— Человеческие?

— Вне всяких сомнений.

— Ты уверена?

Я не ответила.

— Черт! — Лэраби бросил ручку на стол.

— Именно мои мысли.

Он откинулся в кресле.

— Будь оно проклято к чертям собачьим!

— С этим я тоже согласна.

— Нам придется тащиться обратно туда.

— Да.

— Если эта, — он ткнул большим пальцем в мою раскрытую ладонь, — кисть свежая, тот, кто делал захоронение, может пересмотреть свое решение.

— Возможно, прямо сейчас ищет лопату.

— Завтра?

Я кивнула.

Лэраби потянулся к телефону. — Может быть, это старая безымянная могила?

— Всё возможно.

Я в это не верила.

Джо Хокинс подбросил меня до флигеля.

Райан, развалившись на диване, смотрел повтор «Я люблю Люси». Его день, очевидно, включал шоппинг, потому что теперь на нем были шорты в клетку и футболка, провозглашающая: «ПИВО: ЭТО УЖЕ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ ЗАВТРАКА». Хотя его лицо было загорелым, ноги были цвета недоваренного окуня.

Бойд дремал на своем конце дивана.

На журнальном столике стояла пустая банка «Хайнекен» и миска для хлопьев с полдюжиной чипсов. Пустая миска стояла на полу.

Четыре глаза сканировали меня, когда я появилась в дверном проеме. Берди дулся, скрывшись из виду.

Бойд сполз на пол.

— Bonjour, Madam La Docteure [Здравствуйте, госпожа Доктор].

Я позволила рюкзаку и сумочке соскользнуть с плеча.

— Тяжелый день? — спросил Райан.

Я кивнула, улыбнулась. — Надеюсь, твой был лучше.

— Мы с Хучем ездили в Кингс-Маунтин.

— Национальный парк?

— Янки там наваляли знатным британским задницам, верно, друг? — Он почесал Бойда за ухом. Бойд положил подбородок на грудь Райана.

Пока я была по локоть в гниющей плоти, эти двое прогуливались по исторической тропе. По крайней мере, кто-то наслаждался днем.

Райан забросил чипсы в рот ладонью. Глаза Бойда следили за его рукой.

— Хуч надрал несколько знатных беличьих задниц.

Я подошла к дивану. Райан убрал ноги, и я рухнула на место, которое только что освободил Бойд.

Бойд понюхал миску Райана с чипсами. Я легонько подтолкнула его, и он повернулся и посмотрел на меня, подняв брови.

Люси и Этель прятались в шкафу, пытаясь переодеться из рабочей одежды. Люси предостерегала Этель не говорить Рики.

— Почему бы ей просто не найти работу? — спросил Райан.

— Рики ей не позволяет.

Я подумала о Рики Доне Дортоне.

— Оказалось, «Сессна» принадлежит местному владельцу бара, который, вероятно, приторговывает наркотиками.

— Кто это?

— Неважно. — Я не хотела никаких комментариев по поводу предпочтений в именах моих братьев-южан. — Самолет был чист, и владелец не летал.

— Значит, самолет добропорядочного гражданина был угнан.

— Ага.

— Ненавижу, когда со мной такое случается.

Я стукнула Райана по груди и изобразила на лице выражение «пощади меня».

— Кто был на борту?

— Не знаю. Следователь NTSB связывается с копами. Они проверят своих пропавших без вести, затем прогонят наши описания через NCIC.

Райан сдерживал улыбку.

— Но ты и так это знаешь. — Я почесала укус комара на локте. — У меня плохие новости.

Бойд переложил подбородок на моё колено.

— Помнишь, я упоминала кости животных?

— Помню.

— Вот этот Рин Тин Тин на самом деле их обнаружил. Они были закопаны на ферме в округе. Я была почти уверена, что это животное, но на всякий случай привезла в офис СМЭ. Я провела большую часть воскресенья, просеивая это.

Люси сидела на попе. Этель пыталась натянуть комбинезон поверх обуви Люси.

— И? — подтолкнул Райан.

— Сегодня я нашла пару человеческих костей кисти.

— Смешанных со Смоки.

Я кивнула.

— Так что завтра будет еще один «особенный» день.

— К сожалению. Слушай, мне очень жаль. Ты же знаешь, я бы гораздо больше хотела быть с тобой.

— И с Хучем. — Райан перевел взгляд на собаку, затем обратно на меня.

— И с Хучем. — Я погладила Бойда по голове. — Кстати, я очень ценю, что ты присмотрел за ним.

Райан поднял ладони и брови в жесте «c’est la vie» [такова жизнь].

— Если Хуч откопал место убийства, ты же не хочешь, чтобы преступник перепрятал свою жертву.

Бойд снова перебрался к Райану.

— Нет, — согласилась я с энтузиазмом, который я приберегаю для мазков Папаниколау и ректальных осмотров.

— Надо делать то, что нужно.

— Верно.

Райан, конечно, был прав. Тем не менее, я чувствовала себя пойманной, застрявшей в городе, как мотылек на липкой ленте от насекомых.

