— Бойд не обучен поиску трупов.

— Лучше, чем ничего.

Лэраби никогда не встречал Бойда.

— Кстати, Шейла Янсен нашла совпадение по пилоту «Сессны».

Я села, подтянула колени и натянула одеяло до подбородка.

— Это быстро.

— Харви Эдвард Пирс.

— По зубам?

— Плюс татуировка змеи. Харви Пирс — тридцативосьмилетний белый мужчина из Колумбии, Северная Каролина, недалеко от Внешних отмелей. Сразу высветился при поиске по NCIC.

— Пирс умер только в воскресенье. Почему его данные были в системе?

— Похоже, бывшая жена Харви не была особо терпеливой насчет алиментов. Муженек пропустил платеж, и дамочка заявила о его пропаже.

— И Харви пропустил не один.

— Ты угадала. В конце концов, местные власти раскусили липовые сообщения о пропаже, но не раньше, чем личные данные Харви стали хорошо известны закону.

Райан попытался притянуть меня обратно к себе. Я указала пальцем и сморщила лицо в преувеличенную гримасу, как делала бы с Бойдом.

— Где именно находится Колумбия?

— Примерно в получасе езды к западу от Мантео по US 64.

— Округ Дейр?

— Округ Тайррелл. Увидимся через час на ферме. Приведи собаку.

Отключившись, я столкнулась с первой проблемой дня.

Я могла выскочить из комнаты голой. Или могла забрать одеяло, оставив Райана справляться самому.

Я собиралась выбрать голый спринт, когда рука Райана обвилась вокруг моей талии. Я посмотрела на него.

Его глаза были прикованы к моему лицу. Потрясающие глаза. В бледно-сером свете рассвета они выглядели почти кобальтовыми.

— Мэм?

— Да? — Осторожно.

— Я уважаю вас всем своим сердцем и всей своей душой, мэм. — Серьезный, как евангельский проповедник.

Я побарабанила пальцами по его груди. — Ты сам не так уж плох, ковбой.

Мы рассмеялись.

Райан кивнул на телефон. — Шериф собирает отряд?

Я понизила голос, в стиле ЦРУ. — Если бы я тебе это сказала, мне, возможно, пришлось бы тебя убить.

Райан понимающе кивнул.

— Может, вам с парнями нужна дополнительная рука?

— Кажется, да. Но они попросили только Бойда.

Он изобразил разочарование. Затем: — Не могла бы ты замолвить словечко, мэм?

Я снова побарабанила пальцами по его груди.

— У тебя есть другие таланты, стрелок?

— Этот парень может стрелять прямо, как вода из насоса.

Откуда он берет этот сленг?

— Но ты хорош в поиске?

Райан приподнял одеяло.

Я взглянула. О, да.

— Посмотрим, что я смогу сделать.

— Я вам обязан, мэм. А пока, может, я помогу вам в душе?

— Одно условие.

— Всё, что скажешь, мэм.

— Оставь Честера в покое.

Мы оба голышом побежали в ванную.

Через два часа я ехала в сторону моста Кованс-Форд. Райан был рядом со мной. Бойд занимался своей «поисковой» рутиной сзади. Кондиционер в моей машине жужжал на «максимуме». Я надеялась, что узнаю съезд.

Заметив высокое небо и чистую погоду, я представила Харви Пирса и задалась вопросом, почему человек врезался в видимую скалу солнечным воскресным днем.

Я представила жуткий черный осадок, покрывающий Пирса и его пассажира, и снова задалась вопросом, что это могло быть за вещество.

Я также задумалась о происхождении пассажира. И о его странном повреждении носовой кости.

— О чем ты думаешь? — Райан оттолкнул морду Бойда от своего уха.

Бойд рванул к окну позади меня.

— Я думала, мужчины ненавидят этот вопрос.

— Я не похож на других парней.

— Правда? — Я изогнула бровь.

— Я знаю названия как минимум восьми цветов.

— И?

— Я не убиваю свое собственное мясо.

— Хм.

— Думаешь о прошлой ночи? — Райан подмигнул бровями. Кажется, он перенял этот трюк у Бойда.

— Что-то случилось прошлой ночью? — спросила я.

— Или сегодня? — Райан одарил меня взглядом «уж-я-тебе-кое-что-приготовил».

Да! — подумала я.

— Я думала о крушении «Сессны», — сказала я.

— Что тебя тревожит, золотце?

— Пассажир был сзади.

— Почему так? Без апгрейда?

— Справа впереди не было сиденья. При ударе он полетел вперед. Почему он не был пристегнут?

— Не хотел помять свой прогулочный костюм?

Я проигнорировала это.

— И где было правое переднее сиденье?

— Выбило при ударе?

— Я не видела его среди обломков. — Я заметила съезд и свернула налево. — Ни Янсен, ни Галлет не упоминали о нем.

— Галлет?

— Полицейский департамент Дэвидсона. Местный коп на месте происшествия.

— Могли ли сиденье снять для ремонта?

— Я полагаю, это возможно. Самолет был не новым.

Я описала черную дрянь. Райан задумался.

