- Так, может, мы после праздников лучше… - мигом подхватился Стасян.

- Не может! – рыкнул Брюс и тростью по полу стукнул – Дело государево всяко довершено должно быть! Злодей сбежал – вернуть! Смерти повинен – казнить! И нынче же ночью!

- Яков Вилимович, тут такое дело – снова вступил в беседу Олег – За эти триста лет Москва здорово подросла, даже не знаю, во сколько раз. Мы вашу беглянку искать в ней можем и день, и месяц, и год, особенно с учетом того, что абсолютно неизвестно, чье тело она занять надумает. Так что будем ждать, пока «потеряшка» наша сама не засветится. А это обязательно случится. Не может быть, чтобы человек из семнадцатого века в двадцатом…

- В двадцать первом – поправил его Антонов.

- Нет, пока еще в двадцатом. Но не суть. Короче – так или иначе она где-то да засветится. Может, в милицию загремит, может в «психушку» или в новостях мелькнет. Будем ждать, а как проявит себя…

- Не надо ждать – проворчал сподвижник Петра Первого – Она нынче на Красную площадь заявится непременно, там себе вместилище сыскивать примется. Выбора у нее нет, там ей надлежало первую смерть учинить, бояре на том настояли. Вы ей сделать этого не дайте, вот, считай, службу свою и справили.

- Легко сказать! – выпучил глаза Антонов – Она же призрак!

- Ох, не в те руки перешло дело наше – тяжко вздохнул Брюс – Для чего старались, для чего основы закладывали? Сказал же – заклятье то, что волхв наложил, на праздник, государем учрежденный, завязано. И все нонешнее ведьмино бытие – тоже, иначе почто ей пять лет среди костей обитать было бы? Ее судьба, как и триста лет назад, супротив государева указа закладом стоит. Только силы у нее не осталось, ушла она что вода в песок. Чутка подтолкни – и душа тоже отправится туда, куда должно, потому что ничего ее тут держать уже не будет. И сделать это должны те, кто государеву слову и делу как прежде верны, то обязательное условие. Смекаете?

- Вроде понял – медленно произнес Ровнин – Ну да, посмертная клятва. То есть нам надо все, что Петр Алексеевич заповедал, до полуночи выполнить, и тогда она просто перестанет быть, как и положено клятвопреступнице.

- А что он заповедал? – устало уточнил Баженов – Яков Вилимович, вы не обижайтесь, но сколько времени-то прошло? Нет, про то, что подчиненный должен перед лицом начальствующим вид иметь лихой и придурковатый, это я знаю. Но вот что там с Новым годом – без понятия.

- Тебе и вид такой принимать не надо – отмахнулся вельможа – Уж поверь. Что до указа – обскажу. Как там было? У домов нарочитых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостином дворе и у нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людям скудным хотя бы по ветви на вороты, или над хороминою своею поставить, и чтоб то поспело ныне будущего генваря к 1 числу сего года.

- Почти ничего не понял – пожаловался Антонов Ольгину.

- Не перебивайте! – шикнул на них Ровнин, который записывал услышанное в блокнот – Яков Вилимович, продолжайте.

- Да генваря ж в первый день, в знак веселия; друг друга поздравляя новым годом и столетним веком, учинить сие: когда на большой Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет, потом по знатным дворам, боярам, и окольничим, и думным и ближним, и знатным людям, полатного, воинского и купецкого чина знаменитым людям, каждому на своем дворе, из небольших пушечек, буде у кого есть, и из нескольких мушкетов, или иного мелкого ружья, учинить трижды стрельбу – выполнил его просьбу Брюс – Этого достаточно. Главное ты услышал.

- Услышал – кивнул Олег – Но не очень понял.

- Случись тебе в мои поры служить в приказе, я бы тебя и писцом не взял – сообщил ему вельможа – Больно тугодумен. А тебя, орясина, вообще на Гилянь бы отправил. Там тебе самое место.

- Куда? – тряхнул головой Баженов.

- Это на Каспийском море – подсказала ему Ревина – Недалеко от Баку. Я просто реферат по каспийскому походу Петра Первого писала, вот и запомнила.

- А. Тогда ничего страшного. Хорошие места – тепло, коньяк, гранаты. Да я и служил не сильно уж далеко от тех мест.

- Сделайте все, как император завещал – назидательно произнес Брюс - Ветви еловые на Гостином дворе, нижней аптеке да еще на пятке зданий развесьте, а после на Красной площади шумную да огненную потеху учините, в воздух постреляйте. Ну, и веселье устройте, как положено.

- Ассамблею? – решил блеснуть эрудицией Олег.

- Сам-то понимаешь, что говоришь? Ассамблея на свежем воздухе только летом проводилась. Зимой же всегда в залах, дабы дамы и кавалеры чего себе не поморозили. Так что просто песню спойте какую, можно хоровод затеять. Чего нет? Ну, и оденьтесь соответственно. Кафтаны венгерские можно. Или немецкое платье, какое сам император нашивал.

