Празднование 60-летнего юбилея Сталина в декабре 1939 года открывало Ярославскому возможность вновь попробовать опубликовать сталинскую биографию. Когда его статья о Сталине, написанная для БСЭ, была отклонена редакторами как слишком объемная и перегруженная, он обратился к вождю за разрешением выпустить ее в виде небольшой книги, уверяя, что она написана в «простом стиле, вполне доступном массам». Эта работа была опубликована в конце 1939 года, однако ее затмил выход краткой биографии Сталина от ИМЭЛ, напечатанной тиражом более чем в 1,2 миллиона экземпляров. Тем не менее, когда Сталин получил копию источников, на основе которых делалась публикация ИМЭЛ, он лишь сделал приписку о том, что не имеет времени на ознакомление[108]. На подписанном же экземпляре Ярославцева, который тот подарил вождю, никаких отметок нет, и, вероятно, Сталин ее никогда не читал.
С куда большим трепетом Сталин относился к изданию собраний своих сочинений. Статьи, листовки, письма, речи, заявления, доклады, интервью и его труды по марксисткой теории – именно эти тексты отражали его политическую жизнь, отмечая ее ключевые этапы и фиксируя наиболее важные идеи.
Работа по публикации собраний сочинений большевистских лидеров была отдельной отраслью в довоенном СССР. Уже в 1923 году в печать было отправлено 22-томное собрание сочинений Зиновьева. К 1929 году издавался двадцатый том собраний сочинений Троцкого. К середине 30-х годов собрание сочинений Ленина выходило в третий раз. По этим меркам, издание собраний сочинений Сталина двигалось относительно медленно.
Неутомимый Товстуха начал готовить материалы для собрания сочинений Сталина в начале 1930-х годов, и уже в 1931 году Сталин набросал план для 8-томного издания. В августе 1935 года – спустя пару недель после смерти Товстухи – Политбюро, подстегнутое неавторизованным переизданием дореволюционных трудов Сталина, приняло постановление об издании собрания его сочинений. Работа была доверена ИМЭЛ в сотрудничестве со Стецким и отделом культуры и пропаганды[109].
К ноябрю 1935-го Стецкий представил Сталину планы по публикации. Предполагался выпуск от восьми до десяти томов, называемых «Сочинения». Издание включало в себя ранее опубликованные работы Сталина плюс до того ни разу не публиковавшиеся вставки в виде стенограмм речей, писем, заметок и телеграмм.
Документы планировалось расположить в хронологическом порядке с детальными историческими комментариями. Тома должны были отражать жизнь и политическую деятельность Сталина и издаваться на всех национальных языках СССР, а также на ряде других иностранных языков[110].
Позднее предполагаемое количество томов увеличилось сначала до двенадцати, а затем до шестнадцати, но в остальном издательский план не менялся и в целом был выполнен. Тем не менее это заняло значительно больше времени, чем ожидалось. Планировалось начать публикацию в 1936 году и завершить в 1937-м к двадцатой годовщине революции. Но первому тому не суждено было выйти в свет на протяжении всего следующего десятилетия – по целому ряду причин.
Одной из технических трудностей стало то, что ранние работы Сталина были написаны на грузинском, зачастую под псевдонимом или анонимно. Их надо было отыскать, убедиться в их принадлежности перу Сталина и перевести на русский. Ситуация усложнялась подковерной борьбой между ИМЭЛ и его тбилисским филиалом, контролируемым Грузинской коммунистической партией. Стоит ли говорить, что грузинские товарищи желали взять на себя все заботы о поиске ранних текстов их земляка и вождя народов. Далее на пути публикации встали события Большого террора. В середине 30-х годов многие сотрудники ИМЭЛ были арестованы или отстранены от должностей как «враги народа». Репрессии тяжело ударили и по историкам партии. Среди видных партийных деятелей, пострадавших от террора, выделялся отвечавший за публикацию собрания сочинений Стецкий, арестованный и расстрелянный в 1938 году. В годы Великой Отечественной войны многие сотрудники ИМЭЛ оказались на фронте, зачастую в должностях политработников, отвечавших за армейскую пропаганду и боевой дух воинских подразделений. Отдел, ответственный за выпуск собрания сочинений Сталина, был сокращен до трех человек и эвакуирован в Уфу. Среди дополнительно обрушившихся на них обязанностей была, в частности, подготовка особых изданий сочинений Сталина военных лет – с яркими названиями вроде «Статьи и речи об Украине» и «Военная переписка Сталина и Ленина»[111].
