Фернандо Фонс

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Аманда в шоке.

Склоняю голову так низко, что подбородком касаюсь груди.

Я рассказал ей, где спрятал труп Андреа. Как обезглавил ее на той фабрике. Как мне это понравилось.

Начинаю плакать.

Мы работаем вместе всего несколько дней. Я поведал ей мельчайшие подробности своей жизни. Открылся, как никогда и никому. И это ее благодарность?

– Тебе звонил Эрик Роджерс, – бормочу, глотая слезы, беру ее сумочку, извлекаю оттуда телефон и кладу его на стол. Она застывает, забыв дышать, и впивается в меня взглядом. – Я потрудился провести небольшое расследование: Google, как можешь догадаться. Эрик Роджерс, главный детектив Полицейского департамента Лос-Анджелеса. Ах, и еще я увидел, что ты все записывала. Я остановил диктофон и удалил файл, так что все, о чем я только что рассказал, у тебя нигде не сохранилось.

– Фернандо, я могу тебе все объяснить.

– Кто ты? – мой голос едва слышен.

– Я твой друг, Фернандо.

– Ты кусок дерьма! – кричу, ударяя по столу. Затем рыдаю, как малое дитя, от обиды и горечи. – Я думал, что ты другая, Аманда. Но теперь понимаю: ты такая же, как Андреа, лживая тварь. Было очень глупо с моей стороны поверить, будто ты что-то испытывала ко мне. – Плач усиливается, не могу ничего с этим поделать. – Никто меня не любит и никогда не любил.

– Не говори глупостей, Фернандо. Твои родители всегда тебя любили.

Мотаю головой.

– Отец изменял с другой женщиной, а мать использовала меня, чтобы это выяснить.

Аманда не знает, что сказать.

– Все это тебе, наверное, кажется самым забавным, – продолжаю я, унимая слезы. – Ты сказала, что ты журналистка и случайно попала в Golden Soul Cafe, как и я. Слишком много совпадений. – Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. – Похоже, я не хотел этого замечать. – Выжимаю из себя подобие улыбки, продолжая лить слезы. – Что-то внутри говорило, что жизнь не полна одних страданий и рано или поздно придет и мой черед быть счастливым. Но теперь ясно, что он никогда не настанет.

– Фернандо, скажи, что ты не причастен ко всем этим убийствам. Я не солгу, если скажу, что заподозрила тебя, когда Паркер пришел в кафе. У тебя был похожий инцидент с Андреа в прошлом и… – Она морщит лоб. – Но затем я подумала, что это невозможно. Что, несмотря на прошлое, ты на такое не способен. Скажи, что я не ошиблась, Фернандо. Пожалуйста.

Беру бутылку белого вина со стола, наполняю бокал до краев и делаю маленький глоток.

– После того, как я понял, что в любви мне счастья не видать – как бы выразился полицейский? Я стал одержим работой. Увидел, что журналистика может дать мне то, чего не предложит больше никто. Скажем так: я влюбился в нее. В этом нет ничего дурного, не так ли? На свете много таких людей. – Снова выжимаю из себя улыбку. – В дело я ушел с головой, наверное, даже слишком, и когда случилась та история с Андреа, моя жизнь изменилась. Эта девка отняла у меня последнее, даже будучи мертвой. Пришлось сбежать, уехать из Табернес-де-Вальдигна и исчезнуть на время. Здесь я не мог заниматься журналистикой. Нельзя было дать о себе знать, понимаешь? Я раздобыл фальшивые документы, и Томас предложил мне место в Golden Soul Cafe. Не лучшая работа на свете, далеко не лучшая, но она меня выручала. До этого дня.

Округляю глаза и пристально смотрю на нее. Сдвигаюсь на краешек стула и делаю глубокий вдох:

– Однажды меня разобрало любопытство. Я пошел в интернет-кафе и отыскал в сети новости об исчезновении Андреа. – Делаю паузу. – Ты не поверишь, что я испытал, прочитав все те заметки. В Табернас-де-Вальдигна начался невероятный переполох. И все, – таращу глаза от волнения, – благодаря мне. Не говори никому, но я прямо возбудился. Я ощутил ни с чем не сравнимое наслаждение и задался вопросом, а что произошло бы, найди они тело вместе с отрезанной головой. И тут же я придумал, как себе помочь. Как продолжать заниматься журналистикой, но в особой форме. От написания новостей следовало перейти к… их созданию.

Аманда слушает с открытым ртом.

