В себя я пришла не сразу. Наверное, так бы и продолжала сидеть в центре обратной печати, если бы не озадаченный голос, прозвучавший у самого уха.

– Я что-то не понял. – Арес прошелся вокруг меня, зачем-то потыкал кончиком хвоста в границы печати и озадаченно почесал затылок. – Так и было задумано? Лежачего, конечно, не бьют, но если надо…

Я ощутила неприятное покалывание в плече и качнулась в сторону, все еще не в силах собраться с мыслями. Еще и эти бесовы путы на груди и запястьях сжимали все сильнее, обжигая колючим холодом изнутри и пульсирующим жаром снаружи. Поверх голубых, церберовских, цепей на плечи навалились тяжеленные, сжимающие эфир и вдавливающие в пол алые плети.

А они, смотрю, времени зря не теряли, готовясь к встрече с сильнейшим демоном!

Я тихо простонала.

– Убери от нее свой отросток! – вдруг рявкнула Мирейна, взметнув хвост с заострившимся кончиком, и колющее ощущение на плече исчезло, уступив место осторожному прикосновению. – «Задумано», это ж надо!

– А я откуда знаю, какого результата вы ждали, – огрызнулся Арес, отходя в сторону. Багровые плети немного ослабли, но убирать их он не спешил. – Сами же сказали, что понадобится помощь в удержании высокорангового демона!

– А она, по-твоему, похожа на демона?! – рыкнула Мирейна, и воздух вокруг затрещал от полыхнувших искр. – Протри тряпочкой серую массу под рогами и все-таки попробуй снова подумать. Поверь, это не больно, – зловеще проворковала она, приблизившись ко мне, а затем повернулась в сторону еще одного участника ритуала. – Ну а ты, цепная псина Багрового, всем доволен? Это именно то, чего ты ожидал?

– Рей, – с трудом процедила я сквозь пронзающую все мое естество боль.

Цепи на груди ослабли, и я с облегчением медленно выпрямилась.

– А ведь я предупреждала. Я говорила, что результат вам не понравится, – все сильнее распалялась Мирейна, медленно, дюйм за дюймом, проходя вдоль внутренней границы ритуальной печати. Иногда она останавливалась и в перерывах между ругательствами что-то шептала себе под нос. – Но не-ет, вы же самые умные тут, самые предусмотрительные и продуманные. Зачем слушать опытную инферию, которая на обратах беса съела? Один рога сует, куда не просят, а другая прямо на ходу ритуалы под себя настраивает. Цепи свои убери, горгулья! – рявкнула она, схватившись за горячий ошейник на моей шее, но тут же с шипением отдернула руку. – Моров обглодыш!

– Полегче, обаяшка, – недовольно ответил Арес, но обвивающие меня плети послушно скользнули прочь, оставляя вместо себя цепи, поддерживающие мое ослабленное ритуалом тело. – Меньше трагизма, больше оптимизма, инферия. Не нужно так нервничать, а то сломаешь еще ненароком что-нибудь.

– Я тебе сейчас самооценку сломаю, если ракушку не сомкнешь, – пригрозила Мирейна, громко щелкнув хвостом.

– Да ты…

– Арес, – предостерегающе произнес Андор, покачав головой.

Он махнул рукой, и обвивающие меня голубые цепи медленно, даже бережно, стянулись вокруг груди и талии и аккуратно увлекли вверх, помогая подняться на ноги.

– Нет, ну ты слышал, да? – возмущенно воскликнул Арес, алые глаза которого горели возбуждением. – Я здесь, между прочим, только потому, что кое-кто пообещал мне веселье.

– Я ничего не обещал.

– Зато она пообещала, – ухмыляющийся Арес ткнул в Мирейну хвостом. Она обожгла его огнем янтарных глаз. – Сломать ракушку.

– Самооценку.

– Еще и самооценку! – всплеснул руками Арес. – И кем я буду без самооценки? А без ракушки? Что бы это ни значило. – Он на секунду задумался и зачем-то запахнулся в полы длинного плаща. – Нет, без ракушки я остаться не хочу. Или это было такое предложение, миледи? – Арес шутливо склонился перед озадаченной Мирейной и протянул ладонь.

