Утро субботы выдалось тяжелым. А если точнее – оно не задалось совсем. Хотя бы потому, что наступило раньше, чем Торен успел коснуться головой подушки. Этой ночью ему так и не удалось сомкнуть глаз, не говоря уж том, чтобы полноценно выспаться. И теперь он нависал над столом бесформенной хмурой массой и пытался сфокусироваться на тарелке, которую уже несколько минут усердно разрезал вместо яичницы. Еще немного, и завтрак потерпел бы сокрушительное поражение, но тут на стол плавно опустилась широкая кружка, источающая головокружительный кофейный аромат.

– Во сколько ты вчера вернулся?

За кружкой последовали горячие тосты с абрикосовым джемом и тарелка оладий с каштановым сиропом. Торен на секунду прикрыл глаза и с удовольствием вдохнул дурманящие ароматы.

Кажется, у этого утра все-таки был шанс.

– Поздно, – отрывисто ответил Торен и потянулся к чашке, старательно пряча улыбку облегчения. Мелис снова была собой! Все той же ворчливой, дотошной и неугомонной, но вместе с тем полной сил, энергии и самообладания. – Спасибо.

– Пожалуйста. Поздно – это приблизительно во сколько? – Похоже, дотошная, неугомонная и ворчливая Мелис не была готова так просто сдаваться.

Устроившись напротив Торена и подперев руками щеки, она выжидающе уставилась на брата.

– Приблизительно сегодня, – булькнул он в чашку и попробовал снова одолеть тарелку с яичницей.

– А точнее? – Мелис придвинулась поближе, сверля его вопросительным взглядом.

Торен склонился еще ниже, словно вознамерившись поглубже занырнуть в яичницу, а сверху прикрыться одной особенно пышной оладушкой.

– Где-то между закатом и рассветом. Вкусный кофе, кстати.

– Торен!

Он тяжело вздохнул и наконец-то выпрямился.

– Да все в порядке, Мелис. Просто в последнее время очень много работы.

– Твое последнее время длится уже полгода! Из-за этой работы ты день с ночью перепутал! Ты ведь сегодня даже не ложился, признай.

– Я спал, – возразил Торен и то ли кивнул, то ли поклонился румяным оладьям и потер левое запястье.

– Не над яичницей, – уточнила Мелис и подтянула тарелку, грозившую превратиться в подушку, к себе.

– Над кофе считается? – хмыкнул Торен в чашку, но под тяжелым взором сестры посерьезнел. – Да спал я, спал. Не волнуйся. – Он поднял голову и попытался искренне улыбнуться, но, поймав яркий солнечный луч, поморщился. – Я пришел вчера и сразу лег.

– Сегодня, – поправила Мелис и покачала головой. – Торен, я не понимаю. Ты ведь уже перевелся в Управление, в которое так хотел попасть. Может, пора взять передышку? Зачем так надрываться?

– Да я вовсе не надрываюсь, Мышонок. Мне правда нравится моя работа. – Для пущей убедительности Торен даже немного привстал со стула и, подавшись вперед, взял сестру за руки. – Я ведь новенький в этом Управлении, и мне пока непросто все дается. Поэтому я стараюсь побыстрее набраться опыта и частенько беру побольше сверхурочных. Вот и все.

Но Мелис его слова, похоже, не убедили. Она мягко, но настойчиво убрала свои ладони.

– Сверхурочные? Три недели без выходных? Да это уже сверхвнеурочные какие-то. – Мелис старалась говорить спокойно, но по ее дрожащему голосу было понятно, что от открытого возмущения ее удерживает лишь парочка его необдуманных ответов. И чтобы избежать одного такого, Торен поднес чашку к губам. – Ты уже забыл, когда в последний раз высыпался нормально. Забыл, когда полноценно ужинал и обедал. Слушай, – она с надеждой взглянула на него, – если это все ради того, чтобы проявить себя с лучшей стороны, то хорошо. Я все понимаю. Но, знаешь, – в ее голосе скользнула сиплая надломленность, – если это ради меня, то не надо. Пожалуйста. Я так не хочу!

Торен резко поставил чашку на стол, едва не расплескав остатки кофе по столешнице, и внимательно посмотрел на взвинченную сестру. Мелис немного отстранилась, но взгляд не отвела.

