Достали! Что взывающий, что цербер – оба меня окончательно и намертво достали! Один слишком самоуверен и себялюбив, чтобы проникнуться всей серьезностью ситуации, а второму как раз этой уверенности и не достает, чтобы наконец-то решиться на… А, собственно, на что решиться-то? На довольно сомнительную авантюру, предложенную бездушным предвечным? Одну ошибку он уже совершил, позвав этого самого предвечного. Разумеется, теперь он и шагу лишнего не ступит, пока не убедится в полной безопасности для сестры. Вот только времени на пробные шаги у него почти не осталось. И я это прекрасно ощущала, находясь рядом с дремлющей Мелис. Ее рваный, слабо пульсирующий эфир все больше покрывался зловещими темно-серыми моровыми зазубринами, сковывающими, сжимающими в удушающих объятиях едва теплящуюся жизнь все сильнее. И я практически уверена, что мой вырвавшийся из-под контроля эфир в момент неудачного перехода через Покров оказал сильнейшее вредоносное воздействие, став для Мелис той самой последней каплей яда.

Да, я была крайне зла на Андора. Но больше всего я злилась на себя и свое бессилие перед чудовищной мощью незнакомого помора.

Ух, мне бы только добраться до предвечного, его наложившего!

Голова закружилась, в глазах потемнело, и меня повело в сторону. Благо рядом оказался дом, к которому я обессиленно прислонилась.

Как бы ни было горько признавать, но Андор прав:  я была страшно голодна. А еще донельзя вымотана постоянным неусыпным контролем за собственным эфиром.

Что и говорить, я безумно устала. И сейчас впервые завидовала смертным, которые могут просто лечь и уснуть, позволив этому достаточно примитивному обряду восстановить свои силы. Мы так не можем. Вообще-то, нам и не нужно, ведь предвечного в Хейме поддерживает само пространство, а будучи в Шеоле, мы всегда можем подкрепиться чьим-нибудь эфиром.

Вот только так я тоже не могу.

Хейм для меня пока недоступен, а питаться Тореном было бы слишком…

Да почему? Почему слишком-то? Что со мной не так? Почему такое простое и естественное для любого предвечного желание вызывало у меня резкое отторжение? Ладно дурнота, к ней я уже давно привыкла, но ведь ничего не мешает мне просто подкрепиться эфиром Торена и… тьфу, не хочу даже думать об этом! Неужели эта привязка так на меня подействовала?

Я невидяще уставилась на высохший бурый лист, мечущийся по оживленному перекрестку. Потрепанный, дырявый и уродливый, он потерянно сновал в разные стороны, кружась и кувыркаясь в снежном вихре. Стоило любой машине проехать мимо – и он тут же устремлялся следом, словно одинокий брошенный пес, умоляющий забрать его с собой. Неважно куда, все равно с кем. Лишь бы подальше от мерзлого равнодушного асфальта, играющего с его потрепанной стылыми ветрами и побитой мерзлыми дождями душой.

В листьях же есть душа? У каждого живого существа ведь есть. И у этого истерзанного листика тоже должна быть. Одинокая, всеми оставленная, покореженная душа. Или хотя бы ее остатки. Что-то же точно есть!

Должно быть…

Я коснулась груди и тихонько застонала, снова ощутив слабую тянущую боль внутри. А затем зарычала: так это же призыв! Нечеткий, смазанный и едва ощутимый из-за моего общего состояния, но определенно это был новый призыв. Да кому там снова неймется? Неужели еще не наигрались с проклятиями? Дать бы разок крестом да промеж ушей, чтобы в следующий раз думали, прежде чем безрассудно в призывы да контракты бросаться! Правда, этот призыв не был ни уверенным, ни тем более сильным. Робкий, дерганый, стыдливо-нерешительный, он трепал и мотал из стороны в сторону мой эфир, словно цербер застигнутого на Переходе беса. Было похоже, будто смертный, доведя непростой ритуал до логического завершения, так до конца и не решил, нужно ли ему это вообще. Ненавижу таких неопределенок! Была у меня недавно одна такая…

Я застыла. Не такая, а все та же! Мне знаком этот призыв!