Нет оснований полагать, что Сталин был сколько-либо расстроен задержкой в публикации собраний своих сочинений. Это был проект будущего, а в то же время в СССР уже были отпечатаны миллионы экземпляров книг Сталина: «Основы ленинизма», «Марксизм и национальный вопрос», «Вопросы ленинизма», «О диалектическом и историческом материализме». Во время войны эта коллекция классических сталинских работ пополнилась сборником речей Сталина под названием «О Великой Отечественной войне Советского Союза».
ИМЭЛ регулярно отправлял Сталину отчеты о ходе подготовки издания и консультировался с ним по множеству самых различных более или менее значимых нюансов, в том числе по поводу перевода на русский язык его грузинских статей. Сталин отвечал зачастую небрежно и запоздало и лишь накануне выхода в свет первого тома собрания сочинений в 1946 году активно включился в процесс и де-факто возглавил проект, посвященный его интеллектуальному наследию. Сталин получал макет каждого тома и лично выбирал, какие из документов следует публиковать. Также он вносил в тексты правки и изменения. Рукописные пометки Сталина на этих макетах касались больше стилистических аспектов, чем содержательных: он скорее приукрашивал, а не переписывал историю своей жизни[112].
К тому же все политически неудобные или сомнительные высказывания удалялись задолго до того, как макет попадал на стол к Сталину. Чаще всего редактура заключалась в опущении и умолчании, а не в прямой подделке документов. Сталинские правки не столько создавали альтернативную историю, сколько искажали реальную. Наиболее чувствительной темой стали хвалебные высказывания Сталина в адрес лиц, бывших когда-то его товарищами по оружию, а затем оказавшихся среди его политических оппонентов или, того хуже, ставших «врагами народа». Среди них было множество лидеров партии, которых позднее обвинили в измене на череде омерзительных постановочных судов в 1930-х годах. Все положительные отзывы Сталина о них удалялись из текстов собрания сочинений, а из работ, содержащих полемику вождя, обращенную к ним, убиралось обращение «товарищ». Один из особо вопиющих случаев подобных корректировок обнаруживается в статье Сталина о большевистской борьбе за власть, что была опубликована в газете «Правда» в ноябре 1918 года. Оттуда был вырезан такой абзац:
Вся работа по практической организации восстания проходила под непосредственным руководством председателя Петроградского Совета т. Троцкого. Можно с уверенностью сказать, что быстрым переходом гарнизона на сторону Совета и умелой постановкой работы Военно-революционного комитета партия обязана прежде всего и главным образом т. Троцкому[113].
Василий Мочалов, молодой советский историк, специализировавшийся на истории рабочего движения Кавказского региона, являлся одной из ключевых фигур, ответственных за подготовку издания работ Сталина. Он хорошо владел грузинским языком и был назначен главой отдела по изданию работ Сталина в ИМЭЛ с 1940 года. Раздосадованный медленным ходом работы, он написал письмо Сталину и в Политбюро в августе 1944 года, призывая предоставить ему дополнительный персонал и назначить сжатые сроки для публикации двух-трех первых томов[114].
Несмотря на то что Сталин на письмо не ответил, из Политбюро полился шквал организационных решений для ускорения проекта, которые не понравились начальству Мочалова в ИМЭЛ[115]. Его письмо выставляло руководство ИМЭЛ в дурном свете и серьезно увеличило давление на них. Помимо этого, Мочалов был в конфликте с грузинскими товарищами из-за нюансов перевода с грузинского языка и того, какие именно статьи принадлежат авторству Сталина. По словам грузинских коллег, знания Мочалова в области грузинского языка и истории были недостаточными, что вело к ошибкам в его переводах и редактуре ранних текстов Сталина.
В октябре 1944 года новый директор ИМЭЛ Владимир Кружков сообщил Мочалову, что институт больше не нуждается в его услугах. На вопрос о причине этого решения Кружков ответил: «конфликт характеров»[116]. В переписке с Политбюро Кружков винил Мочалова и бывшего директора ИМЭЛ Митина в медленном процессе публикации собрания сочинений Сталина[117]. Непоколебимый Мочалов продолжал принимать участие во внутриинститутской дискуссии о подготовке Сочинений и регистрировал свои замечания к руководству. Помимо того, он вновь написал Сталину, прося о встрече для личного обсуждения публикации. Его усилия были вознаграждены приглашением на встречу со Сталиным 28 декабря 1945 года. Также присутствовали Кружков и Петр Шария, директор отдела пропаганды компартии Грузии и бывший начальник Тбилисского филиала ИМЭЛ.
