Вернувшись в свой кабинет, я попыталась сконцентрироваться на накопившейся почте и бумажной работе. Через тридцать минут зазвонил телефон. Я чуть не сбросила свою газировку на пол, хватая трубку.

Это была миссис Флоуэрс.

Факс Кейгла с отчётом о ланкастерском скелете не поступил, но стоматологические записи Брайана Айкера прибыли. Доктор Лэраби попросил меня прийти в главный зал для вскрытий.

Когда я пришла, судмедэксперт располагал рентгенограммы на двух лайтбоксах, каждый набор состоял из двенадцати крошечных снимков, показывающих зубы в верхней и нижней челюстях. Джо Хокинс сделал одну серию на черепе и челюсти из уборной. Стоматолог Брайана Айкера предоставил другую.

Одного взгляда было достаточно.

— Не думаю, что для этого нам понадобится судебный стоматолог, — сказал Лэраби.

— Не-а, — согласилась я.

Рентгеновские снимки Брайана Айкера показывали коронки и штифты в двух верхних и двух нижних молярах, явное свидетельство работы по удалению нерва.

Рентгеновские снимки черепа из уборной не показывали ничего.

Отчёт Уолли Кейгла не пришёл в пятницу. И не пришёл в субботу. И в воскресенье.

Дважды в день я посещала MCME. Дважды в день я звонила Кейглу в его офис, домой и на его мобильный.

Никогда не было ответа.

Дважды в день я проверяла свою электронную почту на наличие отсканированных изображений.

Плохая новость и хорошая новость.

Нет фотографий от Кейгла.

Нет фотографий от Мрачного Жнеца.

Я провела выходные, размышляя о ланкастерских костях. Если череп и останки посткраниального скелета принадлежали одному человеку, то это не Брайан Айкер. Кто это был?

Действительно ли череп из уборной сочетается со скелетом Кейгла? Я была так уверена, но это был просто инстинкт. У меня не было твёрдых данных. Могли ли у нас быть на самом деле два неизвестных?

Что случилось с Брайаном Айкером? С Шарлоттой Грант Кобб?

Я также размышляла о местонахождении Тамелы Бэнкс и её семьи. Бэнксы были простыми людьми. Как они могли просто исчезнуть? Почему они должны были это сделать?

В субботу утром я быстро посетила дом Бэнксов. Шторы всё ещё были опущены. На крыльце лежала стопка газет. Никто не ответил на мои звонки или стук.

Райан звонил ежедневно, информируя меня о состоянии его сестры и племянницы. Дела в Галифаксе были не солнечными.

Я рассказала Райану о кончине Рики Дона Дортона, о моих обсуждениях с Херши Замзовым относительно браконьерства на медведей и пропавших агентов по охране дикой природы, и о находках Янсен о желтокорне. Он спросил, сообщила ли я об электронных письмах Мрачного Жнеца Слайделлу или Ринальди. Я заверила его, что сделала это, и что они усиливают наблюдение за моим домом и таунхаусом Лиджи.

Каждый раз, когда мы отключались, пристройка казалась странно пустой. Райан уехал, его вещи, его запах, его смех, его еда. Хотя он был в моём доме недолго, его присутствие наполняло это место. Я скучала по нему. Сильно. Намного больше, чем я могла себе представить.

В остальном, я возилась, как сказала бы моя мать. Пробежки и прогулки с Бойдом. Разговоры с Бёрди. Уход за волосами. Выщипывание бровей. Полив растений. Всегда с глазом на затылке. С ухом, прислушивающимся к странным звукам.

В субботу Кэти уговорила меня на поздне-ночной вечерин в Amos’s, чтобы послушать группу под названием Weekend Excursion. Группа была резкой, талантливой и достаточно мощной, чтобы быть уловленной инструментами в пустынях, слушающими признаки жизни в космосе. Толпа стояла и слушала, заворожённая. В какой-то момент я прокричала вопрос в ухо Кэти.

— Никто не танцует?

— Может быть, несколько ботаников.

Старая песня ABBA «Dancing Queen» пронеслась в моей голове.

Времена меняются.

После Amos’s мы выпили на прощание в пабе по соседству, называемом Gin Mill. Perrier с лаймом для меня, мартини Grey Goose для Кэти. Чистый. Грязный. С дополнительными оливками. Моя дочь определённо теперь была большой девочкой.

В воскресенье мы провели маникюрно-педикюрное сближение матери и дочери, затем побили мячи на тренировочном поле для гольфа в Carmel Country Club.

Кэти была звездой в команде по плаванию Carmel, полу-плавая свой первый вольный стиль, держась за веревку дорожки, в четыре года. Она выросла на полях для гольфа и теннисных кортах Carmel, охотилась за пасхальными яйцами и смотрела фейерверки Четвертого июля на его газонах.

Мы с Питом пировали на шведских столах Carmel, танцевали под крутящимися новогодними шарами, пили шампанское, любовались ледяными скульптурами. Многие из наших самых близких друзей были заведены в клубе.

