Книга по истории Гражданской войны удовлетворила желание Сталина создать героический образ большевизма для вдохновения советских граждан, однако к середине 1930-х перед ним встала более важная редакторская работа над текстом, ориентированным на членов партии и активистов – новой историей самой партии – трактатом, в котором бы просто и понятно излагалась запутанная и бурная партийная история с ее расколами и схизмами, а также с развязкой в виде Большого террора. Как партии удалось преуспеть в своей исторической миссии, киша при этом высокопоставленными предателями, шпионами, убийцами и саботажниками? Книга также должна была выполнять образовательную функцию: обучать членов партии теоретическим вопросам, вооружать их знаниями и пониманием, чтобы защитить от вредных влияний и обеспечить правильное проведение ими партийной линии[802].
Идея создания Краткого курса родилась из недовольства Сталиным существовавшими на тот момент учебниками, которые историю партии не связывали с историей страны и не предоставляли должного марксистского объяснения внутрипартийной борьбы. Жизненно важно было изобразить борьбу с антибольшевистскими течениями как принципиальную борьбу за ленинизм и против деградации партии в реформистскую, социал-демократическую организацию.
Эти требования были изложены Сталиным в письме составителям учебников, датированном весной 1937 года, к которому прилагалась его собственная схема периодизации новой истории партии[803]. Задача написания учебника в итоге легла на начальника партийной пропаганды Петра Поспелова и сталинского придворного историка Емельяна Ярославского. Их окончательный вариант, представленный Сталину весной 1938 года, в значительной степени следовал намеченной им структуре глав, однако вождь остался недоволен содержанием. Как он впоследствии объяснил своим коллегам по Политбюро, одиннадцать из двенадцати глав черновика нуждались в коренной переработке – главным образом, чтобы «подчеркнуть и выпятить» изложение теоретических моментов развития партии, что было необходимо из-за «слабости наших кадров в области теории»[804].
Когда в сентябре 1938 года Краткий курс был опубликован сначала в «Правде», а затем в виде отдельной книги, Сталин в нем указывался автором раздела о диалектическом и историческом материализме, а все остальные главы приписывались анонимной «комиссии ЦК». С конца Второй мировой войны Сталин уже взял на себя роль автора всего текста, который должен был в итоге войти в 15-й том его собрания сочинений. Будучи главным редактором работы Поспелова и Ярославского, он выкинул из нее десятки страниц, убрал сотни абзацев и вставил значительный объем своего авторского текста, а также внес тысячи мелких поправок. Краткий курс можно на самом деле считать историей ВКП(б), какой ее хотел видеть и показывать публике Сталин.
Итогом усилий Сталина стала предвзятая, искаженная и упрощенная версия истории партии – продукт, созданный путем замалчиваний, подтасовок и риторических приемов. Сталин виртуозно владел подобными средствами, позволяющими представить события в выгодном для себя, но при этом и правдоподобном, свете. Однако это не значит, что он не верил в фундаментальную правдивость своей версии истории партии.
Черновик Поспелова и Ярославского был наполнен множеством гневных выпадов против Троцкого и других противников Сталина, однако вождь в основном их вычеркнул, заменив сжатым, но емким повествовательным изложением, которое позволяло проводить последовательную критику оппозиции, одновременно не давая ей главных ролей в рассказе. История сводилась к тому, как сбившиеся с пути противники превратились в карьеристов и приспособленцев, а затем и в предателей. Когда антипартийная и антисоветская линия этих оппозиционеров была решительно отвергнута подавляющим большинством членов партии, они якобы пошли на союз с иностранным капиталом и империалистами, занялись терроризмом и диверсиями. Лишь к середине 1930-х годов, согласно Краткому курсу, в полной мере раскрылась степень их «чудовищного морального и политического разложения», их «подлой гнусности и измены».
