— Ты звучишь скептически.

— Некоторые из моих коллег много ставят на диатомовые водоросли. Я — нет.

— Почему?

Лэраби пожал плечами. — Люди глотают диатомовые водоросли.

— Если бы мы могли найти диатомовые водоросли в костномозговой полости длинной кости, разве мы не могли бы заключить, что они попали туда с сердечной деятельностью?

Лэраби подумал об этом.

— Да. Мы, вероятно, могли бы. — Он указал скальпелем на меня. — Мы отправим бедренную кость на тестирование.

— Мы также должны отправить образец воды из озера. Если они найдут диатомовые водоросли в бедренной кости, они смогут сравнить профили.

— Хорошее замечание.

Я подождала, пока Лэраби разрезал пищевод Айкера вдоль.

— Имеет ли значение, что он был найден на заднем сиденье?

— Вес двигателя потянул бы переднюю часть транспортного средства вниз, оставив последний пузырь воздуха запертым у крыши сзади. Когда жертвы не могут открыть дверцы машины, они ползут назад и вверх, чтобы дышать как можно дольше. Или иногда труп просто всплывает назад.

Я кивнула.

— Мы, конечно, проведём токс-скрининг. И место преступления обрабатывает машину и лодочную рампу. Но я не нахожу ничего подозрительного.

Одежда и личные вещи Айкера сушились на прилавке. Я подошла посмотреть.

Это было похоже на то, чтобы телескопировать последнее утро агента на земле в несколько сырых, покрытых грязью предметов.

Джокейсы. Футболка. Сине-белая полосатая рубашка с длинным рукавом. Джинсы. Спортивные носки. Кроссовки Adidas. Чёрная флисовая куртка с капюшоном.

Надевал ли Айкер носки до джинсов? Брюки до рубашки? Я почувствовала грусть по жизни, так внезапно оборвавшейся.

Рядом с одеждой лежало содержимое карманов Айкера.

Расчёска. Ключи. Миниатюрный швейцарский армейский нож. Двадцать три доллара бумажных денег. Семьдесят четыре цента монетами. Бумажник размером с визитницу со значком и удостоверением СОРДП. Кожаный держатель для карт.

В дополнение к водительскому удостоверению Северной Каролины, Хокинс извлёк карту для междугородних звонков, карту US Airways Frequent Flyer и кредитные карты Diners Club и Visa из прямоугольного кожаного чехла.

Надев перчатку на правую руку, я провела пальцем по фотографии на водительском удостоверении. Устойчивые, карие глаза и песчаные волосы были очень далеки от гротескного искажения, лежащего на столе Лэраби.

Наклонившись поближе, я изучила лицо, задаваясь вопросом, что Айкер делал на лодочной пристани на Кроудерс-Маунтин. Я взяла удостоверение и перевернула его.

К обратной стороне прилипла ещё одна карта. Я отклеила её ногтем. VIC-карта супермаркета Harris-Teeter. Я положила карту на прилавок и взглянула обратно на удостоверение.

И затаила дыхание.

— К обратной стороне что-то приклеилось, — сказала я.

Оба мужчины повернулись, чтобы посмотреть на меня. Выкопав щипцы из ящика, я отделила обмякший, плоский лист от обратной стороны удостоверения.

— Похоже на сложенную бумагу.

Снова используя щипцы, я подцепила край и оттянула слой. Ещё одно натяжение, и бумага лежала развёрнутой на прилавке. Хотя пятнистые и разбавленные, буквы были видны.

— Это какая-то рукописная записка, — сказала я, перекладывая бумагу на поднос, чтобы отнести её к флуоресцентному увеличителю. — Может быть, адрес или номер телефона. Или указания дороги.

— Или последнее завещание, — сказал Хокинс.

Мы с Лэраби посмотрели на него.

— Скорее всего, список покупок, — сказал Лэраби.

— Парень мог что-то нацарапать, а затем засунуть это между своими пластиками, думая, что это может выжить. — Хокинс звучал защитно. — Чёрт, это, вероятно, именно то, что и произошло. Бумага была защищена от воды, потому что была запечатана между картами.

Хокинс был прав насчёт способа сохранения.

Когда я включила трубчатый свет вокруг линзы, Хокинс и Лэраби присоединились ко мне. Вместе мы рассматривали надпись под освещением и увеличением.

Даже в идеальных условиях почерк было бы трудно расшифровать.

— Первая часть, вероятно, «Нет вопроса», — сказал Лэраби.

Мы с Хокинсом согласились.

— Что-то в Колумбию? — предложила я.

— Отправка?

— Кредитование?

— Направление?

— Приземление?