Насмешливо фыркнув, я выпрямилась и посмотрела на высотку, к которой меня тянуло все сильнее. Неужели та дамочка все же решилась на помор? Никак благоверный окончательно достал? Помнится, в прошлый раз пришлось приложить немало усилий, чтобы утихомирить ту огромную злую тушу, чей агрессивный и явно подпитанный кем-то из предвечных эфир заполнил собой жилище, сдавив в удушающих объятиях всех жильцов. Уняв то неконтролируемое тело, я ослабила воздействие его эфира, предоставив взывающей шанс убраться подальше из его липкого воздействия.

Но, судя по слабому, едва ощутимому призыву, она осталась. А теперь снова молит моровую инферию о помощи. Я ей кто, личный вышибала? Или цепной пес, готовый по первому щелчку броситься на защиту?

Все, хватит! У меня и без нее проблем по самые рога! Так что эта мягкотелая, неспособная на решительные действия плесень пускай и дальше остается сидеть в своем личном аду в надежде на быстрый и безболезненный конец. Заслужила!

Сцепив зубы, я резко развернулась. Но вместо того чтобы поспешить к Торену и Мелис, я позволила призыву себя увлечь.

Ну погоди у меня, я тебе покажу, как безрассудно дергать уставшую и мучимую голодом моровую инферию за хвост!

Осознав, что смогу наконец-то хоть на ком-то сорвать свою злость и досаду, я испытала уже порядком подзабытое сладкое удовлетворение и небывалый азарт.

Едва очутившись в знакомой неухоженной комнате, я по привычке склонилась для торжественного приветствия – и тут же едва не схлопотала кулаком с солью по своему торжественному лицу.

– Прекрати, мама! Мало нам в доме сумеречных? Этот бес только хуже сделает.

– Нет, милая, она не сделает. – Моя взывающая встала перед миловидной брюнеткой, тянущейся к пентаграмме за спиной женщины с явным намерением разрушить неаккуратные глифы. – Нам нужна ее помощь. Вам нужна: и тебе, и малютке Элли.

Присмотревшись к перекошенному от ужаса личику изможденной девушки, я едва удержалась от удивленного возгласа: да ведь я ее уже встречала! Правда, тогда передо мной стояла улыбчивая, жизнерадостная и пышущая бодростью девушка. Да и на ее тонкой шейке было куда меньше отпечатков от удушения. Но это, вне всяких сомнений, была та самая коллега Торена, на которую его тело с моим эфиром внутри бесконтрольно пускало слюни в Департаменте. Амелия – вроде бы так ее звали.

Интересно, а он, вообще, в курсе таких милых, кхм, особенностей ее крайне насыщенной личной жизни?

– Она поможет нам, я в этом уверена. – В голосе женщины послышалась мольба. – Прошу, доверься ей.

– Довериться? Сумеречному?! Никогда! – возмущенно воскликнула Амелия, но, заметив сжавшуюся в испуганный комок взывающую, взяла эмоции под контроль. – Как ты не можешь понять, мам? Бесы никогда и никому не помогают! – Амелия испуганно оглянулась на дверь, в которую, судя по бухающим мощным ударам, ломился сам Багровый. – Нужно сейчас же закрыть Переход, пока сюда не явился еще один сумеречный!

– Так мне уйти? – вежливо предложила я – и тут же мне в нос уткнулся уже знакомый грубо стесанный крест. Я сдавленно хмыкнула: полагаю, это у них семейное. Кончиком когтя я осторожно отвела распятие подальше от лица и искренне улыбнулась взывающей. – Приветствую, хозяйка, – а затем повернулась к Амелии. – Вижу, я не вовремя?

– Пошла прочь! – рявкнула она и замахнулась, но я быстро выскочила из пентаграммы и ловко перехватила занесенную ладошку со стеклянным пузырьком.

