Рассвет занимался крайне неохотно. Сильный мороз, вступивший в законные права глубокой ночью, окутал спящий город плотным, звенящим от кристалликов льда и снега стылым дыханием. Густые, туго сбитые клубы мутного серого пара неторопливо вытекали из высоких труб перерабатывающего завода и, рвано извиваясь в причудливых формах, нехотя ползли вверх, постепенно растворяясь в тяжелом, словно застывшем в пространстве и времени, воздухе.

Увесистые, все еще полные невыпавшего снега облака медленно наливались розовато-алым перламутром первых солнечных лучей. Жадно вбирая в себя свет зарождающегося нового дня, тучи, сминаясь и сбиваясь в складки, стекали куда-то за горизонт, неохотно уступая место прекрасному солнечному дню.

В том, что день будет солнечным, я не сомневалась ни секунды. Как и в том, что прекрасным для меня он не станет. Не могла точно сказать почему, но я была почти уверена в том, что денек преподнесет немало неприятных сюрпризов. Не знаю, может, дело в том, что я, как любой уважающий себя предвечный, просто не люблю яркий солнечный свет. Или в том, что, будучи в Шеоле на привязке у смертных, уже который человеческий день чувствовала себя в высшей степени паршиво.

Ну а может, все дело в том, что вместе с этими самыми смертными еду в запретную для любого предвечного Закрестную землю, чтобы самолично провести крайне сложный и непредсказуемый в своих последствиях ритуал обратного вызова?

Я нервно закусила губу и вцепилась в приборную панель когтями.

И как же это меня вообще угораздило?! Наверняка есть другие, куда более простые способы выяснить, чей это помор. Да и зачем в принципе что-то выяснять, если можно просто воспользоваться предложением Андора и одним махом решить все проблемы, разорвав эту моровую связку? Определенно, так было бы гораздо проще. Потому как, откровенно говоря, мой план не вселял ни надежды, ни оптимизма. А еще грозил жуткой мучительной болью. О сносном самочувствии, которое я обрела благодаря Андору, можно будет смело забыть. Как, впрочем, и о статусе сильной и могущественной инферии, самостоятельно решающей свои проблемы одним щелчком хвоста.

Но если все получится, мое положение в иерархии Хейма мгновенно взлетит вверх, а уважение и признание, которые я, несомненно, получу, однозначно будут стоить всех усилий.

Именно за этим я здесь.

– Ты в порядке, Листа? – неожиданный звонкий голосок позади моего сиденья заставил дернуться. – Что-то ты какая-то бледная.

И только лишь поэтому я все еще терплю твое общество, смертная. Вот только…

– Я всегда такая, – буркнула я, сцепив дрожащие пальцы в замок.

…если я все для себя решила, тогда откуда этот противный озноб, от которого предательски дрожат похолодевшие ладони? Наверное, из-за этой моровой привязки мой эфир совсем вышел из-под контроля и стал чудить, заставляя испытывать те же ощущения и человеческие реакции, как если бы я была воплощена.

Да чтоб его!

Я поджала губы, напряженно наблюдая за тем, как Торен аккуратно и с присущей ему долей душного перфекционизма счищает скребком ледяную глазурь с лобового стекла автомобиля.

Отличный звук, аккурат под стать моему настроению!

– Будто покойника тащат, – не сдержавшись, тихонько буркнула я себе под нос.

– Зубами вниз, – так же тихо завершила мою мрачную мысль Мелис, и в машине повисла звонкая тишина.

Я удивленно посмотрела на Мелис. Она, смущенная донельзя, прикрыла рот ладонью и уставилась на меня, словно в поисках поддержки или, на худой конец, объяснений внезапно прорезавшемуся изощренному чувству юмора. И выглядело это настолько забавно, что мне стоило огромных усилий не расхохотаться.

– Согласна, – одобрительно кивнула я, скорчив смешную гримасу. – Отвратительный звук.

Да, именно так, я здесь лишь по одной причине. И эта причина – ты, смертная. И я никуда не уйду, пока не разберусь с той дрянью, которая посмела с тобой такое сотворить.

Мелис несколько секунд изумленно таращилась на меня широко распахнутыми небесно-голубыми глазищами, а потом прыснула в кулачок.

– Вы тут как, девчонки, не замерзли? – обратилась к нам заглянувшая в салон машины голова Торена. – На улице такая холодрыга!

Мелис подскочила, встревоженно посмотрела на брата – и тут же отвернулась. Торен непонимающе на меня уставился.

– И поэтому ты великодушно решил погреть улицу? – язвительно заметила я, напустив на лицо непринужденное выражение.

Спохватившись, Торен быстро заскочил в машину и пристегнул ремень безопасности. Подышав на ладони, он потер их друг о друга и только после этого опустил руки на руль.

– Готовы?

Почему-то этот его резкий и сухой вопрос мгновенно разбил мое с таким трудом склеенное из лживой самонадеянности и напускной решимости самообладание.

Я снова вцепилась в приборную панель и хмуро уставилась вперед, словно в попытке отыскать ответ в унылом пейзаже. Но едва ли это сработало. Все те же тоскливые заводы с частоколом опоясанных, точно лишаем, горелой копотью труб. Из черного жерла дымоходов по-прежнему валил, с трудом пробивая себе путь сквозь морозный воздух, густой вонючий дым. Казалось, что низкое марево наползающей серой тучи сплошь состоит из этого пара и, уплотняясь и опускаясь все ниже, вот-вот исторгнет на замерзшую землю свое грязно-кислотное нутро.