– Арес!

– Я тебе сейчас хвост на рога намотаю, если не умолкнешь, – прорычала Мирейна, демонстративно натягивая черные перчатки на руки.

– Рей!

Она, бросив еще один испепеляющий взгляд на ухмыляющегося Ареса, зло сплюнула себе под ноги.

– А ты у нас, значит, теперь на стороне демонов? – иронично поинтересовалась она у меня. – А я, получается, все еще вне твоего доверия? Ну разумеется, куда мне тягаться с симпатичным цербером…

– Рей! Ракушку! – прикрикнула я, пытаясь восстановить равновесие своими силами. Несмотря на то что Андор цепи убирать почему-то не спешил. – Ты права, с ними тягаться тебе даже не стоит:  им до тебя как мне до Багрового! – Я хмуро уставилась на Мирейну: нашла время выяснять отношения. Она удивленно моргнула, а затем довольно ухмыльнулась. – И все же у меня остались к тебе вопросы.

– Сама знаю – мемории. – Мирейна виновато вжала голову в плечи. – Глупо получилось, конечно. Ты ведь сама говорила, что хочешь обзавестись крыльями, а для этого тебе нужно было поскорее собрать эфир для Покровительницы. Ладно я, тебе меня все равно не обогнать. – Она горделиво выпятила грудь, а потом помрачнела. – Но ты стала отставать от Анафии. А наша Покровительница не терпит слабых, сама знаешь.

Я вскинула бровь.

– И ты не придумала ничего лучше, кроме как раскидать мои мемории по всему Шеолу?

– Это был самый верный и быстрый способ помочь тебе собрать эфир. Потому что напрямую мою помощь ты бы никогда не приняла.

Она многозначительно посмотрела на меня, и я согласно кивнула: так и есть, не приняла бы.

– Вот видишь, – победно вздернула подбородок Мирейна. – Сама бы ты на такое никогда не решилась. Кроме того, если бы тебя все-таки поймали, все равно вышли бы на меня. Что, собственно, и произошло. – Она небрежно кивнула на Андора. – Знаешь, Андор, в следующий раз, вместо того чтобы устраивать подобные перформансы, лучше прямо скажи, что сам давно все расследовал и выяснил.

– Ты рисковала ее жизнью, – недовольно заметил Андор, глаза которого загорелись багровым блеском.

– Ой, да брось. Не было там риска, – легкомысленно отмахнулась Мирейна, на которую его зловещий взгляд не произвел никакого впечатления. – Все мемории были тщательно продуманы и изначально сломаны!

– Кроме одного.

– Так он и не моего хвоста дело! – воскликнула Мирейна, впервые поддавшись эмоциям. – Вы что, в самом деле поверили, что это я наложила помор на смертную? – Она пораженно уставилась на меня. – Я же врала, чтобы отвлечь тебя от ритуала, Листочек, неужели не поняла?

– Ты была очень убедительна, – буркнула я, нахмурившись. Затем махнула рукой. – Ладно, разберемся с этим потом. Сейчас важнее понять, как меня сюда занесло. – Я кивнула на печать, в которой все еще находилась.

– Не смеши мои рога, было бы с чем разбираться, – немного успокоившись, уверенно заявила Мирейна и приблизилась ко мне. – Понятно же, что ты вмешалась в морок обрата и тебя притянуло вместо искомой нами марионетки. Ты ведь даже рассмотреть ничего не успела, не так ли?

– Я все прекрасно рассмотрела, – возразила я, наблюдая за происходящим по ту сторону зеркала. Крепко обняв сестру за плечи, Торен аккуратно поднял ее ослабленное тело и позволил к себе прислониться. Подернутые серой пленкой глаза Мелис были абсолютно пусты. – Ее никто не проклинал. По крайней мере, – я разжала ладонь, в которой все это время покоился обломок золотистого крылышка, – никто из наших.

– Такого не может быть, – отрезала Мирейна. – Там точно была тварь, которая наложила помор.

Казалось, все детали пазла были собраны и только и ждали, чтобы из них образовали единую картину, но я почему-то никак не могла ухватиться за висящий прямо перед носом последний осколок разгадки.

