Ступив на морозный воздух, я непроизвольно поежилась. Да что ж такое-то? Я же не воплощена, а потому не должна, по идее, испытывать присущие смертным ощущения от влияния внешней среды. Но откуда тогда это странное неприятное чувство, от которого то и дело вздрагивало все тело? Неужели такая реакция на цербера? Хотя, кажется, раньше я за собой такого не наблюдала. А может, это привязка на меня так воздействовала? О таком никто не предупреждал.

Я невесело хмыкнула: конечно, не предупреждали. Наверняка никто даже подумать не мог, что моровая инферия позволит какому-то смертному себя привязать!

Я раздраженно фыркнула и зачем-то потерла ладони.

– И давно ты привязана?

Дернувшись от неожиданного вопроса, я настороженно покосилась на Андора. Неужели мысли читает? Хотя вряд ли, иначе вопросы у него были бы совсем другими. Конечно, нелепо ожидать, что Андор, услышав мои молчаливые просьбы, тут же затеряется где-нибудь во льдах Хейма. Но можно же хоть немного помечтать?! И что это за дурацкая привычка следовать за мной, отставая ровно на полшага? Вот прямо рогами чувствовала, как он прожигал во мне отверстия! Если это такая попытка выбить меня из равновесия, то да, она прекрасно работала! А еще страшно раздражала!

– Третий день, – врать смысла не было: Андор при желании и сам мог это проверить. Да и мой видок, полагаю, оставлял желать лучшего. – У меня все под контролем, вало Беард. – Я прикусила язык.

Это, пожалуй, было лишнее. Потому что, будем честны, под контролем у меня сейчас только гордыня, непомерные амбиции и самообладание. Кстати, лишь благодаря последнему я все еще удерживала себя от желания окунуть этого надменного опарыша в его прихваченное гнильцой эго.

– Под контролем? – едко переспросил Андор, и я тихонько цокнула языком: вот как знала, что к последней фразе прицепится.

И, что еще хуже, он не соизволил сам закончить мысль, вынуждая своим провокационно-риторическим вопросом ступить на скользкий путь оправданий. А он хорош! Я бы даже сказала – превосходен! У него просто превосходно получается выводить меня из себя!

– У всех нас бывают плохие дни, не так ли? – уныло произнесла я, почесав кончик носа. – Я вынуждена сидеть в мире смертных, а вы вынуждены общаться со мной. Нам обоим не повезло, – невесело хмыкнула я, с трудом удержавшись от соблазна окинуть Андора издевательским взглядом.

Думаю, не стоило усугублять и без того подпорченное настроение хеймовского существа, чье дружелюбие немногим лучше человеколюбия. То есть отсутствует напрочь.

По телу пробежала дрожь, и я поднесла ладони ко рту. И вдруг ощутила на плечах тяжелую ткань. Я с изумлением уставилась на Андора, а тот, заметив мой недоуменный взгляд, растерянно застыл, продолжая удерживать свое пальто на моих плечах.

– Тебе… – начал он, но осекся. – Ты одета не как смертный. – Я вопросительно вздернула бровь. – Не по погоде, – быстро поправился Андор и кивнул на снег.

– Так я ведь не воплощена, – неуверенно возразила я.

– Что? Ах да… – словно только что заметив свою оплошность, кивнул Андор. – Но из-за долгого пребывания в Шеоле ты стала проявляться.

Как ни прискорбно было признавать, но тут он был абсолютно прав. Ослабленный привязкой и истерзанный миром смертных, мой эфир уже был не способен сопротивляться воздействию грубой завесы Шеола. И чем дольше я тут находилась, тем сильнее ощущала скручивающее в болезненный ком и одновременно раздирающее на мелкие клочки воздействие извне. А еще, кажется, постепенно перенимала на себя ощущения своего взывающего: иначе объяснить реакцию своего эфира на температуру окружающей среды, к которой невоплощенный предвечный совершенно невосприимчив, я не могла.

– К тому же тебя видит смертная.