— Разве вы не называете себя «смоляными пятками» (tarheels)?

Остаток пути я слушала только Общественное радио.

Когда я подъехала к ферме, прилегающей к Макрэни, одна сторона дороги была забита машинами. На этот раз собрание включало Land Rover Тима Лэраби, полицейский крейсер, фургон криминалистического отдела CMPD и фургон для перевозки MCME.

Двое детей наблюдали с противоположной обочины, тощие ноги свисали из обрезанных джинсов, рыболовные снасти привязаны к велосипедам. Неплохо для зевак. Но было еще рано, чуть за восемь. Другие прибудут, как только заметят нашу маленькую армию. Прохожие, соседи, возможно, СМИ, все жаждущие взглянуть на чужое несчастье.

Лэраби стоял на лужайке с Джо Хокинсом, двумя патрульными CMPD, одним черным, одним белым, и парой техников криминалистического отдела, которые помогали извлекать медвежьи кости.

Кто-то съездил за Krispy Kreme. У всех, кроме черного копа, был пенопластовый стаканчик и пончик.

Бойд подскочил, чуть не ударившись головой о крышу, когда мы с Райаном оставили его на заднем сиденье. Придя в себя, он просунул морду через шесть дюймов открытого окна и начал круговыми движениями лизать внешнее стекло. Его тявканье сопровождало нас до небольшого круга возле асфальта.

После знакомства, во время которого я просто представила Райана как приезжего коллегу-полицейского из Монреаля, Лэраби изложил план. Офицеры Солт и Пеппер выглядели разгоряченными и скучающими, казалось, им был любопытен только Райан.

— Предполагается, что эта собственность заброшена, но офицеры собираются осмотреться, чтобы узнать, не смогут ли они заинтересовать кого-нибудь своим ордером.

Офицер Солт переступил с ноги на ногу, доел свой шоколадный пончик с посыпкой. Офицер Пеппер скрестил руки на груди. Мышцы выглядели размером и силой корней баньяна.

— Как только офицеры дадут добро, мы прогоним собаку, узнаем ее мнение об этом месте.

— Его зовут Бойд, — сказала я.

— Бойд общительный? — спросил техник криминалистического отдела в очках с тонкой оправой.

— Предложи ему пончик, и у тебя появится друг на всю жизнь.

Красное солнце вспыхнуло на линзе, когда она повернулась, чтобы посмотреть на чау.

— Бойд найдет, мы копаем, — продолжил Лэраби. — Если мы найдем человеческие останки, которые наш антрополог сочтет подозрительными, ордер позволяет нам обыскать дом. Все согласны?

Кивки со всех сторон.

Через десять минут копы вернулись.

— Признаков жизни в доме нет. Надворные постройки пусты, — сказал офицер Солт.

— У места очарование свалки опасных отходов, — сказал офицер Пеппер. — Будьте осторожны.

— Хорошо, — сказал мне Лэраби. — Вы трое берете западную половину. — Он кивнул на Хокинса. — Мы берем восток.

— И будем в Шотландии раньше вас, — пропел Райан.

Лэраби и Хокинс посмотрели на него.

— Он канадец, — сказала я.

— Бойд найдет, кричи, — сказал Лэраби, протягивая мне рацию.

Я кивнула и пошла пристегнуть чау, который просто рвался служить.

Ферма на самом деле не была фермой. Мой травяной сад даёт больший урожай съедобного.

Здесь урожаем была кудзу.

Северная Каролина. Мы — горы. Мы — пляжи. Мы — кизил, азалии и рододендроны.

И мы по уши в кудзу.

Pueraria lobata родом из Китая и Японии, где ее используют как источник сена и корма, а также для контроля эрозии почвы. В 1876 году какой-то гений садоводства решил привезти кудзу в Соединенные Штаты, полагая, что лиана станет отличным декоративным растением.

Бобовое растение взглянуло на южные штаты и сказало: «Вот это да!»

В Шарлотт можно сидеть на крыльце летними ночами и слышать, как кудзу продвигается вперед. Моя подруга Энн утверждает, что однажды поставила отметку. За двадцать четыре часа побеги на ее перилах продвинулись на два дюйма.

Кудзу покрывала ржавый сетчатый забор в задней части участка. Она ползла вдоль линий электропередач, поглощала деревья и кусты, и укрывала дом и его надворные постройки.

Бойду было всё равно. Он тащил меня от увитого лозой дуба к магнолии, к насосной станции, к колодцу, нюхая и виляя хвостом, как и во флигеле.

Кроме углубления, оставшегося от медвежьих костей, ничего не вызывало реакции, кроме бурундуков и белок.

Бойд Баскервилей.

К одиннадцати комары выпили столько крови, что я начала думать о «переливании». Язык Бойда едва не волочился по земле, а мы с Райаном выругались по тысяче раз.

Жирные, свинцовые облака надвигались, и день становился темным и вялым. Анемичный ветерок нес угрозу дождя.

— Это бессмысленно, — сказала я, вытирая бок лица о плечо своей футболки.

Райан не стал спорить.

— Кроме того места, где мы копали медведя у живой изгороди Макрэни, эта псина даже усом не шевельнула.

