Навес крыльца, кудзу, покрытые грязью сетки и окна, и надвигающаяся буря ограничивали внутреннее освещение до подземного уровня.

Мне было трудно дышать, трудно видеть. Из ниоткуда меня охватило облако предчувствия, и что-то зловещее постучало в задней части моих мыслей.

Я втянула воздух.

Рука Райана коснулась моего плеча. Я потянулась, но она уже исчезла.

Медленно мои глаза приспособились. Я оценила свое окружение.

Мы были в гостиной.

Красный ворсистый ковер с синими вкраплениями. Панели под искусственную сосну. Диван и кресло в стиле «Ранняя Америка». Деревянные подлокотники и ножки. Обивка в красно-синюю клетку. Подушки, усеянные фантиками от конфет, ватной набивкой, мышиным пометом.

Над диваном — гравюра с блошиного рынка «Париж весной», где Эйфелева башня была совершенно непропорциональна улице внизу. Резная настенная полка, переполненная стеклянными животными. Ещё больше фигурок выстроилось парадом на деревянном карнизе над окнами.

Складные столики для телевизора, такие, с пластиковыми столешницами и металлическими ножками. Банки от газировки и пива. Ещё банки на ковре. Пакеты из-под Cheetos и кукурузных чипсов. Тубус от Pringles.

Я расширила свой обзор.

Столовая прямо впереди через двойной дверной проем. Круглый кленовый стол с четырьмя капитанскими стульями. Красно-синие гофрированные подушки на сиденьях. Опрокинутая корзина с пластиковыми цветами. Упаковка от нездоровой пищи. Пустые банки и бутылки. Лестница круто поднимается справа.

За обеденным столом была распашная дверь, идентичная той, что отделяла столовую моей бабушки от кухни. Фацетное дерево. Прозрачная пластиковая панель на уровне руки.

На уровне руки взрослого. Бабуля часами вытирала виноградное желе, пудинг и маленькие отпечатки с краски ниже.

Снова мои нервы загудели от смутного чувства тревоги.

Из-за распашной двери доносился звук открываемых и закрываемых шкафов.

Бойд поставил передние лапы на диван и обнюхал обертку Kit Kat. Я оттащила его назад.

Райан заговорил первым.

— Я бы сказал, что последний заказ на декор был размещен примерно в то время, когда рыли ту выгребную яму.

— Но кто-то старался. — Я обвела рукой комнату. — Искусство. Стеклянные животные. Красно-синий мотив.

— Мило, — Райан кивнул с притворной благодарностью. — Патриотично.

— Смысл в том, что кто-то заботился об этом месте. Затем оно превратилось в дерьмо. Почему?

Бойд потихоньку вернулся к дивану, рот открыт, язык свисает.

— Я выведу собаку, чтобы ему было прохладнее, — сказала я.

Бойд выразил лишь формальное возражение.

Когда я вернулась, Райан исчез.

Осторожно ступая, я пересекла столовую и толкнула распашную дверь локтем.

Кухня была типичной для старых фермерских домов. Бытовая техника и рабочее пространство растянулись на мили вдоль правой стены, в центре — белая фарфоровая раковина под единственным окном в комнате. Kelvinator в дальнем конце. Coldspot в ближнем. Столешница из Formica на уровне талии. Потертые деревянные шкафы сверху и снизу.

Чтобы пройти от плиты к раковине или от раковины к холодильнику, требовалось реально ходить. Место было огромным по сравнению с моей кухней во флигеле.

Две двери открывались из левой стены. Одна в кладовку. Другая на лестницу в подвал.

Стол из хрома и Formica занимал середину комнаты. Вокруг него стояли шесть хромированных стульев с красными пластиковыми сиденьями.

Стол, стулья и каждая поверхность в комнате были покрыты черным порошком для отпечатков пальцев. Техник в очках с тонкой оправой снимала крупные планы отпечатков на дверце холодильника.

— «Мозговой центр» наверху, — сказала она, не поднимая глаз от камеры.

Я вернулась в столовую и поднялась на второй этаж.

Быстрый осмотр выявил три спальни. Оставшееся пространство было отдано под великолепный современный туалет. Как и декор на первом этаже, сантехника выглядела примерно 1954 года.

Райан, Слайделл, Ринальди и техник-криминалист (мужчина) были в северо-восточной спальне. Все четверо сосредоточились на чем-то на комоде. Все четверо подняли глаза, когда я появилась в дверном проеме.

Слайделл подтянул брюки и переложил зубочистку в другой уголок рта.

— Мило, а? Типа «Зеленые просторы» превратились в трейлерный парк.

— Что случилось? — спросила я.

Слайделл обмахнул рукой комод, как Вэнна Уайт, демонстрирующая приз в игровом шоу.

Войти в комнату было всё равно, что войти в заплесневелую теплицу. Фиалки, теперь коричневые от старости, покрывали обои, ткань на переполненном стуле, шторы, безвольно висящие у каждого окна.