Хм, забавно, а ведь несколько минут назад я была уверена, что день сегодня будет солнечным. И провальным. Может, все-таки ошиблась?

– Да поехали уже, – раздался позади нетерпеливый голосок, и Мелис снова придвинулась поближе к передним сиденьям. Я ухмыльнулась. Довольно иронично, что из всех присутствующих самым готовым к предстоящему непростому ритуалу оказался его ключевой участник. Пускай и ничего о нем не подозревающий. – Мы к твоему хваленому целителю уже целую вечность собираемся, а мне еще в кафе заехать хочется. – Глаза Мелис потемнели, а скулы заострились. – А если мы не успеем вернуться к вечернему обходу? Меня ведь выпрут из больницы, и твоя оплата просто сгорит! И кстати, – она хмуро посмотрела сквозь меня, – а почему я не на переднем?

Торен бросил на меня взгляд и пожал плечами.

– Пересядь, если хочешь. – Он кивнул на место рядом с собой.

– Зачем? – изумленно вскинула бровь Мелис, в глазах которой снова разлилась небесная синева. – Там ведь уже Листа сидит.

Мы с Тореном мрачно переглянулись.

– Нужно поторапливаться, – тихо прошептала я, сжав трясущиеся пальцы.

– Вот именно, – поддержала меня Мелис и недовольно поерзала на сиденье. – Нужно поскорее приехать в шоколадницу, пока все не разобрали. Ты бы видела, Листа, какие там афарэли подают, пальчики оближешь! А кокосовый кофе, м-м-м!

Мои руки все еще дрожали, но внутри, в самой сердцевине стылого оцепенения, будто зажегся небольшой жаркий огонек. Через пару секунд он поглотил весь мой эфир, заботливо укутав в теплый пульсирующий кокон.

Я с удовольствием погрузилась в странные, но приятные ощущения, и мои губы сами собой растянулись в искренней улыбке.

Я уверенно положила ладонь на плечо Торена.

– Ты ее слышал. – Я кивнула на руль. – Нас ждут кофе и кокосовые пальчики. Так что вперед!

Торен встрепенулся, с удивлением уставился на мою улыбку – и тоже улыбнулся. Кивнув в ответ, он уверенным движением выжал педаль тормоза и кнопкой запуска включил зажигание.

Нет, как ни посмотри, а у сестры Торена точно есть неизвестная мне сила! Интересно, это какая-то шеольская магия? Или та самая знаменитая сила слова, которой смертные так любят стращать друг друга? На вид ведь ничем не примечательная слабохарактерная, да еще и изрядно потрепанная помором девчонка. Но почему тогда в ответ на каждое ее слово мой эфир словно откликается?

Правда, конкретно сейчас он откликался где-то внизу, в районе тщательно прожариваемых ягодиц.

– Да выключи уже обогрев, Торени, – взмолилась Мелис, сама того не зная, ответив на мой последний вопрос. – Здесь же как в духовке!

Я удивленно посмотрела сначала на выглянувшую из-за сиденья недовольную мордочку Мелис, а затем на Торена. Ощутив на себе наши взгляды, он нервно провел ладонью по затылку и потянулся к регулятору обогрева сидений.

– Я подумал, что… – Он осекся и бросил взгляд на мои ладони на панели, и меня осенило! Он серьезно? Я поспешила убрать руки. – Немного перестарался.

Немного? Да у меня зад уже плавится!

– Ну да, немного чересчур перестарался, – язвительно заметила я, стараясь как можно незаметнее приподняться над сиденьем. – Поехали уже.

Торен спорить не стал, полностью сосредоточившись на вождении. Раздраженно пробуксовав по рыхлому снегу, машина наконец подчинилась и тронулась с места.

Я снова уставилась на мешанину из грязи и соли на дороге, которая с удовольствием распахнула перед нами свои неприглядные объятия, стоило нам угодить в красный свет первого же попавшегося светофора.

Отлично! Такими темпами в нужное нам место мы попадем хорошо если к шеольскому елочному празднику!

Я уже приготовилась было отпустить парочку колких реплик, но тут меня заинтересовало какое-то мельтешение на дороге, прямо перед капотом нашей машины. Я даже рот открыла от удивления: опавший лист! Опять! Да откуда они все берутся, если этот город уже одним рогом в зиме? Правда, этот лист разительно отличался от привычных рваных и почерневших остатков того, что я наблюдала прежде. Сухой и ровный, он смело взлетал над блестящим от мороза асфальтом, точно норовя упорхнуть из этого тлена в новую осень.

«Ничего-ничего, недолго тебе осталось трепыхаться», – с какой-то мстительно-нетерпеливой досадой подумала я, наблюдая за бродягой.

– Листа?

– А? – встрепенулась я и невольно отлипла от заворожившего видения.

– Ты знаешь точный адрес этой своей Крестной земли? Или координаты, которые можно забить в навигатор?

Я растерянно осмотрела приборную панель машины в поисках несчастного, которого мне зачем-то следовало забить.

– Ну маршрут к месту назначения, – попытался объяснить Торен, видя мою растерянность. Понятнее не стало. – Адрес в виде координат, которые можно занести в определенную программу, чтобы…

– Ты сейчас будто нашего Багрового призвать пытаешься, – буркнула я, окончательно убедившись в том, что «быть в тренде», о чем мне постоянно напоминала Мирейна, явно не мой конек. – Я сама покажу дорогу.

Тяжелый вздох слева красноречиво дал понять, что водитель от такой перспективы не в восторге.

Ну а как ты думал, мой сладкий? Я не обещала, что будет просто. Вообще ничего не обещала, если уж на то пошло.