- Платье? – выдохнул Славян – Петр? Да ладно?

- Заглохни – отмахнулся Олег – И?

- Экий телепень. Ладно еще раз - огненную забаву запустите, в воздух стрельнете, пару «па» полонеза или менуэта изобразите – да и все.

- А если она нас не увидит? – потер лоб Ольгин – Там народу же тьма будет!

- Чем больше – тем лучше – одобрил его слова Брюс – А если он еще и веселится станет, так вдвойне. Ну, а «видит – не видит» … Не это главное. Важно то, что указ государев, как и триста лет назад, его слуги верные выполнили. Честно выполнили, как должно. И для того, чтобы исчезнуть отсюда навеки, такого хватит, даже с лихвой. Не ей решать, что и как, на то другие судьи есть. Что на земле, что вне ее, в первую очередь важно дело, по нему каждому после и награда выходит.

- А если все же нет? – усомнился Олег – Как понять – справились мы, не справились?

- Держи – Брюс сунул руку в карман и достал из него кругляш на шнурке – Видишь, в центре искра бьется? Это значит - жива ведьма. Коли погаснет – все, нет ее.

- Вот теперь ясность появилась – обрадовался Олег.

- Да, абы какие ветви еловые не пойдут – вставая со стула, сообщил им Брюс – Нужны те, что императора помнят.

- Елки столько не живут! – всплеснула руками Елена – Сто пятьдесят – двести лет. Да пожары, да вырубки…

- На государев ловчий путь езжайте – посоветовал им Яков Вилимович – Туда, где охотничий дворец Алексея Михайловича стоял. Он ели любил, вырубать их запрещал. Император ребенком там бывал не раз, как все дети радовался, к батюшке приезжая. Даже если тех елей там давно нет, те, что ныне стоят, родовую память сохранили. Все, прощайте. И не теряйте времени, у вас его осталось не так много.

Сподвижник Петра истаял в воздухе еще до того, как шагнул за дверь.

- У меня мозг закипает – пожаловался коллегам Баженов – Пришел, озадачил и свалил. Что за немецкое платье? Что за ловчий путь? Что за нижняя аптека?

- Ну вот, самое главное ты запомнил – бодро сообщил ему Олег – Выходит, не совсем все плохо.

- Да щас! – возразил Славян – У нас карточка интернетная кончилась, так что к информации доступа нет. Не в библиотеку же бежать?

- Потому что не надо было картинки с девками голыми смотреть – обвинительным тоном заявила Ревина – Хотя в интернете этом все равно кроме них, похоже, ничего и нет.

- Может, тетя Паша знает? – предположил Ольгин.

- Может и знает – хохотнул Антонов – Только не скажет. Она в «дрова» еще часов с двух. Сам видел. Максимум, на что мы можем рассчитывать, так это на то, что нас к нехорошей маме пошлют.

- Не галдите – попросил коллег Ровнин, который набирал телефонный номер – Если повезет, то через пять минут мы будем знать все, что нам надо. Алло, Вениамин Ильич? Добрый вечер. Узнали? Приятно! С наступающим! И извините, что беспокою вас в праздничный день, но больше позвонить некому просто в силу того, что нет среди моих знакомых таких знатоков русской истории, как вы и Михаил Игнатьевич. Ну, какая лесть? Это чистая правда. Если не сложно, не подскажете, где находится государев ловчий путь? Он вообще в Москве? Или в области?

Сотрудники отдела молча сидели и смотрели на Олега, который, перемежая вопросы лестью, слушал то, что ему отвечал собеседник и делал пометки в блокноте.

- Короче так – через пять минут положив трубку, сообщил коллегам Ровнин – Ловчий путь на Лосином острове, а нужное нам место, то, где раньше охотничий дворец стоял, в Алексеевской роще. Щелковское шоссе, короче. Славян, карту доставай.

- Ага – кивнул тот, вставая – Щелковское – еще ничего. Считай, почти по прямой ехать. Через Русаковскую на Черкизовскую, а там по шоссе. Главное, чтобы дорогу не замело сильно.

- Нижняя аптека в 1700 находилась на Ильинке – продолжил Олег – Потом она сгорела, и Петр отгрохал новую на Китай-городе, в двух шагах от Кремля. Повезло, там ветки вешать было бы сложнее.

- Намного – согласилась Елена.

- Ну, не сложнее, чем из пистолетов на Красной площади в небо палить – резонно заметил Ольгин – Если нас повяжут, то мы в лучшем случае удостоверения на стол положим.

- Так давайте из «стартовых» пальнем? – предложил Антонов – Мы со Славяном недавно их у цыган на Киевском вокзале изъяли и до сих пор в хранилище не сдали.

- Вернее, не собирались сдавать – резонно предположила Ревина.

