В Париже Вулф получил от Максвелла Перкинса сообщение о том, что роман «О Времени и о Реке» получил восторженные отзывы. Затем он отправился в Англию и Голландию, а 7 мая прибыл в Берлин, где «проснулся и обнаружил, что стал знаменитым». Книга «Взгляни на дом свой, Ангел» в ее превосходном немецком переводе уже получила там большое признание, а теперь из Нью-Йорка пришли сообщения о романе «О Времени и о Реке». Больше месяца Вулфа восторженно встречали в городе, узнавали прохожие на улицах, признавали немецкие литераторы и устраивали пышные приемы в американском посольстве. Но, в конце концов, волнение и разгульная жизнь взяли свое, и Вулф уехал в Копенгаген, чтобы восстановить силы. Он был настолько истощен, что ему пришлось обратиться за помощью к врачу.

Вскоре после его приезда редактор газеты «Dagens Nyheder» («Дейли Ньюз») К. Х. Клемменсен и ее литературный репортер Хакон Стангеруп встретились с Вулфом в его отеле. В то время многие датские газетчики предпочитали не использовать прямые цитаты в интервью, придавая им вид художественных рассказов. «Lynskud ved Hr. Nat-og-Dag» («Вспышка у господина Ночного Дня») появилась в газете «Dagens Nyheder» 18 июня 1935 года. Несколько очевидных ошибок, например, что его портативная печатная машинка была подарена берлинскими друзьями и что он сам отнес рукопись «Взгляни на дом свой, Ангел» в издательство «Скрибнерс», остались неисправленными, хотя не исключено, что Вулф был ответственен за эти искажения.

К интервью прилагалась фотография с подписью «Томас Вулф, успешный американский писатель». Он нерешительно протянул мне эту фотографию, сделанную в Берлине, сказав: «Скажите своим читателям, что на самом деле я не похож на человека, только что вышедшего из тюрьмы». По возвращении в Нью-Йорк Вулф подарил копию фотографии Белинде Джеллифф, которая, кстати, была дарителем пишущей машинки.

Перевод этого интервью с датского на английский выполнен Рут Шоу из Мемфиса, штат Теннеси.

Совершенно незамеченным и не упомянутым остался в Копенгагене один из самых обсуждаемых новых американских романистов. Позвольте представить вам тридцатичетырехлетнего Томаса Вулфа, молодого, широкоплечего гиганта с угольно-черными волосами и задумчивыми глазами, автора книги «О Времени и о Реке», бестселлера номер два в США, человека на пути к большой мировой славе, нового Синклера Льюиса.

Вчера я провел некоторое время с Вулфом. Он рассказал мне, как приехал сюда из Берлина, где пару недель гостил у хороших друзей и прекрасно провел время. Теперь он отправился в Копенгаген, чтобы отдохнуть пару дней в большом городе, где его не знает ни одна душа и где он точно сможет жить незамеченным. Завтра он отправится в Бремен, чтобы вернуться в Нью-Йорк.

Ему действительно удалось провести несколько дней в этом городе без помех, как он и планировал. То, что его никто не заметил, доказывает то, что я всегда утверждал: Копенгаген – один из самых легких городов для знаменитого иностранца, в котором можно спрятаться, – гораздо легче, чем, например, в Лондоне или Нью-Йорке. Причина, вероятно, кроется в том, что датские и английские или американские репортеры действуют по-разному.

Знаете ли вы, что в один из осенних дней 1918 года, когда вся Германия была охвачена пламенем после большого послевоенного краха, один из самых обсуждаемых людей Германии, а именно генерал Эрих Людендорф, несколько вечеров подряд уютно сидел в ресторане «Hammers Fiskerestaurant», Gl. Strand, 34, и ужинал, и ни одна газета не обнаружила его? Мне, как журналисту, всегда было стыдно за этот факт – за то, что ни один из нас не увидел его и не взял у него всемирно известное интервью.

