Бойда и включила кухонный свет. Чау подпрыгнул вперёд и начал обнюхивать ноги Тамелы, его хвост работал в двойном темпе.

Женева напряглась.

Тамела потянулась вниз и робко погладила Бойда по голове. Собака повернулась и лизнула её пальцы. Они выглядели такими хрупкими, рука могла принадлежать десятилетнему ребёнку. За исключением кроваво-красных ногтей.

Бойд переключился на Женеву. Она свирепо посмотрела на него. Бойд переключился обратно на Тамелу. Она присела, оперлась одним коленом на пол и взъерошила его мех.

— Многие люди искали вас, — сказала я, переводя взгляд с одной сестры на другую. Я постаралась скрыть своё удивление. После всего этого времени Тамела действительно стояла на моей кухне.

— Мы в порядке. — Женева.

— Ваш отец?

— С папой всё хорошо.

— Как вы меня нашли?

— Ты оставила свою карточку.

Моё удивление, должно быть, проявилось в этот момент.

— Папа знал, как тебя найти.

Я оставила это, предполагая, что Гидеон Бэнкс получил мой домашний адрес через какой-то университетский источник.

— Я очень облегчена, увидев, что вы в безопасности. Могу я предложить вам чашку чая?

— Колу? — спросила Тамела, поднимаясь.

— У меня есть диетическая.

— Ладно. — Разочарованно.

Я жестом указала на стол. Они сели. Бойд последовал за ними и положил подбородок на колено Тамелы.

Я не хотела колу, но открыла три банки, чтобы соблюсти приличия. Вернувшись к столу, я поставила газировку перед каждой сестрой и заняла стул.

Женева была одета в майку с V-образным вырезом UNCC Forty-niners и те же шорты, которые она носила в тот день, когда мы со Слайделлом навещали её отца. Её конечности и живот выглядели вздутыми, кожа на локтях и коленях потрескавшейся и морщинистой.

На Тамеле был красный топ-халтер с открытой спиной, который завязывался на шее и рёбрах, оранжево-красная полиэстеровая юбка и розовые вьетнамки со стразами на пластиковой полоске. Её руки и ноги были длинными и костлявыми.

Контраст был поразительным. Женева была бегемотом, Тамела — чистой газелью.

Я ждала.

Женева осматривала кухню.

Тамела жевала жвачку, нервно чесала морду Бойда. Она казалась пугливой, неспособной оставаться неподвижной более секунды.

Я ждала.

Холодильник гудел.

Я ждала достаточно долго, чтобы Женева собралась с мыслями. Достаточно долго, чтобы Тамела успокоила нервы.

Достаточно долго для всех пяти частей Квинтета «Форель» Шуберта.

Наконец, Женева нарушила молчание, теперь её глаза были на коле.

— Дэррил с улицы?

— Да.

— Почему он в тюрьме? — Зарница пульсировала в окне за ней.

— Есть доказательства, что Дэррил торговал наркотиками.

— Он отсидит срок?

— Я не юрист, Женева. Но я полагаю, что да.

— Ты полагаешь. — По какой-то причине Тамела направила этот комментарий Женеве.

— Да, — сказала я.

— Откуда ты знаешь? — Тамела склонила голову набок, как Бойд, изучающий любопытную вещь.

— Я не знаю наверняка.

Была ещё одна долгая пауза. Затем: — Дэррил не убивал моего ребёнка.

— Расскажи мне, что произошло.

— Это был не ребёнок Дэррила. Я была с ним, но это был не ребёнок Дэррила.

— Кто отец?

— Белый парень по имени Бак Гарольд. Но это не важно. Я говорю, что Дэррил не причинял этому ребёнку никакого вреда.

Я кивнула.

— Ребёнок не принадлежал Дэррилу, и я, типа, не принадлежу ему, понимаешь, о чём я говорю?

— Расскажи мне, что случилось с твоим ребёнком.

— Я гостила у Дэррила — ну, это был не его дом, но он там жил, типа, в одной из комнат. В общем, однажды, типа, у меня начались боли, и я решила, что пришло моё время. Но боль всё усиливалась и усиливалась, и ничего не происходило. Я знала, что что-то не так.

— Никто не доставил тебя к врачу?

Она засмеялась, посмотрела на меня, как будто я предложила ей поступить в Йель.

— После той ночи и следующего дня, наконец, ребёнок вышел, но он был испорчен.

— Что ты имеешь в виду?

— Он был синий и не делал ни одного вдоха.

Её глаза блеснули. Отворачиваясь, она провела пяткой ладони по каждой щеке.

Стальной стержень вошёл мне в грудь. Я верила её истории. Я чувствовала боль за эту молодую женщину и за её невыносимую потерю. Боль за всех Тамел этого мира и их детей.