Вакуум, созданный отсутствием официальной биографии Сталина, был заполнен двумя публикациями – лекцией, объемом не уступавшей книге, «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» за авторством Лаврентия Берии и, что намного более удивительно, полуофициальной популярной биографией Сталина, написанной французским коммунистом и интеллектуалом Анри Барбюсом (1873–1935).
До того, как стать в 1938 году сталинским шефом безопасности, Берия возглавлял Коммунистическую партию Грузии. Тбилисский филиал ИМЭЛ с особым усердием изучал политическую деятельность Сталина в Закавказье до 1917 года, и Берия опубликовал (под псевдонимом) статью на эту тему в партийном журнале «Большевик» в 1934 году. В июле 1935 года Берия выступил с лекцией перед членами компартии в Тбилиси. Лекция выходила по частям в газете «Правда», а позднее была опубликована в виде книги. Членам партии по всему СССР было предписано тщательно ее изучать. Берия отправил подписанный экземпляр своему «дорогому, любимому учителю, великому Сталину», который с книгой ознакомился и оставил в ней некоторое количество пометок, в основном выделяя даты событий, участником которых он был. Как пишет об этом Джудит Девлин[89], книга быстро стала одним из столпов культа личности Сталина, переиздавалась восемь раз отдельными изданиями и ее печать не прекращалась вплоть до смерти вождя в 1953 году[90].
Восторженный рассказ Берии о годах юности Сталина особенно интересен тем, что он приписал перу вождя множество анонимных публикаций на грузинском языке, а также использованием неопубликованных мемуаров старых товарищей и знакомых Сталина. К недостаткам излишне тяжеловесного текста Берии можно отнести многочисленные упоминания людей, которых мало кто знал – и которые были мало кому интересны, – а также описания столь же малоизвестных событий.
Анри Барбюс был известным пацифистом и антивоенным писателем. Будучи членом Коммунистической партии Франции с 1923 года, он участвовал в организации Международного антивоенного конгресса 1932 года в Амстердаме и возглавлял основанный в 1932 году Всемирный комитет против войны и фашизма. Сталин часто встречался с западными интеллектуалами в 1930-х годах, но один лишь Барбюс общался с ним до этого, в 1920-х годах. Всего же Сталин встречался с Барбюсом четырежды – в сентябре 1927-го, октябре 1932-го, августе 1933-го и ноябре 1934 года. «Я не настолько занят, чтобы не выделить время для встречи с моим давним товарищем Барбюсом», – отметил Сталин на их встрече в 1932 году[91].
Идея написания биографии Сталина возникла у Барбюса в ходе его бесед с немецким коммунистом-агитатором Вилли Мюнценбергом – революционером, работавшим на созданный большевиками с целью распространения мировой революции Коминтерн[92]. В декабре 1932 года отдел культуры и пропаганды ЦК предложил Сталину одобрить планы Барбюса по написанию его биографии. Для контроля над ходом работы предлагался Товстуха, однако в итоге эта обязанность досталась Алексею Стецкому, заведующему отделом культуры и пропаганды[93].
Опубликованная в СССР, Франции и прочих странах, написанная Барбюсом биография в первую очередь предназначалась зарубежным читателям. Именно ее пропагандистская значимость, равно как и писательская слава Барбюса, вкупе с его коммунистической лояльностью, подтолкнули Сталина одобрить проект. Без сомнения, Сталина также впечатлила и написанная Барбюсом биография одного из любимых писателей вождя, Эмиля Золя, русский перевод которой был опубликован в СССР в начале 1933 года.
В сентябре 1934-го Стецкий направил Барбюсу обширный список исправлений и замечаний по рукописи биографии. Написанное по-французски, письмо Стецкого было переведено на русский, чтобы с ним мог ознакомиться Сталин и прочие партийные функционеры.
В замечаниях Стецкого можно выделить два основных направления. Во-первых, было исправлено значительное число фактических ошибок касательно жизни Сталина и истории большевизма. Так, например, указывалось, что отец Сталина был сапожником и рабочим на фабрике, а не крестьянином. Сталин ходил в духовное училище потому, что оно было бесплатным и доступным всем, а не из-за особой религиозности отца. Не Ленин, а его брат был народником. Ни Сталин, ни Ленин никогда не проживали в Берлине месяцами. У Барбюса также были указаны неверные даты многочисленных арестов, заключений и ссылок Сталина и имелись многие прочие ошибки в деталях.