Ой, да просто признай, что облажался с пальто! Хотя, к моему великому сожалению, здесь он снова оказался прав. Собственно, именно по этой причине, как только Мелис меня заметила, я и сменила свой любимый готический плащ с рваными краями и корсет с откровенным декольте на более приемлемую по местным меркам тунику. Причем эту часть гардероба я заметила в шкафу у самой Мелис и воссоздала точно такую же, изменив цвет и мелкие детали. Вопрос, зачем вообще я это делала ради одной-единственной смертной, для меня так и остался открытым.

– Ты не должна выделяться, – добавил Андор, поплотнее запахивая на мне полы своего пальто.

– Не должна. – И с этим его утверждением я, в общем-то, тоже была согласна. Но уточнить один момент все же хотелось. – Тогда зачем мне мужское пальто?

Его ладони дрогнули, и полы пальто снова распахнулись.

– Ты слишком легко одета, – тут же ответил Андор, но снова запнулся: – По их меркам.

– Как скажете, – ловко пригнувшись, я вынырнула из-под его пальто и встала напротив.

Закрыв глаза, сосредоточилась на образе вещей, которые успела заметить в доме Торена, – легкая туника на мне тут же сменилась просторной теплой толстовкой и широкими черными брюками.

– Так сойдет? – с издевкой поинтересовалась я у Андора, который так и остался нелепо стоять со своим пальто в протянутых руках.

– Вполне, – недовольно бросил он и быстро оделся.

Я победно вздернула подбородок.

– Смотри, Торени, – раздалось позади, и я вздрогнула, – какой красивый снег!

Я, конечно, не Торени, но не удержалась и тоже посмотрела вверх, прямо в убеленное мириадами снежных хлопьев ночное небо. Первые лохматые снежинки мягко коснулись моего лица, и я непроизвольно зажмурилась. А затем снова открыла глаза и с удовольствием вгляделась в густое крошево снега. Лоб и щеки легонько царапнуло холодное снежное прикосновение, и я недовольно почесала кончик носа. Падающие с неба заледеневшие капельки воды – и что в этом увлекательного?

Вот только глаз отвести я почему-то была не в силах, позволяя игривым снежинкам вновь и вновь скользить по моему лицу.

Это было странное ощущение. Странное и вместе с тем притягательное, даже завораживающее.

– Любопытная, – услышала я задумчивый голос Андора и мрачно посмотрела на весело болтающих брата с сестрой.

Так и знала, что эта тема рано или поздно всплывет! Ну разумеется, он просто не мог это проигнорировать! Какая-то обыкновенная смертная смогла рассмотреть самого цербера? Просто вопиющая наглость!

– Она, видимо, обладает особыми врожденными способностями, раз может без специальных ритуалов видеть нас, – задумчиво протянула я, всматриваясь в счастливое личико Мелис. – Ну со мной и так, думаю, все понятно: скорее всего, все дело в привязке. Но я не ожидала, что ее сила способна пробить ваш барьер. – Я с откровенным удовольствием ввернула тщательно заготовленную шпильку. – Как я и говорила, у всех бывают плохие дни.

Я повернулась к Андору – и замерла в изумлении. Оказалось, все это время он смотрел вовсе не на Мелис. И в его агатовых, искрящихся алыми бликами глазах не было ни тени недовольства или возмущения. Вопреки моим усердным стараниям.

– Она тоже довольная любопытная, – тихо произнес он, наконец освободив меня из томительно-изнуряющего плена своих глаз. Правда, ненадолго – буквально через секунду меня снова окунуло в черный властный омут. – Но сейчас меня волнует совсем не она.

Ну разумеется! Еще не весь яд, поди, успел выплеснуть на голову незадачливой инферии, чья насквозь проржавевшая удача заставила вляпаться в компанию самоуверенного смертного и высокомерного цербера.

Так держать, Листера!

Я уставилась под ноги. Отчасти для того, чтобы не давать Андору лишнего повода надо мной злорадствовать. Отчасти потому, что в глазах почему-то стало двоиться.

– Листера?

Голос Андора прозвучал неожиданно близко, и я отшатнулась в сторону. Да так резко, что едва не упала. Благо он быстро среагировал и подхватил меня за локоть, а мое плечо обвила упругая живая лоза – и я с досадой сообразила, чей хвост не позволил мне завалиться на бренную землю Шеола.