– Никого там не было… в момент проклятия, – задумчиво повторила я, протягивая ладонь к зеркалу. – Никого, кроме меня. В ее теле… в отражении.

– Ты смотрела ее воспоминаниями? – В голосе Мирейны послышалось недоумение, но я не обратила внимания, все глубже погружаясь в воспоминания.

– Только я, только она, – бормотала я, заново прокручивая в голове видения. Вдруг заметила, как Мелис, все еще глядя в пустоту, протянула ладонь к зеркалу. – Ru milicamm, – беззвучно повторила я за Мелис из видений. – Проклинаю.

Мои глаза расширились.

– Ее действительно никто из наших не проклинал! – Я посмотрела на озадаченную Мирейну.

– Никто из… наших? – Она посмотрела на мой указательный палец. – Нет-нет, постой-ка, погоди. Ты же не хочешь сказать?.. Нет, невозможно!

– Возможно.

– Хорошо, возможно, – не стала спорить Мирейна и покачала головой. – Но ты хоть представляешь, сколько эфира и жизненной энергии на это требуется? Сколько сильных, загнанных в недра самой души эмоций должно быть у смертного, чтобы провернуть подобное? Да никто из смертных на такое просто неспособен. Уж точно не в этом веке!

– Выходит, один все-таки нашелся, – ухмыльнулась я, испытывая необъяснимую гордость за смертную, к которой была привязана, пускай и недолго.

Губы Мелис растянулись в довольно жутковатой ухмылке. Я помрачнела.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь вообще происходит? Миледи, – услышала я недовольный возглас, за которым тут же последовало раздраженное шипение Мирейны: «Где у этой штуки отключается голосовое управление?» – Понятно. Андор?

– Полагаю, эта смертная каким-то образом сама на себя наложила проклятие. – Андор бросил на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно кивнула.

– Вот эта вот оборвашка?! – изумленно воскликнул Арес, заглянув в зеркало. – Смертные на такое способны?

– Смертные способны и не на такое, – отрезала я, ощутив необъяснимую обиду. – И все же, – я прищурилась, словно пытаясь отыскать в тщедушном девичьем тельце хоть толику той силы, которая создала подобную аномалию, – я действительно не понимаю. Если она способна на Моровое отражение такой силы, почему она все еще жива? Разве самопомор не воздействует на душу, убивая тело?

Я снова посмотрела на Мирейну, ожидая увидеть растерянность, но, к своему удивлению, наткнулась на ее загоревшиеся неподдельным восторгом глаза.

– Все верно, – согласилась она, улыбаясь. – Если душа обращается в тлен, то и тело следует за ней.

Было очевидно, что Мирейна что-то поняла, но делиться своим открытием явно не спешила.

– Тогда как? – тихо спросила я, тщетно пытаясь скрыть глухое раздражение.

Не выдержав, Мирейна расхохоталась. Я же насупилась, терпеливо ожидая, пока она отсмеется и соизволит все объяснить.

– Ну ты даешь, Листочек! Скрытое рассмотреть сумела, а очевидного в упор не замечаешь.

– Так просвети!

Хвала Багровому, Мирейна томить не стала. Она вошла в печать и приблизилась ко мне.

– Все просто, Листочек. Твоя смертная не умерла, потому что помор не испепелил душу, а лишь расколол ее. – Мирейна опустила свою ладонь на мою кисть и аккуратно подняла ее к зеркалу, по другую сторону которого Мелис проделала то же самое. Кончики пальцев двух противоборствующих миров соприкоснулись. – Ее душа все еще искрит. Прямо здесь, – тихо произнесла Мирейна и дотронулась до моей груди. – Ты ее душа, Листочек.

– Но это же…

– Возможно, Листа. – Глаза Мирейны вспыхнули восхищением. – Я, конечно, пока сама не понимаю как. Но одно я знаю точно – вы с этой девчонкой чертовски сильны, раз смогли провернуть подобное. Одна душа на двоих, это ж надо! – Глаза Мирейны сверкнули, и она в предвкушении потерла ладони. – И теперь мне страсть как хочется выяснить, как именно это произошло.

Мои плечи дрогнули, ноги подкосились. Я сжала руки в кулаки и закусила губу, чтобы запереть внутри полыхающей грудной клетки рвущийся наружу крик. Потребовалось приложить немало усилий, чтобы унять бушующий эфир.

