Никогда не понимала людских восторгов, вызванных обилием снежного покрова. Изнеженные и уязвимые, разве не должны эти теплокровные с приходом промозглой снежной Луны кутаться в своих разогретых бетонных ящиках и тоскливо заливать в себя горячее и горячительное? Так нет же! Стоит воздуху наполниться густой снежной россыпью, как угрюмые, согбенные невзгодами и скрученные неудачами смертные вдруг расправляют плечи, расплываются в широкой, по-детски наивной улыбке и начинают истово носиться по рыхлому белоснежному пледу, с диким хохотом швыряя друг в друга снежные комья. И вот это они называют забавой!

Раньше я этого совершенно не понимала. Но когда обнаглевшему церберу, бесцеремонно нарушившему мое личное пространство, прилетело снегом по хамским рогам, я осознала: у снежной Луны есть несомненные преимущества!

Стоило Андору ко мне приблизиться, как над нами что-то тихонько хлопнуло – и сверху прямо на церберовскую шевелюру просыпался огромный ком рассыпчатого снега. Враз поседевший и слегка ошалевший Андор округлил глаза. А я, обретя вожделенную возможность двигаться, поспешила отойти от него на расстояние хвоста.

– О, прошу прощения, не хотел никого задеть, – неискренне извинился Торен и махнул рукой, в которой покоилась сложенная разноцветная змея-гирлянда. Второй конец гирлянды был заброшен на обесснеженную темную ветвь низенького дерева, под которой мы с Андором как раз и стояли.

Это было настолько неожиданно и бесцеремонно, что получилось даже уморительно. По крайней мере для меня. Андору, обсыпанному хрустким рассыпчатым снегом, словно бес – начитанной солью, было явно не до смеха. А еще он смотрел на меня таким удивленно-обескураженным взглядом, что мне стоило огромных усилий сдержать рвущийся наружу смех. И смех я сдержала. Чего не скажешь о зловредном и удовлетворенном хмыканье.

– Вам не идет седина, – важно кивнула я, придирчиво осмотрев растрепанные черно-белые волосы Андора.

Это все, что я сумела выдавить, попутно разбираясь с внезапно свалившимися на меня проблемами человеческого тела, равновесие, обогрев и насыщение кислородом которого давались с огромным трудом. Причем я не уверена, что вообще способна что-либо из этого контролировать, потому что, в отличие от церберов и Высших, совершенно не владею навыками воплощения!

И потом, с чего, скажите на милость, этого чистильщика вдруг понесло мне помогать? Да еще таким странным и до крайности нелепым способом?!

Поиздеваться надо мной решил, гад рогатый, не иначе!

Кстати о гадах…

– Какого беса, смертный? – зло рыкнул мрачный Андор, повернувшись к парню.

– Торен, – тут же поправил тот, а я гордо выпрямилась: мое дурное влияние, не иначе! – Если вы тут ничем не заняты, как насчет того, чтобы помочь? – И он потряс кулаком с гирляндой.

Второй конец гирлянды, извиваясь, точно гадюка в сугробе, уходил за угол дома, где только что скрылась Мелис.

Глаза Андора расширились от удивления. Похоже, с подобного рода вопросами он за свой долгий век существования по обе стороны миров сталкивался впервые. Не говоря уже об интонации и способе передачи просьбы, в конкретном случае больше напоминавшей распоряжение.

Ох, чувствую, сейчас начнется!

Я приготовилась, но, к моему удивлению, Андор посветлел лицом и даже легко усмехнулся. Крайне зловеще усмехнулся.

– Я не против, – пожал он плечами, словно речь шла о небольшом одолжении.

Я застыла в изумлении, да и Торен выглядел крайне озадаченным. Андор смерил Торена оценивающим взглядом, затем взглянул на дерево и с досадой покачал головой.

– Боюсь, ветка тебя не выдержит, – наконец озвучил он свои мысли, и я снова ощутила предательский порыв расхохотаться. Кто ж знал, что юмор у этого чистильщика под стать моему? – Но, если очень хочется, – Андор ухватился за свисающий конец гирлянды и потянул на себя, заставив Торена пошатнуться и пройти пару шагов вперед, – я с удовольствием украшу ветки твоей никчемной тушкой.