– Неплохая реакция, – расщедрилась я на благодарность в ответ на помощь, в которой не нуждалась.

Или все же…

Я мотнула головой, чтобы вернуть ясное зрение, – и застыла в изумлении: буквально в дюйме от моего лица завис металлический прут от края поленницы, в угол которой для равновесия воткнулось острие церберовского хвоста. И если бы не этот хвост, который создал импровизированную подстраховку, на моем и без того ослабленном эфире стало бы на одно отверстие больше. Не смертельно, конечно, но для привязанного к Шеолу предвечного, чей истощенный эфир уже неспособен противостоять воздействию окружающего мира, крайне болезненно.

– Как давно ты не ешь?

Я не без труда восстановила баланс и осторожно отстранилась от Андора.

– Если вы про здоровое питание, то давненько, – беспечно махнула я рукой, все еще пытаясь собрать всполошенные мысли в кучу. – Я так-то не поклонница всяческих диет: совсем не хочется ходить с вечно скорбной миной, как у… – я осеклась под пристальным взглядом Андора и, скрестив руки на груди, уставилась на ограду, – у других предвечных. Короче, у меня все…

– …под контролем? Я заметил, – не дав договорить, Андор кивнул на острый прут.

– Какой наблюдательный, – пробурчала я. – За этим вы здесь? Чтобы тыкать мне в нос своим хвостом и моими ошибками?

На удивление на мою более чем бесцеремонную претензию он даже бровью не повел.

– И для этого тоже, – важно кивнул Андор и приблизился ко мне.

Я нахмурилась: «тоже»? Нет, мне определенно не нравится это его многозначительное «тоже»! И почему, Багровый меня разорви, я не могу дать достойный отпор этому чистильщику?! Почему меня каждый раз скручивает в подобострастный узел лишь от одного его властного взгляда? Неужели это тоже его сила? Или… теперь моя слабость? Этого только не хватало!

Я отступила назад, но это не сократило расстояние между нами ни на дюйм: Андор подходил все ближе, прожигая мое нутро своим неистово холодным эфиром.

– Думаю… – мне пришлось ненадолго прикрыть глаза, чтобы унять непрошеную дрожь в ногах, – думаю, у вас и без меня полно работы.

Не сработало.

– Полно, – согласно кивнул Андор, ухмыльнувшись, и сделал еще шаг. – Проверить силу призвавших тебя смертных. Установить все обстоятельства несанкционированного создания мемория для твоего вызова. И я обязательно со всем этим разберусь. Но лишь после того, как разберусь с тобой.

Опешив от подобного заявления, я хотела было ответить в излюбленной иронично-едкой манере, но ощутила под лопатками упругий хлыст его хвоста, и меня, словно безвольную ритуальную куклу, притянуло обратно к Андору.

– Что вы…

– Спокойно, – негромко произнес он и, по-хозяйски уверенным движением обхватив мое лицо широкими ладонями, низко склонился. – Я просто посмотрю.

От подобной наглости я на мгновение растерялась и застыла в нерешительности. А затем отчетливо ощутила знакомое щекочущее покалывание на кончиках своих рожек.

Цербер меня изучал!

Медленно, властно и непреклонно он все настойчивее, все глубже пробирался в мой эфир, спускаясь с рожек на макушку, вниз по затылку. Осторожно скользнув вокруг шеи, словно мягкий, но удушливый шарф, его эфир устремился прямо к истоку моей инфернальной силы.

Я вздрогнула всем телом и поежилась. Попыталась отстраниться, оттолкнуть Андора или хотя бы пошевелиться, но все было тщетно: очутившись в железной хватке цербера, предвечный теряет не только контроль над собственным эфиром, но и волю. И вырваться из этого стального капкана можно, только если цербер сам того пожелает. А, судя по всему, нависающий прямо надо мной Андор этого определенно не желал, тщательно и методично изучая каждый дюйм моего растревоженного эфира. Правда, делал он это крайне осторожно. Аккуратно, я бы даже сказала. Умело. Потому как не понаслышке знала, как корежит, выворачивает и выкручивает от боли, стоит только церберу пробраться в эфир изучаемого предвечного. Бедолаги после подобной процедуры не то что летать – говорить не в состоянии. Как я когда-то, пройдя через тщательную, болезненную и крайне унизительную процедуру проверки одним грубым и несдержанным цербером. И все лишь для того, чтобы меня допустили к высокоранговой демонице Велиале, возжелавшей взять надо мной опеку.