– Это тебе еще пригодится, Амелия, – твердо произнесла я и кивнула на раскуроченную, с выбоинами, деревянную дверь. Амелия изумленно застыла.

– Откуда ты…

– Ми-илдред! – прорычал мужской голос по другую сторону прогнувшейся под чудовищным напором двери, и мать с дочерью испуганно оглянулись.

– Ты же поможешь нам? – без страха тронула меня за плечо взывающая, глаза которой заискрились надеждой.

– Нет, – отрезала я, окинув женщину осуждающим взглядом. – Твоя дочь права: сумеречные смертным не помогают, – Амелия тихо зашипела и попыталась вырваться из моего захвата, – если только это не в их же интересах, – хмыкнула я, подмигнув притихшей Амелии, и уставилась на дверь, из-под которой в комнату вползала кишащая дюжиной мелких когтистых лап тьма. – Я просто хочу закончить начатое, а дальше вы уж сами. Потому что вы и без помощи сумеречного способны изменить ситуацию. И свою жизнь.

Взывающая замерла, зато Амелия кивнула и, наконец-то опустив руку, встала рядом со мной. И вовремя: дверь жалобно заскрипела, затем, сорванная с петель особо сильным ударом, влетела в комнату, однако, встретив упругое сопротивление моего эфира, отскочила к стене и с грохотом рухнула на пол. Стекла в комнате задребезжали, за стеной послышались крики и стуки недовольных соседей. Впрочем, никому из присутствующих до них не было никакого дела – в комнату ворвалось яростно рычащее грузное тело, почти полностью облепленное бесами, намертво впившимися в рваный и до предела истончившийся эфир смертного.

Жуткое зрелище, хочу заметить.

– Поэтому меня снова сюда дернули? – Я небрежно кивнула на смертного, с которым имела неудовольствие познакомиться в первый свой призыв. И опыт был, прямо скажем, очень болезненным.

– Я больше не могу его… нужно что-то сделать, – прижимая ладони к груди, отчаянно шептала моя взывающая. – Он же совсем…

Неуправляемый? Ну еще бы!

В нос ударил едкий серный смрад, и я поспешила прикрыть лицо ладонью.

– Давно он в таком состоянии? – присвистнула я, всматриваясь в рваный мрак на плечах смертного.

– С учетом изменений в эфире – где-то три месяца, – со знанием дела ответила Амелия, не сводя испуганных глаз с тяжело дышащего, бледного до синевы смертного. – Но отец, как выяснилось, до выпивки год баловался магией и призывами.

Что ж, теперь хотя бы понятно, почему это убогое существо в прошлую нашу встречу сумело меня коснуться: в глубоких провалах мужских глаз алчно блестели огоньки того, кто, завладев телом, полностью подчинил волю хозяина этой квартиры себе.

– Вот они где, мои девочки, – пророкотал смертный, сфокусировав свои налитые кровью глазки на Амелии, и тяжелой поступью медленно двинулся прямо на нас.

– Отис, прошу. – Милдред попыталась выйти вперед, но я не позволила, выставив перед ней руку.

– Плохо дело, – сквозь зубы процедила я, пытаясь быстро сообразить, к чему стоит приступить в первую очередь. – Амелия, что с изгоном? Подготовила?

– Да, но… Я не уверена, что все сделала правильно, – робко призналась она и бросила на меня виноватый взгляд.

– Ну вот сейчас и проверим, – хмыкнула я, хотя делать этого не хотелось категорически. И вовсе не потому, что я не доверяла смертным. А потому, что ее творение для меня, обессиленной и едва стоящей на ногах, было единственным возможным выходом из сложившейся критической ситуации.

А я терпеть не могла чувствовать себя загнанной в угол.

– Зачем же ты прячешься от меня, доченька? – пророкотал Отис, мерзко ухмыльнувшись, и подступил еще ближе.

Время для раздумий закончилось – нужно было немедленно что-то предпринять.

