Мое подсознание поняло мгновенно, в то время как мое сознание двигалось к осмыслению.

Моя левая рука подлетела ко рту.

Я смотрела на себя через прицел мощной винтовки.

На мгновение я могла только смотреть.

Теперь уже серьезно напуганная, я закрыла это электронное письмо и открыла другое.

2.jpg.

Я, выходящая из Starbucks. На этот раз прицел наведен на мою спину.

3.jpg.

Я, выходящая из здания MCME, мишень на моем лбу.

Болезненно завороженная, я должна была увидеть больше.

8.jpg.

Фотография, на которой мы с Райаном выходим из здания McEniry в UNCC.

12.jpg.

Бойд, выходящий из двери моей кухни.

18.jpg.

Я, входящая в Pike’s Soda Shop.

Тяжело дыша и начиная потеть, я открыла еще одно.

22.jpg.

Пот на моей коже стал холодным, и я вздрогнула.

Кэти сидела и читала на том, что, как я догадалась, было качелями на крыльце Лиджи. На ней были шорты и майка, купленные мною в Gap. Одна босая нога лениво упиралась в перила.

Винтовка была нацелена ей в голову.

ПРИ ЗВУКЕ ДВЕРИ Я ПОЛЕТЕЛА НА КУХНЮ. Бойд жадно лакал из своей миски.

Райан доставал воду из холодильника. Я смотрела, как он выпрямляется, откручивает крышку бутылки, запрокидывает голову и пьет. Его кожа блестела. Сильные, жилистые мышцы перекатывались на его руке, шее и спине.

Вид его успокоил меня.

Необходимость в мужском присутствии, чтобы успокоить меня, раздражала.

Я отбросила оба чувства.

— Хорошо пробежался? — спросила я, пытаясь говорить обычным тоном.

Райан повернулся.

Одного взгляда ему хватило, чтобы понять, что не всё в порядке.

— Что случилось?

— Когда примешь душ, я хочу, чтобы ты кое-что посмотрел. — Хотя я старалась говорить ровно, мой голос дрогнул.

— Что произошло, детка?

— Я лучше покажу тебе.

Райан поставил воду, подошел ко мне и взял обе мои руки в свои.

— Ты в порядке?

— Я в порядке.

Долгий, проницательный взгляд.

— Держись этой мысли.

Пока Райан был наверху, я просмотрела остальные электронные письма. Обстановки менялись. Тема — нет. Каждое было угрозой.

Райан вернулся через десять минут, пахнущий Irish Spring и Mennen Speed Stick. Поцеловав меня в макушку, он занял стул рядом с моим.

Я описала телефонный звонок, провела его по электронным письмам.

Лицо Райана ожесточилось, когда он просматривал изображения. Время от времени мышца челюсти напрягалась, затем расслаблялась.

После того, как мы закончили, он крепко обнял меня. Когда он заговорил, его голос звучал странно, как-то жестче.

— Пока я дышу, никто никогда не причинит вреда тебе или твоей дочери, Темпе. Я обещаю тебе это. — Его тон стал мягче, слова более отрывистыми. — Клянусь. Ради тебя. И ради себя. — Он погладил меня по волосам. — Я хочу, чтобы ты была в моей жизни, Темпе Бреннан.

Я не доверяла себе ответить. Смятение, восторг и удивление теперь танцевали танго с гневом и страхом.

Райан сжал, затем отпустил меня и попросил показать изображения еще раз.

Не желая третьего прогона, я уступила ему место и пошла пополнить миску Бойда. Когда я вернулась, Райан впился в меня свирепыми голубыми глазами.

— Здесь недавно была авария с участием нескольких машин?

— В прошлую пятницу вечером.

— Один из раненых только что умер?

— Понятия не имею. — Я не ожидала викторины по текущим событиям.

— У тебя есть газеты за эту неделю?

— В кладовке.

— Принеси.

— Ты собираешься посвятить меня в свой «Черный Георгин» момент, или мне придется гадать?

Я чувствовала тревогу. Тревога делает меня сварливой.

— Пожалуйста, принеси газеты. — В голосе Райана не было и следа юмора.

Я выкопала Observers за неделю из коробки для вторсырья и вернулась в кабинет.

Жертва аварии умерла во вторник вечером в больнице Mercy Hospital. Она была директором частной средней школы, поэтому ее смерть попала в заголовок в среду.

Райан открыл электронное письмо 2.jpg. Коробка Observer находилась справа от двери Starbucks. Наведя на нее курсор, он увеличил изображение. Хотя слова были нечеткими, они были разборчивы.

УМЕРЛА ЧЕТВЕРТАЯ ЖЕРТВА АВАРИИ

У меня в руке был тот же заголовок.

Райан заговорил первым.

— Если предположить, что фотографии были отсканированы по порядку, первые две были сделаны в среду утром. То есть вчера. Мы ходили в Starbucks вчера.

Я почувствовала, как моя кожа покрылась мурашками.