С трудом вернув равновесие, Торен выставил ногу вперед и, вцепившись в гирлянду обеими руками, резко отклонился назад. Натянутый между ними словно струна шнур жалобно затрещал – никто не собирался уступать противнику ни единого дюйма.

– Как бесы новоставленные, чесслово, – буркнула я, черканув когтем по гирлянде.

Та лопнула, оставив их с бесполезными кусками провода в руках. Андор качнулся, а вот запнувшемуся о собственную ногу Торену пришлось приложить немало усилий, чтобы восстановить баланс. Твердо встав, он окинул Андора вызывающим взглядом – и тут же крепко схлопотал по лбу лампочкой на ожившей в его руках гирлянде.

– Тварь хвостатая, – ругнулся Торен, с трудом удерживая вертлявую гирлянду подальше от своей шеи. – Я до тебя еще доберусь, перхоть чесночная.

Андор, к его чести, на ругань никак не отреагировал. Вообще ничего не сказал. Просто щелкнул пальцами – и на Торена с крыши дома скатился рыхлый пласт хрусткого снега, нежно прикопав того в свежем сугробе.

– Да, пожалуй, в этом действительно что-то есть, – хмыкнул Андор, задумчиво разглядывая раздраженно фыркающего и плюющегося Торена, шею которого ласково сдавила неугомонная гирлянда.

– Вало Беард! – С трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, я осуждающе покачала головой.

– Я чихнул, – пожал плечами Андор, бросив на меня многозначительный взгляд.

– Царствие вам небесное, – важно подбоченившись, проявила я все свои глубокие познания культуры смертных.

И вздрогнула от раздавшегося рядом хохота.

– Лучше и не скажешь, Листа. – Подошедший Торен похлопал меня по плечу. Судя по счастливому виду одного и кислой физиономии другого, я снова что-то перепутала. – Ну так что, поможешь с украшениями? Ах да, – вдруг спохватился он и внимательно посмотрел на Андора, – это закрытая вечеринка: только для желающих. Мы никого не держим.

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть: не держит он. Вот прямо совсем никого! И очередь из желающих заниматься глупыми людскими обрядами, состоящая из меня и моего глухого раздражения, его почему-то совсем не смущала.

Впрочем, попытка избавиться от лишних рогов сама по себе неплоха. Только вряд ли сработает на цербере: слишком уж прямолинейно подано. А что, если…

– А что конкретно нужно делать? – Я попыталась придать голосу как можно больше недовольства. – Можно поподробнее?

Торен хмуро на меня уставился. Ну же, мой сладкий, не тупи. Куда делась твоя сообразительность и проницательность?

К счастью, помощь пришла, откуда не ждали.

– О, это будет здорово! – звонко ответила за брата подошедшая Мелис и улыбнулась. – Мы включим любимую музыку, я сделаю горячий шоколад, а брат – глинтвейн. И под рождественские песни мы украсим дом. Вам понравится!

Я невольно восхитилась: молодец девчонка! Всего в паре предложений выдала полный список того, от чего у любого уважающего себя предвечного рога свернутся.

– А что, звучит и правда забавно, – хмыкнула я, позволив себе насладиться видом «жаждущего» веселья Андора.

Судя по мрачному выражению его лица, я не ошиблась: Андор действительно был не прочь радостно накинуть петлю из разноцветной гирлянды на шею. Не свою, разумеется. И, скорее всего, даже не на одну.

– Ты действительно так считаешь? – тихо уточнил он, когда Торен и Мелис отвернулись.

– Никогда не поздно пробовать что-нибудь новое, – с преувеличенным задором заверила его я и подмигнула. – Все еще желаете присоединиться?

Глаза Андора недобро сузились.

– Чего я желаю, тебе, пожалуй, лучше не знать. – В его голосе звякнула сталь. – А им, – он кивнул в сторону брата с сестрой, – тем более.

– Да вы просто загадка, – не удержалась я от сарказма. – Я бы даже сказала – огромный, сочащийся безудержным весельем, жизнерадостный кроссворд.

Явно задетый за живое, Андор нахмурился, но не проронил ни слова.

– Ну что, за дело! – повернулся к нам Торен, который, не в пример Андору, был оптимистичен и бодр. И вдруг встал прямо перед ним. – Вы с Мелис идите, а мы, – он махнул головой на Андора, – с его унылым темнейшеством потолкуем о том о сем.

От удивления я снова чихнула. И в нетерпеливом ожидании уставилась на них. Что же шилозадый братец придумал на этот раз?