– А ты себя в зеркале вообще видел, папенька? – с вызовом встряла я, вглядываясь в длиннющие когтистые лапы, в два слоя обвившие толстую бычью шею смертного. Что-то мне подсказывало, что начинать следовало с этого предвечного, который вел. – Кто тебе позволил, бес?

Смертный остановился и потоптался в нерешительности на месте. Жуткие огоньки в глазах Отиса на время погасли.

– А тебе какое дело? – гадко ухмыльнувшись, прошипел предвечный устами смертного. Я цокнула языком: крепко присосался. Я почти уверена, что на коже Отиса уже образовалась бесовская стигма, через которую предвечный наверняка управляет этим телом. И если найти эту стигму и садануть по ней легким помором, то это наверняка вернет сознание смертному, ослабив самого беса. – Тоже хочешь кусочек?

– Я бы с радостью, – притворно развела я руками, – но мне тут один цербер недавно посоветовал перейти на полезное питание. А эти чистильщики, сам знаешь какие – два раза кол не забивают. – Я сузила глаза, с удовольствием созерцая скривившегося, словно от распятия, беса.

– Ты под надзором цербера? – недоверчиво уточнил бес, у которого прыти и алчности от моего заявления явно поубавилось.

Это открытие явно застало его врасплох: он даже убрал с шеи смертного когти. Взгляд Отиса прояснился, и он растерянно повертел головой по сторонам.

– Я тебе больше скажу – я сбежала от него, – доверительно сообщила я, внимательно следя за каждым движением предвечного. – Думаю, он скоро заявится, так что здесь никому из нас лучше не оставаться.

Бес ничего не ответил, злобно сверля меня черными бусинами глаз.

– Приготовь воду, – шепнула я Амелии и заслонила ее, встав на изготовку.

– Ну так что, пойдем? – снова обратилась я к бесу, не особо рассчитывая на успех: слишком уж много эфира вкусил он, чтобы вот так запросто взять и оставить лакомый кусочек.

Впрочем, я как раз успела подготовиться.

– Ты можешь идти, – великодушно позволил предвечный и алчно облизнулся. – А с ними я успею разобраться до прихода цепного.

Я закусила губу и сжала руки в кулаки.

– Э-э, нет, ясноглазый, так дело не пойдет. – По моим рукам скользнули черные нити моровой паутины. – Они со мной.

– Тогда ты будешь первой! – рявкнул бес и, распахнув пошире гнилую пасть, прыгнул прямо на меня.

Я резко рубанула руками воздух, и беса мгновенно подхватила вылетевшая из стенных трещин паутина, а затем, нежно укутав его эфир в ядовитые объятия, пригвоздила к стене. По щеке скользнула острая боль.

– Моровая инферия! – не то возмущенно, не то восторженно отозвался бес.

– Она самая, – кивнула я и скрестила руки. По коже черными бороздами поползла ядовитая паутина помора. – Так что, если хочешь до них добраться, придется пройти через меня.

Ведущий бес, опалив меня злым взглядом, склонил голову и издал мерзкий горловой звук. Словно подчиняясь безмолвному приказу, остальные бесы, которые до этого гроздьями висели на смертном, рванули прямо на нас.

Милдред испуганно вскрикнула, но Амелия не растерялась: шагнув вперед, быстрым и точным росчерком руки щедро плеснула на приблизившихся предвечных освященной водой. Первые бесовские сгустки, на которые попала жидкость, дико заверещали, завертелись и, слепо мотая дымящимися мордами, бросились врассыпную. Двух оставшихся, что оказались попроворнее да поумнее, я подхватила паутиной и швырнула в подготовленную Амелией изгоняющую печать. Но бесы, которые должны были провалиться в Переход, врезались в стену и гулким градом осыпались на пол.

Я упала на колено, с трудом удержав равновесие: сил катастрофически не хватало.

– Не сработало, – сплюнула я, с трудом поднявшись, и неуклюже привалилась к стене.

– Я сейчас. Сейчас все поправлю! – в панике закричала Амелия и кинулась к глифам.