Непостижимо. Невероятно!

Что должна была чувствовать эта бедная хрупкая девочка, если ее слова обрели такую ужасающую силу?! Каким же было внешнее давление, если ее чистая наивная душа в момент обычной скорби полыхнула такой чудовищной яростью и сильнейшей злобой к самой себе? Бесспорно, утрата близких оказывает сильнейшее влияние на живую душу. Пронизывает насквозь горечью несоизмеримой вины, въедается в плоть саднящей совестью и глодает, пожирает изнутри, медленно, кусок за куском, выгрызая счастливые воспоминания, слизывая остатки чаяний и надежд. Капля за каплей подтачивая душу и жизнь. Сожрет дочиста, выпьет досуха, пока в конечном итоге не останется лишь пустая оболочка, из которой последует новое рождение. Либо смерть.

– Вот мы и выясним, – произнесла я, все еще не в силах оторвать взгляд от своей оболочки, с которой, как выяснилось, меня объединяло гораздо больше, нежели обычная привязка.

И еще ангелочек, золотистый обломок которого покоился у меня в руке. Ангелочек, которого ей… мне подарила мама… нет, не мама.

Мои глаза расширились.

Женщина на ярмарке! Я обхватила голову руками, снова ныряя в воспоминания Мелис. Она говорила, что ангелочка ей подарила ее мать, и да, та женщина с ярмарки была очень похожа на ту, кого я видела на семейных фотографиях, вот только… разве у обычной смертной бывает столь ядовитый, пахнущий серой и Багровой золой эфир? Точно такой же эфир, как тот, что возник за плечами Мелис в машине прямо за мгновение до автокатастрофы. Эфир того, кто управлял ими обеими через Крифту, искусно замаскированную под обычную на вид фигурку ангелочка.

Кто-то невероятно могущественный, способный скрыть свой эфир даже от цербера. И кто знает мое истинное наречение.

Но в какой же момент она?..

– Ru milicam… нет, не так. Ru Immitam de Entora. – Я подняла взгляд. Так вот оно что! – Впусти меня. – Я оскалилась и с силой сжала руку в кулак, разом выплеснув захлестнувшую меня бурю чувств.

Воздух вокруг снова заискрил от вышедшего из-под контроля эфира. Мирейна приподняла бровь, а затем самодовольно улыбнулась:

– Я ведь говорила, что там точно кто-то был. Итак, раз уж мы сами установили источник помора, выходит, к Покровительнице нам уже идти не надо?

– Напротив. – Я с нежностью посмотрела на осколок крылышка в своей ладони. – Я планирую ей нанести незабываемый визит.

– Она? Да ты, должно быть, шутишь! – В глазах Мирейны мелькнул священный ужас. Затем она громко расхохоталась и согнулась пополам. – Ну ты даешь, Листочек! С тобой точно не соскучишься!

– Я так понимаю, моя ракушка еще понадобится? – напомнил о себе Арес, собирая на руке багровые плети.

– Нам предстоит много работы, – вздохнул Андор и скрестил ладони, по которым тут же поползли бледно-голубые цепи.

– Как ты там говорил? – Я кивнула Аресу. – Лежачего не бьют. – Стекло под моими пальцами покрылось густой паутинкой тонких трещин. Я зло ухмыльнулась, обнажив клыки, и сжала ладонь в кулак. – Его сразу хоронят.

Зеркало лопнуло и осыпалось почерневшими осколками.

В просторной палате по-прежнему царил полумрак.

На больничной койке, тихонько раскачиваясь из стороны в сторону, молча сидела Мелис. Ее широко распахнутые глаза помутнели. Она невидяще смотрела перед собой, словно силясь разглядеть в пустом пространстве что-то по-настоящему важное и бесконечно дорогое, но вместе с тем безвозвратно утраченное.

Торен мерил палату нервными шагами, злясь на каждый из существующих миров, их обитателей и в первую очередь на самого себя.

