Он отужинал в одиночестве на кухне за сосновым столом жареным мясом с жареной картошкой, и в доме было так тихо – ни шороха, только ветер шумел за окном; сполоснул пару тарелок в раковине и переместился в столовую. Снял телефон со стены, пронес его на длинном проводе в гостиную, сел в старое кресло и позвонил Виктории Рубидо в Форт-Коллинз.

– Я как раз собиралась тебе звонить, – сказала она.

– Правда, милая? Я решил, что сейчас моя очередь. Гадал, знаешь ли ты уже, когда вы с Кэти приедете домой на лето. Вы ведь приедете?

– О да. Этому ничто не помешает.

– Я буду очень рад вас видеть. Обеих.

– Осталась всего пара недель занятий, потом экзамены.

– Как тебе учеба?

– Нормально. Сам знаешь. Учеба.

– Что ж. Будет здорово, когда вы вернетесь. А как моя малышка Кэти?

– О, с ней все хорошо. Говорит о тебе постоянно. Вот, хочешь ей что-то сказать?

К телефону подошла малютка.

– Это ты, Кэти? – спросил он.

Она тут же принялась болтать, ее высокий голосок звучал чисто и восторженно, она рассказывала ему что-то про детский сад и свою подружку по группе, и он не мог понять почти ничего из того, что она говорила, но был рад просто слушать ее голос. Затем Виктория снова взяла трубку.

– Я не все разобрал, – признался Рэймонд. – Но она та еще болтушка, верно?

– Постоянно болтает.

– Что ж, это хорошо.

– В общем, я планирую вернуться ко Дню поминовения[12], – сказала она. – Я хотела бы возложить цветы на кладбище.

– Ему бы это понравилось.

– Я думаю о нем каждый день.

– Понимаю. Я снова поймал себя на том, что разговариваю с ним.

– О чем ты с ним говоришь?

– Ну, о работе на ранчо. Как прежде. Когда мы решали, как поступить в том или ином случае. Я просто старею и схожу с ума, похоже. Пора уже вывести меня к задней стене конюшни и пристрелить там.

– Я бы не стала беспокоиться о таком. Ты ведь не всерьез?

– Нет. Наверно, нет, – признал он. – Что ж. А как там Дэл? Полагаю, он все еще присутствует в твоей жизни?

– Да. Мы гуляли вчера вечером вместе. Сводили Кэти в кино в центре города. Кстати, я хотела спросить: как думаешь, он пригодится тебе этим летом на сенокосе?

– А он хочет?

– Он сам спрашивал. Попросил у тебя уточнить, не против ли ты, если он приедет ненадолго летом.

– Ну конечно, я всегда рад помощнику. Милости просим.

– Ладно, я ему передам, – сказала она. – А как ты? Ты встречался еще с Роуз Тайлер?

– Ну. Мы виделись несколько раз. Ужинали вместе.

– Вам весело вместе?

– Да, мэм. Пожалуй, это можно так назвать. По крайней мере, я так думаю.

– Я рада. Я бы хотела с ней познакомиться. Я с ней пока не встречалась.

– Уверен, тебе она понравится. Она ужасно добра ко мне. Я хочу, чтобы мы собрались все вместе, когда ты приедешь домой.

– А сам ты заботишься о себе?

– Да. Пожалуй.

– Ты правильно питаешься?

– Очень правильно.

– Я же знаю, что нет. Я знаю, что ешь всякое вредное. К сожалению.

– Просто здесь так ужасно тихо, милая. Ты сказала, что приедешь ко Дню поминовения?

– Да. Как только смогу.

– Это хорошо, – сказал он. – Хорошо будет увидеться.

Они закончили разговор, и Рэймонд сидел в гостиной в глубине дома с телефоном на коленях, думал и вспоминал. Думал о Виктории и Кэти, и о Роуз Тайлер, и о погибшем брате – вот уже полгода прошло без него и даже больше.