— Что-то грязное. — Хокинс.

— Клоуны?

— Коллинз?

— Может быть, это не С. Может быть, это О или Q.

— Или G.

Я расположила увеличитель ближе к бумаге. Мы наклонились и уставились, каждый из нас пытаясь понять смысл пятен и размазанностей.

Это было бесполезно. Части сообщения были неразборчивы.

— «Увидимся где-то в какой-то день», — сказала я.

— Хорошо, — сказали Хокинс и Лэраби.

— Шарлотт? — сказала я.

— Возможно, — сказал Лэраби.

— Сколько мест заканчивается на -тт?

— Я проверю атлас, — сказал Лэраби, выпрямляясь. — А тем временем, ребята из Questioned Documents могут что-то сделать с этим. Джо, позвони в QD и спроси, следует ли нам держать эту штуку мокрой или дать ей высохнуть.

Хокинс снял перчатки и фартук, вымыл руки и направился к двери. Я выключила лампу.

Пока Лэраби продолжал своё вскрытие, я рассказала ему о коме Кейгла и о моём разговоре с Терри Вулси. Когда я закончила, он посмотрел на меня из-за своей маски.

— Думаешь, ты работаешь с большим количеством что-если, Темпе?

— Может быть, — сказала я.

У двери я повернулась для последнего замечания.

— Но что, если я этого не сделаю?

А ЧТО, ЕСЛИ Я ЧТО-ТО ПРОПУСТИЛА?

Вместо того чтобы усугублять своё разочарование ещё одним компьютерным упражнением, я пошла к холодильнику, вытащила череп и кисти из уборной и провела полный повторный анализ.

Останки по-прежнему свистели ту же мелодию: белый парень лет тридцати с небольшим.

Но это был не Брайан Айкер.

Обратно к ноутбуку.

Череп и кисти из уборной всплыли на ферме Фута. Медвежьи кости и перья ара всплыли на ферме Фута. Совпадение?

Скелет из Ланкастера всплыл без головы и кистей. Совпадение?

Скелет из Ланкастера был найден три года назад. Брайан Айкер исчез пять лет назад. Совпадение?

Брайан Айкер и Шарлотт Грант Кобб исчезли примерно в одно и то же время. Совпадение?

Медвежьи кости и перья вымирающих видов птиц. Пропавшие агенты СОРДП. Совпадение?

Думай нестандартно, Бреннан.

Я снимала крышку, когда зазвонил телефон.

— Йо. — Слайделл.

— Что стряслось?

— Паундер поёт как канарейка на крэке.

— Я слушаю.

— Тайри торговал коксом для Дортона.

— Вот это сюрприз.

— Дортон получал кокс от южноамериканской связи, Харви Пирс забирал товар где-то на востоке возле Мантео, тащил его вверх в Шарлотт с побережья. Оттуда он шёл на север и запад.

— Тайри заплатил Паундеру за использование фермы Мамы Фут в качестве перевалочного пункта, — догадалась я.

— Бинго.

— А кузен Дортона, Дж.Дж., зарабатывал на жизнь семейным бизнесом.

— А вот часть, которая тебе действительно понравится. Похоже, Пирса уговорили купить птицу у одного из южноамериканцев какое-то время назад, продал штуковину с хорошей прибылью. Дортон пронюхал об этом. Вечный предприниматель, Мистер Стрип-клуб и Наркобарон решил расшириться.

— Дай угадаю. Рики Дон воспользовался навыками маленького Дж.Дж. в охоте.

— Пирс также поставлял товар из Нижней Страны.

Товар. Редкие и особенные животные, забиваемые ради прибыли. Какие же благородные существа мы, гоминиды.

— Дортон связался с азиатской связью, стал королём желчи.

— Кто? — спросила я.

— У Паундера не было имени. Сказал, что, по его мнению, этот мутант был корейцем. У него была какая-то внутренняя линия.

— Внутренняя линия на что?

— Член-мозг не был уверен. Не волнуйся. Мы прижмём задницу этому парню.

— Что говорит Тайри?

— «Я хочу адвоката».

— Как Тайри объясняет звонки между своим мобильным и телефоном Дж. Дж. Уайатта?

— Маленький грязный нос говорит, что не всё всегда так, как кажется. Я перефразирую.

Я почти боялась задать следующий вопрос.

— А как насчёт Тамелы Бэнкс и её семьи?

— Тайри утверждает, что не знает ни черта.

— А как насчёт ребёнка?

— ДОС (DOA — Dead On Arrival).

Чёрствость Слайделла скрутила пальцы моей свободной руки в кулак.

— Мы говорим о мертворождённом, детектив.