– Ради тебя я что угодно сделаю, ты же знаешь, – твердо произнес Торен и улыбнулся. – Но можешь мне поверить, что стараюсь я только ради себя, любимого. – Он скорчил дурашливую физиономию и театрально развел руками, не обратив внимания на посуровевшую сестру. – А еще ради огромной кучи денег, которая, я уверен, скоро свалится мне на голову и придавит к кровати, из которой я до конца жизни больше никогда не встану.

– Торен! – воскликнула Мелис и так громко хлопнула ладонями по столешнице, что стоящая на столе посуда зазвенела. Парень вздрогнул от неожиданности и с изумленным восхищением уставился на сестру. Обескураженная собственной несдержанностью, она покраснела и смущенно потупилась. – Извини, я не хотела.

– Все хорошо, не переживай, – бодро заверил Торен и широко улыбнулся. – Зато я проснулся. Я считаю, – он потянулся к чашке, но передумал, – это даже лучше, чем кофе. Могу я попросить тебя теперь постоянно так делать? И знаешь что? – поспешил добавить он, видя, как сестра снова надулась. – Ты абсолютно права! Действительно, сколько можно? В эти выходные я даже пальцем не шевельну в сторону Департамента и проведу их с тобой. Хочешь?

– Со мной или с оладьями? – уточнила Мелис, но было заметно, что ответ ей пришелся по нраву: хмурые морщинки на ее лобике разгладились, а лицо просияло.

– В вашей приятной компании, – не стал отрицать очевидное Торен и поспешил набить рот лакомством, пока у сестры не назрела еще парочка-другая каверзных вопросов.

– Годится, – кивнула Мелис и, окончательно успокоившись, поспешила к плите за новой порцией кофе.

Торен облегченно вздохнул. В этот раз конфликт закончился, не успев начаться. Но ему не всегда будет так везти. Было бы неплохо в следующий раз придумать более обоснованное и логичное оправдание своему отсутствию.

– А знаешь, что вчера учудили соседи? – бросила мимоходом Мелис, заливая новую порцию воды в гейзерную кофеварку.

– Боюсь даже представить, – ответил то ли на реплику, то ли своим мыслям Торен и невидяще посмотрел в окно.

– Ты и не сможешь, – хохотнула Мелис. Ее голос стал глуше, монотоннее. – Короче, слушай…

Где-то на этом моменте Торен окончательно утратил нить беседы и провалился в вязкую полудрему, наполненную гнетущими мыслями. Гнетущими, но при этом странно волнующими и по-своему притягательными.

Итак, что по факту имелось? Необратимое смертоносное проклятие. Одна штука. Не пойми откуда взявшийся меморий с крайне странным ритуалом призыва проклятой… моровой инферии. Одна штука. Сюда же засчитаем вполне успешно проведенный ритуал призыва.

И на десерт: своевольный и крайне самодовольный бес. Один… одна штука. А с ней в комплекте две штуки рогов и по меньшей мере четыре длинных клыка. Сколько у нее там остро заточенных когтей, Торен предпочел и вовсе не вспоминать.

И что же ему со всем этим арсеналом теперь делать?!

Нет, в том, что призыв завершился успешно, он не сомневался ни секунды. Иначе не сидел бы сейчас в светлой опрятной кухне, вдыхая приятные ароматы кофе и оладушек. Не сомневался он и в том, что привязка сработала: он буквально кожей чувствовал горячую пульсирующую силу аккурат под браслетом на запястье. Возмущенную, недовольную и мстительную силу, которая ежесекундно и крайне болезненно напоминала о себе, требуя свободы и бесовского разгула.

Ее первое появление было фееричным. Хотя и не совсем в том смысле, к которому он готовился. Как правило, сумеречные, дабы произвести сильное впечатление и заодно запугать потенциальных контрактеров до полусмерти, появляются в образе огромных уродливых монстров. Бесы, что послабее, напротив, берут образ прекрасных юных дев, чьи сладкие речи, маня и опутывая, точно липкая паутина, влекут безвольного взывающего прямо в ненасытную глотку хеймовского отродья.