Красный свет все никак не желал меняться на зеленый, и я снова посмотрела на дорогу, выискивая глазами лист. Да где же он? Неужели затоптали? Хотя да, что с этих жалких смертных взять? Все мчатся куда-то, не глядя ни по сторонам, ни под ноги. Уставятся перед собой стеклянными глазами – и спешат, бегут, спотыкаясь и падая в месиво из грехов и пороков. Проклиная, втаптывая в грязь всех и каждого, кому не повезло оказаться на пути к вожделенной цели. Вперед, не разбирая дороги, к закономерной финишной черте своей жизни, за которой, притаившись, уже раскрыла алчную пасть прожорливая пустота.

И никто не посмотрит, не оглянется, не протянет руку помощи…

Я с изумлением уставилась на стоящую у самого края тротуара светловолосую и голубоглазую девочку лет шести, в руках которой робко дрожал мой лист. Девочка придирчиво осмотрела его края, подняла над головой, словно намереваясь узреть скрытую ото всех и одной лишь ей известную тайну. Потом широко улыбнулась и, повернувшись к стоящей за ней молодой паре, протянула найденыша им.

Женщина улыбнулась в ответ, осторожно взяла лист и что-то ответила. Мужчина одобрительно кивнул и ласково погладил девочку по голове. Та весело засмеялась, ловко извернулась и выскользнула из-под заботливой ладони мужчины. Встав перед парой, она принялась что-то серьезно и наставительно доказывать родителям. Те, в свою очередь, внимательно слушали и кивали в ответ. Не забывая, впрочем, время от времени, кидать смешливые взгляды друг на друга. Девочка весело склонила голову в притворном поклоне, а затем, под вежливые аплодисменты родителей, поспешила устроиться между ними. Светофор загорелся им зеленым светом, и семейство, беззаботно о чем-то переговариваясь, медленно двинулось по пешеходному переходу.

Яркий лист уютно расположился на вязаном шарфике молодой женщины, словно старинная дорогая брошь.

Минуту спустя наша машина тронулась с места, и я невидяще уставилась перед собой.

Побитый людьми и отвергнутый природой жалкий лист наперекор судьбе с трагическим исходом сумел каким-то чудом обрести свое место в этом мире. Судя по всему, он был не так уж безнадежен.

– Что между тобой и этим цербером?

Громкий скрип пронзаемого когтями пластика заставил Торена вздрогнуть и, надеюсь, пожалеть о своем бескостном языке, так не вовремя извлеченном из потаенных недр… кхм… здравомыслия.

– Моя машина… – тихо простонал Торен, с ужасом взирая на глубокие, со щербатыми краями царапины.

– Сам виноват!

– Что у вас произошло? – В проеме между креслами тут же появилась любопытная белокурая головка.

– Все хорошо, Мелис, – поспешила заверить я, предпринимая тщетные попытки «замазать» ладонью свое творение. – Просто я неудачно закрыла бардачок, – я понизила голос до шепота, – после того как кое-кто неудачно открыл рот. Но все в порядке. – Я улыбнулась Мелис и многозначительно уставилась на Торена. – Так ведь?

– Да. – В его голосе послышались нотки вселенской тоски и совсем немножечко безысходного отчаяния.

Но, думаю, мне просто показалось. Еще бы из-за куска пластмассы так переживать.

– Вот и чудненько, – скрестила я руки на груди.

– Так что между вами?

Он не закончил?

– Почему мы все еще говорим об этом? – сквозь зубы прошипела я, покосившись на Торена.

Он продолжал упрямо смотреть перед собой. На его мрачном изможденном лице не было ни любопытства, ни хоть какой-нибудь заинтересованности. Одна лишь болезненная сосредоточенность.

– Нам предстоит важный ритуал. – Торен тщательно поправил зеркало заднего вида. Уже в третий раз. – Хочу знать, чего от вас… – голос его надломился, но взгляд по-прежнему был полон мрачной решимости, – от него ждать.

– Тебе – ничего хорошего, – отрезала я, пытаясь избавиться от вновь возникшего где-то в самых недрах эфира болезненного, щемящего чувства.

А ведь только-только от него избавилась!

– Так вы в тот раз… Да хватит!.. – спохватившись, Торен понизил голос до возмущенного шепота. – Прекращай уже царапать мою машину.

Я прекратила почти сразу же, но это его категорическое требование лишь распалило мою врожденную зловредность.

– А ты прекращай задавать неуместные вопросы, – прошипела я, с особым удовольствием дорисовав удлинившимся когтем свое творение.

В тот раз… Он же не имеет в виду…

От нахлынувших жарких воспоминаний мой эфир захлестнуло упругой волной, и я машинально коснулась пульсирующих у основания рожек.

– Я не успел еще ничего спросить, – буркнул Торен, поглядывая на мои когти на панели.

– Вот и не пытайся.

Моровая урна, как же раздражали! И этот смертный, и мое неизвестно откуда взявшееся смущение. Никак не могла понять, почему мне так неловко обсуждать подобное с Тореном. С каким-то смертным! Да его вообще не должно волновать, чем мы с Андором…

Мой эфир обдало новой волной жалящего мороза, и я отвернулась.

– Вы с ним заключили сделку?

Да чтоб тебя, смертный!

– Что? Нет! – Я повернулась к Торену с намерением высказать все, что я думаю о его неуместных вопросах, – и тут до меня дошло. – А-а, так ты про тот раз… – Испытав облегчение, я расслабилась и сползла по сиденью, закинув ноги на панель. Проблема с царапинами была решена. – В тот раз я предоставила Андору позволение поставить на мне свою стигму в обмен на помощь.