Я горько ухмыльнулась: слишком поздно. Даже если каким-то чудом ей удастся переделать изгон, отразить новое нападение я уже не смогу. И бесы это прекрасно знали.

– Скорее, доченька. – Милдред выступила вперед, защищая нас своим телом.

Облизнувшись в предвкушении скорого насыщения, бесы рванули на нее. Скрестив руки на груди, я сконцентрировалась на остатках моровой паутины и, подцепив тварей за хвосты, со всего маху отшвырнула их назад, к предводителю. Вот только остановить летящего на меня озверевшего Отиса ни времени, ни сил уже не осталось.

– Вот влипла.

– Как будто раньше было иначе, – недовольно ответила темнота. Кто-то подхватил меня и, резко развернувшись, укрыл собой.

Краем глаза я успела заметить широко распахнутые перепончатые крылья, которые закрыли Милдред и Амелию от творящегося позади буйства. А творилась там, судя по дикому рыку и надрывному хриплому клекоту, настоящая вакханалия.

Затем все стихло.

Я попробовала оглянуться, но Андор лишь крепче прижал меня к себе.

– Ни на мгновение нельзя оставить одну. И вот что мне с тобой, такой неугомонной, делать, а? – покачал он головой, крепко сжав мое плечо, чем ясно давал понять, что просто так он меня теперь не отпустит. – И почему, как только появляются эти милые рожки, повсюду тут же возникает хаос? Еще не хватало тебе угодить к Багровому на ордалию.

– Только если с тобой, – как можно безразличнее произнесла я, хотя внутри все сжалось от мысли о том, на что способен разъяренный Владыка.

Вопреки ожиданию, Андор отчего-то не только не смутился, но еще и расплылся в довольной улыбке. Его глаза налились густой бархатной чернотой, пронизанной мерцающими в нетерпеливом предвкушении игольчатыми искорками.

Он склонился ко мне и, обдав мое ухо ледяным дыханием, хрипло произнес:

– Рад это слышать.

Я застыла в недоумении, не в силах отвести взгляд от его покрытых морозной каймой губ.

– Листера! Уходи! – Громкий выкрик заставил нас обоих вздрогнуть. Андор резко распахнул крыло, прикрыв меня от летящей в нашу сторону густой соленой массы. – Ты можешь уйти, я открыла пентагру.

– Амелия, все в порядке. – Я подалась вперед, но Андор, ловко управляя своим хвостом у меня на талии, потянул меня назад и снова прикрыл крылом от соли. Большая часть соли летела в сторону Андора, но и мне, намертво привязанной к нему его же хвостом, тоже немало перепало. – Все хорошо, хватит.

– Милая, – робко позвала свою дочь Милдред, но Амелия ее не слышала, продолжая обильно осыпать солью покрывшееся рваным мраком крыло Андора.

– Listera luri Sheole, я завершаю призыв. Уходи, Листера, я задержу его.

– Задержишь? – Мы с Андором озадаченно переглянулись, и я снова попыталась приблизиться к Амелии, благо хвост Андора ослабил хватку. – Нет, Амелия, подожди. Все в порядке, правда.

– И как тебе, Листа, только удается привлекать их на свою сторону? – задумчиво протянул молча наблюдавший за всем этим безобразием Андор, а затем щелкнул пальцами – и голубые цепи с треугольными звеньями сковали поднявшиеся в очередном замахе руки Амелии.

Он встряхнул крыльями, и соляное крошево брызнуло по сторонам.

– Почему не работает? – прошептала Амелия, с трудом удерживая равновесие, и предприняла бесплодную попытку вырваться из невидимых пут.

– Я бы так не сказал, – протянул Андор, с удивлением рассматривая, как клубится и тлеет его эфир под воздействием соли, рассыпанной по всему его пальто. Он щелкнул ногтем по ткани, и крупинки белой дорожкой шустро осыпались на пол. – По моему мнению, очень даже хорошо работает. Сама проводила отчитку? – поинтересовался он с таким искренним восхищением, словно речь шла о каком-то повседневном скучном отчете, а не напряженном противостоянии двух миров.