– Листа, возьми. Ты же совсем замерзла, – полностью сосредоточившись на беседе, я не сразу ощутила, как мои руки очутились в маленьких теплых ладошках. – Надень это прямо сейчас, иначе простудишься.

Я перевела взгляд на Мелис как раз в тот момент, когда она, упаковав мои хладные инфернальные руки в теплые перчатки, натянула мне на голову черный меховой обруч с кругляшами-ушками.

– О, здорово! Как раз на тебя, – воскликнула Мелис и ухватила меня за руку.

– Угу. – Я оглянулась на парней, оставлять которых мне сейчас категорически не хотелось, дабы не позволить конфликту разрастись. Ну и чтобы не упустить ничего интересного, если это все-таки произойдет.

Но, как быстро выяснилось, конфликт и не думал начинаться. Напротив, смертный и цербер вели себя почти как старые приятели: Торен что-то тихо объяснял задумчивому Андору, а тот согласно кивал.

И когда только успели сплестись хвостами?

– Я договорился, – удовлетворенно пояснил Торен, заметив мое удивление. – Мы одолжим тебя ненадолго для помощи.

Договорился? Одолжим? Да ты, мой сладкий, совсем обалдел? В какой момент твой инстинкт самосохранения заклинило между самомнением и наглостью, что ты позволяешь себе подобную дерзость?

– Она в вашем полном распоряжении, – кивнул Андор, и я едва сдержалась, чтобы не зарычать.

– В распоряжении? – Я опалила его одним из своих самых злобных взглядов.

Да что эти двое себе позволяют?!

– Что-то не так? – спросила Мелис после третьей неудачной попытки сдвинуть меня с места.

– Все хорошо, – сквозь зубы процедила я, не желая устраивать очередную перебранку на глазах у милой девчушки. – Идем, Мелис. Вряд ли я выдержу еще хотя бы секунду рядом с этим гайморитом.

– Гайморитом? – переспросил Андор и недоуменно уставился на Торена, который поспешил спрятать губы в складки шарфа.

– Она хотела сказать… – тихо фыркнул он, но тут же замолчал. – А, хотя, знаешь, неважно. Это не худший вариант, поверь. – Торен покачал головой и прыснул.

Уж не знаю, что я там, по мнению Торена, хотела сказать, но его реакция мне понравилась. Надо будет потом обязательно переспросить, что же все-таки прилетело на голову Андору. И еще разок повторить.

Пока я размышляла над тем, как бы в следующий раз побольнее укусить надменного цербера, Мелис подвела меня к огромному картонному коробу, из темного зева которого робко выглядывал мерцающий мех неведомого мне зверя, вместо глаз которого поблескивали аляповатые блестяшки.

– И что мы должны со всем этим делать? – поинтересовалась я, осторожно касаясь шуршащих ворсинок.

– Вешать, – важно кивнула Мелис, будто речь шла о сложном кровавом обряде, а не о чепуховой традиции.

– Эти бирюльки? – на всякий случай уточнила я, потому как для сего действия у меня имелась парочка других вариантов. Главное, саму эту парочку ни о чем не предупреждать.

Я окинула беседующих парней кровожадным взглядом. Торен заметил и приветливо махнул рукой. Я также приветливо провела ребром ладони по шее. Он нахмурился, а мне полегчало. Равновесие было восстановлено.

– Отлично, давай начнем. – Я совсем другими глазами посмотрела на содержимое коробки и вытащила оттуда длинную серебристую ленту с резными игольчатыми кончиками.

А затем, немного подумав, изящным движением бросила ее на усыпанную снегом дорожку.

Трепеща на ветру резными краями, лента с мягким шорохом опустилась на снежный бархат. Я склонила голову набок и прищурилась: возможно, в этом и правда что-то есть. И очень может быть, мне это даже понравится. Если взять, к примеру, вот эти бордовые и голубые шары да швырнуть их вон туда, к воротам. И на дорожку. И по углам дома еще немножко добавить. А если, кхм, как следует прицелиться и запустить их в те ненавистные головы, вообще красота получится!

Да, определенно, мне это понравится. Уже нравится!

– Листа, – раздался рядом робкий голос, выдернув меня из прекрасной фантазии. – Это не так делается.

Я растерянно посмотрела сначала на ленту, потом на озадаченную Мелис и пожала плечами.