Мочалов написал достаточно детальный отчет о встрече, которая произошла в кремлевском кабинете Сталина и длилась полтора часа.
Сталин начал разговор, спросив о причинах разногласий между Мочаловым и Кружковым. Кружков заявил, что все разногласия уже улажены, но Мочалов повторил свои возражения против включения в первые два тома сочинений некоторых статей неустановленного авторства, в том числе двух статей, выходивших в грузинской газете «Брдзола» («Борьба»), которые, по его мнению, отличались «спокойным» стилем, нехарактерным для других статей, приписываемых Сталину.
Когда Сталин спросил, не из-за этих ли возражений его выгнали из ИМЭЛ, Мочалов отвечал, что на этот вопрос может ответить только Кружков, но, продолжал Мочалов, на его взгляд, начальству института не понравилось написанное им письмо в адрес руководства партии. Мочалов также упомянул о своих разногласиях с Шарией, который придерживался старого переводческого стиля, в отличие от «нового стиля», за который выступал Мочалов.
Сталин отвечал, что, несмотря на некоторые недостатки, перевод отдельных статей показался ему «артистическим» и выглядел как работа нескольких разных переводчиков. «Переводить, – заметил Сталин, – труднее, чем писать». Далее он пустился в размышления о необходимости внести исправления в некоторые из своих трудов, в частности, упомянул статьи серии «Анархизм или социализм», которые писались им наспех и издавались в различных газетах.
Касательно своих статей в «Брдзола» Сталин согласился, что им свойствен необычный тон. Спокойный тон, по его словам, был обусловлен тем, что в то время он «тянул в профессуру – хотел поступить в университет… Батумские расстрелы перевернули все во мне. Я начал ругаться… Тон изменился…»[118]
Обсуждая тираж первого тома, Сталин скромно заметил, что 30–40 тыс. экземпляров будет достаточно. Когда кто-то из присутствующих отметил, что сочинения В. И. Ленина печатаются тиражами по 500 тыс. экземпляров, Сталин ответил: «То Ленин, а то я», но в конце концов позволил уговорить себя на 300 тыс. экземпляров. Сталин хотел, чтобы томики были объемом не более 300–360 страниц. Он пожелал, чтобы книги выходили в небольшом формате, подобно карманным томикам Ленина, и остался равнодушным к выбору цвета обложки (в итоге остановились на бордовом)[119].
По воспоминаниям жены Мочалова, Раисы Конюшевой, также работавшей в ИМЭЛ, тот вернулся тем вечером домой «с пепельно-серым лицом, но блестящими глазами». Он рассказал, что Сталин поддержал его позицию, и публикации с недоказанным авторством будут удалены из первых двух томов[120]. Иначе ту встречу вспоминал Шария, отмечая, что Сталин, выслушав Мочалова, отстоял свое авторство всех обсуждаемых статей[121].
Через недолгое время после описанной выше встречи Политбюро выпустило очередное постановление о публикации собраний сочинений Сталина, предполагавшее выпуск 16 томов тиражом по 500 тыс. экземпляров каждый и отпускной стоимостью в шесть рублей за книгу. Первые три тома должны были увидеть свет в 1946 году, тома с четвертого по десятый – в 1947 году и последние шесть – в 1948 году. Постановлялось также оперативно переводить серию на различные иностранные языки, выпуская переводные издания тиражами в десятки, а на некоторых языках и в сотни тысяч экземпляров[122]. Выход сочинений был анонсирован в «Правде» 20 января 1946 года, и уже в июле в продажу поступил первый том.
Сталин написал к нему предисловие, в котором призывал читателей рассматривать его ранние работы как «произведения молодого марксиста, еще не оформившегося в законченного марксиста-ленинца», и выделял две допущенные им в работах тех лет ошибки. Он признаёт, что был неправ, предлагая передавать помещичьи земли в собственность крестьян, а не национализировать, как предлагалось Лениным. Сталин связывает эту ошибку со своим тогдашним непониманием ленинского концепта о быстром переходе в России от буржуазной революции к социалистической. Также Сталин признаёт, что ошибочно соглашался тогда с большинством марксистов, считая, что социалистическая революция невозможна в ситуации, когда рабочий класс не составляет основной части населения страны, в то время как Ленин показал, что победа социализма возможна даже в такой крестьянской стране, как царская Россия[123].
Тринадцать томов сочинений, содержащие работы, написанные Сталиным с 1901 по 1934 год, были опубликованы в период с 1946 по 1949 год. Публикация последних томов была приостановлена и впоследствии отменена после развенчания Хрущевым культа личности Сталина на XX съезде КПСС.