И как только он мог позволить себя так глупо одурачить?! Ему всегда казалось, что он осторожен и внимателен. Что всегда на шаг впереди всех. Но ошибся. Жестоко, чудовищно ошибся! Доверившись сладким речам проклятой инферии, он своими собственными руками подвел Мелис к самому краю бездонной пропасти.

Непростительно!

Торен со всего маху ударил кулаком по стене, оцарапав кожу на костяшках пальцев, затем обхватил голову руками и тихонько застонал.

А ведь эта бесовка действительно хороша! О, как она прекрасна в своей искусной лжи и фальшивом желании помочь смертной, которую сама же и прокляла! Такой спектакль перед ним разыграла, такие трогательные беседы вела! Даже осмелилась войти на святую землю! И все это только для того, чтобы довести начатое дело до заветной цели. Провела одной лишь ей известный ритуал и скрылась в своей инфернальной норе, унеся с собой последние крохи сознания Мелис.

Словно услышав мысли о себе, Мелис встрепенулась и свесила босые ноги с кровати. Ее взгляд был по-прежнему пустой, движения резкие, угловатые: похоже, ей приходилось прилагать огромные усилия, чтобы подчинить себе свое же тело.

– Только не снова, – простонал Торен, закусив губы. Сделал глубокий успокаивающий вдох и сжал руки в кулаки. – Мелис, милая, не надо, – тихо, чтобы не напугать находящуюся в полубессознательном состоянии сестру, произнес он и осторожно приблизился к ней, старательно выводящей пальцем какие-то вензеля на оконном стекле. – Тебе еще рано вставать.

Он обхватил Мелис за плечи и мягко увлек за собой. Аккуратно уложив ее в кровать, он укрыл ее и подоткнул края одеяла.

Мелис слепо уставилась в потолок и застыла, снова погрузившись в пучину бессознательной темноты. Под ее впалыми глазами залегли глубокие тени, а бледные скулы заострились.

– О, Мелис, – горько простонал Торен, сжав ее худую ладошку. Сухая кожа была холодна, точно лед. – Прости меня, Мышонок, мне так жаль. Это я во всем виноват. Я не желал… не знал, что все так обернется. Видит бог, я не хотел.

– Бог не видит. Здесь только я.

Торен резко вскочил на ноги и, обернувшись, сразу попал в плен сверкающих во мраке голубых глаз.

– Ты? Но как?.. – Он затравленно огляделся по сторонам. – Тебя здесь не должно быть.

– Но я здесь, – спокойно произнесла сидящая на столике перед зеркалом Листера. – И ты меня ждал, не так ли? – Она кивнула на пол, густо усыпанный белыми крупинками. – Подготовился, – с уважением протянула она, хотя ее голос по-прежнему сочился глумливым ядом.

Торен бросил взгляд на зеркало за спиной Листеры.

– Что, не можешь найти брешь? Недоумеваешь, как же я смогла войти? – хохотнула она, внимательно наблюдая за ним. – Но ведь это ты меня призвал. Помнишь?

Она мягко соскользнула на пол и медленно, невзирая на рассыпанную по всему полу соль, двинулась к Торену.

Он выпрямился и быстро встал перед кроватью сестры, преграждая собой путь.

– И что теперь? Хочешь отомстить за призыв? Проклянешь меня? – зло выплюнул Торен, смерив инферию презрительным взглядом. – За этим ты здесь?

– Ты себе льстишь, приятель. Я, конечно, безумно рада нашей с тобой встрече, – Листера перевела взгляд за его плечо, – но я здесь не ради тебя.

– Что? – едва не задохнулся Торен и, шагнув вперед, развел руки в инстинктивном порыве заслонить собой любимого человека. – Не смей! Убирайся туда, откуда пришла!

– Тише, сладкий, тише. Не нужно так кричать, – с наигранным волнением попросила Листера и скорчила ханжескую гримасу. Ее голос по-прежнему оставался пренебрежительно-спокойным, но в холодных глазах всего на сотую долю секунды мелькнула тревога. – Ты же не хочешь разбудить свою маленькую больную сестренку?

Торен сжал руки в кулаки и сунул ладонь в карман, в котором покоился подаренный Хозяином Закрестной земли бутылек с освященной водой.

Листера была права:  он действительно подготовился.