– Красиво же.

К чести Мелис, она не стала ничего комментировать, хотя я по глазам видела, что где-то снова дала маху. Она молча подошла к коробке, вынула оттуда красную ленту и, приблизившись к ближайшему деревцу у ограды, обернула его ствол изящной спиралью.

– Так тоже ничего, – хмыкнула я и поспешила поднять с земли свое нелепое творение, набрав при этом пригоршню колкого снега. Рукам стало холодно.

– Почему сняла перчатки? – нахмурилась Мелис то ли в шутку, то ли всерьез и потянулась к моим перчаткам. – Быстренько надевай обратно, пока простуду не подхватила.

– Да подхватила уже, – тихо произнесла я и снова покосилась на Андора. – Никак теперь не отделаться.

Это не укрылось от взгляда смертной.

– Он твой краш?

Я вздрогнула от неожиданного вопроса и нелепо вытаращилась на Мелис.

– Чей фарш?

– Краш! Этот высокий красивый мужчина. Он твой… парень? – Я озадаченно подняла брови, и Мелис пояснила: – Ну возлюбленный.

Последнее слово почему-то царапнуло нутро. Легонько так, едва уловимо. Задело и исчезло, оставив после себя застывшее в томящемся ожидании необъяснимое чувство тоски.

– Да нет у меня… парня. – Я запнулась, выбирая наиболее понятный для себя вариант. – И этот фарш… не мой. Он мне никто. Совсем. Вообще, – вполне, как мне кажется, убедительно заверила я, с трудом сдерживаясь, чтобы снова не оглянуться.

Хотя запомнить стоило бы все три варианта. Во избежание горячо мною любимых казусов.

– Уверена? – с сомнением протянула Мелис, с любопытством заглядывая мне в глаза. – А зачем он тогда пришел?

– Чтобы сворачивать мне нервы, – раздраженно буркнула я, невпопад развешивая на деревце первые попавшиеся под руку шары. Но, заметив недоумение на лице Мелис, поправилась: – Андор с нашей с Тореном работы. Он здесь, чтобы обсудить рабочие моменты. И все, – зачем-то добавила я и, не удержавшись, опять обернулась.

К моему облегчению, парней на дорожке не было.

– Вот как, – с сомнением произнесла Мелис, и вдруг ее глаза расширились: – Ой, Листа, подожди, – вдруг замахала она руками. – Не вешай больше ничего на эту тую.

– Какую тутую? – переспросила я, но вовремя прикусила язык и вернула огромный, с мою голову, шар обратно. – Уверена, что хватит?

– Да! – не задумываясь, выпалила Мелис и сняла с деревца парочку украшений.

Я отступила и, придирчиво осмотрев свои труды, удовлетворенно кивнула. По-моему, неплохо вышло. Плотно укутанное в блестящие колкие ленты и поблескивающие шары деревце согласно качнулось и, скорбно согнувшись, устало прислонилось к забору. Я бы, конечно, еще парочку шаров накинула, но хозяйке виднее.

Запустив ладони в коробку, я сгребла наугад целую охапку игрушек и повернулась к притаившимся в пугливом ожидании пустым деревцам. В груди дрогнули остатки жалости, и я повернулась к Мелис.

– А давай я буду тебе просто подавать, а ты уж делай все по своему вкусу.

В конце концов, я все равно не понимала сути этого ритуала.

– У тебя тоже хорошо… – деликатность Мелис запнулась о суровую реальность в виде согнувшегося почти надвое деревца и откланялась, – неплохо получается. Но если так хочешь…

– Я настаиваю, – с нажимом произнесла я и поспешила к Мелис, бодро волоча за собой два хвоста из лент.

Мелис бережно приняла из моих рук красную ленту и, прицелившись, ловко накинула поверх веток, аккуратно закрутив спиралью. А затем проделала то же самое уже с зеленой и отступила на пару шагов назад, чтобы полюбоваться результатом. Дальше последовали игрушки. Яркие, звонко постукивающие шарики и фигурки быстро и уверенно занимали свои места на ветках, словно те были заранее подписаны.

Хм, а ведь это и правда занятно. Не понимала, в чем причина, но в этом примитивном процессе действительно что-то было. И в этом ритуале, и в этих непонятных, аляповатых, но по-своему привлекательных побрякушках.