Хотя я оставалась законно замужем, что давало мне право пользоваться всеми удобствами, мне было странно быть там, как возвращаться в смутно запомнившееся место. Люди, которых я видела, были как видения во сне, знакомые, но далёкие.

В тот вечер мы с Кэти заказали пиццу и посмотрели «Знакомство с родителями». Я не спрашивала, есть ли смысл в её выборе фильма. И не спрашивала о местонахождении Палмера Казинса на выходных.

В понедельник утром я встала рано и проверила свою электронную почту.

Всё ещё нет фотографий от Кейгла или сообщений от Мрачного Жнеца.

Покружив Бойда вокруг квартала, я направилась в MCME, уверенная, что отчёт Кейгла будет на моём столе.

Нет факса.

К половине десятого я позвонила Кейглу четыре раза на каждый из его номеров. Профессор всё ещё не отвечал.

Когда в десять зазвонил телефон, я чуть не выскочила из кожи.

— Наверное, ты слышала.

— Что слышала?

Слайделл уловил разочарование в моём голосе.

— Что? Ты ждала звонка от Стинга?

— Я надеялась, что это Уолли Кейгл.

— Ты всё ещё ждёшь этот отчёт?

— Да. — Я намотала спирали шнура на палец. — Это странно. Кейгл сказал, что отправит его по факсу в четверг.

— Уолтер? — Слайделл растянул имя на три слога.

— Это было четыре дня назад.

— Может, парень поранился, натягивая свои колготки.

— Ты не думал о группе поддержки для гомофобов?

— Слушай, на мой взгляд, мужчины — это мужчины, а женщины — это женщины, и каждый должен спать в той палатке, в которой родился. Если начать пересекать линии, никто не будет знать, где покупать своё нижнее бельё.

Я не стала указывать на количество метафорических линий, которые Слайделл только что пересёк.

— Кейгл также собирался отсканировать фотографии костей и отправить их по электронной почте, — сказала я.

— Иисус на рыбном рынке, всё сейчас по электронной почте. Если спросишь меня, электронная почта — это какое-то колдовство-вуду.

Я услышала, как стул Слайделла застонал под напряжением его ягодиц.

— Если Айкер выбывает, как насчет другого?

— Другая палатка.

— Что?

— Другой агент FWS была женщиной.

— Может быть, ты ошиблась с костями.

Неплохо, Тощий.

— Это возможно для останков из уборной, но не для ланкастерского скелета.

— Почему?

— Кейгл отправил образец кости на ДНК-тестирование. Амелогенин показал мужской пол.

— Вот и снова мы. Чёрные искусства.

Я позволила ему слушать тишину некоторое время.

— Ты ещё там?

— Ты хочешь, чтобы я объяснила, что такое амелогенин, или ты предпочитаешь оставаться в девятнадцатом веке?

— Только коротко.

— Ты слышал о ДНК?

— Я не полный кретин.

Сомнительно.

— Амелогенин на самом деле является локусом для зубной пульпы.

— Локус?

— Место на молекуле ДНК, которое кодирует определённый признак.

— Какое, чёрт возьми, отношение зубная пульпа имеет к полу?

— Никакого. Но у женщин левая сторона гена содержит небольшую делецию несущественной ДНК и производит более короткий продукт при амплификации ПЦР.

— Значит, этот пульповый локус показывает разницу в длине между полами.

— Именно. — Я была недоверчива, что Слайделл так быстро это понял. — Ты понимаешь половые хромосомы?

— У девочек два X, у мальчиков X и Y. Вот что я говорю. Природа бросает кости, и ты придерживаешься этого броска.

Метафора сгустилась.

— Когда анализируется область амелогенина, — продолжила я, — женщина, имея две X-хромосомы, покажет одну полосу. Мужчина, имея и X, и Y-хромосому, покажет две полосы, одна того же размера, что и у женщины, и одна немного больше.

— И кости Кейгла оказались мужскими.

— Да.

— И твой череп — мужской.

— Вероятно.

— Вероятно?

— Моё внутреннее чувство говорит, что да, но нет ничего окончательного в этом.

— В плане пола.

— В плане пола.

— Но это не Айкер.

— Если у нас правильные стоматологические записи.

— Но скелет может быть.

— Не если он сочетается с черепом из уборной.

— И ты думаешь, что сочетается.

— Похоже, подходит. Но я не видела фотографий или оригинальных костей.

— Есть ли причина, по которой Кейгл мог передумать, начал избегать твоих звонков?

— Он был очень содействующим, когда мы разговаривали.

Теперь пустое пространство было выбрано Слайделлом.

— Ты готова к небольшой поездке вниз в Колумбию?

— Я буду ждать на ступеньках.

ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ ПОСЛЕ ВЫЕЗДА ИЗ MCME МЫ СО СЛАЙДЕЛЛОМ ВЪЕЗЖАЛИ В ЮЖНУЮ КАРОЛИНУ. По обе стороны I-77 простирались приграничные застройки с дешевыми магазинами, ресторанами и развлекательными империями, каролинская версия Ногалеса или Тихуаны.

Paramount’s Carowinds. Outlet Market Place. Frugal MacDougal’s Discount Liquors. Heritage USA, теперь заброшенный, но когда-то мекка для верующих PTL Джима и Тэмми Фэй, сосредоточенных на Боге, отпуске и дешёвой одежде. Мнения расходились относительно того, означало ли PTL «Хвалите Господа» (Praise the Lord) или «Передайте Добычу» (Pass the Loot).

Ринальди выбрал поездку в Снидвилл, Теннесси, чтобы покопаться в делах Рики Дона Дортона и Джейсона Джека Уайатта. Ринальди также планировал провести проверку биографии пилота, Харви Пирса, и намерен был провести содержательный разговор с Сонни Паундером.

Янсен отправилась обратно в Майами.

Слайделл мало говорил с тех пор, как забрал меня, предпочитая треск своего радио звуку моего голоса. Я подозревала, что его прохладность была вызвана моим замечанием о гомофобии.

Мне нормально, Тощий.

Вскоре мы ехали между густо поросшими лесом, покрытыми кудзу холмами. Слайделл чередовал постукивание по рулю с похлопыванием по карману рубашки. Я знала, что ему нужен никотин, но мне нужен был O2. Через много вздохов, прочистки горла, стука и похлопываний, я отказывалась дать добро на то, чтобы закурить.

Мы проехали съезды на Форт-Милл и Рок-Хилл, позже — шоссе 9, уходящее на восток к Ланкастеру. Я подумала о безголовом скелете Кейгла, задаваясь вопросом, что мы найдем в его лаборатории.

Я также подумала об Эндрю Райане, о временах, когда мы вместе ехали к месту преступления или сброса тела. Слайделл или Райан? С кем бы я предпочла быть? Здесь не было никакого сомнения.

Система Университета Южной Каролины имеет восемь кампусов, а материнский корабль припаркован прямо в сердце столицы штата. Возможно, основатели Штата Пальметто были ксенофобами. Возможно, средства были ограничены. Возможно, они просто предпочитали, чтобы их потомство получало образование у них на заднем дворе.

Или, возможно, они предвидели вакханалический обряд весенних каникул в Миртл-Бич и пытались, через века, воспрепятствовать совершенно другому типу хаджа.

В Колумбии Слайделл свернул на Булл-стрит и повернул налево на краю кампуса. Не сумев найти место на гостевой парковочной зоне с счётчиками, он въехал на стоянку для преподавателей и выключил двигатель.

— Если какой-нибудь умник выпишет мне штраф, я скажу ему засунуть его себе, куда поглубже. — Слайделл сунул ключи в карман. — Ты ведь знаешь, что означают эти буквы, док?

Хотя я не проявила никакого интереса, Слайделл дал своё определение.

— Piled higher and deeper (Нагромождено выше и глубже).

Выход из «Тауруса» был жёстким. Солнце было бело-горячим, асфальт рябил, когда мы пересекали Пенделтон-стрит. Над головой листья висели неподвижно, как мокрые пелёнки на веревках в безветренный день.

Антропологические объекты USC располагались в здании тускло-белокурого цвета под названием Hamilton College. Построенный в 1943 году для стимулирования военных усилий, Hamilton теперь выглядел так, будто сам нуждался в стимулировании.

Слайделл и я нашли кафедру и представились секретарю/администратору. Отведя глаза от экрана компьютера, женщина взглянула на нас через очки Dame Edna. Ей было за пятьдесят, с фиолетовым грибком на лбу и волосами, нагромождёнными выше, чем у техасской дебютантки.

Слайделл спросил Кейгла.

Дебютантка сообщила ему, что профессора нет.

Когда она видела его в последний раз?

В прошлую пятницу.

Был ли Кейгл в кампусе с тех пор?

Возможно, хотя их пути не пересекались. Почтовый ящик Кейгла был опустошен в прошлую пятницу. С тех пор она его не видела.

Слайделл спросил, где находится офис Кейгла.

Третий этаж. Вход невозможен без письменного разрешения.

Слайделл спросил, где находится лаборатория Кейгла.

Второй этаж. Дебютантка повторила насчёт письменного разрешения.

Слайделл показал свой значок.

Дебютантка изучала щит Слайделла, помада заползала в морщины, расходящиеся от ее плотно сжатых губ. Если она заметила слова «Шарлотт-Мекленбург», то не подала виду. Она повернулась боком, набрала номер, подождала, разъединила, набрала снова, подождала снова, повесила трубку. Театрально вздохнув, она встала, подошла к шкафу для документов, открыла верхний ящик, сняла один из нескольких десятков ключей и проверила его бирку.