– Что тебе от нее нужно? – как можно спокойнее спросил Торен, пытаясь одними пальцами незаметно открутить пробку бутыли.

– Очевидно же, – пожала плечами Листера, не замечая его возни. Ее льдистый взгляд был полностью прикован к кровати. – Я вернулась за своим сосудом.

– Она не твоя! – прорычал Торен, позабыв про воду и по привычке потянувшись к левому запястью.

Полумрак пронзил злорадный смешок.

– Что, не работает? – с притворным сочувствием поинтересовалась Листера. – Так и есть, сладкий, меня с тобой больше ничего не связывает. В отличие от нее. – Она кивнула за его плечо и сделала еще шаг вперед.

Торен встал на изготовку.

– Назад, тварь! Я не позволю тебе даже приблизиться…

– Уже позволил, – услышал он зловещий шепот позади и оцепенел.

По палате пронесся резкий порыв ледяного ветра, который взвился грязным вихрем, взметнув рассыпанную соль в воздух.

Тщательно прочерченные границы обережной печати были разрушены.

Торен медленно, с трудом передвигая ватными ногами, обернулся и тихо застонал.

– Прошу, не надо. Оставь ее в покое.

Листера презрительно фыркнула и покачала головой.

– А ведь я, помнится, говорила, чем этот призыв для тебя закончится, не так ли? – склонившись над нежной беззащитной шеей Мелис, инферия обнажила острые клыки. – Я ведь предупреждала, что это станет твоей огромной ошибкой. Единственной. И последней.

– Нет, стой! Подожди. – Торен метнулся к кровати, но остановился как вкопанный. Его глаза горели лихорадочным огнем. – Забери меня!

– Что?

Листера удивленно замерла.

– Возьми мою душу, – попросил Торен, ухватившись дрожащей рукой за боковое ограждение кровати, – забери мою жизнь, эфир или что вы там обычно высасываете! Только не трогай Мелис, слышишь? – В отчаянном неконтролируемом порыве Торен сложил ладони в умоляющем жесте. – Пожалуйста.

Несколько секунд Листера задумчиво щурилась, затем довольно ухмыльнулась.

– А я уж думала, ты не предложишь. – Она вдруг посмотрела на зеркало. – Как вам такое предложение, дер Шакс?

Зеркало потемнело и жутко взбугрилось; раздался отвратительный скрип чьих-то когтей.

– А ты и правда весьма занятная, Шеол. Я уж было подумала, что ты позвала меня ради такой чепухи, как помор. Но посмотри-ка, – зеркало выгнулось, будто под ним копошилась неведомая тварь, – до души добралась! Добровольно предложенной. А ты не так плоха, как я думала.

Листера почтительно склонила голову, но ее взгляд по-прежнему был прикован к зеркалу.

– Ваши слова для меня словно пламя глаз Багрового.

– Ой, только давай без этого лицемерного подобострастия, – презрительно шикнуло зеркало. – На вызовах уже наслушалась. Ты ведь не просто так все это затеяла.

– Крылья, – не стала юлить Листера и, выпрямившись, дерзко посмотрела на зеркало. – Как и любая инферия, я желаю стать демоном.

Зеркальная гладь пошла рябью.

– А ты беса за хвост не тянешь, я смотрю. От Вердель нахваталась?

– Хочу ее обойти, – недовольно ответила Листера и надменно вздернула подбородок. – Я считаю, что я лучше ее и достойна большего.

– И это все? Только из-за этого? – хрипло произнес Торен, судорожно сжав ограждение. Дрожащие ноги почти не держали его. – Ради каких-то соревнований? А как же Мелис? Ее жизнь? Она ведь доверилась тебе. Я… – Его голос надломился и затих. Инферия даже не шелохнулась. Торен с трудом сглотнул и глухо произнес: – Я поверил тебе. Я думал, мы на одной стороне.

– Верно, – хмыкнула Листера и обнажила клыки, – на моей. Итак… – Она нетерпеливо дернула плечиком и снова повернулась к зеркалу, безжалостно оставив Торена наедине со своей виной. – Вы принимаете мое подношение, дер Шакс? Прошу вас войти и продемонстрировать свое мастерство по созданию Крифты, чтобы я могла получить неоценимый опыт. Уповаю на ваше снисхождение. – И Листера снова склонила голову.