– И он…

– Нет. – Я снова коснулась рожек, затем провела ладонью по шее. Под пальцами тихонько завибрировала, резонируя в ответ на мои чувства, мета, оставленная его особым прикосновением. – Он предпочел… – мета стала глубже, – кое-что другое.

– Значит, никакой сделки? – подозрительно уточнил Торен, которому явно не понравилось мое дополнение.

– Никакой, – мотнула я головой, улыбнувшись. – А ты чего так разволновался, мой сладкий?

– Ничего, – буркнул себе под нос Торен, вцепившись в руль. Но было видно, что самый главный вопрос он так и не задал. – Выходит, в тот раз, когда ваши рога светились, – Торен нервно провел рукой по затылку, – это было что-то вроде… – он прочистил горло, и я удивленно подняла брови, – ну симпатии между сумеречными… – он с любопытством на меня покосился, – или любви.

– Любви?! У предвечных? – Я презрительно хмыкнула. Так вот что его на самом деле волновало? Надо же. – Ты за кого нас принимаешь?!

– Опять ссоритесь? – снова полюбопытствовала из-за сидений Мелис.

– Не-а, – отмахнулась я. – Просто пытаюсь уговорить эту духовку хоть немного прибавить скорость. Очень уж хочется поскорее кофе попробовать.

– Торени?

– Да, Мышонок, уже прибавил, – кивнул Торен, украдкой оглянувшись на меня, и понизил голос: – Так что же это, получается, – смертный выглядел крайне обескураженным, и это, признаться, веселило, – между сумеречными совсем нет… Ну то есть вообще не существует…

– Любви? Нет, – фыркнула я, качнув головой.

Эх, смертные, вам еще жить да жить до полного понимания глубины нашего взаимодействия и уз, его сплетающих.

Я снова коснулась шеи.

– Зато есть кое-что получше.

Оставленный Андором укус горячо пульсировал обещанием для меня и предупреждением для других предвечных. И то была вовсе не стигма, ограничивающая мой эфир и свободу, нет. Но закрепленная особым прикосновением мета, которой демон дал понять, что я отныне и навсегда целиком и полностью под его защитой. Если вдруг вздумаю сама на то согласиться. Этот цербер преподнес мне поистине роскошный подарок. В моем полном распоряжении отныне две свободы: моя – решать и его – передумать.

По сути, он вложил в мои ладони свою цепь, приняв взамен лишь мою благосклонность.

«Цепной пес, значит», – тихонько хмыкнула я, с особым удовольствием проводя языком по губам.

– Получше?

– Тебе не понять, смертный, – надменно ответила я. – Только предвечные способны испытать подобное. – Я прикрыла глаза, с удовольствием погружаясь в сладкие воспоминания. – Полное и безоговорочное принятие искры друг друга.

– Это за пару дней-то?! – Торен осекся, когда я тихо рыкнула. Он покачал головой и многозначительно заметил: – Ты права. Мне не понять.

Я хмуро скрестила руки на груди и снова отвернулась.

– Но кое с чем я согласен. – В голосе Торена скользнула снисходительная улыбка. Я удивленно подняла брови. – Ты доверяешь ему, не так ли?

Я не ответила, да это и без слов было понятно. Парень повернулся и лукаво мне подмигнул:

– А раз доверяешь ты, то, – он вдруг нежно улыбнулся, – думаю, я тоже могу.

Я изумленно моргнула и поспешила отвернуться, с трудом унимая взбудораженный этой странной всепоглощающей улыбкой эфир.

Чего это я?..

– На твоем месте я бы не стала. – Я не упустила возможности поддеть его самолюбие. И, коснувшись груди, тоже улыбнулась: – Но ты можешь довериться мне.

– Вообще-то уже, – хмыкнул Торен, уверенно кивнув на дорогу. Его плечи расслабленно опустились, а ясный, уверенный взгляд устремился вперед. – И, Листа…

Я выжидающе повернулась к нему.

– Убери ноги с панели, говорил же. И пристегнись.

– Духовка!

– Как скажешь, – кивнул Торен и снова помрачнел. – Без навигатора будет тяжело. – Голос его дрогнул, и я готова была поклясться, что он сейчас вовсе не о дороге. – Получится ли?..

– Я твой навигатор, Торен, – тихо произнесла я, привычно принюхиваясь. – И я прослежу за тем, чтобы все получилось.

– По-моему, мы все-таки сбились.

– Нет, мы на месте.

– Но здесь же ничего нет!

– Если ты чего-то не видишь, – Листера прикрыла глаза и принюхалась, – это еще не значит, что этого нет.

Торен прищурился в попытке рассмотреть притаившиеся за белоснежным холмом скособоченные деревянные домики и повернулся к Листере, что-то бормотавшей себе под нос. Мелис с восторженным криком выпрыгнула из машины и поспешила замерить собой ближайший пушистый сугроб. Собственно, именно из-за высоких непролазных сугробов они и были вынуждены остановиться у начала едва намеченной в мохнатом снегу сельской дороги, разделившей сияющее до боли в глазах белоснежное поле на две части. А конец дороги с небольшим полукруглым мостиком резко уходил вправо, скрываясь аккурат за одним из домов.

– Как ни посмотри, а нас занесло в какую-то глухую деревню, – произнес Торен, растерянно осматривая и поле, и дома, и трусившего по направлению к ним пса. – Ты…

– Да, я абсолютно уверена, – процедила сквозь зубы Листера, открыла глаза и сжала переносицу. – Эту благочестивую вонь намоленного воска и жертвенных слез ни с чем не спутаешь. Аж скулы сводит.