— Прошу прощения. — Нараспев. — Я пропустил свой класс школы хороших манер на этой неделе.

— Позвони мне, когда узнаешь больше.

Бросив трубку, я откинулась назад и закрыла глаза.

Образы пронеслись в моём сознании.

Глаза, лишённые заботы, радужки, поглощённые одурманенными зрачками.

Истерзанное лицо Гидеона Бэнкса, Женева, тихо парящая в дверном проёме.

Обугленные и фрагментированные кости младенца.

Я подумала о своей дочери.

Младенец Кэти в мягких пижамках с ногами. Малышка Кэти в розовом купальнике с рюшами, пухлые ножки плещутся в пластиковом бассейне. Молодая женщина Кэти в шортах и майке, длинные коричневые ноги раскачивают качели на веранде.

Сцены нормальности. Сцены, в которых ребёнок Тамелы никогда не примет участия.

Нуждаясь в чём-то, но не зная, в чём, я потянулась за телефоном и набрала номер дочери. Ответила её соседка по комнате.

Лия думала, что Кэти уехала в Миртл-Бич с Палмером Казинсом, не была уверена, потому что сама была в отъезде.

Кэти отвечала на свой мобильный?

Нет.

Я повесила трубку, чувствуя себя испуганной.

Разве Кэти не работала временным секретарём в фирме Пита? Сегодня вторник.

Разве у Казинса не было работы?

Казинс. Что в этом парне заставляло меня беспокоиться?

Размышления о Казинсе вернули меня к Айкеру.

Обратно к коробке.

Пробивай себе дорогу наружу.

Я начала печатать случайные идеи на экране.

Предпосылка: Останки из Ланкастера и останки из уборной были одним человеком.

Вывод: Этот человек — не Брайан Айкер.

Вывод: Этот человек — не Шарлотт Грант Кобб. Тест ДНК подтвердил, что останки из Ланкастера были мужскими.

Комментарий Слайделла о ДОС разозлил меня и напряг. Была ли я несправедлива к нему? Может быть. Тем не менее, я постоянно теряла нить своих мыслей.

Или это было беспокойство за мою дочь?

Это был Слайделл. Этот человек — фанатичный, гомофобный кретин. Я подумала о его бестактном обращении с Женевой и Гидеоном Бэнксом. Я подумала о его бесчувственных нападках на Лоуренса Лупера и Уолли Кейгла. Что это была за метафорическая трясина о сне в палатках и покупке трусиков? Или его жемчужина относительно гендерных ролей? Ах, да. Природа бросает кости, ты держишься за бросок. Эмбриональная гениальность.

За пределами куба.

То, что казалось коксом, оказалось желтокорнем.

То, что казалось проказой, оказалось саркоидозом.

Ещё один слайделлизм: Не всё всегда так, как кажется. Или это был тайриизм?

За пределами четырёх квадратов.

Идея. Невероятная, но какого чёрта.

Я полезла в сумочку, вытащила карточку, которую взяла из-под промокашки Кейгла, и набрала номер.

— Отдел правоохранительных органов Южной Каролины, — ответил женский голос.

Я озвучила свою просьбу.

— Подождите, пожалуйста.

— ДНК. — Другой женский голос.

Я прочитала имя с карточки.

— Он в отъезде на этой неделе.

Я подумала на мгновение.

— Тед Спрингер, пожалуйста.

— Кто звонит?

Я представилась.

— Минутку.

Прошли секунды. Минута.

— Мадам антрополог. Чем могу быть вам полезен?

— Привет, Тед. Послушай, у меня есть просьба.

— Стреляй.

— Ваш отдел занимался делом для коронера округа Ланкастер около трёх лет назад, безголовый, безрукий скелет. — Снова я прочитала имя с карточки, объяснила, что этого человека нет. — Уолтер Кейгл делал антропо.

— У вас есть номер файла?

— Нет.

— Это усложняет, но да благословят компьютеры, я смогу это отследить. Что вам нужно?

— Мне интересно, не могли бы вы взглянуть на профиль амелогенина в этом деле, посмотреть, не выглядит ли что-нибудь странным.

— Как скоро вам это нужно?

Я заколебалась.

— Я знаю, — сказал Спрингер. — Вчера.

— Я буду тебе должна, — сказала я.

— Я взыщу, — сказал он.

— Марджи и дети могут не одобрить.

— Принято. Дайте мне несколько часов.

Я дала ему свой номер мобильного телефона.

Затем я позвонила Херши Замзоу в его офис СОРДП в Рейли.

— Мне любопытно. Вы знаете местонахождение кого-либо из семьи Шарлотт Грант Кобб?