Зеркало заскрежетало и почернело.

– Это ведь твоя первая душа, не так ли?

Инферия удивленно подняла бровь, но молча кивнула.

– Так вперед!

– Что?

Глаза Листеры изумленно расширились.

Впервые за этот вечер Торен видел ее такой растерянной. И в любой другой ситуации он, возможно, этому даже порадовался бы. Но сейчас его мысли были заняты исключительно Мелис, а рука – бутылочкой в кармане.

Он сделал незаметный шаг вперед.

– Ты ведь сама сказала, что хочешь крылья? – В голосе дер Шакс скользнула насмешка. – И я даю тебе эту возможность. Или ты уже передумала?

Листера оценивающе посмотрела на Торена.

– Вы думаете, я справлюсь?

– Демоны не задают подобных вопросов, мори Шеол, – гневно зазвенело зеркало, из которого засочилась ледяная мгла.

– Вы правы. – Листера расплылась в алчной улыбке, затем, коснувшись своей подвески, шагнула к Торену.

Зеркало тихонько задребезжало.

– Но сначала, моя милая, ты докажешь, что достойна моего расположения. – По зеркальной поверхности прошлась багровая рябь. Ледяная мгла озарилась алыми всполохами. – Доведи дело до конца как моровая инферия. – Позади зеркала раздался шорох. – Прибери сосуд.

Листера застыла на месте, обернулась и в нерешительности потопталась на месте. Торен напрягся.

Казалось, любое незначительное движение способно разбить собранную из хрусталя иллюзию контроля.

Зеркало недовольно громыхнуло.

– Похоже, твое желание обрести статус не так уж и велико, если ты колеблешься, мори Шеол. Неужели я чую страх?

Листера замотала головой.

– Не страх, а лишь разумную предосторожность. – Инферия смахнула с плеча несуществующую пылинку. – По своей неопытности я и так уже навлекла на себя и вас ненужное внимание церберов. Если я сейчас лишу жизни смертную, и у меня, и у вас будут неприятности. А я этого решительно не желаю.

Торен сжал руки в кулаки: до чего же изворотливая, скользкая тварь!

– Да и было бы что лишать жизни. – Листера небрежно кивнула в сторону кровати. – Взгляните сами, у этого сосуда не осталось ничего, что могло бы вам пригодиться, дер Шакс. Она совершенно пуста – помор практически полностью разъел ее эфир. Но зато его душа, – инферия шумно втянула носом воздух, – горит. Вы чувствуете, не правда ли? И если позволите…

– Не позволю! – отрезала дер Шакс. В ее голосе проскользнуло злое нетерпение. – Если ты, моровая инферия, неспособна прибрать даже эту жалкую оболочку, то как можешь рассчитывать на статус демона? Мне начинает казаться…

– Я способна, – прорычала Листера, выпустив когти.

В ее глазах застыла ярость.

– Так докажи, – прошипело зеркало и зловеще задребезжало.

Листера вздернула подбородок и повернулась к постели, на которой все еще пребывала в забытье беспомощная Мелис.

– Нет! – воскликнул Торен и рванул вперед, но его тело мгновенно остановилось и выгнулось назад, словно перетянутое невидимыми плетями. – Нет, подожди, постой! Листа, остановись. Прошу! – Он поднял умоляющий взгляд. – Ты же хотела мою душу – ну так и бери. Забирай! Прямо здесь и сейчас я полностью твой! Только не трогай Мелис. Умоляю!

– «Полностью твой», это ж надо, – хохотнув, передразнило зеркало. – Что ты такого сделала с бедным смертным, что он умоляет тебя забрать душу и тело? Неужели влюбился?

– Нет там любви, – отмахнулась Листера, принюхавшись. Затем изумленно моргнула, и ее лицо посветлело. – Лишь горькое отчаяние и страх. Вы были правы, дер Шакс. Этот слабовольный смертный для вас недостаточно хорош. А вот смертная – поистине вкусна. Я заберу ее для вас.

– Ты… – Торен заскрежетал зубами от ярости. Рассуждать о его беззащитной бедной сестре, искренне принявшей и полюбившей инферию, как о бездушном, протухшем куске мяса? – Да как ты смеешь!