Помнится, я потом еще долго шарахалась от любой рогатой тени.

Но, с какой бы неприязнью я ни относилась к Андору, стоило признать, что его воздействие было совершенно иным: мягким, щекочуще-покалывающим. Немного обволакивающим и совсем чуточку укутывающим. А еще всепроникающим. Раскрывающим и обнажающим целиком и полностью мое беззащитное нутро перед пронизывающим взглядом молодого самоуверенного цербера.

Я зажмурилась и сжалась, приготовившись к жутким ощущениям, которые накроют, как только этот чистильщик полезет в мой исток.

Но он не полез. Даже не коснулся, остановившись где-то у солнечного сплетения. Застыл, словно затаившись, и лишь легкое покалывание за грудиной говорило о том, что он все еще внутри.

– Ты совсем ослабла, – тихо сказал он у самого моего уха, и я непроизвольно вздрогнула. Открыла глаза – и едва не икнула, завидев перед собой пристальный, пробирающий до самых граней взгляд обсидиановых глаз. – Чем дольше ты пребываешь в мире смертных, тем сильнее проявляешься. И тем сильнее тебя терзает завеса их мира. Связку нужно разорвать, – произнес он, качнув морозным дыханием прядь моих волос. – И как можно скорее. – Мягкое покалывание стало ощутимее, а затем сотней встревоженных мурашек устремилось вниз, к плечам, к левому запястью.

Я с досадой мотнула головой. Тоже мне, удивил! И ради этого открытия стоило лезть своими рогами в мой эфир?

– Я разберусь, – буркнула я, с облегчением осознав, что захват Андора больше надо мной не властен.

Если не считать левой кисти, которую свело в горячей судороге.

– Нет, – тихо произнес он и легонько коснулся моей ладони двумя пальцами, а затем, ухмыльнувшись, приподнял мою кисть одной лишь силой. – С этим разберусь уже я, – шепнул он, опалив кожу запястья ледяным дыханием.

Он поднял голову и уставился куда-то за мою спину. Его глаза налились зловещей непроницаемой чернотой.

– Что вы хотите?.. – Я проследила за его взглядом и оцепенела: Андор смотрел прямо на дверь, за которой совсем недавно скрылись радостные брат с сестрой. – Как именно вы хотите со всем разобраться? – дрогнувшим голосом задала я вопрос, хотя ответ, сверкавший стальным кончиком церберовского хвоста, мне был отлично известен.

– Это не займет много времени, – тихо пообещал Андор.

Его хвост задрожал в нетерпении; по кончику серпа скользнула ядовитая капля.

У меня внутри все сжалось. Вот только на сей раз тревога не касалась вожделенного статуса. Это было нечто иное: сильное, липкое, давящее и выворачивающее, достающее до самых граней чувство беспросветной горькой тоски.

Перед глазами на мгновение мелькнули светлые кудряшки и милая, обаятельная улыбка. В глазах помутнело, а грудь опалило злое пламя.

– Тише, милая инферия. Спокойно! – воскликнул Андор, перехватив у своей шеи мой хвост.

Зрение прояснилось, и я поняла, что стою прямо напротив цербера с занесенной ладонью у его лица. А вокруг нас, в плотном коконе взметнувшегося снежного марева, вспыхивали и тут же гасли трескучие алые искры.

Моргнув, я сбросила остатки наваждения и отступила назад. Андор выпрямился и окинул меня удивленным, но вместе с тем требующим немедленных объяснений взором.