Я наклонилась вперед, выгнула спину и повернула голову. Что-то хрустнуло в моей шее.

Райан сел и придвинулся поближе.

— Повернись.

Я повернулась.

Райан начал разминать мои плечи сильными, круговыми движениями.

Я закрыла глаза.

— Ммм.

— Слишком сильно?

— Н-не. — Я не понимала, насколько напряжена.

Райан провел большим пальцем по внутреннему краю каждой лопатки.

Тихий стон вырвался из моего горла. Я прервала его.

Большие пальцы Райана переместились к основанию моего черепа.

О, Боже.

Вверх по затылку.

О, мой Боже.

Обратно вниз, через плечи и вдоль мышц по обе стороны моего позвоночника.

Полный стон.

Через несколько секунд руки отстранились, и я почувствовала, как подушка дивана изменила форму.

— Вот план.

Я открыла глаза.

Райан откинулся назад, сцепив пальцы за головой. Миска с чипсами была пуста. У Бойда были крошки по бокам рта.

— Я покупаю тебе ужин.

— Без возражений. Где?

— Твой город, твой выбор.

Через час мы с Райаном жевали брускетту в Toscana. Ночь была идеальной, как летний вечер в Голливуде, полная луна в форме буквы «О» над головой.

Toscana — итальянский ресторан, спрятанный в Specialty Shops on the Park, анклаве кафе, спа-салонов и бутиков, где элита Шарлотт потягивает Silver Oak Cabernet, обертывается грязью и покупает банданы для своих собак.

Хотя эти заведения слишком пафосные для моего бюджета, мне нравится Toscana, особенно в месяцы, когда можно сидеть на открытом воздухе. Он и Volare — мои любимые среди итальянских мест, и они находятся примерно на одинаковом расстоянии от Шарон-Холла. Сегодня я выбрала Toscana.

Мы с Райаном сидели за маленьким кованым столиком в мощеном дворике ресторана. Позади нас тихо журчал фонтан. Слева от нас пара обсуждала горы против пляжа. Трио женщин справа сравнивали гандикапы в гольфе.

На Райане были бежевые Dockers и хрустящая хлопковая рубашка точно такого же василькового цвета, как его глаза. Его лицо было загорелым после вылазки в Кингс-Маунтин, волосы всё еще влажные после душа.

Он выглядел хорошо.

Очень хорошо.

Я тоже была не лыком шита.

Пожирающее-мужчин черное льняное платье-сарафан. Босоножки на ремешках. Самые секретные стринги Victoria's из Гватемалы.

Последние несколько дней принесли слишком много трупов и слишком много смерти. Я приняла решение. Как и мой вырез, я собиралась рискнуть.

— Все в Северной Каролине играют в гольф? — спросил Райан, когда официант в белой рубашке вручил нам меню размером с судебные документы.

— Это закон штата.

Официант поинтересовался нашими предпочтениями в коктейлях. Райан попросил Sam Adams. Я заказала Perrier с лимоном. Едва скрывая разочарование, официант удалился.

— А ты?

Я посмотрела на Райана. Он оторвал взгляд от моей груди и посмотрел мне в глаза.

— Играешь в гольф.

— У меня было несколько уроков.

На самом деле, я не брала клюшку в руки уже много лет. Гольф был увлечением Пита. Когда я ушла от мужа, я оставила эту игру. Мой гандикап, вероятно, был сорок два.

Женщина справа от нас заявляла о шести ударах.

— Хочешь ударить несколько мячей? — спросила я.

Поскольку мы с Питом так и не расторгли наш брак официально, технически я всё еще была супругой и могла пользоваться удобствами в Carmel Country Club.

Почему я не оформила документы? — задавалась я вопросом в миллионный раз. Мы с Питом расстались много лет назад. Почему бы не перерезать пуповину и не двигаться дальше?

Это была пуповина?

Не время, Бреннан.

— Может быть, весело, — сказал Райан, протягивая руку через стол, чтобы положить ее на мою.

Определенно не время.

— Конечно, Хучу не понравится, что его оставили в стороне.

— Его зовут Бойд. — Мой голос звучал так, будто я вдохнула гелий.

— Хуч должен научиться наслаждаться безмятежностью своей внутренней красоты. Может быть, ты сможешь начать заниматься с ним йогой.

— Я упомяну это Питу.

Официант вернулся с нашими напитками, объяснил меню. Райан заказал сибас. Я выбрала телятину Марсала, осторожно оставив ладонь на столе.

Когда официант ушел, рука Райана вернулась к моей. На его лице была смесь беспокойства и замешательства.

— Ты не нервничаешь по поводу завтрашнего дня, правда?

— Нет, — усмехнула я.

На самом деле, нет.

— Ты кажешься напряженной.

— Я просто разочарована из-за пляжа.

Райан кончиками пальцев пополз вверх по моей руке.

— Я ждал все эти годы, чтобы увидеть тебя в бикини-стрингах.

Пальцы снова поползли вниз.

