Через месяц после беседы с Тиэ Касахарой я ждал кое-кого в арендованной переговорной комнате в префектуре Гифу. Ровно за пять минут до назначенного времени он появился.

Приглаженные гелем волосы и дорогой костюм. Его внешний вид был типичным для преуспевающего бизнесмена средних лет.

Хироки Мацуэ – сын супругов Мацуэ, соседей семьи Касахара. От того маленького мальчика, который когда-то плакал в объятиях пожилой соседки, не осталось и следа.

После пожара, в котором погибли его родители, господин Мацуэ был взят на воспитание к своим дедушке и бабушке. Они жили в той же префектуре и оба были очень заинтересованы в образовании внука, к тому же имели финансовые возможности. Поэтому господин Мацуэ смог поступить в университет. После выпуска он устроился на работу в брокерскую компанию, где работал уже шестнадцатый год.

Мацуэ: Однако я сильно удивился. Не думал, что кто-то из журналистов будет расследовать тот пожар. Зачем вам копаться в таком далеком прошлом?

Автор: Я хочу написать статью об истории пожаров в жилых домах и во время поиска информации узнал о случившемся в вашем доме. Изучая новостные статьи об этом происшествии, я заметил множество странных моментов и решил лично разобраться в этой истории.

Мацуэ: Во-о-о-от как…

Разумеется, это была ложь.

На самом деле, я хотел удостовериться в том, действительно ли отец госпожи Касахары был преступником.

Честно говоря, я не до конца верил в ее теорию… что ее отец, разговаривая с ней по веревочному телефону, проник в дом Мацуэ, а затем совершил убийство и поджог. Поэтому я, чтобы узнать мнение семьи Мацуэ, решил поговорить с сыном погибщих супругов, Хироки.

* * *

Сначала я задал несколько общих вопросов: о масштабе пожара, времени его возникновения, ущербе для соседей. В целом все совпадало с тем, что рассказала госпожа Касахара.

И вот мы наконец подошли к самому важному.

Автор: Господин Мацуэ, вы знаете причину возгорания?

Мацуэ: Полиция определила это как самоубийство путем самосожжения моей матери.

Автор: Что вы думаете об этом?

Мацуэ: Я думаю, что это ошибка.

Мужчина произнес это очень уверенно, как нечто само собой разумеющееся.

Автор: Вы считаете, причина была другой?

Мацуэ: Да. Моя мать скорее жертва. Это было не самоубийство путем самосожжения, а поджог.

Я был потрясен. Неужели господин Мацуэ думает то же, что и госпожа Касахара?

Автор: У вас есть какие-нибудь подозрения насчет того, кто мог поджечь дом?

Мацуэ: Если трезво анализировать ситуацию, то напрашивается вывод, что преступником был мой отец.

Это был совершенно неожиданный ответ. Неужели господин Мацуэ тоже подозревает собственного отца?

Автор: Почему вы так думаете?..

Мацуэ: Я могу объяснить свою точку зрения. Но связано ли это с темой вашего исследования? Если вы собираетесь писать скандальную статью для желтой прессы, то я отказываюсь говорить.

Автор: Нет, все совсем не так. Я действительно хочу разобраться в этом пожаре. Обещаю, статья не попадет в желтую прессу.

Мацуэ: Хм… Ладно. Но раз пообещали, то держите слово ценой своей жизни. Я терпеть не могу неискренних людей.

Автор: …Хорошо.

Господин Мацуэ достал из сумки блокнот и начал рисовать в нем шариковой ручкой. Похоже, это был план дома. Через пять минут план был готов, и он практически полностью совпадал с тем, что госпожа Касахара показывала мне недавно. Отличалось лишь расположение мебели, а сама планировка дома была полностью идентична.

Я изумился памяти господина Мацуэ.

Автор: Вы отлично рисуете!

Мацуэ: В студенческие годы я какое-то время мечтал стать архитектором. Но узнал, что это не очень прибыльно, и отказался от этой идеи. Что ж, давайте перейдем к разговору о том дне.