Множество хвалебных упоминаний о вкладе Сталина в историю партии было вычеркнуто самим вождем. Он почти полностью самоудалился из дореволюционной истории партии, оставив Ленина в качестве единственной выдающейся фигуры. В главах, посвященных 1920–1930-м годам, Сталин позволил себе фигурировать заметнее, но, учитывая центральную роль, которую он играл в этот период, поступить иначе было бы трудно. Сталин также вырезал упоминания многих других, сведя текст Поспелова и Ярославского, по сути, к институциональной истории партии – ее политики, фракций и основных действий. Именно в этом Сталин видел весь воспитательный смысл: увлечь читателя историей партии как коллективного тела, как института. Он хотел, чтобы народ любил партию, а не Большого брата.
В дополнение к редакторским усилиям Сталин также регулярно проводил собрания в своем кремлевском кабинете, на которых отдельно обсуждалась каждая глава Курса перед ее публикацией в «Правде». На собраниях обычно присутствовали Молотов, Жданов, редактор «Правды» Л. Я. Ровинский, а также Ярославский с Поспеловым[805].
В своей речи к Политбюро на конференции по случаю публикации Краткого курса Сталин объяснял, что основная задача проекта состояла в образовании партийных кадров в теоретических областях, особенно касательно законов исторического развития. Иллюстрируя важность теоретических познаний, Сталин с пафосом отмечал: «Если мы говорим о вредителях, о троцкистах… Не скажу, что они были шпионами, это были наши люди, свихнулись потом. Почему? Они не оказались настоящими марксистами, слабы были теоретически»[806].
Книга «адресована нашим кадрам», говорил Сталин: «Не к рядовым рабочим на заводах, не к рядовым служащим в учреждениях, а к тем кадрам, о которых Ленин говорил, что это профессиональные революционеры. К руководящим кадрам обращена книга. Их нужно прежде всего повернуть как следует, подковать теоретически, тогда и остальные пойдут»[807].
Высказался Сталин и против восхваления отдельных личностей:
[Изначальный] проект учебника был построен на лицах, главным образом, кто как героически вел себя, кто сколько раз бежал из ссылки, кто сколько пострадал ради дела и т. д. и т. п. Разве на этом можно строить учебник? Разве на этом можно воспитывать кадры? Кадры надо воспитывать на идеях, на теории… Если эти знания есть, тогда есть и кадры, а если этих знаний у людей нет – это не кадры, это пустое место.
А что нам дадут лица? Я не хочу противопоставлять идеи лицам, хотя, конечно, о лицах придется говорить, но говорить, насколько это необходимо. Но не в лицах соль, а в идеях, в теоретическом уклоне. Теоретический уклон должен быть. ЦК думает, что партия от этого выиграет, только выиграет[808].
В последний день конференции Сталин рассказал присутствующим об исторической части содержимого книги и сделал следующее замечание по поводу исторической науки в целом:
История должна быть правдивой, ее нужно писать такой, какая она есть, ничего не прибавляя. У нас теперь завелось так, что с точки зрения настоящего критикуют то, что было лет 500 тому назад. Как же это может быть хронологически? Религия имела положительное значение во времена Владимира Святого, тогда было язычество, а христианство было шагом вперед. Теперь наши мудрецы с точки зрения новой обстановки в XX столетии говорят, что Владимир подлец, и язычники подлецы, и религия подлая, т. е. не хотят диалектически оценить события, что все имеет свое время и свое место[809].
В разделах, посвященных диалектическому и историческому материализму, Краткий курс обращается к фундаментальным теоретическим вопросам. Написанные Сталиным, эти части книги были кульминацией и синтезом всего его опыта изучения философии марксизма; они вошли в четвертую главу, в которой описывались события партийной истории 1908–1912 годов. Необходимость обширной теоретической вставки объяснялась ее важностью для понимания крупнейшей философской работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»[810].