– Кафе было идеальным местом для выбора жертв. Необязательно с ними разговаривать, достаточно прислушаться к их беседам. Ты себе не представляешь, как много узнаешь, работая официантом. Позже я искал информацию о тех, кого считал наиболее подходящими, и придумывал способы застать их врасплох. Не думай, что я выбрал этих трех жертв сразу. Нет, я много раз менял объект наблюдения, пока не остановился на самых целесообразных. Когда Сара Эванс появилась в Golden Soul Cafe, я перепугался. Она была ужасно похожа на Андреа! Казалось, она нашла способ меня преследовать и после смерти. Я не мог позволить этому случиться и обязан был убить ее снова. Сара прямо напрашивалась стать первой жертвой. Я выяснил, что она жила одна в квартире на Филберт-стрит, что сильно облегчало задачу. Все выбрасывают мусор, и вот однажды вечером я подкараулил ее около подъезда, когда она выносила свой, и зашел в дом следом за ней. Она вызвала лифт, мне оставалось лишь спрятаться на лестнице и проследить, на каком этаже он остановится. Третий – выигрышный номер. Как только она открыла дверь квартиры, я выскочил из засады и толкнул ее внутрь. А когда она попыталась закричать, мой нож заткнул ее. Быстро и просто. Отрезав ей голову, я привязал тело – да так, чтобы она больше никогда меня не нашла. В разгар стараний я нечаянно пролил немного поддельной крови, которую приготовил для следующего утра, – пожимаю плечами, – ну и пусть, всякое бывает. Со вторым было еще легче. Постоянный клиент кафе, идиот. Пару недель назад он заехал за чашкой кофе на вынос. Пошел в туалет и оставил ключи от дома на барной стойке. Я их забрал. Из их разговора с женой о лекарствах я узнал, что она принимает анксиолитики и спит как мертвая. Это и подсказало мне идеальный момент для визита – чтобы тихо проникнуть в дом и покончить с ним голыми руками. В прошлый четверг мы с Томасом закрывались, а тот с женой сидел за столиком. Я любезно попросил расплатиться и покинуть кафе, но этот тип взбесился, потребовал книгу жалоб, тупица. Расправившись с ним, я усадил его в кресло в его собственном доме. В тот день в кафе он не желал вставать со стула, так что я удовлетворил его желание навсегда. Как прикажете, мистер Смит. – Неловко кланяюсь. – Я мог бы убить и его жену, но это не входило в мои планы. Это бы лишь все усложнило, понимаешь?

– Фер…

– Дай закончить, – перебиваю ее сухо. – И третья жертва. – Меланхолично киваю. – Женщина с пивом. Как же я ждал того момента. Она была отвратительной, и думаю, клиенты кафе мне будут только благодарны. В субботу ты ушла раньше, сказала, что тебе позвонили из-за происшествия с твоей… – Задумываюсь. – Но то была ложь, – говорю шепотом. – В итоге я остался наедине с этой женщиной и понял, что мне выпал идеальный шанс прикончить ее. Я заговорил с ней, она была пьяна в хлам, и я предложил потрахаться. Я и пальцем к ней не притронулся, лишь сказал, что хочу этого, а она спокойно улыбнулась и сказала, что тогда пиво будет бесплатным в течение недели. Она подождала, пока я закрою кафе, привела меня в убитую квартиру на Эллис-стрит, где я сделал свое дело, только не то, на которое она рассчитывала. Роясь в ее вещах, я нашел катушку ниток для шитья и кое-что придумал. Я кое с чем поколдовал и добился, чтобы она встретила полицию с поднятым средним пальцем. Ты ее знала. Это же так на нее похоже, правда? Если подумать, то я, по сути, сделал их бессмертными. Разве не поэтично?

– Нет, Фернандо. Ты их убил.

Пропускаю ее слова мимо ушей.

– Вытащить головы наружу было посложнее, не буду лукавить. Приходилось всю ночь сидеть в чужом доме, класть их в коробки, их я взял из кафе; ставил их у двери и выносил на улицу, когда никто не видел. Хотя в случае с алкоголичкой получилось по-другому, и мне нужно было возвращаться тем же утром, что мне не понравилось, однако я все компенсировал благодаря одному бездомному. С прошлой среды я носил с собой рюкзак с чистыми вещами. Как ты догадываешься, было бы не слишком логично разгуливать в окровавленной одежде. И все это до открытия кафе, что делает мою работу еще более впечатляющей. Я успевал вернуться домой, принять душ и приходил на работу как ни в чем не бывало. Ой, ты, наверное, спросишь, а почему каждые два дня. В последние месяцы жизни в Табернас-де-Вальдигна я трудился день и ночь, чтобы получать хорошие новости, ну ты понимаешь. Я и теперь не собирался сбавлять обороты. Думал заниматься этим каждый день, однако эта работа тяжелее, чем прежняя. И стресса больше. Но сплю как сурок.