В тот вечер, когда случился пожар, я сидел один в гостиной на первом этаже и смотрел телевизор. Отец и мать находились в своих спальнях на втором этаже. После ужина у нас был такой распорядок: каждый проводил время по-своему.

Как видно из плана дома, над гостиной проходил коридор второго этажа. Поэтому, когда кто-то из семьи ходил по коридору, я по звукам шагов мог понять, кто куда пошел. У отца и матери шаги звучали по-разному.

В тот вечер я также слышал шаги. «Сандэй Спорт» только начался, то есть было примерно 10 часов вечера.

Отец вышел из своей комнаты на втором этаже и пошел направо. Кажется, он прошел мимо моей комнаты и направился дальше. Я подумал, что это странно. Дело в том, что в том направлении находилась только комната в японском стиле и мамина спальня. Маловероятно, что папа пошел бы в почти никак не обставленную комнату в японском стиле, которой никто не пользовался. Значит, оставалась только спальня мамы. Я удивился: зачем папе идти туда?

Автор: Это настолько редкое явление?

Мацуэ: Для обычных пар – нет, но у моих родителей были плохие отношения. Они не разговаривали друг с другом, даже когда были вместе, и, казалось, видеть друг друга не желали. Наверняка у них и интимной жизни толком не было. У мамы не было денег, а папа не умел работать по дому, так что их брак назывался так лишь формально. Поэтому они посещали комнаты друг друга раз в несколько лет, не чаще. Вот я и заволновался: что же между ними должно произойти?

Автор: Понятно…

Мацуэ: После этого прошло около тридцати минут. Внезапно я услышал, как кто-то побежал по коридору в левую сторону, и тут отец стремительно сбежал вниз по лестнице. Затем он с огромной силой распахнул дверь в гостиную. В панике он крикнул: «Пожар! Бежим!» – потом схватил меня за руку, и мы помчались к входной двери.

Автор: Действительно внезапно.

Мацуэ: Да, я очень испугался. Когда мы выскочили на улицу, отец вложил мне в руку стоиеновую монету и крестик и сказал: «Вон в том углу телефон-автомат, позвони с него пожарным, номер 119. Брось стоиеновую монету, набери 119 и скажи: «Пожалуйста, пришлите пожарную машину». Потом просто следуй инструкциям и отвечай на все вопросы. Я пойду искать маму. Она почему-то не в своей комнате».

Сказав это, отец побежал в дом. С улицы огня не было видно, но я подумал, что пожар начался в одной из комнат, и бросился к телефону-автомату.

Поскольку это был мой первый звонок в пожарную службу, я немного растерялся и потратил, наверное, минут десять… Вернувшись к дому, я увидел, что все соседи вышли на улицу в пижамах и смотрят на мой дом. К тому моменту уже шел дым. Помню, как соседка, пожилая женщина, подошла ко мне и стала меня утешать. В итоге мои родители так и не вышли из дома.

Господин Мацуэ достал из кармана серебряную подвеску. Это был крестик с распятием Христа.

Мацуэ: Отец был глубоко верующим христианином. Он хотел, чтобы меня тоже крестили, но мама была против, и этого так и не произошло. В итоге я вырос типичным японцем, который пьет шампанское на Рождество и ходит в синтоистский храм на Новый год, то есть, по сути, нерелигиозным. Но этот крестик я ношу всегда. Это единственное, что осталось от дома, который сгорел дотла. Два дня спустя после пожара в доме нашли тела моих родителей. Говорят, отец упал на лестнице. Полиция сказала, что он, вероятно, выбился из сил, пока искал маму по всему дому. «Твоя мама была в таком месте, ее было очень сложно найти», – сказали они, словно защищая отца.

Автор: «Такое место»… вы имеете в виду комнату в японском стиле?

Мацуэ: Нет, шкаф в ней.

Автор: Шкаф?!

Мацуэ: В новостях об этом не говорили, но мама лежала на спине во встроенном шкафу. Рядом, говорят, стояла канистра с керосином. Наверное, поэтому они решили, что она покончила с собой.

