— Терри Вулси.

Я повторила свою речь.

— Парень, который вёл это дело, ушёл. Вам придётся поговорить с главным заместителем Роу.

— Вы знакомы с этим делом?

— Я помню его. Безголовый скелет, обнаруженный в государственном парке около трёх лет назад.

— Я так понимаю, тогда был другой шериф.

— Хэл Коббер. Проиграл выборы, ушел на пенсию во Флориду.

— Коронером был Мюррей Сноу?

— Да. — Осторожно.

— Вы знали мистера Сноу?

— Доктор Сноу. Он был акушером. Должность коронера здесь не является постоянной.

— Кто нынешний коронер?

— Джеймс Парк.

— Ещё один доктор?

— Парк владеет похоронным бюро. Небольшая местная ирония. Сноу приносил людей в мир. Парк отправляет их.

Звучало как шутка, которую рассказывали уже несколько раз.

— С Парком легко работать?

— Он выполняет свою работу.

— Есть ли причина, по которой он мог бы скрывать этот антропологический отчёт?

— Никакой, о которой он мне сообщал.

Да пошло оно. Попробую подход сестёр по оружию.

— Хорошо. — Момент пронзительного колебания. — Слушайте, я работаю с детективами Слайделлом и Ринальди здесь, в Шарлотт, — сказала я, и в моём голосе слегка прозвучало разочарование. — Буду честна, детектив Вулси. Я не думаю, что эти ребята действительно держат меня в курсе.

— Какова ваша мысль?

Вот вам и сестринство.

— Кажется маловероятным, что отчёт доктора Кейгла просто исчезнет из системы.

— Дерьмо случается.

— Вы когда-нибудь сталкивались с такой проблемой в деле?

Она проигнорировала мой вопрос.

— Наверняка у этого антрополога были записи. Почему бы не попросить у него его копию?

— Я сделала это. У Кейгла случился какой-то медицинский кризис, и его файл и фотографии пропали.

— Что за медицинский кризис?

Я объяснила о том, что Кейгл потерял сознание и о последующей коме.

Наступила долгая пауза, на заднем плане слышались шумы полицейского участка.

— И это досье было удалено из его файлов?

— Похоже, что так.

Я услышала, как она сделала несколько вдохов, затем шуршащие звуки, как будто она перекладывала трубку из одной руки в другую.

— Вы можете встретиться со мной завтра? — Скрипуче, как будто её губы теперь были ближе к микрофону.

— Конечно. — Я постаралась скрыть удивление в своём голосе. — Штаб-квартира находится на Пейджленд-роуд, верно?

— Не приезжайте сюда.

Ещё одна, более короткая пауза, пока мы обе это обдумывали.

— Вы знаете Coffee Cup, рядом с тем местом, где Морхед проходит под I-77?

— Конечно. Все в Шарлотт знали Coffee Cup.

— У меня завтра есть дела в вашей стороне. Встретьтесь со мной в восемь.

— Я буду у прилавка.

Когда мы отключились, я просидела полные пять минут.

Сначала Замзоу, а теперь Вулси. Что могла сказать детектив, чего нельзя было сказать в Ланкастере?

Когда я пришла домой, Бойд и Бёрди спали в гостиной, собака на диване, кот зарылся в тайник на книжной полке за моим столом.

Услышав шаги, Бойд вытек на пол, опустил голову и посмотрел на меня, язык свисал между его нижними передними зубами.

— Привет, большой парень. — Я хлопнула в ладоши и присела на корточки.

Бойд подскочил, поставил обе лапы мне на плечи и рванулся вперёд, чтобы лизнуть моё лицо. Сила его энтузиазма сбила меня с пятой точки. Перевернувшись на живот, я забросила обе руки за голову. Бойд сделал три круга вокруг меня, затем попытался возобновить слюнную процедуру для лица.

Когда я села, Бёрди смотрел на нас с таким же неодобрением, какое может выразить кошачья морда. Затем он встал, выгнулся, спрыгнул на пол и исчез в коридоре.

— Послушай, Бойд.

Бойд замер на наносекунду, отпрыгнул назад и сделал ещё один круг.

— Посмотри на меня. Я не в форме. Ты видел Райана. Что ты думаешь?

Бойд пробежал ещё один круг.

— Ты прав. Упражнения.

Вскочив на ноги, я поднялась в свою спальню и переоделась в спортивную одежду. Когда я вернулась на кухню и отцепила поводок Бойда, чау сошел с ума.

— Сидеть.

Бойд попытался резко остановиться, потерял равновесие и скользнул в ножку стола.

Я пробежала свой короткий маршрут вверх по Рэдклиффу, завернула в Freedom Park, сделала круг вокруг озера, затем обратно вниз по Куинс-роуд-Уэст. Бойд потрусил рядом, время от времени предлагая остановки в местах, которые имели особую собачью привлекательность.