Я задумчиво взглянула на фигурку странно знакомой маленькой крылатой девочки, которую обнаружила в коробке самой первой, но до сих пор так и не решилась выпустить из рук.

– Ой, тебе нравятся ангелочки? – всплеснула ладошками Мелис, когда в процессе передачи образовалась пауза. Она поспешила ко мне, не сводя горящих глаз с ангелочка в моих руках. – Я тоже их обожаю, – и с этими словами она вдруг вынула из кармана куртки поморник с золотыми крылышками.

Я застыла в растерянности: и когда она только успела забрать его у Торена? Насколько я помнила, он очень ревностно берег эту статуэтку у себя.

– Красивый ангелочек, – тихонько прошептала я, вглядываясь в слабо пульсирующий эфир вокруг статуэтки.

– Самый лучший, – подтвердила Мелис и счастливо улыбнулась. – Мне его мама подарила.

– Мама? – невольно повторила я, пробуя на языке слово, от которого внутри что-то сжалось, а глазам вдруг стало горячо. – Мама, значит.

Эфир вокруг поморника помутнел, уплотнился и медленно потек по ладоням Мелис. Я нахмурилась и протянула руку, но она сжала ладонь в кулак, не позволив мне коснуться ангелочка. Моя ладонь накрыла ее кулак – по моей руке прошел жалящий заряд. Я снова ощутила знакомую гадливую дрожь во всем теле.

– Ru milicamm. – Взгляд Мелис потемнел, а губы скривились в зловещей усмешке.

– Что-то не так? – Я протянула дрожащие пальцы к ее щеке. – Мелис?

– Ну вы закончили тут или как?

От неожиданного возгласа я встрепенулась, а Мелис подпрыгнула, выронив ангелочка, но я ловко подхватила его и незаметно сунула в карман шубки.

– Торени! – воскликнула Мелис, глаза которой посветлели, а лицо обрело прежнее невинное выражение. – Напугал же! Зачем так делать?

– Извини, Мышонок, я нечаянно, – кашлянул в кулак Торен. – Не думал, что… у вас тут все в порядке. – Торен подозрительно покосился на меня, и я поспешила отвернуться, безуспешно пытаясь стереть из памяти багровые капельки на его ладони.

Похоже, в этой чертовой связке я далеко не единственная, кто был на пределе.

– Ага, – нетерпеливо отмахнулась Мелис, совершенно позабыв как о статуэтке, так и о своем странном поведении. Она подскочила к деревьям и демонстративно развела руки в стороны. – Ты лучше скажи, как тебе?

Торен поднял брови, но, к его чести, не стал давить любопытством и быстро переключился на результаты нашей работы.

– Здорово! Все такое сказочное, красивое и… – тут он запнулся, уткнувшись в отдыхающее на заборе несчастное деревце, – и… Слушайте, а почему эта туя выглядит так, будто на нее Санта-Клауса вырвало?

Я громко цокнула языком и скрестила руки на груди.

– Ага, – понятливо кивнул Торен, заметив мое недовольство. – Не переживай, Листа, не у всех в первый раз получается. И вообще, мне даже нравится. Очень оригинально.

– Вот бери в следующий раз и сам оригинально украшай свои тутуи! – невольно вырвалось у меня.

– Ту…туи? – Мелис и Торен переглянулись, и Торен громко расхохотался.

– Отлично, – хмуро пробормотала я.

Мелис ткнула брата в бок.

– Торени, перестань. Хватит, слышишь?

– Но тутуя!..

– И что? – Мелис пришлось сделать паузу, чтобы ее голос снова стал серьезным. – Подумаешь, немного…

– Тутуйнулась?

– Торен!

Поддавшись обуявшему меня раздражению, я быстро сгребла снег, до которого смогла дотянуться, и просто вывалила его на голову хохочущему Торену.

– Ну и кто теперь тутуйнулся?

Вопреки моим ожидания, он расхохотался еще сильнее, а Мелис вдруг повторила мои действия и запустила в братца наспех слепленным снежком.

– Ах вот вы как?! – воскликнул Торен и ринулся в бой.

Я отпрянула в сторону, не до конца понимая, что вообще происходит. С одной стороны, смертные, громко крича, стремились осыпать друг дружку холодным мокрым снегом, что очень походило на скандальную ссору. Но ведь при ссоре никто не веселится! Не шутит, не гримасничает и уж точно не заливается громким смехом!