Автор: Облилась керосином в кладовой и подожгла себя?..

Мацуэ: Именно.

Вернее, это они так решили. Но только я знал, что на деле все было по-другому. Ведь я слышал шаги отца.

Мацуэ: Около десяти часов отец точно вышел из своей комнаты, прошел по коридору и направился вправо. Спустя тридцать минут он неожиданно сбежал вниз и вывел меня на улицу. Что он делал эти тридцать минут? Он наверняка находился рядом с мамой, так почему он не смог остановить ее самоубийство? Ответ может быть только один: отец убил мать.

Мацуэ: Было около десяти, когда отец зашел в комнату матери. Там он напоил ее снотворным. Не знаю, как именно, возможно подмешал в алкоголь, сказав нечто вроде: «Давай хоть раз поговорим, как супруги». Когда мать уснула, он перенес ее в комнату в японском стиле, запихнул во встроенный шкаф, облил керосином и поджег. Поджог с целью убийства. Их отношения были ужасны – видимо, терпение отца было на исходе.

Действительно, это раскрывает «загадку тридцати минут». Однако же…

Автор: Почему ваш отец специально отнес ее в шкаф, а потом поджег?

Мацуэ: Наверное, ради меня.

Автор: Что?

Мацуэ: Будь они дома только вдвоем, отец мог бы просто поджечь комнату матери. Но на первом этаже находился я. Меня отец хотел защитить во что бы то ни стало – он всегда был очень заботливым и ни за что не подверг бы меня опасности. Поэтому, перед тем как поджечь дом, он вывел меня на улицу.

Автор: Получается, в момент, когда вас вывели на улицу, пожара еще не было, и отец, убедившись, что вы в безопасности, вернулся в дом и поджег его? Так? И какое отношение это имеет к тому, что он отнес вашу маму в шкаф?

Мацуэ: Это служило бы оправданием. Должно быть, после поджога отец планировал убежать. Оставить горящую мать в доме, а самому скрыться. И воспитывать меня в одиночку. В таком случае я бы думал: «Почему папа не спас маму?»

Автор: Вот оно что…

Мацуэ: Думаю, он хотел иметь оправдание на случай, если бы я спросил его об этом. Ну знаете, «твоя мама была в таком месте, ее было очень сложно найти». Выведя меня на улицу, отец сказал: «Я пойду искать маму, она почему-то не в своей комнате». Он сказал это специально, чтобы подготовить почву.

Автор: Понятно… Но ваш отец не смог выйти из дома…

Мацуэ: Должно быть, огонь разгорался быстрее, чем думал отец. Или по пути к лестнице успел надышаться дымом и упал в обморок. Ну, он получил по заслугам… Что тут еще скажешь.

Господин Мацуэ говорил о смерти отца и матери, как будто это были два чужих ему человека. Однако, несмотря на беззаботный тон, его сжатые в кулаки ладони были тверды как камни.

Думаю, этот жест отражал его настоящие чувства.

* * *

Мацуэ: Если бы я тогда рассказал полиции о том, что знаю, отца могли бы обвинить в убийстве. Но я не сказал. Не ради его чести, а потому, что мне было бы тяжело жить, будучи сыном преступника. Ну правда, представьте, как на меня смотрели бы люди. Сын глупого мужчины, который убил жену, хотел сбежать, но не успел и погиб вместе с ней… Позор. Позор на всю жизнь. Поэтому… я не собирался говорить об этом никому. И тем не менее…

Он резко посмотрел мне прямо в глаза.

Мацуэ: Вы понимаете, почему я рассказал вам все это сегодня?

Автор: Не совсем…

Мацуэ: Потому что вы сейчас умрете. Не думайте, что, узнав это, вы сможете уйти живым.

Автор: Что?! Подождите! Что вы такое говорите…

Мацуэ: Часто говорят, что «брокеры – лжецы». Мне это не нравится, но в целом это правда. Знаете, когда много лет врешь, начинаешь распознавать ложь других людей. «Статья об истории пожаров в жилых домах»… Вы ведь не собираетесь ее писать, да?