Мы бежали в конце августовского дня мимо молодых матерей, толкающих малышей в колясках, старых мужчин, выгуливающих старых собак, детей, бросающих фрисби и футбольные мячи и катающихся на велосипедах.

Жаркий, душный день заставил меня остро осознавать звук. Я слышала шелест листьев от легкого ветерка. Качели ребёнка, движущиеся взад-вперед в парке. Одинокую лягушку. Гусей над головой. Сирену.

Хотя я оставалась бдительной, я не видела никаких признаков фотографа, не слышала щелчка затвора. Я была благодарна за компанию Бойда.

К тому времени, как мы вернулись в Шэрон-Холл, я была насквозь мокрой от пота, и мой пульс был где-то около семисот. Язык Бойда свисал сбоку рта, как тонкий ломтик стейка из пашины.

Чтобы остыть, я позволила Бойду обнюхивать территорию в его темпе. Чау трусил от куста к дереву до цветочной клумбы, совершенствуя свою рутину обнюхать-сбрызнуть-и-прикрыть, время от времени останавливаясь для более углубленного нюхания и пописания.

В соответствии с моей новой кампанией по фитнесу, ужин состоял из большого салата, свежих продуктов, любезно предоставленных Эндрю Райаном. У Бойда были коричневые самородки.

К десяти я умирала с голоду. Я только что достала йогурт, морковь и сельдерей из холодильника, когда зазвонил телефон.

— Всё ещё считаешь меня самым красивым, умным и захватывающим мужчиной на планете?

— Ты ослепителен, Райан.

Звук его голоса поднял мне настроение. Улыбаясь, как ребёнок, я откусила морковь.

— Что ты ешь?

— Морковь.

— С каких это пор ты ешь сырые овощи?

— Морковь полезна для тебя.

— Правда?

— Полезна для глаз.

— Если морковь так полезна для глаз, почему я вижу так много мёртвых кроликов на дороге?

— Твоя племянница в порядке?

— Ничего не в порядке. С этой девочкой и её матерью семья Осборнов кажется нормальной.

— Мне жаль.

— Но не всё безнадёжно. Я думаю, они слушают. Должно быть, всего пара дней здесь. Я подумываю взять третью неделю отпуска.

— О? — Моя улыбка теперь испускала искры в воздух.

Бойд принёс полный рот самородков из своей миски и уронил их мне на ногу.

— У меня есть незаконченные дела в Шарлотт.

— Правда? — Я потрясла ногой. Обслюнявленные самородки соскользнули на пол. Бойд съел их.

— Личные дела.

Мой желудок был слишком омерзевшим от самородков, чтобы кувыркаться. Но он обратил внимание на комментарий.

— Как там Хук?

— Он в порядке.

— Есть ли какие-то новости по костям из уборной?

Я описала свой рейд в Колумбию.

— Карамба! Поездка со Тощим.

— Этот человек — неандерталец.

— Видела мёртвых кроликов?

— Секретарша антропологического факультета сказала, что у Кейгла был посетитель, которого она не знала, низкий парень с тёмными волосами. Лупер также заметил Кейгла с незнакомцем.

— Такое же описание?

— Приблизительно. Хотя Лупер подчеркнул тот факт, что парень был великолепен. Видел в нём конкурента.

— Со мной это часто случается.

— Секретарша не указала, что посетитель Кейгла был особенно красив.

— Красота в глазах смотрящего.

— Я думаю, её глаз мог бы это уловить.

— Врачи в тупике по поводу того, почему Кейгл потерял сознание?

— По-видимому.

Я рассказала Райану о своём разговоре с Терри Вулси и о встрече, запланированной на следующее утро.

— Она детектив, так что я уверена, что она настоящая.

— Мы все мудрецы и святые.

— Я понятия не имею, что ей нужно.

— Идея может быть опасной вещью.

— Это странно, Райан.

— Это странно.

— Не покровительствуй мне.

— Я знаю, что бы я предпочёл сделать с тобой.

Кувырок в животе.

— Ты получала ещё угрожающие электронные письма?

— Нет.

— У тебя всё ещё усилено патрулирование мимо твоего дома?

— Да. И мимо таунхауса Лиджи.

— Хорошо.

— Я начинаю думать, что Дортон стоял за всем этим.

— Почему?

— Рики Дон оказывается мёртв, электронные письма прекращаются.

— Может быть. Может быть, кто-то убрал Дортона.

— Спасибо за уверенность.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна.

— Я об этом не подумала.

— Ты можешь быть настоящей занозой в заднице, Бреннан.

— Я работаю над этим.

— Хук получает достаточно внимания?

— У нас была хорошая, долгая пробежка сегодня днём.

— Сегодня в Галифаксе было пятьдесят два градуса (11°C).

— Сегодня в Шарлотт было девяносто четыре градуса (34°C).

— Скучаешь по мне, Мисс Умеренность?

Вот и началось.

— Немного.