Как будто они у меня были! Моровая урна, да что со мной?! Только что без веской на то причины я позволила себе нагло выступить против высокорангового предвечного и одного из личных Стражей Багрового! Чтобы что? Чего ради я так необдуманно рискую своим с таким трудом заработанным статусом? И ладно бы только статусом. Задетое эго цербера может одним взмахом хвоста разрушить все мое существование. Да так, что даже эфира не останется!

– Листера?

– Что? Ах да, – встрепенулась я. – Я не хочу, чтобы вы вмешивались, пока я не разберусь с помором. И я не могу уйти, – все же попыталась я донести до Андора мысль, в которой и сама до конца не была уверена. – Не могу явиться перед моей Покровительницей, не разобравшись, понимаете? Если я не в состоянии распознать такой примитивный помор, – я позволила мерцающей алыми всполохами черноте его глаз окутать меня, – какая же из меня тогда моровая инферия?

– И это все? – Андор медленно двинулся ко мне. – Неужели все дело только в этом?

Всполошенные мысли разлетались, точно рой неупокоенных душ после неудачной панихиды. Никак не могла сосредоточиться. Еще и это странное давящее чувство в груди.

– Я не понимаю.

Я попыталась попятиться, но тело будто сковало в вязкий мороз. Неужели опять захват? Нет, непохоже. Я больше не чувствовала воздействия Андора. Чего не скажешь о моем враз отяжелевшем эфирном теле, заключенном в стальные объятия чужой воли.

Да что ему надо?

– Будучи столько времени в Шеоле рядом со смертными, ты ни разу не тронула их эфир, – не сводя с меня цепкого взгляда, произнес Андор и медленно приблизился, – не наслала на них ни одного помора. Ты даже не попыталась уничтожить привязку. И не позволяешь это сделать мне.

– В этом нет смысла, – неуверенно пробормотала я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него.

– Или желания? – Андор навис надо мной высокой непреодолимой стеной. – Тебя привязал смертный, – он склонился еще ниже, – и ты привязалась. Не так ли, Листера?

Я раздраженно уставилась на Андора. Очень захотелось как следует ткнуть в слегка подразбухшее самомнение цербера парочкой остро заточенных контраргументов. Вот только таковых у меня не было. Как и доказательств его неправоты.

Потому что он был прав.

– Да нет же, – неуверенно промямлила я, злясь сразу на обоих участников этого нелепого диалога. – Все не так.

– Тогда ответь мне, Листера, – Андор подошел настолько близко, что от его дыхания по моим волосам пробежала морозная дорожка, – что такого особенного в этих смертных, что ты терпишь такое непочтительное к себе отношение, легко при этом вступая в противостояние со Стражами Багрового и совершенно не опасаясь угодить к Владыке на ордалию?

Я тихонько зарычала. Смотрите, как снова заговорил! Страж самого Багрового, приближенный и привилегированный! Элита, распятие ему под хвост! Еще и расправой вздумал угрожать! А я ведь только было подумала, что с этим цербером можно наладить нечто похожее на приятельские отношения. Наивная!

– В смертных – ничего. Все дело в вас, – с вызовом бросила я, выдержав его пронизывающий взгляд. – В таких гордых, высокомерных церберах, которым любой предвечный ниже демона видится не более чем прахом под ногами. – Меня будто прорвало, и я никак не могла остановиться, выплескивая на голову «высокочтимого Стража» все, что накопилось за последние дни. – А таким, как мы, низкоранговым и второсортным, постоянно приходится из рогов выпрыгивать, чтобы доказать, что мы тоже заслуживаем благодати Багрового Владыки и достойны перейти в ранг демона. Своими силами и без вашего настойчивого участия, которое одним взмахом хвоста сводит все приложенные усилия на нет. Чтобы на долгие века пасть в рабство высокомерных демонов? Да я лучше сдохну в связке со смертным!

Врала. Ни беса это не лучше. Более унизительную кончину и представить трудно. Да только кто ж теперь признается?

– Мне не нужно ничего доказывать, – растерянно произнес Андор и отступил.

– Прекрасно! Потому что я и не собиралась! – зло выплюнула я и попыталась отойти, но он не позволил, ловко перехватив мою ладонь. – Пустите.