Амелия прищурилась, а затем изумленно ахнула:

– Вы же тот самый стажер!

– Здравствуйте, инспектор Фрай. – Андор кивнул и вежливо склонил голову. – Могу я попросить вас перестать засаливать мою гордость? У меня, знаете ли, легкая такая непереносимость благословенных артефактов.

– А, да, – растерянно пробормотала Амелия и тут же обрела контроль над своим телом. – Я просто подумать не могла. – Она перевела взгляд на меня, и ее глаза от удивления снова расширились. – Так вы что… – она осеклась, подбирая самое, на ее взгляд, подходящее для описания ситуации слово, – того?

Я раздраженно цокнула языком, зато Андор довольно расхохотался, а затем по-хозяйски положил руку мне на плечо.

– Я тебе больше скажу, мы еще и этого.

– У тебя еще осталась соль? – живо поинтересовалась я у Амелии и кивнула на хвост на моей талии.

Импровизированный пояс недовольно шевельнулся и ослабил захват. Словно о чем-то вспомнив, Амелия потянулась к своей набедренной сумке.

– Он ведь ничего тебе?.. – подозрительно уточнила Амелия, вынув из сумки новую коробочку, доверху набитую хорошо отчитанной солью.

Позади меня послышалось утробное ворчание.

– Вот теперь даже не знаю, – покачал головой Андор, и в его голосе отчетливо послышалась недобрая усмешка. Он спрятал крылья и шагнул вперед: – На этих милых рожках столько проступков, что без наказания тут точно не обойтись. – По основанию моего хвоста сверху вниз скользнул щекочущий игривый холодок, и я изумленно замерла.

Андор низко склонился, и я ощутила на лице колкий мороз его дыхания. В его почерневших глазах зажглись голодные багровые искорки, и я зажмурилась в попытке вырвать свое воображение из обворожительного плена его холодного обаяния. Крохотные льдинки на моей щеке тем временем медленно скользнули вниз и затаились в уголке губ, застывших в трепетном ожидании ледяного прикосновения.

Которого не последовало.

– И все же, – холодок исчез. Андор отстранился. Его хвост мягко лег на коробочку, в которой скрылась ладонь Амелии, и аккуратно, но настойчиво опустил ее вниз, – решение я пока принимать не буду. И просто понаблюдаю за ее поведением. – Андор поймал мой взгляд, и в его глазах снова полыхнули огоньки предвкушения.

– Смотри не пожалей об этом, – зловеще предупредила я и отвернулась, старательно пытаясь скрыть внезапно нахлынувшее горькое разочарование.

– Я никогда не жалею о своих решениях. – Моего хвоста коснулась мягкая кисточка, и наши хвосты сплелись воедино.

Всего на мгновение. Чтобы отчетливо дать понять, что отступать Андор не станет.

И не позволит это сделать мне.

– Похоже, нам пора, – бросив взгляд в окно, заметил Андор.

По стене предостерегающе побежали яркие красные огни, и квартира наполнилась громким звуком сирен подъехавших машин из службы спасения.

Андор быстро крутанул руками против часовой стрелки: мерцающие на стенах глифы тут же исчезли, унося с собой в Покров застрявших в печати бесов. Просыпанные соль с пеплом исчезли. Свечи, бутыли и Гримуры устремились в распахнувшийся шкаф.

– Справитесь тут без нас? – Андор оглянулся на громко храпящее посреди комнаты мужское тело.

– Нам не привыкать, – махнула рукой Амелия и помогла матери подняться. – В Департаменте, я так понимаю, о тебе не распространяться? – В ее голосе снова появились деловые нотки.

– Буду признателен, – произнес Андор, и Амелия кивнула.

А я же, собрав остатки сил, поспешила прочь. Как можно дальше от странного призыва… и безрассудного желания увязнуть навсегда в пленительной тьме бездонных демонических глаз.