— Признай, дорогая. Этот мужик — твоя мечта, ставшая явью.

— Ты наткнулся на мою фантазию, Райан. Мужчины в чапсах.

— Счастливого пути.

Отключившись, я позвонила Кэти.

Нет ответа.

Я оставила сообщение.

Бойд, Бёрди и я смотрели последние несколько иннингов игры «Брейвз»—«Кабс». Я доела морковь, Бойд грыз кость из сыромятной кожи, а Бёрди лакал йогурт. В какой-то момент они поменялись. Атланта надрала задницы.

Собака, кот и Мисс Умеренность отрубились к одиннадцати.

В ШАРЛОТТ МНОГО УЧРЕЖДЕНИЙ, ПОСВЯЩЁННЫХ СОХРАНЕНИЮ И ПОЧТЕНИЮ КРАСОТЫ. Художественный музей Mint. Spirit Square. McGill Rose Garden. Hooters.

Перекрёсток Морхед и Кларксон не входит в этот список. Хотя этот клочок Третьего округа находится всего в нескольких кварталах от модного гетто яппи, он ещё не пережил подобного возрождения, и эстакады, стареющие склады, потрескавшийся асфальт и облупившиеся рекламные щиты остаются преобладающей архитектурной темой.

Неважно. Бизнес в Coffee Cup процветает.

Каждое утро и в полдень чернокожие и белые профессионалы, государственные служащие, рабочие синих воротничков, юристы, судьи, банкиры и риелторы стоят плечом к локтю. Дело не в атмосфере. Дело в готовке — домашняя еда, которая согреет, а затем в конечном итоге остановит ваше сердце.

Coffee Cup на протяжении десятилетий принадлежал свободно связанной группе чернокожих поваров. Завтрак никогда не меняется: яйца, гритс, жирный бекон, жаренные во фритюре лососевые котлеты, ливерный мусс, и обычные бекон, ветчина, горячие лепёшки и бисквиты. В обед повара немного более гибки. Меню дня вывешено на двух или трёх досках: тушёное мясо, свиные ножки, кантри-стейк, рёбрышки, курица, которая жареная, запечённая или подаётся с клёцками. Овощи включают листовую капусту, фасоль пинто, белокочанную капусту, запеканку из брокколи, тыкву с луком, картофельное пюре со сливками и чёрноглазый горошек. В обед, помимо бисквитов, есть кукурузный хлеб.

Вы бы никогда не застали Дженни Крейг или Ферги, обедающих в Cup.

Я приехала в семь пятьдесят. Парковка была переполнена, поэтому я припарковалась на улице.

Пробираясь сквозь посетителей, ожидающих внутри двери, я заметила, что каждый стол занят. Я осмотрела прилавок. Семь мужчин. Одна женщина. Миниатюрная. Короткие каштановые волосы. Густая чёлка. Лет сорока.

Я подошла и представилась. Когда Вулси подняла голову, две бирюзово-серебряные серьги качнулись при движении.

Пока мы обменивались представлениями, через два стула освободилось место. Мужчины между нами сдвинулись. Нашивки на их карманах идентифицировали их как Гэри и Кэлвина.

Поблагодарив Гэри и Кэлвина, я села. Чернокожая женщина подошла ко мне, карандаш наготове над блокнотом. К чёрту диету. Я заказала жареные яйца, бисквиты и лососевую котлету.

Тарелка Вулси была пуста, за исключением кучи гритс, увенчанной озером масла размером с Эри.

— Не любите гритс? — спросила я.

— Я всё время пытаюсь, — сказала она.

Официантка вернулась, налила кофе в толстую белую кружку и поставила её передо мной. Затем она подержала кофейник над чашкой Вулси, положила руку на одно бедро и подняла брови. Вулси кивнула. Кофе полился.

Пока я ела, Вулси предоставила ту информацию, которую считала уместной. Она была детективом в Ланкастере семь лет, до этого — полицейским в форме в Пенсаколе, Флорида. Переехала на север по личным причинам. Личные причины женились на ком-то другом.

Когда я закончила завтрак, мы взяли добавку кофе.

— Расскажи мне всю историю, — сказала Вулси без предисловий.

Чувствуя, что это женщина, которой не нравится уклончивость, я рассказала. Дровяная печь. Медведи. «Цессна». Уборная. Кокаин. Ара. Пропавшие агенты Службы охраны рыбы и дикой природы. Безголовый скелет. Отчёт Кейгла.

Вулси чередовала потягивание и помешивание своего кофе. Она не говорила, пока я не закончила.

— Значит, вы думаете, что череп и кисти, которые вы нашли в уборной округа Мекленбург, Северная Каролина, подходят к костям, которые мы нашли в государственном парке округа Ланкастер, Южная Каролина.

— Да. Но останки округа Ланкастер были уничтожены, и я не смогла прочитать антропологический отчёт или посмотреть фотографии.