Может. И смеет. Потому что для этих порождений тьмы и порока они действительно всего лишь пища. И всегда ею были. Странно, что он считал иначе.

– Я ведь предупреждала тебя, смертный. – Листера снова улыбнулась, но на сей раз ее улыбка была какой-то вымученной, безрадостной. – С самого начала предупреждала, помнишь? – Она коснулась худой безжизненной ладошки. – Не разочаруй меня.

Торен дернулся вперед.

– Нет! Нет, стой! Остановись! Не смей, слышишь? Отвали от нее! – Он предпринял новую попытку вырваться, но невидимые путы накрепко удерживали его на месте. – Убери от нее руки, тварь!

Зеркальная поверхность побагровела и взбугрилась, словно тонкая плотная ткань, с трудом удерживающая неистово беснующуюся за ней тьму.

– О, какая горячая, пронзительная ярость! Сколько ненависти, злого отчаяния! – восхищенно прошептала дер Шакс, впервые явив себя из зеркальной тьмы. Она с вожделением уставилась на Торена. – Я наконец-то чувствую: его эфир и правда горит. Потрясающе!

– А вы не верили, – покачала головой Листера, покосившись на пол, затем склонилась над спящей Мелис. – Что ж, приступим.

Торен поднял горящий ненавистью взгляд.

– Если вы, твари, хоть пальцем ее тронете, я вас уничтожу!

Стекла окон натужно зазвенели, позади зеркала что-то угрожающе треснуло. По стене во все стороны от него побежали тонкие трещины – томящаяся внутри тьма отчаянно жаждала выйти наружу.

– ДА! Невероятный аромат! Роскошный! И до чего же, – дер Шакс с удовольствием втянула носом воздух, – аппетитный.

Листера обернулась на зеркало, потом на Торена – и, аккуратно поправив разметавшиеся по подушке волосы Мелис, нежно поцеловала ее в бледный лобик.

– Все хорошо, милая. Теперь ты в безопасности.

– Лис…та, – с трудом выдохнул Торен, во все глаза таращась на порождение тьмы, заботливо укрывающее Мелис одеялом. И совершенно не замечая, как позади к нему из зеркала алчно тянулись смертоносные черные когти.

– Я ощущаю… чувствую. Истинная, неподдельная. Живая! – восторженно прошипела рваная тьма, практически коснувшись горла беззащитного Торена. – И моя!

– Подавишься, – прорычала Листера и бросилась к нему.

Торен даже произнести ничего не успел: перед глазами взметнулась косичка и обрезки серебристых волос, тут же его тело под напором мощной силы устремилось за спину дер Шакс и налетело на стену. Торен застонал, но стон утонул в яростном неистовом рычании упустившего свою добычу зверя.

И теперь зверь был страшно зол.

Из сгустка черного дыма, рвано клубившегося всего в трех шагах от Торена, появилась жуткая узловатая ладонь – и тут же между когтями и Тореном выросла стройная девичья фигурка с короткими и взлохмаченными рваными волосами.

Тьма отступила, полыхнув горящими багровым огнем глазами.

– Да как ты смеешь?

– Листа, – тихо прошептал Торен. – Зачем?

– Ты же сам сказал, – натужно улыбнулась Листера. Она отступила назад, встала рядом с Тореном и, протянув руку к стене, царапнула ее: послушно следуя за ладонью, по бетону тут же поползли, полыхая и искрясь, алые глифы.

– Мы с тобой на одной стороне, – раздалось позади дер Шакс, и та изумленно обернулась.

Торен оцепенел, недоверчиво вглядываясь за плечо удивленно застывшей демоницы.

Все еще бледная, Мелис с лихорадочно блестящими глазами уверенно стояла возле кровати. В одной руке Мелис искрила и переливалась кроваво-красным злополучная фигурка ангелочка с золотыми крылышками, а другую объяла черная рваная мгла, в которой прямо на глазах изумленного Торена и ошарашенной дер Шакс рассыпался в прах использованный демонический меморий, закрывая барьер по эту сторону.

Мелис подняла горящий льдинками взгляд и зловеще улыбнулась.

– На моей.