Интерес Сталина к активному изучению философских вопросов то утихал, то разгорался с новой силой[811]. Его ранняя крупная работа «Анархизм или социализм?» (1907) представляла собой фундаментальный проект защиты марксистской философии от критики со стороны различных школ русского анархизма. После нее Сталин не возвращался к работе над серьезными философскими вопросами вплоть до Краткого курса. В промежутке же он прочел несколько философских текстов, держал руку на пульсе внутримарксистских теоретических дискуссий и, если верить истории Яна Стена, брал уроки по диалектике Гегеля. Касательно Гегеля Сталин занимал механистические позиции, считая диалектику великого немецкого философа излишне формалистской, абстрактной и далекой от политической реальности.
Рассуждения в книге «Анархизм или социализм?» практически полностью основываются на работах Маркса и Энгельса. «Марксизм – это не только теория социализма, это – цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса, – пишет Сталин. – Эта философская система называется диалектическим материализмом».
Марксистский метод диалектичен, а марксистская теория материалистична. Диалектика проистекает из идеи непрерывности движения и развития. Марксистский материализм утверждает, что с изменением материальных условий жизни меняется и сознание людей, но только с определенным временным лагом. Умелое политическое вмешательство в этот период запаздывания может ускорить изменения, необходимые для революционного преобразования как материальной жизни, так и человеческого сознания.
В марксистской вселенной, в которую верил Сталин, история необратимо движется в сторону социализма, так как лишь эта форма общественной организации позволяет силам экономического развития реализовать весь свой потенциал. Марксистская борьба за социализм основывается не на утопических мечтах, а на понимании объективных законов развития общества. «Пролетарский социализм является прямым выводом из диалектического материализма, – пишет Сталин. – Это научный социализм»[812].
Сталин высказался и против критики анархистов, считающих марксистскую диалектику не методом, а метафизикой. Однако трудно не признать правоты анархистов: ведь, прежде всего, Сталин предлагал онтологию – общую теорию реальности, описание и анализ того, каков мир на самом деле.
Онтологическим основам диалектического и исторического материализма Сталин уделил еще больше внимания в Кратком курсе. Реальность, утверждал он, материальна, познаваема и подчинена определенным законам. Это касается как законов природы, так и социальных вопросов. Диалектика показывает, что реальность – как социальная, так и физическая – взаимосвязана, целостна, взаимно интегрирована и пребывает в состоянии постоянного движения и изменения.
В сталинской онтологии исторический материализм должен был быть превращен в науку об истории, основанную на изучении законов общественного развития, а понимание этих законов должно направлять партийную деятельность: первейшей задачей исторической науки является изучение и раскрытие законов производства, законов развития производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества.
Как и в работе «Анархизм или социализм?», Сталин в Кратком курсе отходил от грубого экономического детерминизма, подразумеваемого его собственной концепцией. Социальные идеи, теории, взгляды и политические институты действительно возникали из экономического базиса общества, но, однажды возникнув, они приобретали значительную автономию, включая способность оказывать определяющее влияние на материальную жизнь. Именно акцент на относительной автономии социальной надстройки по отношению к экономическому базису стал отличительным вкладом Сталина в марксистскую философию.
В диалектическом и историческом материализме можно найти множество логических дыр и философских нестыковок, однако не стоит недооценивать его привлекательность как способа мышления. В своих мемуарах выдающийся историк Эрик Хобсбаум[813] писал так:
То, что делало марксизм столь неотразимым, – это его всеобъемлющий характер. «Диалектический материализм» представлял собой если не «теорию всего», то по крайней мере «общий способ описания всего», связывающий неорганическую и органическую природу с человеческой деятельностью – как коллективной, так и индивидуальной – и служащий проводником понимания природы всех взаимодействий в мире, что находится в постоянном движении[814].
Штудирование Краткого курса было обязательным практически для каждого образованного гражданина СССР. В период с 1938 по 1949 год работа в разных форматах издавалась 234 раза, общим числом достигнув 35,7 миллиона экземпляров, из которых 27,5 миллиона экземпляров были выпущены на русском языке, 6,4 миллиона на прочих языках СССР и 1,8 миллиона экземпляров представляли собой переводы на иностранные языки[815]. Вплоть до развенчания Хрущевым культа личности Сталина в 1956 году Краткий курс оставался основным официальным источником по партийной истории.