— Мы доберемся до пляжа.

Если мурашки могут гореть, мои горели.

Я прочистила горло.

— На этих старых фермах полно безымянных могил. Эти кости кисти, вероятно, пролежали под землей с тех пор, как Корнуоллис пересек Кованс-Форд.

В этот момент официант поставил перед нами салаты.

Мы переключили тему во время ужина, говоря обо всем, кроме нас самих и нашей работы. Ни слова о костях. Никаких упоминаний о завтра.

Никаких упоминаний о более позднем времени сегодня.

Было уже за одиннадцать, когда мы закончили кофе и тирамису.

Хуч/Бойд встретил нас у двери флигеля. Когда я отстегнула его поводок, чау взвизгнул и заметался по кухне.

— Хуч ценит мелочи, — сказал Райан.

Я снова указала, что собаку зовут Бойд.

— И он гибкий, — добавил Райан.

Ночь пахла петуниями и скошенной травой. Легкий ветерок шевелил барвинок. Миллион сверчков исполняли летнюю симфонию в кругу.

Бойд вел нас от дерева к дереву, хвост и нос работали сверхурочно, время от времени вспугивая птицу или белку. Каждые несколько секунд он возвращался, как будто напоминая нам сосредоточиться на нем.

Я не сосредоточивалась. Мой разум отсчитывал время до «погружения».

Вернувшись домой, Бойд сразу направился к своей миске, жадно выпил воду, выдохнул воздух, как кит, и рухнул на пол.

Я повесила поводок и заперла дверь. Когда я устанавливала сигнализацию, я почувствовала тепло тела Райана в нескольких дюймах от моего.

Одной рукой Райан взял меня за запястье и повернул к себе. Другой он потянулся и выключил свет. Я почувствовала запах Irish Spring и хлопка с примесью мужского пота.

Прижимаясь ближе, Райан поднял мою руку и приложил ее к своей щеке.

Я посмотрела вверх. Его лицо было поглощено тенью.

Райан поднес мою другую руку. Мои кончики пальцев почувствовали черты, которые я знала десятилетие. Скулы, уголок рта, угол челюсти.

Райан погладил мои волосы. Его пальцы скользнули вниз по бокам моей шеи, переместились через плечи.

Снаружи весело звенел мой ветряной колокольчик.

Руки Райана скользнули по изгибам моей талии, моим бедрам.

Странное ощущение наполнило мой мозг, как что-то, что вспомнилось из далекого сна.

Губы Райана коснулись моих.

Я втянула дыхание. Нет. Оно втянулось само по себе.

Райан сильно поцеловал меня в губы.

Я ответила на поцелуй.

«Отпусти», — приказывала каждая клетка моего мозга.

Мои руки обхватили шею Райана. Я притянула его к себе, сердце колотилось, как какое-то дикое, испуганное существо.

Руки Райана переместились к моей спине. Я почувствовала, как моя молния скользит вниз. Его руки поднялись, сняли бретельки с моих плеч. Я опустила руки.

Черный лен свернулся лужицей у моих ног.

Вся печаль и разочарование, и неудовлетворенное желание последних нескольких дней испарились в этот миг. Кухня отступила. Земля. Космос.

Мои пальцы нащупали пуговицы на васильковой рубашке.

ПАЛМЕР КОЗИНС, КЭТИ И Я БЫЛИ В МОНРЕАЛЕ, ПОПИВАЯ КАПУЧИНО в уличном кафе. Напротив уличный музыкант играл на ложках.

Вместо стука, ложки в руках музыканта начали пронзительно визжать. Шум становился всё громче и громче, пока я не смогла понять, что говорила подруга моей дочери.

Я открыла глаза.

И увидела затылок Райана.

И почувствовала себя, как школьница, которая отдалась в выпускной вечер.

Повернувшись на бок, я нащупала телефон.

— … лё? — Сонно.

— Тим Лэраби.

Я почувствовала, как Райан перевернулся позади меня.

— Извини, что разбудил. — Судмедэксперт не выглядел особенно извиняющимся.

Обхватив меня за талию, Райан прижал мою попу в угол, образованный его бедрами и ногами. Мой выдох вышел мягким «Хммф».

— Ты в порядке?

— Кот.

Я прищурилась на часы. Мои стринги загораживали цифры.

— Время? — Односложные слова — это всё, что я могла выдавить.

— Шесть.

Райан слепил наши тела вместе, как ложки.

— Ты получила моё сообщение? — спросил Лэраби.

Выступ формировался там, где «чаша» ложки Райана встречалась с «ручкой».

— Сообщение?

— Я звонил около восьми вчера вечером.

— Я была вне дома. — И слишком занята, чтобы проверить голосовую почту.

— Я не смог раздобыть поисковую собаку, чтобы спасти свою жизнь. Твой чау нацелился на те медвежьи кости, так что, я полагаю, у него есть нюх на гниль. Подумал, может, ты возьмешь его с собой сегодня.

Выступ рос, серьезно мешая моей способности концентрироваться.