Она медленно, даже боязливо, высунулась из машины и кончиками сапожек осторожно коснулась снега. Торен поспешил выйти наружу и приблизился к подрагивающей, будто от холода, Листере.

– То есть здесь где-то поблизости есть храм?

– Да не храм! Что ж у вас, смертных, за тяга такая нездоровая к материальным атрибутам да вещам? – тяжело выдохнула она, не сводя глаз с мостика, рядом с которым сновал, принюхиваясь, серо-белый пес. – Здесь вся земля отчитанная, говорила же. Каждая песчинка на дороге, камешек в домах, деревце в саду – все омыто слезами и молитвами истинных. И, как у любой особой земли, у этой тоже есть свои хозяева и, – поводя носом, совсем как пес, Листера криво ухмыльнулась, – свои привратники.

– Ты о ком? – Торен непонимающе уставился на дорогу, силясь отыскать на ней того, о ком говорила Листера.

Она покачала головой, а затем легонько взмахнула ладонью – и взметнувшаяся с полей снежная пыль, покорно подчиняясь ее движению, тут же устремилась к мостику. Однако пересечь его не смогла, разбившись о невидимый барьер.

Пес прижал уши, пригнул голову и, не сводя с Листеры настороженного взгляда, тихонько зарычал.

Торен охнул и метнулся в сторону Мелис, но его перехватила Листера.

– Да не волнуйся ты так, – хмыкнула та, показав псу язык. – Ее он не тронет. Она чиста душой и эфиром. Даже наоборот. Он немедленно встанет на ее защиту, если потребуется.

– На защиту? – не понял Торен и напрягся. – От кого?

– От нас с тобой, – пожала плечами Листера. – Ну по большей части от меня, конечно. Но, учитывая тот факт, что я буду внутри тебя… – тут она выразительно уставилась на филейную часть Торена, – в общем, мое дело предупредить.

– Отлично, – процедил он сквозь зубы, словно невзначай отступив на пару шагов назад, и сильнее запахнул зимнюю куртку. – Поэтому ты решила сперва разозлить местного привратника? Чтобы он мне потом штаны на заднице провентилировал?

– Поверь, злые привратники выглядят совершенно иначе. Я просто уведомила его, что я здесь и скрываться не собираюсь, – встряхнув руками, Листера кивнула псу. Тот выпрямился, не сводя настороженного взгляда с незваных гостей. – Своего рода предложение о перемирии.

– И как, он его принял? – осторожно поинтересовался Торен, недоверчиво косясь на местного привратника.

– Ну, по крайней мере, он больше не рычит. Но на твоем месте я бы булки не расслабляла, – закончила зловредная инферия, сделав шаг вперед.

И тут же охнула, скрючившись от боли. Торен поспешил к ней, но она, прикрыв рот ладонью, лишь отмахнулась.

– Сильное место, – зло сплюнула Листера, опустившись на колено.

Торен взял ее под локоть и помог подняться.

– Тебе плохо? – спросила подскочившая Мелис и взяла Листеру за руку.

– Не больше чем обычно, – просипела Листера и натужно улыбнулась. – Меня просто укачало, только и всего. Я подожду вас здесь. – И она, тяжело переставляя ноги, поспешила к машине.

– Ты не пойдешь с нами? – В голосе Мелис скользнуло неподдельное разочарование.

– Без меня вы быстрее справитесь, – спокойно объяснила Листера, пристально всматриваясь в доверчивые голубые глазенки. – Просто внимательно слушай брата и делай все, как он говорит, хорошо? – Она накинула съехавший капюшон на серебристые волосы. – А как вернетесь, – Листера легонько коснулась кончика носа изумленной Мелис, но, опомнившись, смущенно убрала руку, – мы сразу поедем в шоколадницу, где я попробую расхваленный тобой кофе. Идет?

Похоже, последний аргумент подействовал на Мелис. Она присела напротив Листеры, взяла ее за руки и внимательно вгляделась в ее лицо.

Торен снова поймал себя на странном, но уже знакомом ощущении нереальности происходящего: сумеречный из другого мира пытается успокоить земную девушку, которая, в свою очередь, ей верит и всецело доверяет.

Торен не смог сдержать улыбки, любуясь забавной парочкой. И помрачнел.

Что-то было не так.

– Листа? – Он приблизился к ней: на ее лице застыло жуткое каменное выражение. На долю секунды ему показалось, что в ее широко распахнутых глазах мелькнул настоящий ужас. – У вас все в порядке?

– Нужно торопиться, – хрипло произнесла она, не сводя взгляда с Мелис. Затем медленно протянула ладонь и осторожно коснулась ее губ.

Встревоженный не на шутку, Торен потянулся к сестре, но та вдруг сама вскочила и, смеясь, устремилась к нему. Парень с тревогой всмотрелся в раскрасневшееся от мороза личико Мелис, но ничего странного не заметил.

– Что ты только что?..

– Нужно торопиться, – повторила Листера, прикрывая глаза бледной ладонью, – пока меня не вывернуло от этой вони. – И, Торен, – она хитро подмигнула из-под козырька ладони, – ты проиграл шоколадку. – Листера не была бы инферией, если бы не позволила себе позлорадствовать, невзирая на плохое самочувствие.

А то, что ей плохо, было заметно невооруженным глазом: белоснежно-белая с серовато-пепельными губами и заострившимися чертами лица, Листера больше не делала попыток подняться на дрожащие ноги, а лишь сидела, раскачиваясь из стороны в сторону и стараясь как можно плотнее прикрыть нос и глаза ладошками.