– Фернандо, дай мне мой телефон, – говорит она, нервничая. – Мне нужно…

– Хочешь уйти? – Мотаю головой. – Не спеши. – Теперь я говорю очень спокойно, перестав плакать. – Ты знаешь, я не собирался писать статью, но пресса была не на высоте, поэтому пришлось вмешаться. Ты спросишь, почему я разослал ее по полицейским участкам? Объясняю: я понимал, что средства массовой информации ничего не опубликуют, не проверив сведения, и не хотел терять время, а рассылать письма от лица убийцы – прием устаревший, не думаешь? Представился удобный случай расшатать основы следствия с помощью слов лейтенанта Уотсон и ее сестры, я так и сделал. Действовать как обычно по-журналистски было для меня сложной задачей: я не мог написать так, чтобы никто ничего не заподозрил, в том числе ты, потому что хотел продемонстрировать тебе свой подвиг следующим утром и должен был притвориться, что ничего не знаю о смерти Фионы Фостер. Я знал все о Палаче, но должен был выяснить кое-что еще – то, что полиция не рассказала бы СМИ. И за одну лишь ночь я добился большего, чем все журналисты города за все дни. Можно ли быть более некомпетентными? – Щелкаю языком. – В итоге… Что касается телефона, он тебе не понадобится. – Беру его и опускаю в бокал с вином.

– Нет!

– Спокойно, Аманда. Это просто сотовый. – Смотрю на нее сверху вниз. – Мне нравится твое платье. – Беру со стола нож. – У меня для него найдется хорошее местечко в той запертой комнате.

Аманда встает со стула, широко раскрыв глаза.

– Что? Ты поверила, что это просто кладовая? – Сжимаю губы и качаю головой. – Это намного больше чем кладовая.

Аманда быстро оглядывается на дверь, и я весело смеюсь.

– Я не такой дурак, чтобы оставить ее открытой, Аманда. – Встаю со стула с ножом в руке. – Она заперта на ключ.

– Тебе незачем это делать, Фернандо. Клянусь, что никому не расскажу. Я обещаю, никто об этом никогда не узнает.

– Любопытно слышать это от тебя, ведь ты врала мне все время. Твои слова больше ничего не стоят, Аманда. Скоро ты умрешь и станешь частью моего творения. Завтра твоя голова будет красоваться на «Золотых воротах».

Заношу нож и бросаюсь на нее с воплем. Аманда уворачивается и отталкивает меня к стене. Подбегает к столу, берет другой нож и выставляет его вперед.

– Я не хочу ранить тебя, Фернандо. Я из полиции, не забыл? Мои сослуживцы знают, где я. Они будут здесь с минуты на минуту.

– Тогда попробую их опередить, – говорю я, наступая.

Аманда бросается в коридор и на кухню.

– Не убегай, Аманда. Ты лишь слегка отсрочишь неизбежное.

С порога вижу, что она загнана в угол – стоит спиной к разделочному столу.

– Я сделаю так, что тебе простят все преступления, – настаивает она на своем.

Морщу нос, рассекая ножом воздух.

– Брось свои штучки. Не хочу пустой болтовни в такой момент. Хочу, чтобы ты молчала, когда я буду тебя убивать. Окажешь такую услугу?

– Фернандо, послушай, пожалуйста. Я знаю, что жизнь была к тебе жестока, но ты еще можешь все изменить. Я тебе помогу, в этом даже не сомневайся. Смотри, я кладу нож на пол, чтобы ты знал, что я не вру.

Она очень медленно приседает. Наблюдаю за ней в некотором замешательстве. Когда ее руки касаются пола, она хватает миску с кормом для Микки и швыряет мне в лицо. Прикрываю его руками и через полсекунды чувствую, как лезвие вонзается мне в бедро.

Кричу от боли.

– Тварь!

Опускаю взгляд и вижу воткнутый нож.

Аманда спешит обратно в гостиную.

Хватаюсь за рукоятку и с силой тяну. Новый крик разрывает мои голосовые связки.

Стекло разбивается на тысячи осколков.

Зажимаю рану двумя руками, они быстро окрашиваются в красный, и снова смотрю в гостиную. В окне зияет дыра, достаточно большая, чтобы через нее сбежать.