Вокруг нас взметнулся плотный вихрь снега, и меня повело в сторону. Похоже, я снова теряла над собой контроль… вместе с остатками сил.

– Как скажешь, милая инферия. – Спокойный, властный голос Андора у самого лица лишь сильнее разозлил, и я, предупреждающе рыкнув, выпустила когти. – Но сперва я кое-что проверю.

– Только попробуйте! – Пытаясь освободиться, я лишь сильнее увязла в его крепкой хватке. По моему эфиру скользнула моровая паутина. – Если вы сейчас же меня не отпустите…

– Не отпущу.

И мои губы угодили в морозную власть жгучего поцелуя.

Андору в этой сумасбродной семейке смертных не нравилось абсолютно все: и этот излишне самоуверенный парень, явно заигравшийся с Хеймом, и его беспомощная наивная сестра, способная видеть предвечных, но в силу патологических изменений уже практически неспособная провести грань между выдумкой и реальностью. Но больше всего ему не нравилась эта непостижимо крепкая связь, которая необъяснимым образом возникла между Листерой и этой горе-семейкой. И дело тут было вовсе не в призыве, хотя он и стал первопричиной возникновения связки. Всего лишь связки, но никак не привязанности.

Первым желанием Андора, едва он узнал о связке, было тут же ее разорвать. Такое провернуть для цербера – как хвостом щелкнуть! Но Андор не смог. Точнее, не стал – она была против. Эта настырная, горделивая и очаровательно своенравная инферия, не колеблясь ни секунды, отважно выступила против самого Стража Хейма, чтобы защитить смертных, ее же пленивших.

Такое он видел впервые. И впервые был так зол на смертных. Ну и еще немножко – на Листеру, готовую без раздумий променять свой статус и положение на сомнительную возможность что-то кому-то доказать. Особенно Покровительнице, которой не было абсолютно никакого дела до своих подопечных. Одну из которых он, к слову, с трудом вытащил из пентаграммы, созданной из Закрестной золы. Это ж как вообще смертному в голову пришло создать сильный и столь изощренный призыв?! Меморий был немедленно уничтожен, а смертный с подобающей заботой доставлен прямиком в ближайший госпиталь. Можно сказать, ему еще повезло… чего не скажешь о бедной инферии, чей полностью изъеденный Закрестной золой и намоленным воском истлевший эфир буквально кусками расползался по рукам ошарашенного Андора.

Румию спасти не удалось.

Удивить Велиалу, кстати, тоже. На известие о гибели своей подопечной она лишь пожала плечами и отмахнулась, мол, сама сунула хвост куда не надо, а значит, и виновата тоже сама. Единственное, что Велиалу тогда по-настоящему заинтересовало, – это меморий и смертный, его создавший.

Андор был уверен, что своенравная Велиала даже хвостом не пошевелит ради других своих подопечных, вздумай те вляпаться в подобную дрянную ситуацию. А в том, что это снова случится, он даже не сомневался. Правда, не подозревал, что это произойдет так скоро.

Едва узнав о призыве другой подопечной Велиалы, Андор решил заняться им самолично. Не выгоды ради, но лишь затем, чтобы уберечь Листеру от участи ее товарки. Он прекрасно понимал, что выяснение деталей призыва подопечной самой Велиалы будет непростым. Но Андор и подумать не мог, что его профессиональный интерес неожиданным для него образом перерастет в личную заинтересованность.

И злополучный призыв уже не был тому причиной.

Его первая встреча с Листерой, намертво увязшей в призыве, была столь же необычна, сколь и забавна. Горделивая и самонадеянная, Листера мори Шеол отчаянно делала вид, что у нее все под контролем, в то время как сама едва держалась. И Андор прекрасно видел причину: по ее яркому, пульсирующему серебристыми переливами эфиру уже медленно расползались грязновато-серые игольчатые отметины – первые предвестники тлеющего эфира. Такой необычный для предвечных эфир Андор видел впервые. И впервые наблюдал столь жуткие последствия заурядного на вид призыва. Было очевидно: и с этим бесьим призывом, и с меморием, его содержащим, что-то определенно не так. Как, впрочем, и с Листерой, отчаянно нуждающейся в помощи, но намеренно ее же игнорирующей.