Это было в высшей степени странно. Необыкновенно, непривычно. И чертовски весело! Особенно обсыпать снегом того, кто столько времени держал меня в мире смертных связанной ритуальными путами по рукам и ногам. Эта примитивная зимняя забава неожиданно подарила мне возможность как следует отыграться на взывающем, не причиняя при этом никому реального вреда. Ну или почти не причиняя. Кажется, один раз я попала снежком прямо за шиворот Торену, отчего он даже охнул и скорчил смешную гримасу. Он многозначительно пригрозил мне пальцем и принялся загребать огромный ком снега – и тут же схлопотал еще одним снежком от подкравшейся сзади Мелис. Торен согнулся, прикрыв лицо ладонями, а в следующее мгновение резко выпрямился и рванул прямо на застывшую Мелис. Она вскрикнула от неожиданности, и я поспешила на подмогу. Но помощь не понадобилась: Торен подхватил хохочущую сестру на руки, высоко поднял и закрутил вокруг.

Остановившись всего в нескольких шагах от заливисто хохочущей парочки, я невольно залюбовалась фантастической для меня картинкой. В груди снова потеплело, но на сей раз вместо того, чтобы заглушить непривычное чувство, я позволила ему растечься по всему телу. Правда, совсем ненадолго. Через секунду мой эфир окатило знакомой прохладой, совершенно не связанной с нарастающим зимним морозом. Мимолетное тепло в груди растаяло, оставив после себя стылую тоску и досаду.

– Если хочешь, я тоже могу тебя так покатать, – раздался рядом заинтересованный голос Андора, и я досадливо закусила губу: а я ведь почти о нем забыла.

– А ничего себе не сломаете? – вяло парировала я, все еще не в силах оторваться от счастливой парочки.

– Впервые вижу, чтобы предвечный так улыбался, наблюдая за смертными.

Меня словно окатило жгучим пламенем, и я наконец вернулась в реальность.

– Вам показалось! – возмущенно ответила я.

– Ну да, – коротко ответил Андор и улыбнулся. Без ехидства или сарказма, но почему-то эта его спокойная улыбка злила сильнее всего.

– Смотреть не запрещено, – раздраженно бросила я, отвернувшись. Но смолчать не могла: почему-то очень нужно было объясниться, оправдаться. Не перед ним, нет, а прежде всего перед собой. – Просто я никак не могу разобраться в их традициях и странных, – я махнула рукой на украшенные деревца, – ритуалах. Вот и все.

– Я тоже не понимаю, – неожиданно признался Андор, кивнув на деревья. – Думаю, смотрится довольно уныло. Ну кроме разве что вон той. – Он махнул рукой на несчастное деревце, которому моего внимания досталось больше всего. – Неплохо выглядит!

Я удивленно уставилась на Андора, чей вкус неожиданно оказался близок моему представлению о прекрасном.

– Правда, я бы бахнул туда еще десяток шаров, – задумчиво потерев подбородок, добавил Андор. А потом хитро прищурился. – И пламенной золы, чтобы все блестело и искрилось.

– Дерево попросту сгорит, – покачала я головой, живо представив себе картину.

– О том и речь. – В его глазах вспыхнули зловещие угольки разгорающегося в воображении бесовского пламени. – Это определенно добавит праздничного огонька. Разве они не этого хотели? – И он подмигнул.

Я тихонько хмыкнула, оценив по достоинству его шутку. И очень надеюсь, что это действительно была шутка.

– Надо бы и нам в Хейме подобную традицию завести.

– Уродовать деревья? – Я удивленно подняла брови.

– Жечь их.

Я весело рассмеялась и неожиданно снова чихнула. Меня качнуло в сторону, но я вовремя среагировала, ухватившись за рукав мужского пальто. Ощутив на своем запястье крепкую хватку церберовского хвоста, я изумленно посмотрела на Андора и столкнулась с его не менее удивленным взглядом.

– Я просто… – начала я и осеклась.

Просто решила использовать цербера как подставку? Да ты, Листа, бессмертная!

Разумеется, Андор отреагировал, как и подобает нормальному предвечному, которому даже в голову не придет касаться без спроса демона, что выше тебя по статусу, силе и происхождению.