Похоже, близость к святому месту действительно причиняла ей нестерпимую боль.

– Ты справишься?

Листера кивнула, даже не взглянув на Торена.

– Приготовься, – шепнула она сухими губами и закрыла дверцу машины.

Все так, как они изначально и условились. С той лишь разницей, что заранее придуманная для оправдания перед Мелис притворная болезнь оказалась настоящей. И еще это жуткое чувство, будто он что-то проглядел. Что-то ускользающее от его внимания, но безумно важное. Разобраться бы, но Листера была права: времени в обрез.

Ничего, позже он обязательно обо всем спросит.

Торен взял сестру за руку, и они медленно двинулись к мостику, по левую сторону которого вальяжно восседал привратник. Меланхолично наблюдая за приближающимися незнакомцами, пес даже не шелохнулся. Ровно до того момента, пока за ними не взметнулась снежная пыль.

Торен ощутил затылком знакомый холод. Пес поднялся на лапы, и Торен напрягся.

– Спокойно, – обратился то ли к Торену, то ли к собаке тихий голос Листеры. – Просто иди.

– Легко сказать, – не разжимая губ, ответил Торен. Слегка замедлившись, он встал слева от Мелис и сжал ее теплую ладошку.

В груди уже разливалось знакомое щекочущее ощущение, но тело пока всецело подчинялось только ему.

– Он не тронет, – шепнула Листера, и в груди Торена зажглась уверенность, – я не позволю.

– Ну если ты так говоришь, – произнес Торен, но шаг не сбавил, приближаясь к мостику.

– Просто доверься. Хотя, – он услышал, как Листера шумно принюхивается, – сейчас важнее другое. Похоже, Хозяин нас уже заметил.

– Кто? Какой еще Хозяин? – снова напрягся Торен, остановившись. Он подозрительно уставился на пса, но тот даже не шелохнулся.

– На нас какой-то дед пялится, – жалобно отозвалась Мелис и подняла ладонь.

Торен оторопело уставился перед собой, не сразу сообразив, кого сестра имеет в виду. И лишь секунду спустя заметил неизвестно откуда появившегося пожилого статного мужчину с высокой, заостренной кверху тростью в руке. Одежда незнакомца – длинная безрукавка поверх хлопковой рубахи навыпуск и плотные, свободного кроя штаны, топорщащиеся складками у самого голенища валенок, – явственно свидетельствовала, что перед ними самый что ни на есть обычный деревенский житель.

И да, незнакомец внимательно следил за каждым их движением.

– Только не говори, что это и есть Хозяин этого места, – не разжимая губ, уточнил Торен и прищурился.

– Да нет, просто ты привлекаешь к себе всяких дедов, – саркастично заметила Листера. Торену даже показалось, что он расслышал смешок. Но в следующее мгновение голос посерьезнел: – От него ничего не скрывай. Скажи все как есть.

– Доброе утро, уважаемый, – бодро поприветствовал Торен подошедшего пожилого мужчину и склонил голову в почтительном поклоне. – Мы к вам за помощью издалека приехали. Полечиться хотим.

– Бесноватый, что ль? – хитро блеснув васильковыми бусинками глаз из-под кустистых бровей, спросил старик. Казалось, он видел Торена насквозь. – Что ж вы все такие легковерные да беспечные. Поведутся на сладкоречивые обещания лукавой бесины, впустят ее в себя, а потом маются, бедовые, не зная, куда эту скверну девать.

– А еще у скверны скверное настроение, так что я бы попросила, – тихо прошипела Листера, явно задетая за живое.

И Торен почти наверняка был уверен, что ее задели отнюдь не слова старца, а тот факт, что он так быстро сумел вычислить ее тщательно скрываемое присутствие.

– Что, не отпускает, бесовщинка-то? Али верховодит? – снова улыбнулся дед и хитро подмигнул.

– Оберегает, – сквозь зубы прорычал Торен слова Листеры и мотнул головой. – Нам бы полечиться, – уже спокойнее повторил он сам, смущенно пригладив волосы на затылке.

Под пристальным, пронизывающим взором Хозяина Торен совсем стушевался и растерял остатки красноречия, нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Так я уразумел. – Дед поскреб заросший седыми волосами подбородок и вдруг помрачнел, завидев молча стоявшую позади брата Мелис. – А ребенка зачем с собой приволок? Рядом с бесноватым ей не место.

– Где ей место, она и сама разберется, – снова вопреки воле вырвалось у Торена. Его руки неуклюже дернулись, а тело слегка качнулось в сторону. Послушно сидящий до этого пес прижал уши и утробно зарычал. – Вот только именно ей сейчас и нужна помощь, и как можно скорее. Или здесь у вас принято байки с предвечными травить, вместо того чтобы помогать нуждающимся? – бросил Торен и, прищурившись, с вызовом посмотрел на старика.

Дед замолчал. Его брови сошлись на переносице, отчего взгляд стал тяжелым, пробирающим до костей.

– Извините, пожалуйста. Я не хотел, – суетливо попросил прощения Торен, сам от себя не ожидавший подобной бестактности. Вызывающий тон в голосе мгновенно стал виноватым. – Нам бы в храм. И поскорее.

– Следуй за мной, – оборвал его дед и, махнув ладонью, увлек за собой. Пес снова зарычал. – Бареш! Пропусти, – отрывисто приказал старик, даже не обернувшись в сторону животного, и тот послушно сел на задние лапы.

