И так случилось, что в почтенных стенах «Лавки деликатесов и спиртных напитков Хайнлайна», среди винных шкафов, изысканных бокалов и теплого янтаря ламп с бархатными абажурами, вновь было устроено рабочее собрание – под благовидным предлогом делового обеда. Поводом послужило торжественное знакомство учредителей с новым партнером, чье появление, надо признать, вызвало неоднозначную реакцию.

Удо Затопек, склонный к прямоте в своих выражениях, сперва не понимал, почему в их предприятие должен войти – как он выразился – «криминальный мент». Так как сдержанный господин Умбах был слишком деликатен, то госпоже Глински пришлось перейти к откровенности и дать Затопеку понять, что тот может одним щелчком пальцев упечь всех собравшихся пожизненно за решетку. А когда он все еще колебался, она заявила: «Он держит тебя за яйца, Удо, ты не понял!» – и он тут же все понял.

Финансовая часть последовавших переговоров прошла, как ни странно, в спокойной и даже почти сердечной атмосфере: перераспределение долей, хоть и имело радикальный характер, завершилось к тому моменту, как с фарфоровых тарелок исчезли последние ломтики бретонского паштета из фазана.

Так как новый партнер потребовал половину доходов, прибыль учредителей сократилась вдвое; однако господин Умбах не только даровал свободу (временно, как он невзначай обмолвился), но и пообещал предоставить свой профессиональный опыт, а также различное высокотехнологичное оборудование, которое в будущем защитит предприятие от нежелательного прослушивания и облегчит внутреннюю коммуникацию. Еще одной, не менее ценной привилегией были его превосходные связи. До сих пор господин Умбах и его коллеги из федерального уголовного ведомства не располагали ни одной горячей уликой по делу об убийстве Иоганна Кеферберга, но Хайнлайн мог рассчитывать, что его будут держать в курсе и вовремя предупредят в случае опасности.

На десерт Хайнлайн подал парфе из цветов черной бузины с маринованными персиками – изысканное творение, которое господин Умбах вынужден был отклонить, сославшись на легкую непереносимость лактозы. Он поблагодарил за доверие, передал привет Марвину, по-прежнему корпевшему над настройкой контрдавления печатных цилиндров, попрощался крепким рукопожатием и, к удивлению Удо Затопека, удостоил даже его легким кивком.

Перед тем как подняться в свою квартиру, господин Умбах еще раз обратился к Хайнлайну с почти застенчивой просьбой: быть может, стоило проверить термостат на одном из радиаторов в спальне – похоже, он барахлил. Ему явно было неудобно беспокоить своего домовладельца такими пустяками, и он несколько раз заверил, как ему хорошо в этом – несмотря на мелкие недостатки – уютном жилище.

Таким образом господин Умбах останется в орбите Норберта Хайнлайна еще очень, очень долго – тихий, ненавязчивый, почти невидимый.

Но всегда за стеной.