И ведь, кажется, уже не в первый раз я его так…

– Это неуклюжее тело… – пробормотала я, предпринимая безрезультатные попытки выдрать ладонь из крепкого захвата его хвоста, предусмотрительно убравшего лезвия, – я случайно… – И умолкла, намертво увязнув в бездонном мраке искрящегося церберовского взгляда.

Чего это он?!

– Что-то не так? – сипло выдавила я, борясь с внезапно накрывшим желанием сбежать.

И неважно куда, лишь бы подальше от этих охваченных неутолимым хищным желанием властных глаз.

Андор немного встрепенулся и наконец-то отпустил меня.

– Твой эфир, – наконец ответил он, хотя я была абсолютно уверена, что смотрел он куда угодно, но только не на мой эфир. Андор медленно приблизился. – Он снова, – его взгляд скользнул вниз по моей щеке и, немного задержавшись на губах, застыл на уровне шеи. Андор шумно сглотнул, – странный.

Странный? Да ты единственный, кто сейчас по-настоящему странный!

– Впервые с таким сталкиваюсь. – В его голосе прокатились низкие рокочущие нотки. – Никак не могу понять… – С его губ сорвалось игольчатое облачко морозного пара.

Андор протянул покрывшуюся ледяным плетением ладонь к моей шее.

– Вало Беард!

И он остановился. Но вовсе не потому, что услышал мой и свой голоса разума:  ему в горло уперся острый кончик моего хвоста. Андор моргнул и нахмурился.

– Это лишнее. – Аккуратным движением он убрал кончик в сторону. – Я всего лишь рассматривал твой эфир, – пожал он плечами и хитро ухмыльнулся. – А ты о чем подумала?

О чем угодно, но только не об эфире! Как и ты, распятие тебе под хвост!

Но высказать вслух возмущение я не успела: Андор напрягся и выпрямился, глядя мне за спину. Его зрачки зловеще сузились.

Я поспешила обернуться.

– Ты как раз вовремя, – кивнул Андор приближающемуся Торену и бросил ему небольшой браслет, который тот ловко поймал. – Я выполнил свою часть сделки. Теперь твоя очередь.

Я ошеломленно застыла. Уже второй раз за этот вечер меня будто окатило Багровой золой.

– Ты заключил с ним сделку? – дрогнувшим голосом спросила я Торена. Он насупился и отвел взгляд.

Андор хмыкнул и подошел к Торену.

– Не волнуйся ты так, Листера, это не был официальный контракт. Так, обычное устное соглашение. Чисто дружеская договоренность, верно, приятель? – Андор похлопал смертного по плечу.

– Ты мне не приятель. – Торен грубо скинул ладонь Андора с плеча и отошел в сторону.

На меня он старался не смотреть.

– Как скажешь, – не стал настаивать Андор и повернулся ко мне: – Все просто, Листера. Вы ведь договаривались, что ты поможешь ему установить последний призыв его родителей, так?

– И вы… – осторожно начала я, прикидывая в уме все возможные варианты того, чего можно ожидать от цербера.

Ожидать и правда можно было чего угодно.

– Я сделал отражение призывающего ключа его родителей. А взамен он обещал разорвать с тобой связку.

– Что? – глухо переспросила я, не в силах поверить в услышанное. – Ты..?

– Ну же, Листера, что за недовольный взгляд? Я думал, ты обрадуешься.

– Ты ошибся, – глухо прорычала я, чувствуя, как внутри закипает злость, в одно мгновение разрушившая хрупкую учтивость. – Я ведь, кажется, говорила, чтобы ты не вмешивался.

– И позволить ему и дальше над тобой издеваться? – раздраженно выплюнул Андор, глаза которого налились пугающей чернотой. Похоже, он действительно ждал совсем другой реакции. – Нет, Листера, так не пойдет. – Его обращение ко мне тоже изменилось. – Теперь я за тебя отвечаю. И тоже имею право решать, что для тебя будет лучше.

– Ты слишком много на себя берешь, Андор. – Я была так зла, что не сразу сообразила, как и когда позволила себе фамильярное обращение. Я приблизилась к Торену. – Ты не обязан ничего делать, Торен. Сделки не было, так что…

– Нет, Листа, обязан. – Торен наконец-то соизволил посмотреть мне в глаза. – Он прав. И ты была права. Я вообще не должен был тебя призывать. Это было ошибкой с самого начала. – Он невесело улыбнулся. – Так что я выполню свою часть сделки. Вообще-то, – он поднял руку и задрал рукав куртки, оголив чистую кожу левого запястья, – я уже это сделал. Ты свободна, Листа.