Сжав теплую ладошку Мелис, Торен поспешил за стариком, который, несмотря на свой обманчиво ветхий вид, шел бодро и легко. Его широкие валенки, казалось, практически не касались рассыпчатого, искрящегося на солнце снега. Торен сощурился и даже сделал из ладони козырек, но это мало помогло. Слезящимся глазам было очень некомфортно и даже немного больно.

– Потерпи, – шепнула Листера, словно прочитав его мысли. Хотя, может, и правда читала их, кто ж ее разберет? – Нам не очень нравится солнце.

– Не очень? Судя по ощущениям, вы его люто ненавидите, – тихо ответил Торен, а потом задумался: – А чувство, что мои ноги сейчас сгорят?.. – тяжело охнул парень, осторожно делая каждый шаг, словно под ним был не холодный хрусткий снег, а раскаленные угли.

– Закрестная земля. Для меня все равно что по намоленным иглам идти, – подтвердила Листера. – Тоже, как ты понимаешь, не лучшие ощущения.

– Торени, долго нам еще? – жалобно спросила Мелис. Ее голос от тяжелого дыхания сбился, стал сиплым и даже каким-то натужным.

– Уже на месте, родимая, – тепло ответил старик, даже не оборачиваясь, и указал на припорошенный снежком каменный колодец у низкого домишки. – По этой тропинке да к тому колодежу. Токмо осторожно ступайте, тут скользко.

Торен крепче сжал теплую ладошку сестры и подошел к едва виднеющейся над сугробом каменной кладке, укрытой сверху забавной деревянной крышей с лепниной в виде ярко раскрашенных грибов, ягод, листьев и густого мха. Точь-в-точь домик какого-то сказочного лесного существа. Сразу за колодцем возвышался ладно сложенный дом, из высокой печной трубы которого курился сизый дымок. На раскинувшемся вокруг дома деревянном заборе слабо раскачивались разномастные мешочки, сумки и котомки. Вязаные, холщовые, дорожные и даже современно-спортивные.

– Люди благодарят, – махнул рукой старик, заметив недоуменный взгляд Торена. – Сколько бы ни говаривал, что в том нет нужды, а они, упертые, все несут и несут. И оставляют прямо здесь. Я сумки не забираю, разношу местным. Особливо тем, кто немощен да здоровьицем слаб. – Он указал рукой на едва видневшуюся в снегу дорогу, ведущую в глубь деревни. – Да только меньше их, окаянных, не становится. – Старик досадливо стукнул тростью, но его глаза светились теплом и заботой.

– Обождите пока здесь, я подготовлю Переход, – произнес Хозяин и вошел в узкую аркообразную калитку.

– Ненавижу Переходы, – тихо простонала Листера и, спохватившись, предупредила: – Не наступай на воду.

– Какую воду?

Торен растерянно обернулся и только сейчас заметил тоненький ручеек голубовато-прозрачной ледяной воды, текущей из едва различимой трещины в колодце, что по всем законам физики было невозможно. Как и то, что ручей тек в определенном заданном направлении, вокруг колодца и вдоль всего забора, словно проводя черту.

– Так это и есть Переход? – догадался Торен и приблизился к ручейку – и тут же ощутил сильнейший болезненно-острый удар прямо в ступню.

Охнув от неожиданности, он отскочил назад и потряс ногой, словно в попытке сбросить жалящую судорогу.

– Говорила же, – сдавленно протянула Листера.

– Понятно. А дальше-то что? – тихо прошептал Торен, нетерпеливо ковыряя носком ботинка снег.

– Ждем, – натужно просипела Листера, и Торена немного повело в сторону. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать равновесие. – Нужно, чтобы он позволил мне войти и обеспечил Мелис Закрестным барьером, а дальше я проведу обрат.

– Так-то, конечно, без вопросов. Но как ты собираешься объяснить все это старику?

– С этим ты поможешь, – хмыкнула вредная Листера, и Торен закатил глаза.

– Отлично! Мне, как обычно, достается все самое сложное.

– Торени, смотри, – вдруг дернула его за руку Мелис и указала куда-то за спину. – Их так много.

Торен обернулся и оцепенел: пока он вел неспешную беседу с Листерой, вокруг них собралось по меньшей мере пять огромных псов. И ближе всех к ним сидел тот самый привратник.

Торен дернулся к Мелис, но, запутавшись в собственных ногах, едва не упал. Благо успел вовремя схватиться за забор. Собаки настороженно пошевелили ушами и принюхались.

– Спокойно, – шепнула Листера, – ей не причинят вреда. Они пришли вслед за мной. И тобой. Так что очень прошу: не делай резких движений.

Торен шумно сглотнул и кивнул.

– Ой, Торени, смотри какой большой и красивый! – воскликнула Мелис и, отпустив руку брата, почему-то резко развернулась.

Случайно оступившись, она испуганно вскрикнула и неуклюже взмахнула руками, но ее тело, влекомое силой тяжести, устремилось прямо к каменной кладке колодца.

Все произошло в считаные секунды. Торен даже моргнуть не успел, как от него отделилась черная тень и устремилась за Мелис. Обретя знакомые очертания, силуэт приобнял ошеломленную Мелис, укрыв ее голову от удара, и быстро, но мягко подтолкнул ее к Торену.

Сама же Листера неуклюже завалилась и упала аккурат в голубоватую воду ручья.

– Листа! – охнула Мелис и потянулась к ней, но Торен крепко обнял сестру, не позволив той сдвинуться с места.

– Листа, ты в порядке? – Торен обратился к инферии, но она его словно не слышала, неестественно изгибаясь в объятиях боли.