Рамка с фотографией лежала у плинтуса, обрезанный журнальный снимок букетика фиалок. Стекло на снимке было треснуто, его углы отошли от девяноста градусов.

Подойдя к комоду, я взглянула на то, что привлекло всеобщее внимание.

И почувствовала, как в моей груди вспыхнул электрический гул.

Я подняла глаза, не понимая.

— Что случилось, так это твой убийца детей, — сказал Слайделл. — Глянь еще разок.

Мне не нужен был второй взгляд. Я узнала предмет. Чего я не понимала, так это его значения. Как он оказался в этой ужасной комнате с её жуткими цветами?

Мои глаза снова опустились на белый пластиковый прямоугольник.

Тамела Бэнкс смотрела из нижнего левого угла, её вьющиеся черные волосы были обведены красным квадратом. Поверх карты синий баннер объявлял «Штат Северная Каролина». Рядом с баннером красные буквы на белом гласили DMV.

Я подняла глаза.

— Где вы это нашли?

— Под кроватью, — сказал техник-криминалист.

— С достаточным количеством грязи, чтобы биотеррорист обмочился в свои шорты, — Слайделл.

— Почему водительское удостоверение Тамелы Бэнкс оказалось в этом доме?

— Она, должно быть, приехала сюда с этим горбуном, Тири.

— Почему? — Я повторила. Это не имело смысла.

Техник-криминалист извинился, вернулся к обработке следующей комнаты.

Слайделл указал зубочисткой на Ринальди.

— Боже, что ты думаешь, Детектив? Думаешь, это может иметь что-то общее с двумя килограммами кокаина, которые мы нашли в подвале?

Я посмотрела на Ринальди.

Он кивнул.

— Может, Тамела потеряла права, — нащупывала я. — Может, их украли.

Слайделл выпятил губы и покатал зубочистку. Ища гонадного товарищества, он повернулся к Райану.

— Что вы думаете, Лейтенант? Какая-нибудь из этих теорий кажется вам правдоподобной?

Райан пожал плечами. — Если королева пригласила Камиллу на концерт «Золотого юбилея», всё возможно.

Левый глаз Слайделла дернулся, когда в него скатилась капля пота.

— Вы проверяли историю этого места? — спросила я.

Еще одно перемещение зубочистки, затем Слайделл вытащил записную книжку из заднего кармана.

— До недавнего времени собственность не так уж часто переходила из рук в руки.

Слайделл читал свои заметки. Мы все ждали.

— Место принадлежало Сандеру Футу с 1956 по 1986 год. Сандер получил его от своего папочки, Ромулуса, который получил его от своего папочки, Ромулуса, бла-бла-бла. — Слайделл вращал рукой. — Череда Ромулусов Сандерсов в налоговых отчетах до пятьдесят шестого. Не очень-то относится к текущим событиям.

— Нет, — нетерпеливо согласилась я.

— Когда Фут умер в восемьдесят шестом, ферма перешла к его вдове, Дороти Джессике Харрелсон Оксидайн Паундер Фут. — Слайделл поднял глаза. — Дамочка была любительницей замужества.

Обратно к своим заметкам.

— Дороти была третьей миссис Ф. Они с Футом поженились поздно, детей не имели. Ему было семьдесят два, ей сорок девять. Но вот где история становится интересной.

Мне хотелось тряхнуть Слайделла, чтобы заставить его говорить быстрее.

— Вдова на самом деле не унаследовала ферму. Завещание Фута разрешало Дороти и её сыну от предыдущего брака жить на этом месте до её смерти. После этого парень мог оставаться до тех пор, пока ему не исполнится тридцать лет.

Слайделл покачал головой. — Этот Фут, должно быть, был какой-то чудак.

— Потому что хотел, чтобы у сына его жены был дом, пока парень не встанет на ноги? — Я сохраняла спокойствие в голосе.

Ветер усилился. Листья колотили по оконной сетке.

— А после этого? — спросил Райан.

— После этого место переходит к дочери Фута от его первого брака.

Что-то прокатилось по лужайке с полым, глухим стуком.

— Дороти Фут мертва? — спросила я.

— Пять лет назад. — Слайделл закрыл блокнот и вернул его в карман.

— Её сыну исполнилось тридцать?

— Нет.

— Он здесь живет?

— Технически, да.

— Технически?

— Этот мелкий подлец сдает место в аренду, чтобы заработать немного денег.

— Может ли он это делать по условиям завещания?

— Пару лет назад дочь Фута наняла адвоката, чтобы разобраться в этом. Парень не смог найти способа выгнать ребенка. Парень всё делает под столом, так что нет никаких записей о передаче денег. Дочь живет в Бостоне, никогда не приезжает в этот маленький Божий уголок. Место не стоит так уж много. Парню двадцать семь. — Слайделл пожал плечами. — Думаю, она решила переждать.

— Как зовут сына Дороти? — спросила я.

Слайделл улыбнулся. Юмора в этом не было.

— Харрисон Паундер.

Где я слышала это имя?