Я… свободна?

– Что?

В груди что-то оборвалось. И там, где не так давно клубились странные, малопонятные, но безумно приятные эмоции, образовалась ледяная пустота.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Торен и протянул ладонь, по которой тут же схлопотал.

Я убрала хвост и подняла болезненно пылающий взгляд.

Что-то не так? Да все не так! И ты, и твой призыв, и эта надоевшая привязка с еще больше надоевшим цербером! Все абсолютно и безоговорочно не так!

И в первую очередь явно что-то не так со мной!

Меня отпустили. То, чего я так жаждала всего пару дней назад, свершилось. Так почему я не рада? Почему не испытываю столь желанного облегчения? Отпустили ведь. Вот так просто взяли и отпустили. Без надрыва, без усилий, без внутренней борьбы. Просто взяли и выкинули, словно использованную намоленную соль.

– Все в порядке, – с трудом совладав с рвущимся наружу криком, тихо произнесла я.

К горлу подкатил колючий ком.

– Неплохо сработано, приятель, – словно сквозь глухую пелену, расслышала я довольный голос Андора. – Идем, Листера. Нам здесь больше нечего делать.

Он тронул меня за руку, но я решительно сбросила его ладонь.

– Как, вы уже уходите? – вдруг услышала я тихий голосок и застыла в нерешительности. – А как же горячий шоколад? Ты же выпьешь со мной, Листа?

Мелис уставилась на меня огромными голубыми глазищами, и в моей груди снова что-то болезненно сжалось.

– В другой раз, Мышонок, – мягко сказал Торен и приобнял сестру. – Им нужно спешить.

– Вот именно, – начал Андор, но тут уже умолк. И я сразу поняла почему: в тишине я расслышала угрожающее утробное рычание.

А через секунду осознала, что рычание было моим.

Понадобилось немало усилий, чтобы вернуть себе самообладание и контроль. Рычание утихло. А жгучая царапающая боль в груди осталась. И становилась все сильнее.

– Но ты ведь вернешься?

– Я…

Мелис смотрела прямо на меня. В ее широко распахнутых серо-голубых глазах застыла надежда.

Но было что-то еще. Что-то тревожное, беспокоящее. И самой Мелис никак не принадлежащее.

– Нам пора, – тихо, но твердо произнес Андор.

– Минуту, – шикнула я, всматриваясь в бледное лицо Мелис.

Что же не так? Никак не разобрать. Если бы только можно было хоть немного унять эту боль – в груди гулко стучал, словно пытаясь вырваться наружу, огромный полыхающий ком.

Я втянула носом воздух, пытаясь вобрать в себя аромат эфира Мелис, но ничего странного не ощутила: приторно-сладкий, как всегда.

Мелис шагнула и протянула ладонь.

– Ну все, уходим, – не выдержал Андор, крепко обхватив меня за талию. – Прощание и без того слишком затянулось.

Мой эфир царапнул знакомый холодок, а грань – легко узнаваемое тянущее чувство. А затем меня против воли дернуло назад и сквозь Пелену.

– Нет, стой. Подожди. – Я попыталась оказать сопротивление, но моей силы явно было недостаточно. – Остановись! – рявкнула я и отпустила всю скопившуюся внутри боль и ярость.

Перед глазами что-то полыхнуло, эфир опалило огнем. И, судя по болезненному мужскому вздоху, досталось не только мне.

Меня выкинуло из холодного захвата, и я рухнула коленями на холодную землю. А секунду спустя совсем рядом раздался глухой стук.

«Тоже накрыло? – мстительно подумала я про себя, представив изумление рухнувшего на свое эго цербера. – Надеюсь, тебе сейчас очень больно».

Я повернулась, чтобы высказать все, что о нем думаю, но с удивлением наткнулась на протянутую ладонь твердо стоявшего на земле Андора.

Меня пронзило нехорошее предчувствие. Пылающий гневный ком внутри мгновенно угас, сдавив грудь замерзшей глыбой льда. Я подняла взгляд и тут же зажмурилась.

– Мелис!

Перед глазами застыло оцепеневшее в безмолвном молчании хрупкое девичье тело с трепещущими на заснеженной земле белокурыми локонами.