Призванный же им бес был совершенно другим. Как минимум потому, что явился в подлунный мир по частям! Зрелище было то еще! Немного отойдя от шока и уняв гадливую дрожь, Торен успокоился и постарался принять как факт, что это, видимо, такая особенность у бесов нового поколения. Оно и понятно: современную молодежь, саму предпочитающую рядиться в бесов и поклоняющуюся каждому встречному-предвечному, в принципе сложно чем-то напугать.

Вот только бесовка и не собиралась никого пугать. Более того, она предстала перед ним в своем истинном обличье, которое не изменилось даже после привязки. Такое ощущение, что ее совершенно не заботило впечатление, которое она собиралась произвести. Если вообще собиралась. Потому как, казалось, она вообще не намеревалась откликаться и была очень удивлена, рассмотрев взывающего. А еще крайне недовольна. Ну еще бы: неизвестно как оказавшийся в его сумке меморий моровой инферии был настоящим – и намеренно бракованным! Не до такой степени, чтобы призыв не сработал, но достаточно для того, чтобы бес имел власть над владельцем мемория.

Пока непонятно, сам ли бес так постарался, или есть кто-то, кто ему помог, но в одном Торен был уверен: не имей он достаточно опыта в ритуалах и не обрати внимания на неприметную деталь в начертании сердца пентаграммы, не сидел бы он сейчас… Так, ладно, с этим уже разобрались. Не разобрался он только с одним: почему, доработав деталировку мемория и полностью завершив ритуал, связав сумеречного по рукам и ногам трехуровневыми печатями и барьером, он так и не сумел лишить беса воли и сил?! Что сказать, он был крайне обескуражен и сбит с толку, когда эта бесовка умудрилась вывести свою силу за пределы пентаграммы. Да еще какую силу! Если бы не трехуровневая защита, его мощи украсили бы весь каменный пол алатаря, предварительно собой же его и подтерев!

Было ощущение, что бесовка желала скорее проверить допустимые пределы своей силы, нежели напугать своего взывающего. Что ж, ей удалось сразу все. Именно тогда к Торену пришло осознание, с каким по-настоящему сильным сумеречным он связался на этот раз. А еще запоздало пришел вопрос: а на кой ляд он вообще это сделал, если собирался сначала как следует изучить и меморий, и ритуал, и самого беса – и уже только после этого действовать? Такое ощущение, будто что-то подтолкнуло его совершить призыв в тот вечер и именно в тот самый момент, когда он поднял с пола злосчастный меморий. Не раньше и не позже. Неужели сила беса столь велика, что простиралась не только за пределы пентаграммы, но и за пределы самого Покрова?!

– Обо мне думаешь, мой сладкий?

От неожиданного голоса Торен так вздрогнул, что ударился коленями о внутреннюю сторону столешницы, отчего посуда на столе загрохотала и едва не опрокинулась.

– Что? – Мелис, до этого упоенно что-то вещавшая о соседях, испуганно застыла и уставилась на Торена.

– Все хорошо, – тут же на автомате выпалил он, все еще напряженно прислушиваясь. – Все хорошо, не переживай, – повторил уже более осмысленно и махнул рукой. – Говорил же, что этот стол мне явно не по размеру. Все колени об него отбил.

Вопреки ожиданиям, Мелис его жалобы не только не впечатлили, но даже не отвлекли – сестра продолжала сверлить Торена подозрительным взглядом.

– Вот как? – с сомнением протянула она и подошла с противоположной стороны стола. Торен напрягся. – Ты уверен, что не хочешь вернуться в кровать и все-таки попробовать нормально выспаться?

– Конечно уверен, – снова махнул он рукой и посмотрел на запястье – холодный браслет не подавал никаких признаков присутствия. Успокоившись, Торен позволил себе улыбнуться. – Пожалуй, хватит с меня на сегодня оладушек. И раз уж у меня теперь столько свободного времени, как насчет того, чтобы прогуляться? Помнится, кое-кто, не будем показывать пальцем, – он демонстративно указал на себя, – обещал свозить тебя в новую шоколадницу, которая открылась месяц назад.

Мелис оторопела, но уже в следующее мгновение ее глаза заблестели от восторга. Она радостно ахнула, всплеснула руками и, по-детски закружившись на одном месте, счастливо рассмеялась.

– Это же так здорово! Наконец-то я попробую популярную «Сладкую метель». И сливочные трюфели. Мы прямо сейчас поедем, да?