- Ой, да ладно – поморщился Вася – Но тема же? Тем более, что на площади такой грохот будет стоять, что все равно никто ничего не услышит. Туда сегодня половина Москвы собирается приехать.

- Вариант – согласился Ровнин – Меня в этом всем больше всего другой момент смущает – где мы костюмы той эпохи возьмем? Дело даже не в том, что до Нового года времени всего-ничего осталось, это-то ладно. Просто у меня лично в театре или на киностудии знакомых нет, а где еще таким добром разжиться можно – понятия не имею.

- А все почему? – широко улыбнулся Антонов – Потому что ты не умеешь очаровывать прекрасный пол так, как, например, я. Ну-ка, освободи доступ к телефону. Надеюсь, Лариска еще на службе.

Через двадцать минут отдел стремительно начал пустеть. Первыми на отдельской «девятке» отбыли Баженов с Ольгиным. Они, вооружившись топориком и картой области, отправились добывать еловые ветви. Следующим ускакал Антонов, прихватив пятьдесят рублей казенных денег, как было им сказано «на апельсинки». Он сумел-таки договориться со своей знакомой, служащей в театре костюмершей, о том, что на вечерок возьмет напрокат камзолы и платье. Ну, а взамен он завтра еще должен был пойти с ней к ее подруге с тем, чтобы сыграть роль молодого человека и изобразить там «люблю – не могу».

Последними здание покинули Олег и Елена. Им предстояло найти на намеченных зданиях те места, куда можно прилепить те самые ветки, причем так, чтобы на глаза патрулям не попасться. Ночка-то необычная, из тех, которые случаются не каждый год, тут тебе и новый век, и новое тысячелетие. Ясное дело, что в городе ввели «усиление».

План, конечно, был так себе, даже с учетом того, что он слеплен на левой коленке. Слишком много в нем было мест, которые проходят по категории «где тонко, там и рвется». Например, «девятка» могла застрять в сугробах Лосиного острова или просто сломаться по дороге. Или, к примеру, костюмерша передумала бы отдавать Антонову материальные ценности.

И именно потому Олег был крайне удивлен, когда сначала на ранее условленное место сначала подъехала отдельская машина, багажник которой был завален еловыми лапами, а после появился и Василий, на плече у которого висела полосатая «челночная» сумка.

- Вещички – шик – сообщил он друзьям, бухая сумку на заднее сидение машины – Но всем не хватит. Камзола только три, так что я в пролете.

- А чего это ты? – возмутился Баженов – Может я?

- Все по-честному – возразил Вася – Ты ветки привез, я их развешивать стану. Я шмотки приволок, тебе их носить.

- Велик труд скотчем елки-иголки к стене пришпандорить! – проворчал Славян – А ты их добудь сначала! Там такие сугробы, что ужас. По колено! Да еще стремно было, что сейчас лесник придет и нас из леса выгонит.

- Ничего не знаю – заявил Антонов – Так – честно! Пошли уже, чего стоять? Время-то уходит, а дел полно.

И он оказался совершенно прав. Нет, с развешиванием еловых лап сложностей не возникло. Места Олег и Лена подобрали с умом, да даже и заметь их кто, картина того, как в предновогодний вечер люди здание раскидистыми и смолисто пахнущими ветками украшают, ни у кого бы ни удивления, ни возмущения не вызвала. Даже у коллег по цеху.

А вот с нарядами, конечно, все прошло не так гладко. Ладно ребята, они просто себя дураками в этих странных долгополо-серебристых камзолах ощутили. Особенно с учетом того, что в ансамбле с джинсами и свитерами они смотрелись ну просто убийственно. Основная проблема возникла у Ревиной. Сначала она долго искала место, где в принципе смогла бы переодеться. Парни что? Куртки сняли, камзолы натянули и все. А тут-то такой номер не пройдет, поскольку у платья этого оказалась куча каких-то крючочков, пуговок и, вдобавок, шнуровка на спине. И еще ей в нем еще и очень холодно было. Ноги ладно, сапожки никуда не делись, а вот все остальное…

Ну, а самая жесть началась тогда, когда дружная отдельская компания вышла на Красную площадь, которая на самом деле была битком забита народом, который веселился, пел, смеялся, выпивал и орал «с наступающим»! Естественно появление трех парней и одной красотки в одежде старых времен незамеченным не прошло. Уже через мгновение к ним подскочил мужчина и на английском языке попросил с ним сфотографироваться, аргументируя это тем, что снимок с «рашен бояр» станет украшением его коллекции.

Ребята настолько опешили от импульсивности гостя столицы, что даже согласились выполнить его просьбу. И уж совсем неожиданным стало то, что мужик после того Ольгину десять долларов на прощание в руку сунул.

- Офигеть – обескураженно произнес Саня, глядя на купюру – А куда мне их теперь?

- Мне давай – заявил Баженов – Я денежке всегда применение найду.