— Иисусе Христе, Райан. — Я бросила газету на диван. — Какой-то псих преследует меня со своим Nikon Cool Pics. Кого волнует, когда, чёрт возьми, были сделаны эти штуки?

Я не могла стоять на месте. Я начала ходить взад-вперед.

— Знание того, когда начались фотографии, может дать ключ к мотиву.

Я остановилась. Он был прав.

— Почему вчера? — спросил он.

Я вспомнила последние несколько дней.

— Выбирай. В пятницу я сказала Гидеону Бэнксу, что его дочь убила своего ребенка. В субботу я раскопала медвежий суп. В воскресенье я выскребла двух парней из «Сессны».

— Дортон был опознан как владелец самолета в понедельник.

— Верно, — согласилась я. — Пирс был опознан как пилот во вторник. Это также, когда мы провели обыск на ферме Фута.

— Разве полезная нагрузка «Сессны» не была обнаружена в тот же день?

— Кокс был найден в понедельник, о нем сообщили во вторник.

— Это заставляет меня думать, что Дортон каким-то образом стоит за этим. Он дает слово в понедельник или вторник. Один из его приспешников начинает щелкать в среду.

— Возможно. А как насчет этого. Слайделл и Ринальди уже занимались Дэррилом Тайри на прошлой неделе по поводу смерти ребенка Бэнкс. К среде они знали, что Тайри и Джейсон Джек Уайетт были «телефонными друзьями».

— Пассажир «Сессны».

Я кивнула.

— Тайри мог отправить электронные письма.

Я подумала о предупреждении в каждой строке темы.

— Отступить от чего? — спросила я.

— От преследования Тайри? — предположил Райан.

Я скривилась. — Слайделл и Ринальди преследуют Тайри. Зачем угрожать мне?

— Ты та, кто осматривал ребенка. Ты та, кто добивается найти Тамелу и ее семью.

— Может быть. — Я не была убеждена. Насколько сильно я на самом деле добивалась?

— Может быть, это жертва из уборной, — предположил Райан. — Может быть, кто-то считает, что ты слишком близко подобралась к этому.

— Слайделл не разговаривал с округом Ланкастер до среды. Согласно твоим рассуждениям, этот подонок уже следил за мной к тому времени.

— А как насчет перьев?

— Мы узнали о Спикса только сегодня утром.

Бойд присоединился к нам. Райан протянул руку и почесал его за ухом.

— Мы раскопали уборную во вторник, — сказал он.

— Почти никто не знал, что мы ищем и что мы нашли. — Я посчитала на пальцах. — Лэраби, Хокинс, Слайделл, Ринальди, техники CSU и оператор экскаватора.

Бойд повернулся и подтолкнул мою руку. Я рассеянно погладила его.

— Мне нужно позвонить Слайделлу.

— Да.

Райан встал и обнял меня. Я прижалась щекой к его груди. Напряжение в его теле было осязаемым.

Когда Райан заговорил, его подбородок коснулся моей макушки.

— Какой бы извращенный мутант это ни сделал, он не осознает, какая боль его ожидает.

Шарлотт — это районы. Элизабет. Майерс-Парк. Диллворт. Плаза-Мидвуд. Большинство цепляются за прошлое, как бостонские старушки, сжимающие генеалогические карты, которые идентифицируют их как Дочерей Американской Революции. Зонирование соблюдается. Деревья защищены. Нетрадиционная архитектура, если не запрещена прямо постановлением ассоциации домовладельцев, рассматривается с неодобрением упрямыми жителями.

Но эта хватка былых времен ослабла аптауне, где тема — бетон, стекло и сталь. Те же самые жители Шарлотт, которые по вечерам потягивают мартини на патио, затененных магнолиями, гордятся небоскребным ядром своего города в рабочее время. На самом деле, именно защитники старины бегут аптаун.

В одном круге от нервного центра лежат четыре округа, три из которых прошли модернизацию в последние десятилетия.

Хоть это и не совсем Уильямсбург, Четвертый округ — это городская версия исторического района. Район — причудливые викторианские дома, со вкусом оформленные кирпичные кондоминиумы и таунхаусы, узкие улицы с высокими тенистыми деревьями. Есть даже псевдоколониальная таверна.

В Первом и Третьем округах не было притворства в сохранении истории. В восьмидесятых и девяностых годах старое было снесено ради нового, и обветшалые бунгало, захудалые ремонтные мастерские и грязные закусочные уступили место современной концепции многофункционального использования. Офисы и жилье наверху, специализированные магазины внизу. Распространились кондоминиумы, квартиры и лофты, все с видом на искусственные пруды, и с именами, такими как Clarkson Green, Cedar Mills, Skyline Terrace, Tivoli.

Таунхаус Лиджи находился в Elm Ridge Третьего округа, зажатый между Frazier Park и тренировочными полями Carolina Panthers. Комплекс состоял из двойных рядов двухэтажных дуплексов, обращенных друг к другу через травянистые дворы. Каждая квартира имела широкое переднее крыльцо с качелями или креслами-качалками, кормушки для птиц и висячие папоротники были по желанию.