Такая ни за что не примет помощь от кого бы то ни было. Тем более от другого предвечного. Особенно если этим предвечным будет цербер…

Поэтому он принял столь экстравагантный способ восполнить ее эфир?

Кстати, о способе…

– Отпусти… я… Да отпустите, говорю! – требовательно рыкнула Листера, предпринимая безуспешные попытки отстраниться, отчего едва не завалилась на бок, благо Андор и не думал ее отпускать. – Да чтоб вас! – хрипло вскликнула она, с трудом удерживая равновесие.

– Чтоб меня, – изумленно повторил Андор, внимательно разглядывая тяжело сопящую Листеру.

Тот факт, что она начала самостоятельно дышать, здорово сбивал с толку. И как же, интересно, так вышло?

– Что вы… что со мной… такое?

– Так, спокойно, не нервничай. Обопрись на меня и дыши ровно.

– Я не… я. – Листера попыталась отмахнуться от предложенной ладони, но лишь больше запуталась в собственных ногах и едва не упала, благо Андор вовремя подхватил ее под локти.

И тут до Листеры дошло.

– В смысле – дыши? – Ошеломленная столь необычным наставлением, Листера резко выпрямилась, едва не задев макушкой подбородок Андора, но тот, мгновенно среагировав, отстранился, не забывая, впрочем, удерживать шатающуюся инферию.

– Да что… почему меня… что вы со мной сделали?

– Спокойно, Листера. Ничего я с тобой… – Андор осекся, вовремя сообразив, что очевидная ложь едва ли укрепит между ними доверие, которое и без того находится в плачевном состоянии. – Ты слишком долго сдерживала свой эфир, чтобы не задеть смертную, пока вы были рядом, отчего твое состояние оставляло желать лучшего. Поэтому я просто восполнил твой эфир, и… – Он снова замолчал, на мгновение задумавшись. Похоже, нет смысла скрывать правду. Все равно ведь узнает. – Сейчас ты воплощена, Листера.

– Я… ЧТО?

От неожиданного заявления она оторопела, на мгновение позабыв о попытках вырваться из крепкого захвата Андора. Что ж, вполне естественная реакция. На самом деле он предполагал, что будет куда более бурное проявление, потому как для него самого ее внезапное воплощение оказалось сюрпризом. Хотя и вполне объяснимым: стоило Андору коснуться необычного сладковато-нежного эфира Листеры, как он на мгновение перестал контролировать себя и свою силу и, увлекшись новыми ощущениями, вместе со своим эфиром случайно влил ей еще и свои способности к воплощению.

И вот как раз об этой его небольшой оплошности и без того взвинченной Листере знать совершенно не стоило.

– Воплощена, – спокойно повторил Андор, внимательно прислушиваясь к шумному, но ровному дыханию инферии. Похоже, она постепенно приспосабливалась к новому состоянию. По крайней мере, ее уже не водило в стороны. – Поскольку ты категорически против разрыва связки, я решил восполнить твой эфир, чтобы у тебя хватило сил довести задуманное до конца. – Ловким движением Андор повернул изумленно застывшую Листеру к себе лицом. – Ты ведь все еще хочешь выяснить причину проклятия?

– Конечно хочу! – не замедлила с ответом та и опалила Андора уничижительным взглядом.

Похоже, ее раздирали противоречивые чувства, что, в общем-то, было неудивительно. Для предвечного, которого только что по самые рожки макнули в малоприятный мрой воплощения, она очень даже неплохо справлялась. Даже церберам, которых как следует готовили к подобному состоянию, – и тем привыкнуть к своему проявлению удавалось не с первого раза. И даже не с тридцатого.

Все же она – удивительная инферия!

– Воплощение поможет тебе взаимодействовать с завесой Шеола, – шагнув к Листере, пояснил Андор. Главное – говорить убедительно. И тогда, возможно, эти милые серые глазки перестанут сверлить в нем мишень. – Но эффект непродолжительный, так что советую поторопиться.