Торен оцепенел: неужели новый приступ? Но ведь не было же никаких симптомов! Да и треклятой статуэтки ангелочка рядом тоже нет:  Торен предусмотрительно оставил ее в своей комнате. Тогда что пошло не так? И почему вместо серьезной и решительно настроенной ворчуньи рядом с ним снова резвилась восьмилетняя наивная хохотушка?

– Торени?

– Да, Мышонок. – В голосе Торена звякнула усталость, но он заставил себя беззаботно улыбнуться в ответ. – Я уверен, мы прекрасно проведем время.

– Я тоже. – Тихое шипение колыхнуло прядь волос над его ухом.

Торен резко развернулся всем корпусом и отпрянул назад. Не ожидавший подобных пируэтов стул, возмущенно чиркнув ножками по ламинату, надломился и, взбрыкнув, опрокинул своего незадачливого пассажира на пол.

– Торени! – ахнула Мелис и двинулась к брату, но он, сделав ловкий переворот, быстро вскочил и поднял ладонь в упреждающем жесте.

Мелис остановилась, удивленно посмотрела на его скрюченный силуэт и весело рассмеялась:

– Ну ты даешь, Торени!

Торен крепко сжал губы, запирая грязные ругательства внутри. Зараза! Эта бесовка совсем страх потеряла, так потешаться над ними? Сейчас допрыгается!

– Надо же, – снова раздалось шипение над ухом, – у твоей сестренки не очень хорошо с сочувствием, не находишь? Торени, – передразнил голос, и Торен со всей силы рубанул рукой пустой воздух.

– Заткнись!

– Торени?! – испуганно воскликнула Мелис и прижала ладони к груди.

Он сжал руки в кулаки, огромным усилием воли отгоняя кровожадные мысли и возвращая себе самообладание.

– Все хорошо, Мышонок, – поспешил заверить Торен, осторожно обводя взглядом кухню.

Так, спокойно. Нельзя заставлять Мелис нервничать! Вот только как теперь вывернуться и обратить нервную обстановку в шутку?

В поисках решения он посмотрел за плечо робко попятившейся Мелис, и его глаза расширились.

– Мелис, стой! То есть не шевелись, пожалуйста. – Торен постарался придать надломленному голосу спокойствие и шутливый тон. Он ткнул указательным пальцем в вытяжку над плитой и смешно скривился. – Прямо за тобой притаилось мерзкое злобное существо. Толстая противная оса! – тут же поспешил объясниться Торен и двинулся к вытяжке.

– Торен, блин, – выдохнула застывший страх Мелис и выпрямилась. – А я уж было подумала… Вот ведь! Зачем так пугать?!

Мерзкое злобное существо тем временем, по-хозяйски развалившись на вытяжке, лукаво прищурилось и, поднеся палец к губам, щелкнуло изящными пальцами. Побеспокоенное насекомое возмущенно зажужжало и поспешило убраться подальше.

А бесовка же, напротив, мягко соскользнув с края вытяжки, подкралась поближе.

– Иди сюда, Мелис, – не сводя настороженного взгляда с сумеречной твари, поманил сестру Торен. – Не хочу, чтобы эта гадина тебя укусила.

– Это всего лишь оса, Торени, – хихикнула Мелис и даже не шевельнулась, словно бравируя своим бесстрашием. – Вот уж не думала, что ты так боишься ос.

– Я не боюсь, – твердо, с нажимом ответил Торен. – Они бессильны, если держать их под контролем.

– Думаешь? Наверное, – неуверенно произнесла сбитая с толку Мелис и нервно оглянулась. – Она все еще где-то здесь? За мной, да? – Девушка снова оглянулась и нервно поводила рукой по воздуху в попытке прогнать невидимую гостью.

В то время как последняя, зависнув над полом всего в дюйме от обеспокоенной Мелис, насмешливо фыркнула и, поймав пристальный взгляд Торена, приблизилась к Мелис вплотную.

Торен встал на изготовку.

– Не беспокойся, – угрожающе произнес он и, медленно заведя руки за спину, оголил левое запястье, – она не причинит тебе вреда.

Бесовка приподняла брови, а затем, склонившись к самой шее ничего не подозревающей Мелис, поднесла заострившийся коготь к самой коже и тихо прошипела:

– Уверен?