— Ему понравилось это незаметное «наскок-и-нюх» твоей задницы. — Райан обратился к Бойду. — Не думал, что я смотрю, да, Хуч?

Бойд посмотрел на Райана, вернулся к лизанию камня.

— Райан, нам нужно что-то делать.

— Мы что-то делаем.

Я изогнула бровь.

— Мы потеем.

Кэти гордилась бы этим закатыванием глаз.

— И отлично справляемся, учитывая эту жару.

— Давай еще раз прогуляем Бойда мимо изгороди, напомним ему, что мы ищем, затем сделаем последний обход и закончим на сегодня.

Я опустила руку, и Бойд лизнул ее.

— Звучит как план, — сказал Райан.

Я обмотала поводок вокруг ладони и дернула. Бойд поднял глаза и покрутил волосками бровей, как будто сомневаясь в здравости еще одной вылазки.

— Думаю, ему становится скучно, — сказал Райан.

— Мы найдем ему белку.

Когда мы с Райаном тронулись, Бойд пошел в ногу. Мы пробирались через надворные постройки за домом, когда чау начал свою рутину «нюх-брызг-и-закопай».

Подходя к сараю, заросшему кудзу, Бойд обнюхал землю, поднял лапу, сделал два шага вперед, а затем откинул почву обеими задними лапами. Виляя хвостом, он повторил маневр, продвигаясь вдоль фундамента.

Нюх. Подъем. Брызг. Шаг, шаг. Толчок, толчок.

Нюх. Подъем. Брызг. Шаг, шаг. Толчок, толчок.

— Хороший ритм, — сказал Райан.

— Чистый балет.

Я собиралась оттащить Бойда от сарая, когда изменился его мышечный тонус. Его голова и уши рванулись вперед, и живот подтянулся.

Один удар.

Морда к земле.

Еще один удар.

Мышцы напряглись, Бойд вдохнул, затем выдохнул через ноздри, отправляя мертвую растительность спиралью наружу.

Затем пес стал абсолютно, совершенно неподвижным.

Сердцебиение. Целая жизнь.

Уши Бойда прижались, шерсть встала дыбом, и из его горла выполз жуткий звук, больше похожий на плач, чем на рычание.

Волосы на моей шее встали вертикально. Я слышала это раньше.

Прежде чем я успела заговорить, Бойд взорвался. Губы подвернулись, зубы блестели, плач сменился безумным лаем.

— Спокойно, Бойд!

Чау бросался вперед и назад, угрожая со всех сторон.

Я крепче сжала поводок и уперлась обеими ногами.

— Сможешь его удержать? — спросила я.

Без слов Райан взял поводок.

С бьющимся сердцем я обошла сарай, ища дверь.

Рация затрещала. Лэраби что-то сказал.

Я нашла вход на южной стороне, подальше от дома. Осторожно отряхивая паутину, я потянула за ручку.

Дверь не поддавалась.

Я посмотрела вверх и вниз вдоль рамы. Два гвоздя удерживали дверь на месте. Они выглядели новыми по сравнению с сухим, шелушащимся деревом вокруг них.

Бешенство Бойда продолжалось. Райан крепко держал поводок, зовя «Хуч», затем «Бойд», чтобы успокоить его.

Разложив свой швейцарский армейский нож, я выковыряла один гвоздь, затем другой.

Голос Лэраби звучал тихо и металлически в рации, словно исходя из какой-то инопланетной звездной системы.

Я нажала кнопку и сообщила о своем местоположении.

Когда я снова попробовала, дверь со скрипом открылась, и наружу выплыл зловонный, землистый запах, как от мертвых растений и мусора, оставленного слишком долго на солнце. Мухи возбужденно жужжали.

Прикрыв рот и нос ладонью, я заглянула внутрь.

Мухи танцевали в нитях света, проникающих сквозь щели в досках. Медленно мои глаза привыкли к тусклому интерьеру.

— Идеально, — сказала я. — Блядь, идеально.

Я СМОТРЕЛА В УБОРНУЮ.

Когда-то это «ше-туалет» предлагало современный комфорт в технологии утилизации человеческих отходов: защиту от насекомых, туалетную бумагу, нарядное одноместное сиденье с откидной крышкой.

Всё это теперь исчезло. Остались только сухие и сморщенные ленты-ловушки для насекомых, ржавая мухобойка, два гвоздя, вбитые в доску на высоте сиденья, груда расколотого дерева и деревянный розовый овал с трещинами и отслоениями краски.

Яма размером примерно два фута в квадрате зевала через отверстие в полу в дальнем конце хижины.

Вонь была знакомой, напоминая об уборных в летних лагерях, национальных парках и деревнях Третьего мира. Эта пахла слаще, мягче, что ли.

Мой разум добавил вереницу ругательств к тем, что мы с Райаном пустили в ход во время нашей прогулки с Бойдом.

— Дерьмо! — сказала я вслух для пущей убедительности.

Не прошло и трех месяцев, как я была по локоть в исследовании мусора в септике. Я поклялась никогда больше не копаться в фекалиях.