Уильям Паркер

24 декабря 2018-го, Сан-Франциско

Еду медленно, обе руки на руле, ремень пристегнут, постоянно смотрю в зеркала. Кружу по району Тендерлойн, сворачивая наугад то направо, то налево. После четырех выкуренных сигарет направляюсь на Эллис-стрит. Паркую машину, немного не доезжая до Happy Donut, откуда с благоразумного расстояния могу наблюдать за бездомными в соседнем квартале. Высматриваю кое-кого. Ага, вот он. Перевожу взгляд на другую часть улицы, на тротуар с противоположной стороны. Люди переходят дорогу. Некоторые бродяги считают гроши и спорят между собой, совершая что-то вроде подпольных торгов. В двери методистской церкви ломятся прихожане.

Жду, отбивая пальцами ритм по рулю.

Ничего.

Смотрю на часы.

Ждать осталось недолго…

Слышу крики.

Наконец-то.

Замечаю людей, которые выходят из здания и бегут вверх по улице. Быстро перевожу взгляд с одного тротуара на другой, чтобы удостовериться, что все идет как надо. Похоже, план сработал.

Выжидаю пять минут и выхожу из машины. Тут же поднимаю воротник пальто и осторожно приближаюсь к группе бродяг. Худая женщина с рябым лицом наблюдает за мной с асфальта, опираясь о стену здания.

– Привет.

Женщина не подает вида.

– Можешь помочь? Я ищу одного человека. Возможно, ты его знаешь.

– Почему я должна тебе помогать?

Хороший вопрос.

– А почему нет?

– Потому что ты коп. Я видела, как ты сцапал одного из нас. Ты коллекционируешь бродяг или че?

Это удар ниже пояса, но я его игнорирую и предпринимаю новую попытку.

– Его зовут Генри, и, похоже, он тут толкает товар.

– Не знаю никакого Генри.

– Ты уверена? Мне сказали, что сегодня утром он был здесь, и похоже, он довольно часто здесь бывает.

– Тут много кто шляется.

– Да.

Есть. Я не надеялся, что мне скажут, где найти наркоторговца, с которым все они тут наверняка имеют дело каждый день. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь, неважно с кем, чтобы произнести его имя вслух, не вызывая подозрений. Если он думает, что я не заметил, как он навострил уши и предпринял попытку тихо скрыться, то он ошибается.

Прощаюсь с женщиной и иду за наркоторговцем. Следую за ним по улице, и когда он подходит к углу и поворачивает, то видит, что я взял его на прицел своего SIG Sauer.

– Руки вверх!

– Эй, чувак, – говорит он нервно, поднимая руки. – Опусти пистолет, ладно? Клянусь, я не двинусь с места, только не стреляй.

Генри довольно крупный, и кажется, что под пальто цвета хаки выпирает внушительный живот. Но и ему, и мне прекрасно известно, что это не пузо, а его способ заработка.

– Обещаешь?

– Разумеется. Я свой чувак, серьезно.

– Не сомневаюсь, – говорю я, убирая пистолет. – Я хочу задать тебе несколько вопросов.

Достаю сотовый и ищу фотографию головы из коробки, чтобы показать ему.

– Ты ее знаешь?

– Ты прикалываешься? Конечно, знаю. Это Фиона. Боже, что случилось?

– Палач, – кратко объясняю я, доставая записную книжку. – Фиона, а дальше?

– Фостер. Фиона Фостер. Она была… подругой.

– Я знаю, чем ты занимаешься, Генри. Не трать мое время попусту. Я не собираюсь задерживать тебя за трафик. Не сегодня.

Генри выдыхает.

– Фиона иногда наведывалась ко мне, – продолжает он грустно, – но отличалась от здешних. Она как бы находилась на грани, да.

– Что ты хочешь сказать?

– У нее хотели отобрать дом. Она много лет в разводе, а недавно ее уволили с недавней работы, и она оказалась на мели. Банк выдал последнее предупреждение.

– Знаешь, сколько ей было?

– Пятьдесят с чем-то.

– Дети есть?

– Насколько я знаю, нет.

– А бывший муж? Знаешь его имя?

– Единственное, что знаю, – это то, что он укатил в Европу и больше о ней слышать не хотел.

– Хорошо. Знаешь, с кем у нее могла быть связь?

Генри слегка краснеет.

– Не знаю, много с кем.

– Дай-ка угадаю. Ты спал с ней.

Лицо заливается краской.

– Только однажды. Потом ни разу.

Записываю.

– Но я не единственный. Были и другие.

– Кто именно?

– Не знаю, в последнее время она не выбирала. На самом деле ей вообще было все равно. Я ее ужасно жалел.

– Но при этом ты воспользовался ею.

– Не говори так. Я ею не воспользовался, я ее уважал. Мне не нравилось, что она шла по наклонной, и я сказал, что могу помочь, выручить с квартирой. Но ей были не нужны мои деньги. Сказала, что она не из тех, что просят милостыню на паперти. Тогда я не стал ничего ей продавать. Хотел, чтобы она осознала, куда катится. Но она доставала дурь в другом месте, а потом весь день пила. С ней ничего нельзя было поделать.

– Она пила дома?

– Нет. Ходила в одно и то же кафе.

Морщу лоб.

– Кафе?

– Она говорила, что бар – не место для женщин, потому что там полно пьяных приставал. Но… – он вздрагивает, – в общем, да.

– Ты знаешь, что это за заведение?

– Да, Golden Soul Cafe на Филлмор-стрит. Довольно далеко отсюда, чтобы просто попить пива, естественно, но Фиона хотела сбежать из этого квартала. Хотела выбраться в «более приличное» место.

Записываю эти сведения и закрываю книжку.

– Спасибо.

Генри кивает, он чуточку тронут.

– Фиона жила…

– Я знаю где, – перебиваю я, переходя улицу и оставляя его позади.

Захожу в подъезд и звоню Уотсон.

– Надеюсь, у тебя хорошие новости, – говорит она без обиняков. – Ты не представляешь, насколько ужасно прошла встреча.

– Фиона Фостер. Эллис-стрит, 344.

– Хорошая работа, Уильям. Я знала, что могу на тебя положиться. Отряд прибудет через пару минут.