Во-вторых, Стецкий приложил значительные усилия, чтобы убедить Барбюса поддержать взгляд советского руководства на Троцкого и троцкизм не просто как на политических оппонентов Сталина, но как на зловредную и коварную контрреволюционную силу, которую необходимо было любой ценой искоренить из коммунистического движения.
В своем письме Стецкий также выражает озабоченность тем, что Барбюс изображает Сталина практиком и здравомыслящим человеком, вместо того чтобы описывать его как величайшего теоретика марксизма после Ленина. Стецкий считал, что образ Сталина как человека у Барбюса также вышел неполным. В биографии не был отражен стиль работы Сталина – как он говорил, как выступал с речами перед массами. Помимо того, недостаточно подчеркивался уровень всеобщей любви, что окружала Сталина. Тем не менее Стецкий не выражал сомнений в том, что Барбюс, обладая огромным талантом, сможет понять и описать Сталина во всем его «величии»[94].
Биография была опубликована во Франции в 1935 году (Staline: Un monde nouveau vu a travers un homme[95] – подписанный автором экземпляр имеется в сталинской библиотеке) и в 1936 году в России. В предисловии к русскому изданию Стецкий отмечает, что «книга написана с огромной любовью к Советской стране, к ее народам, к ее вождю». К сожалению, до момента выхода книги в СССР Барбюс не дожил, скончавшись от туберкулеза в 1935 году во время поездки в Москву.
На церемонии прощания присутствовало множество советских интеллектуалов и официальных лиц партии. Гроб с телом Барбюса провожали до железнодорожной станции с почетным караулом. Официальная делегация от СССР сопровождала останки до Парижа на транссибирском экспрессе. Сталин выступил со следующим заявлением: «Я разделяю с вами боль утраты нашего друга, друга французского пролетариата, благородного сына французского народа, друга рабочих всех стран мира»[96].
Сталинская биография Барбюса, безусловно, была агитационным произведением, но тем не менее это интересная и толковая работа. Не будучи биографией в классическом понимании, она представляет собой описание жизни Сталина как персонификации советского социалистического проекта. В личных беседах Барбюс заявлял, что целью книги было «написать полный портрет человека, вокруг которого происходит подобная социальная трансформация, с тем чтобы читатель мог получше его узнать»[97]. Чтобы достичь этой цели, автор выдал краткую историю русской революции, в которой Сталин вместе с Лениным оказываются ключевыми фигурами. Одновременно подчеркивался контраст личностей Сталина и Троцкого. Троцкий показан высокомерным, самодовольным, сварливым, иррациональным, показушным, упрямым и болтливым человеком с замашками деспота, в то время как Сталин
…целиком опирается на разум, на практический смысл. Он вооружен непогрешимым и неумолимым методом. Он знает. Он до конца понимает ленинизм… Он не старается стать выше других, у него нет желания казаться оригинальным. Он только стремится сделать все, что можно сделать. Он не гонится за словами, он человек действия. Когда он говорит, он ищет лишь сочетания простоты и ясности[98].
Как показывает приведенная выше цитата, Стецкому не удалось изменить взгляд Барбюса на то, что Сталин в первую очередь практик – человек дела. В большей степени Стецкий преуспел в отношении изображения Троцкого, хотя, скорее всего, он бы предпочел, чтобы главному врагу Сталина вообще бы не отводилось столь значительного места в книге. Барбюс соглашается со вполне ортодоксальным советским мнением, что к моменту убийства Кирова в декабре 1934 года Троцкий уже стал контрреволюционером. И все же Барбюс постарался подробно и тщательно описать предполагаемый путь Троцкого в контрреволюционеры. Его рассказ о спорах Троцкого с Лениным и Сталиным, которые привели первого на стезю контрреволюции, казался гораздо более убедительным, чем истеричные обвинения и полемика советских пропагандистов.
По предположению Эндрю Собане[99], книга Барбюса могла служить шаблоном для написания официальной советской краткой биографии Сталина, которая была опубликована в 1939 году:
Краткая биография, равно как и работа Барбюса, рассказывает о ранних годах Сталина, его семье и образовании, за чем следует описание жизни его родного региона и возрастания марксистских настроений. Оба текста тщательно описывают влияние, оказанное на Сталина Лениным, пропагандистскую работу Сталина, его деятельность до 1917 года и его героическое участие в событиях революции и Гражданской войны. Как и в работе Барбюса, Сталин описан в краткой биографии как «достойный продолжатель дела Ленина… Сталин – это Ленин наших дней». Отсылки к предполагаемому сталинскому всемогуществу и всезнанию также встречаются в обоих текстах. Обе книги заканчиваются восхвалением Сталина в абсурдно напыщенных выражениях[100].