Из меня невольно вырвался возглас удивления. Все тело прошибло холодным потом.

Мацуэ: Я с самого начала понял, что вы лжете. Я ведь сказал, что терпеть не могу неискренних людей. По-вашему, говорить ложь – это искренность?

Автор: Я… видите ли…

Мацуэ: Раз вы узнали мой секрет, мне придется заставить вас забыть об этом «ценой жизни».

Автор: Стойте… успокойтесь, пожалуйста, давайте поговорим!..

В этот момент черты лица мужчины вдруг смягчились.

Мацуэ: Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ух, это было весело. Испугались?

Автор: Извините?..

Мацуэ: Прошу прощения. Захотелось подшутить над вами. Ничего я не сделаю, будьте спокойны.

Я не мог понять, что происходит. Сердце продолжало бешено стучать.

Господин Мацуэ, видя мое замешательство, озорно усмехнулся.

Мацуэ: На самом деле, я давно о вас знаю. Тиэ Касахара рассказала.

Автор: Госпожа Касахара?!

Мацуэ: Мы до сих пор с ней дружим. Пять лет назад случайно встретились и выпили. Разговор сам собой зашел о том пожаре, и мы поделились своими догадками. Я был удивлен: не думал, что она тоже подозревает своего отца. И действительно, услышав ее рассказ, я посчитал это возможным. С тех пор мы время от времени встречаемся пообедать или сходить куда-нибудь.

Автор: Но ведь отец госпожи Касахары может оказаться убийцей. Вас это не смущает?

Мацуэ: Нас это не касается, она сама ведь не виновна. Даже наоборот, Тиэ единственная, кому я могу полностью доверять. Только она может разделить со мной самую глубокую рану на сердце.

Автор: Вот как…

Мацуэ: И раз уж мы раскрываем все карты, то в прошлом месяце она мне позвонила. Говорит: «Со мной недавно общался какой-то подозрительный журналист, я рассказала ему о пожаре. Я упомянула тебя, Хироки, так что, возможно, он скоро с тобой свяжется». Я посмеялся, когда вы действительно позвонили.

Автор: Ох… Вот оно что…

Я почувствовал злость к госпоже Касахаре.

Мацуэ: Фу-у-ух, и все же было трудно не засмеяться. Как вы там сказали? «Пишу статью об истории пожаров в жилых домах»?

Автор: Прошу прощения… пожалуйста, забудьте об этом.

Мацуэ: Вам не мешало бы поупражняться во лжи.

Автор: Пожалуй…

Мацуэ: И еще: не говорите такую ложь тем, кто из-за пожара потерял дом и семью.

Несмотря на дружелюбный тон, глаза господина Мацуэ не улыбались.

Автор: Мне правда очень жаль.

Мацуэ: Что ж, я прощаю вас, но при одном условии.

Автор: Каком?

Мацуэ: Докопайтесь до истины. Не важно какой. Будь то мой отец или отец госпожи Касахары или кто-то третий. Мы хотим знать правду.

* * *

Когда господин Мацуэ ушел, я остался в переговорной один и стал приводить в порядок данные.

И госпожа Касахара, и господин Мацуэ выдвинули свои теории возникновения пожара. Честно говоря, ни одна из них меня не убедила.

Действительно, в тот день отец госпожи Касахары вел себя подозрительно. Однако то, что для создания алиби он якобы общался с дочерью по веревочному телефону, одновременно совершая убийство, звучало слишком уж неправдоподобно. С другой стороны, версия господина Мацуэ более реалистична, и все же что-то с ней не так.

Больше всего вопросов вызывал поджог.

Существует много способов убить человека, так почему же отец господина Мацуэ выбрал именно этот? Поджечь собственный дом, только чтобы избавиться от жены… чересчур серьезные потери.

Истина лежит в другом месте. Так мне казалось.

Третья истина, которая не принадлежит ни госпоже Касахаре, ни господину Мацуэ. И я должен отыскать ее.

Приняв для себя это решение, я покинул переговорную.

Конец девятого материала