— Вы помните его, Док.

Я помнила. Откуда?

— Мы обсуждали мистера Паундера буквально на прошлой неделе. — Зубочистка. — И это было не потому, что этот бельчонок появился в нашей новой брошюре о карьере для новобранцев в полицию.

Паундер. Паундер.

— Харрисон «Санни» Паундер, — подсказал Ринальди.

Воспоминание пролилось через мой мозг.

— Санни Паундер? — спросила я, недоверчиво.

— Малыш мамы Фут, — сказал Слайделл.

— Кто такой Санни Паундер? — спросил Райан.

— Санни Паундер — это заурядный, низкосортный грязный мешок, который продаст свою маму Талибану за нужную цену, — Слайделл.

Райан повернулся ко мне.

— Паундер — это дилер, который обменял наводку на ребенка Тамелы Бэнкс.

Грянул гром.

— Почему вы не знали, что это место Паундера? — спросила я.

— При общении с властями мистер Паундер предпочитает указывать свой городской адрес. Юридически эта ферма записана на маму, — сказал Ринальди.

Еще один раскат грома. Тихий вой с крыльца.

— Тамела, возможно, приехала сюда с Тири, но это не значит, что она продавала наркотики или убила своего ребенка. — Моё рассуждение прозвучало слабо, даже для меня.

Во дворе хлопнула дверь, хлопнула снова.

— Вы собираетесь поговорить с Паундером? — спросила я Слайделла.

Глаза хаунд-дога уставились на мои.

— Я не идиот, Док.

«Да, идиот», — подумала я.

В этот момент разразилась буря.

Райан, Бойд и я сидели на крыльце, пока ливень не стих. Ветер трепал нашу одежду и обдувал наши лица теплым дождем. Это было прекрасно.

Бойд был менее восторжен по отношению к необузданной силе природы. Он лежал рядом со мной, уткнув голову в треугольник пространства под моими согнутыми коленями. Это была тактика, на которую часто полагалась Берди. Если я не вижу тебя, ты не видишь меня. Следовательно, я в безопасности.

К шести ливень перешел в медленную, устойчивую морось. Хотя Слайделл, Ринальди и криминалисты продолжали обыск дома, мы с Райаном больше ничего не могли сделать.

В качестве меры предосторожности я провела Бойда по каждому этажу пару раз. Ничто не привлекло его внимания.

Я сказала Слайделлу, что мы уезжаем. Он сказал, что позвонит мне утром.

Счастливый день.

Когда я пустила Бойда на заднее сиденье, он покрутился, свернулся клубком, положив подбородок на задние лапы, и громко вздохнул.

Мы с Райаном сели.

— Хучу, вероятно, не светит карьера собаки-ищейки по наркотикам.

— Нет, — согласилась я.

На своем первом обходе Бойд обнюхал два мешка кокаина, один раз вильнул хвостом и продолжил расхаживать по подвалу. Во время второго посещения он их проигнорировал.

— Зато он просто ас по мертвечине.

Я потянулась назад, и Бойд лизнул мою руку.

По пути домой я заехала в MCME, чтобы забрать забытый шнур питания для ноутбука. Пока я заходила внутрь, Бойд и Райан играли в единственную игру, которую знала собака: Райан стоял неподвижно на парковке, а Бойд бегал вокруг него кругами.

Когда я выходила из здания, Шейла Янсен зарулила, вышла из машины и подошла ко мне.

— Ты поздно здесь, — сказала я.

— Есть новости, поэтому я заехала на всякий случай, может, застану тебя здесь. — Она не прокомментировала мой вид. Я не стала предлагать.

Бойд бросил Райана и рванул к Янсен, чтобы попробовать трюк с промежностью. Агент NTSB пресекла его, почесав его уши обеими руками. Райан неторопливо подошел, и я представила их друг другу. Бойд начал кружить вокруг нас троих.

— Похоже, теория о наркотиках верна, — сказала Янсен. — Когда мы перевернули «Сессну», черт возьми, правая передняя дверь была оснащена еще одной, меньшей дверцей внутри.

— Я не понимаю.

— В правой передней двери было вырезано отверстие, затем оно было закрыто маленьким люком, прикрепленным снизу, чтобы он открывался внутрь самолета.

— Как односторонняя дверца для собаки?

— Именно. Модификация не была бы очевидна случайному наблюдателю.

— Почему?

— Чтобы позволить сброс с воздуха.

Я представила два килограмма кокаина, которые мы только что оставили.

— Незаконных наркотиков.

— Угадала.

— Для группы приёма, ожидающей с машиной на земле.

— Бинго.

— Зачем утруждать себя модификацией самолета? Почему бы просто не открыть дверь и не вытолкнуть товар?

— Скорость сваливания для C-210 составляет около шестидесяти четырех миль в час. Это минимум, на котором они могли лететь во время сброса. Тяжело выталкивать что-то на такой скорости. Подумай о том, чтобы держать дверь машины открытой, едя по шоссе на шестидесяти пяти.