Рядом раздалось злое рычание. Торен замер от ужаса, глядя на приближающихся собак, которых стало раза в три больше. Обступив корчащуюся в муках Листеру, псы щелкали пастями, так и норовя вцепиться острыми клыками в эфирную плоть беззащитной инферии.

– Листа! – словно очнувшись, позвал Торен и, стараясь заслонить собой Мелис, встал между Листерой и псами. – Только попробуйте! А ну пошли вон! – срывающимся голосом рявкнул Торен и лягнул ногой в сторону ближайшей песьей морды.

Пес удивленно посмотрел на Торена, а затем осклабился и, пригнув голову, медленно пошел на него.

Торен лишь успел заслонить собой Мелис, подставив псу беззащитную спину. Совсем рядом раздался жуткий, потусторонний рык, и Торен зажмурился, приготовившись к боли.

Но боли не последовало.

Огромная черная тень бросилась наперерез псу и сбила его с лап. Торену даже на мгновение показалось, что это Листера сумела подняться. Вот только эта тень была куда больше, чернее. И гораздо злее.

Раскидав в стороны окруживших их собак, тень в облике огромного черного, как агат, волка рванула к сжавшейся в комочек Листере. Накрыв собой ее слабое дрожащее тело, волк вырос в размере и выпрямился, обратившись в молодого мужчину с пылающими от ярости алыми глазами.

– Андор, – изумился Торен, но осекся, поймав на себе полный ненависти взгляд.

– Листа, – аккуратно поддерживая голову, Андор приподнял ее. – Листа, я здесь. Ты слышишь меня?

С ее белых губ сорвался тихий стон.

– Такова, значит, ваша помощь? – разъяренно прошипел Андор, осмотрев подступающих псов.

Он резко рубанул хвостом воздух, взметнув снежную пыль. Впрочем, его ослабленная Закрестной землей сила этим и ограничилась.

– Проклятье, – сплюнул Андор и повернулся к Листере.

Быстро подхватив ее на руки, он бросился прочь, но псы, заливаясь неистовым лаем, кинулись на них. Казалось, еще мгновение – и сумеречных просто растерзают в клочья.

– Эспер! Бареш! Нурах! Призо!

Четыре ближайших пса, моментально подчинившись, коротко, отрывисто гавкнули и застыли перед сумеречными как вкопанные. Остальные собаки, окинув удивленным взглядом своих собратьев, медленно отступили.

– Ну что за бедовые дети! – охая и качая головой, Хозяин поспешил к сжавшейся от боли паре. – Просил же обождать.

Андор крепко обхватил Листеру и оскалился на приблизившегося старика. Совсем как окружающие их псы. Вокруг цербера рвано клубилась, извиваясь и истончаясь с каждой секундой, грязная мгла.

– Только посмей.

Однако старик, нащупав на поясе какой-то сверток, быстро вытащил его, расправил и накинул на Листеру черную мерцающую вуаль. Та перестала стонать, а ее терзаемое мучительными спазмами тело расслабилось. Появившаяся из-под вуали тонкая ручка легла на ладонь Андора. Он перевел удивленный взгляд на приподнявшуюся Листеру. А в следующее мгновение и сам оказался под одной вуалью с инферией, тесно прильнувшей к нему в попытке уместиться под натянутой до предела тканью.

– Это что ж такое делается, – с какой-то удивленной радостью произнес Хозяин, и его усы приподнялись. – Спасающие людей бесы. Защищающие бесов люди. Помощь и взаимовыручка скверны. Впервые такое вижу.

– Не привыкай, Страж, – огрызнулся Андор, опустив наконец ладонь.

– А вот этмо мне знакомо, да, – вздохнул старик и удрученно покачал головой. – Вот только… – Он вдруг склонился над замершим Андором, и глаза старика лукаво сузились. – Раз уж вы рискнули по своей воле ступить на Закрестную землю, думается, вы в отчаянии. Вам нужна помощь, не так ли?

– Девочке нужна ваша защита. – Листера посмотрела на испуганно жмущуюся к Торену Мелис.

Хозяин посмурнел, а его брови сдвинулись к переносице.

– Какой именно девочке, предвечная?

– Тебе же ясно сказали! – вскинулся Андор, но Листера положила ладошку ему на плечо.

– Пожалуйста, – медленно, с трудом выговаривая каждый слог, произнесла она и кивнула на Мелис, – помогите ей.

Лицо старца разгладилось и посветлело. Он одобрительно крякнул и протянул Листере свою широкую ладонь.

– Эх-ма, бедовые. Ну что с вами будешь делать? Ладно, идем. А тебе, – он кивнул на покрывшиеся белесой пленкой глаза Андора, – нужно поспешить. Закрестная земля не щадит вам подобных.

Сумеречный даже не шелохнулся, продолжая пожирать Стража подслеповатым взглядом.

– Андор, – настойчиво произнесла Листера и сжала его плечо.

Он кивнул.

– Я буду рядом, – пообещал цербер, бросив еще один тревожный взгляд на Листеру, обратился черным волком и, коротко рыкнув, устремился прочь.

Листера запахнула вуаль, ухватилась за протянутую Хозяином руку и неуклюже поднялась на ноги. Страж посыпал ручеек белым зерном, и вода покрылась тонкой коркой льда. Хозяин кивком пригласил следовать за ним и вошел в калитку.

– Так просто? – растерянно произнесла Листера, осторожно переступая через воду, и посмотрела на свою ладонь. – Наверное, это и есть хваленое человеческое милосердие. Предвечным этого не понять.

– Но ты ведь понимаешь, дитя, – мягко хмыкнул в усы старик и взглянул на следующих за ним Торена и Мелис. – И знаешь об этом больше, чем кто-либо.