В ранних сумерках Elm Ridge выглядел как пастельная радуга. В уме я слышала заседание архитектурного планирования. Чарльстонский желтый. Саваннский персик. Бирмингемский бафф.

Квартира Лиджи была последней в восточном ряду средней пары. Майамская дыня со ставнями цвета клюквы Ки-Уэст.

Мы с Райаном поднялись на крыльцо, и я позвонила в звонок. На коврике было написано: ПРИВЕТ, Я МЭТ!

Пока мы ждали, мой взгляд притянулся к качелям, и мое сердце, казалось, упало в пятки. Мой взгляд метнулся влево, затем вправо. Может быть, сталкер уже сейчас был там, наблюдая за нами?

Почувствовав мою тревогу, Райан сжал мою руку. Я сжала в ответ, заставила губы изогнуться вверх. Я намекну Кэти, когда мы будем наедине, но не передам ей всю степень моего страха.

Моя дочь обняла меня, одобрила мой вид — черный льняной наряд с небрежной глажкой. Затем ее глаза перешли на Райана.

Мой спутник выбрал ансамбль из штанов экрю, синего блейзера, бледно-желтой рубашки и желто-темно-синего галстука в горошек.

И высокие кеды. Красные.

Почти незаметно приподняв одну бровь, Кэти улыбнулась Райану и освободила его от закусок. Затем она провела нас внутрь и представила остальным гостям: нынешнему парню Лиджи, Брэндону Саламоне, женщине по имени Уиллоу и мужчине по имени Коттон.

И неотразимо красивому Палмеру Казинсу.

Наряд Казинса наводил на мысль о целых колониях бездомных тутовых червей. Шёлковый галстук. Шёлковая рубашка. Шёлковые брюки и пиджак с умеренным вкладом от овец мериноса.

Кэти предложила вино и пиво, извинилась, вернулась и снова предложила вино и пиво, затем шепотом попросила меня присоединиться к ней на кухне.

На плите в противне для жарки лежала черная комка. В комнате пахло, как внутри барбекю-котла.

Лиджа что-то делала в раковине. Она повернулась, когда мы вошли, подняла обе руки, вернулась к своей задаче.

Сказать, что она выглядела напряженной, было бы похоже на то, как сказать, что бухгалтеры Enron немного округляли.

— Кажется, мы сожгли жаркое, — сказала Кэти.

— Мы не сожгли его, — огрызнулась Лиджа. — Оно загорелось. Есть разница.

— Ты можешь что-нибудь с ним сделать? — спросила Кэти.

Жаркое не выглядело сгоревшим. Сгоревший вид был бы улучшением. Оно выглядело испепеленным.

Я ткнула в него вилкой. Уголькоподобные куски отломились и покатились по противню.

— Жаркое стало тостом.

— Отлично. — Лиджа выдернула пробку из слива. Вода понеслась по трубам.

— Что ты делаешь? — спросила я ее в ответ.

— Размораживаю курицу. — Она звучала, словно вот-вот заплачет.

Я подошла к раковине и ткнула в камень, который она держала.

Лиджа поставила пробку на место и включила кран.

С такой скоростью, ее Куриный-Выбор разморозится через несколько десятилетий.

Я проверила кладовку.

Специи. SpaghettiOs. Kraft dinner. Суп Campbell’s. Оливковое масло. Бальзамический уксус. Шесть коробок лингвини.

— Насколько близко ближайший магазин?

— Пять минут.

Лиджа повернулась, держа птицу в руке.

— У тебя есть чеснок? — спросила я.

Два кивка.

— Петрушка?

Кивки.

— У нас есть первоклассный салат в холодильнике, — дрожаще улыбнулась Лиджа.

Я отправила Кэти за консервированными моллюсками и замороженным чесночным хлебом.

Пока моя дочь мчалась на рынок, Лиджа подавала закуски, а я кипятила воду и резала. Когда Кэти вернулась, я обжарила чеснок на оливковом масле, добавила свежую петрушку, моллюсков и орегано, и оставила соус кипеть, пока варилась паста.

Тридцать минут спустя Кэти и Лиджа принимали комплименты за их лингвини вонголе.

Ничего особенного. Правда. Семейный рецепт.

На протяжении всего ужина Палмер Казинс казался рассеянным, мало участвуя в разговоре. Каждый раз, когда я поворачивалась к нему, его глаза скользили в сторону.

Это было моё воображение, или меня оценивали? Как собеседника? Потенциальную свекровь? Человека?

Я параноила?

Когда Кэти пригласила нас в гостиную на кофе, я устроилась на диване рядом с Казинсом.

— Как дела в Службе охраны рыбных ресурсов и дикой природы США? — Мы с Казинсом кратко говорили о его работе на пикнике у МакРэни. Сегодня я намеревалась копнуть глубже.