Стараясь действовать как можно незаметнее, Торен поспешил коснуться пальцами браслета на запястье. Острая боль, каленым прутом пронзившая его руку и левую сторону тела, явно была и вполовину не так сильна, как та, которую сейчас, по его прикидкам, испытывал привязанный бес.

С трудом подавив стон, Торен прищурился – и побледнел: бесовка улыбалась. Ее лицо, которое должно было исказиться от болезненной, мучительной агонии, оставалось абсолютно спокойным, даже невозмутимым, а легкая улыбка стала шире, кровожаднее.

Торен сжал зубы, с трудом подавив рвущиеся наружу ругательства.

Да как же так? Это отродье что, вообще ничего не берет? Неужели привязка сработала не до конца или… а сработала ли она вообще?

От внезапного предположения Торена пробила крупная холодная дрожь. Не может быть!

И, словно услышав его мысли, инферия кивнула, алчно облизнулась и раскрыла ладонь, выставив острые когти аккурат напротив нежной шеи Мелис.

– Ты, – хрипло выдохнул Торен и выпрямился. – Не смей.

– Торени? – Голос Мелис дрогнул, а руки взметнулись к груди, словно в нелепой попытке защититься от невидимой угрозы. – Торени, что с тобой? Ты меня пугаешь. – Она шагнула вперед.

Прямо навстречу смертоносным когтям.

Решение пришло мгновенно. Вот только что мгновение для человека, для беса – целая вечность.

– Мелис, стой! – Торен рванул вперед, но сумеречная его опередила – ее кулак сомкнулся у самого носа испуганно застывшей Мелис.

– Что?! – воскликнула она, уставившись на оцепеневшего Торена.

На пол прямо к ее ногам упало крошечное полосатое тельце.

– Ты слишком нерешительный, мой сладкий, – ласково протянула бес и растворилась в воздухе.

– Торен? – изумленно протянула Мелис. Ее взор прояснился. – Что тут происходит?

– Мышонок, – с трудом выдохнул парень и медленно, не чуя под собой ног, поплелся к сестре. – Ты… с тобой все хорошо?

Ее глаза недобро потемнели.

– Со мной – прекрасно! А с тобой? – с вызовом спросила она, скрестив руки на груди. – Не хочешь ничего мне объяснить?

Казалось, одно неосторожное движение – и она швырнет в него сильнейшее смертоносное проклятие. А потом сверху еще и стулом приложит. Чтобы уж наверняка. Но ее гнев вызвал неподдельное чувство облегчения: Торен нервно улыбнулся и рухнул на ближайший стул.

– Ты была права, Мелис. С самого начала ты была во всем права. – Он прикрыл ладонью лицо и хохотнул: – Боже, я такой идиот! – Он повернулся к совершенно растерянной сестре: – Похоже, мне и правда не помешает выспаться.

В комнате повисла тяжелая предгрозовая тишина.

– Чего?

– Эта оса, – махнул он рукой к ее ногам, где все еще лежало несчастное насекомое, вздумавшее на свою беду посетить обитель проклятой, взывающего-самоучки и лишенного какого бы то ни было сострадания беса. – Мне вдруг померещилось, что за тобой притаилось нечто злое, потустороннее. Вроде полтергейста.

И ведь почти не соврал.

– Полтер… Торен, ты совсем уже рехнулся?! – взорвалась Мелис. – Если ты сейчас так шутишь, то совсем не смешно!

– Без шуток, я действительно так подумал, – поспешил оправдаться Торен, внимательно осматривая помещение. Кухня была пуста. – Мне просто померещилось, и я испугался. Да еще и тебя напугал. Осел!

– Вот даже спорить не стану, – важно кивнула Мелис. Ее плечи расслабились. Испуг прошел, оставив после себя привычную тревожную морщинку на переносице. – Полтергейст, блин, – растерянно пробормотала она и на всякий случай оглянулась. Затем выпрямилась, топнула ногой и, указав на дверь, строго приказала: – Вали в кровать, живо! И чтобы до понедельника я тебя не видела! Померещилось ему. Гроза ос, блин.

– Гроза ос слушается и повинуется, – склонив голову в насмешливом поклоне, Торен поспешил уйти.

И увести вместе с собой мираж, ставший отныне его персональным кошмаром.