У нас нет понимания того, почему последние три тома сочинений не были выпущены при жизни Сталина. Макеты всех книг имелись у него с 1946 года. По одной из версий, Сталин не мог решить, стоит ли обновлять Краткий курс истории Коммунистической партии Советского Союза 1938 года, который планировался к публикации в качестве пятнадцатого тома его собрания сочинений (к тому моменту авторство «Курса» приписывалось уже только ему, а не анонимной партийной комиссии). В октябре 1946 года Кружков направил Сталину макет пятнадцатого тома вместе с перечнем всех внесенных в оригинал правок. В январе 1947 года Георгий Александров (1908–1961), в то время начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б), и Петр Федосеев (1908–1990), редактор партийного журнала «Большевик», отправили Сталину черновики двух глав, расширяющих описанную в Кратком курсе историю КПСС до 1945 года. Этот текст опирался на речь Сталина на выборах февраля 1946 года, в которой он охарактеризовал военный период и описал причины победы СССР. В августе 1948 года, судя по всему, по запросу Сталина, были составлены черновики еще двух дополнительных глав Краткого курса. В 1951 году еще один макет пятнадцатого тома, содержащий лишь текст оригинального Краткого курса 1938 года с исправлениями, был направлен Сталину, но в итоге том так никогда и не был опубликован[124][125].
Публикация четырнадцатого тома сочинений, содержащего тексты 1939–1940 годов, была не менее проблемной. Не в последнюю очередь – из-за наличия восторженного ответа Сталина на поздравительную телеграмму от министра иностранных дел Третьего рейха Риббентропа: «Благодарю Вас, господин министр, за поздравления. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». Конечно, подобные неудобные мелочи можно было бы вымарать, но тем не менее публикация тома неизбежно поднимала бы вопрос советско-германского пакта 1939–1941 годов[126].
Намного привлекательнее для имиджа Сталина выглядела публикация его переписки военных лет с Уинстоном Черчиллем и Франклином Рузвельтом. Возглавил столь важный проект заслуженный сталинский соратник Молотов в конце 40-х, и к 1952 году были подготовлены к изданию два тома переписки. Эти тексты не было возможности корректировать, так как копия переписки имелась в архивах западных стран. Публикация, опять-таки без видимых на то причин, была отложена, и двухтомник увидел свет лишь в 1957 году. Скорее всего, это было связано с частыми и хвалебными отзывами в адрес Тито, содержавшимися в переписке. Тито, коммунистический лидер массового партизанского движения Югославии, был советским героем и любимцем Сталина. После войны отношения между ними испортились, и Тито изгнали из коммунистического движения на основании того, что он, оказывается, был агентом империалистов, пытавшимся восстановить в Югославии власть капитала. Со смертью Сталина это препятствие для публикации исчезло, так как Хрущев осудил разрыв отношений Сталина и Тито и восстановил братские отношения с социалистической Югославией[127].
Как отмечает американский историк Роберт Макнил[128], «Собрание сочинений Сталина абсолютно не дотягивает до стандартов, которых хотелось бы ожидать от авторитетного издания трудов государственного деятеля»[129]. В английском переводе сочинения были опубликованы под названием Works («Труды»), и они позиционировались как «практически полное» собрание работ Сталина периода 1901–1934 годов, и тем не менее Макнил смог идентифицировать 895 различных текстов авторства Сталина того времени или же приписываемых ему, из которых лишь 480 вошли в «Труды». Цифры Макнила кажутся несколько преувеличенными из-за включения в них большого числа анонимных статей дореволюционного времени, которые приписывались перу Сталина Берией и прочими советскими авторами, но все же нет сомнений, что множество достоверно сталинских текстов не вошло в «Труды». В российских архивах имеется перечень из практически ста не вошедших в публикацию работ[130]. Безусловно, часть документов не попала в издание из-за своего банального или вторичного содержания, однако очень часто причины были исключительно политическими. Тем не менее трудно не согласиться с комментарием историка-архивиста Ольги Эдельман, что неопубликованные тексты не раскрывают Сталина как личность, существенно отличающуюся от той, какой он сам себя представлял в опубликованных работах[131].
Несмотря на все вышесказанное, тринадцать изданных томов сочинений Сталина были обречены стать главнейшим источником для его биографии – «фундаментальным» для «изучения личности и его эпохи», по словам Макнила[132]. Они оказались особенно значимыми для тех биографов, которые видят Сталина так, как он видел себя сам, – в первую очередь политическим деятелем и теоретиком, движимым непоколебимой приверженностью коммунистической идеологии, которая сформировала его как личность.