Теперь Томас Вулф. Он большой грустный мальчик, совершенно не испорченный внезапным мировым успехом, который обрушился на него с последней книгой. Он в некотором роде феномен американского писателя. Хотя он не умеет пользоваться пишущей машинкой, друзья в Берлине подарили ему маленькую портативную. Она стояла в углу его гостиничного номера, и время от времени он бросал на нее злобный взгляд. Он был уверен, что никогда не подружится с ней.

Однако он рассказал мне, что с пятнадцати лет не мог подойти к карандашу и бумаге без того, чтобы тут же не взять их в руки и не начать писать, порой почти в экстазе.

Его проблема заключалась – и, по его признанию, до сих пор заключается в совершенно фантастическом количестве слов, которые приходят ему в голову, как только он садится за стол. Конденсации не хватает. Он может писать только гигантские книги, и ему кажется, что он не в состоянии разрезать уже написанные рукописи. Его очень хороший друг, работающий в нью-йоркском издательстве «Скрибнерс», редактировал его книги.

О его начале: родился в Эшвилле, Северная Каролина, сын каменотеса, чьей специальностью были надгробия, получил образование в колледже, затем в Нью-Йорке стал преподавателем английского языка в одном из крупных университетов, получал небольшую зарплату, писал каждую ночь в своей спартанской каморке, писал и писал, был уверен, что его книга будет настолько хороша, что ни один издатель не сможет отказать в ее издании. Но когда в один прекрасный день рукопись была закончена, она представляла собой груду тесно исписанных страниц, достигавших почти от пола до потолка. Его мужество иссякло. Он отнес всю стопку в издательство «Скрибнерс», и ему дали понять, что ни при каких обстоятельствах такой гигантский роман не может быть опубликован. Он отправился в Европу. Оказавшись однажды в Вене с двумя долларами в кармане, он получил телеграмму из Нью-Йорка: с ним хотят вести переговоры о публикации его книги.

Ему удалось раздобыть средства для поспешного возвращения домой. Посетив издателя, он узнал, что тот желает опубликовать книгу в сокращенном виде. Друг в Нью-Йорке обещал помочь. Через полчаса он уехал с пятью сотнями долларов в кармане – лишь мизерный аванс от того состояния, которое он собирался заработать. Это было в 1929 году.

Книга, которая была опубликована несколько позже, – «Взгляни на дом свой, Ангел» – разошлась тиражом 15 000 экземпляров. Неплохо для первой книги, но не сравнить с продажами его второй книги «О Времени и о Реке». [40 000 экземпляров за год.]

Обе книги имеют объем около тысячи страниц. Несмотря на энергичные попытки сократить их, Томас Вулф говорит мне, что в его планах написать еще четыре книги, подобные двум уже опубликованным, – гигантский труд, охватывающий сто пятьдесят лет американской истории, американскую кавалькаду, в которой будет около 2 000 различных персонажей. По его расчетам, он закончит работу за пять лет. Все это у него внутри, говорит он, ударяя кулаком по широкой груди, и он просто не может не писать. Если бы только он мог научиться писать в более сжатой манере – но он просто вынужден писать, без всяких самоограничений.

Сейчас его книги собираются перевести на многие языки. Когда пару лет назад Синклер Льюис был в Стокгольме, чтобы получить Нобелевскую премию, он упомянул Вулфа в своей речи как «грядущего человека». В то время еще не была опубликована имевшая большой успех книга «О Времени и о Реке». Сейчас мало кто из американских критиков сомневается в том, что Льюис был прав.

Его родной город Эшвилл был очень расстроен его первой книгой, потому что думал, что в ней можно найти портреты всех известных личностей города. Эшвилл – город с населением 40 000 человек. Томас Вулф склонен полагать, что все 40 000 прочитали роман. Несколько жителей в письмах угрожают ему убийством, если он еще хоть раз ступит на эту землю.

Он считает себя невинно преследуемым. Естественно, он писал, основываясь на собственном опыте (какой автор поступил бы иначе?), но он абсолютно уверен, что у него не было намерения изображать того или иного человека. Книга «Взгляни на дом свой, Ангел» обычно рассматривается как выражение тоски по отцу, которая, по мнению Вулфа, есть у всех современных молодых людей.