Книга Барбюса оказалась о заложниках судьбы, населявших ее страницы, многие из которых вскоре стали «исчезать» в СССР в рамках сталинских чисток. Всего через несколько лет после публикации русское издание было изъято из оборота, а на переиздания и новые переводы был наложен запрет.
В английском издании книги имелась фотография Сталина с маршалом Егоровым, его товарищем тяжелых лет Гражданской войны. Егоров, однако же, был арестован в 1938 году по обвинению в участии в антисоветском заговоре и расстрелян в 1939-м. Крайне любопытно, что английское издание также содержит фотографию неких книжных полок с подписью «Секретная библиотека Сталина. Ныне хранится в Тифлисском музее» – предположительно, это коллекция запрещенных книг, собранная Сталиным в период подпольной деятельности.
В целом же Сталин противился выпуску своих биографий и разного рода панегириков, так как ему не хотелось давать слишком большого хода развитию культа своей личности. В 1933 году он отверг предложение Общества старых большевиков сделать выставку, посвященную его биографии, прокомментировав это следующим образом: «Подобные начинания ведут к укреплению „культа личности“, что вредно и не соответствуют принципам партии». Он также запретил публикацию Украинской коммунистической партией брошюры о его жизни, приуроченной к пятнадцатилетию основания комсомола. Когда в 1935 году планировался выход военно-исторической статьи под названием «Сталин в степях Сальска», вождь возразил, что его роль в тексте преувеличена, а другие участники практически не упоминаются. Сталин особенно противился любым публикациям касательно его детства[101]. Крайне резким было вмешательство Сталина в публикацию детской книги «Рассказы о детстве Сталина» В. Смирновой в 1938 году:
Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений. Автора ввели в заблуждение охотники до сказок, брехуны (может быть, «добросовестные» брехуны), подхалимы. Жаль автора, но факт остается фактом… Но это не главное. Главное состоит в том, что книжка несет тенденцию укоренить в сознании советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно… Советую книжку сжечь[102][103].
Не менее взбешен был Сталин и статьей «И. В. Сталин во главе бакинских большевиков и рабочих в 1907–1908 годах». Статья за авторством Михаила Москалева (1902–1965)[104] была опубликована в январе 1940 года в историческом журнале и в кратком виде приведена позднее в «Правде». Сталин прочел отрывок в «Правде» и пометил его агрессивно выглядящими красными подчеркиваниями и многочисленными восклицательными знаками. Затем он обратился к оригинальной статье и прочитал ее, делая пометки того же рода. После этого Сталин написал редактору исторического журнала, которым как нельзя «впору» оказался Ярославский. На письме стояла пометка «не для печати», однако Сталин отправил копии письма в Политбюро и редакцию «Правды», равно как и автору статьи. Сталин сообщал Ярославскому, что статья искажает правду и содержит фактические исторические ошибки. Он критиковал использование Москалевым сомнительных мемуаров в качестве источников и заключал, что «нельзя искажать историю большевизма, – это недопустимо, это противоречит званию и достоинству большевистских историков»[105].
Ярославский пытался добиться встречи со Сталиным для обсуждения этой ситуации, однако же в итоге ему пришлось ограничиться детальным посланием, описывающим источники, на которые опирался Москалев. Сталин ответил ему два дня спустя, 29 апреля 1940 года, повторив, что приводимые источники являются ненадежными. «Историк не имеет права, – писал Сталин, – принимать на веру „воспоминания“ отдельных лиц и отдельные статьи некоторых авторов, писанные на основе этих „воспоминаний“, а обязан рассматривать их критически, проверять их на основе объективных данных». История партии, отмечал Сталин, должна писаться научно, основываться исключительно на достоверных сведениях: «Подхалимство несовместимо с научной историей».
Одним из поднятых в ходе этой полемики вопросов было заявление Москалева, что Сталин был редактором бакинской газеты нефтяников «Гудок». Оно базировалось, как указывал Ярославский, на целом ряде различных источников, включая воспоминания редактора – издателя газеты (Самарцева). «Самарцев все перепутал, – написал в своем ответе Сталин. – Я никогда не посещал редакции „Гудка“. Я не был ни членом редакции, ни фактическим[106] редактором „Гудка“ (не имел для этого времени). Фактическим редактором „Гудка“ был товарищ Джапаридзе». И все же Сталин на самом деле нередко участвовал в работе издания в 1907–1908 годах, так что некоторые ошибки в мемуарах его старых товарищей совсем не удивительны[107].