– Так вы… то есть, чтобы я… Для моей цели, значит, – растерянно пробормотала Листера, повертев головой, словно в надежде отыскать в белоснежных сугробах подходящие сложившимся обстоятельствам слова. И Андор почему-то был уверен: то будут вовсе не слова благодарности.

Листера задумчиво коснулась своих рожек, а затем, словно что-то вспомнив, растерянно провела пальчиками по губам и нахмурилась.

– Обязательно это было делать таким способом?

Ага, нашла все-таки, к чему прицепиться!

– Не обязательно, – честно ответил Андор, немного озадаченный подобным выпадом. Подумаешь, немного лица коснулся. Не рожек ведь. Хотя, признаться, завороженный необычными переливами эфира, он все же позволил себе минутную слабость. Об этом Листере, к слову, тоже знать не стоило. – Так было быстрее всего.

– Быстрее? Ну вы… – возмущенно засопела она и снова словно невзначай коснулась своих рожек. Поймав внимательный взгляд наблюдавшего за каждым движением Андора, она цокнула языком и смущенно отвернулась. – Это было лишнее.

Андор иронично поднял брови.

– То есть, если бы я просто предложил помочь, ты бы согласилась?

Листера возмущенно уставилась на него с намерением высказаться – и вдруг громко чихнула.

– Ага, – кивнул Андор, с трудом сдерживая смешок, и принялся расстегивать пальто. – Я именно так и подумал.

– Опять пальто? – закатила глаза инферия и качнулась в сторону. Оставшись без поддержки Андора, она поспешила раскинуть руки в стороны, чтобы сохранить равновесие.

А затем сделала парочку самостоятельных робких шагов назад.

– Ты слишком легко одета, – пояснил Андор. – Пока ты воплощена, следует помнить о здешнем мироустройстве и его законах.

– Ладно, разберусь, – махнула рукой Листера и сосредоточилась. Цербер быстро приблизился. – Сказала же… – И она стукнула кулачком ему в грудь, отчего Андор охнул и отступил, а вокруг них взметнулась густая снежная пыль.

Не устояв под напором собственного проявления, Листера неловко завалилась в ближайший сугроб и изумленно уставилась на свои ладони.

Андор поднял ошеломленный взгляд.

– Ты только что меня?..

– Я чихнула! – поспешила заверить Листера и с плохо скрываемым восхищением уставилась на разодранное пальто на груди Андора: сквозь клочья плотной ткани на его бледной коже зловеще пульсировало пятно свежего помора.

– Ну да, – хмыкнул Андор и, поморщившись, коснулся медленно затягивающейся раны. – Я именно так и подумал. Тебе определенно лучше.

Вместо ответа Листера снова чихнула и, стряхнув снег с ладоней, зябко поежилась. Легким пасом ладони Андор восстановил целостность пальто и, приблизившись к Листере, протянул руку.

– Мне снова на вас чихнуть? – предостерегающе спросила она. В ее голосе больше не было ни раздражения, ни возмущения.

Похоже, вместе с силами к ней вернулись уверенность, хорошее настроение и неистощимый запас язвительных подколов.

– Думаю, с этим я как-нибудь справлюсь, – заверил Андор и, не дождавшись согласия, ловко подхватил Листеру под локти, благо та больше не сопротивлялась.

Аккуратно разместив ее перед собой, Андор настороженно огляделся и, обернув Листеру в пульсирующий полупрозрачный кокон своего эфира, облачил ее в симпатичный серый полушубок с серебристой, под цвет ее волос, вышивкой и широким поясом.

– О, – выдохнула Листера облачко пара и осмотрела себя. – Выглядит… нормально.

– Неважно, как выглядит, – покачал головой Андор, наблюдая, как милое личико покрывается румянцем. – Главное, что тебе тепло. И вообще – это последний писк здешней моды.

– Оно и видно, что последний, – не удержалась от подкола вредная инферия и вдруг одобрительно улыбнулась. – Но что тепло, спорить не стану.

– А могу сделать еще теплее, милая инферия. – Лукаво улыбнувшись, Андор склонился к ее лицу, но та вздрогнула и, принюхавшись, обернулась.

Входная дверь дома скрипнула: в проеме показалась сначала спина, а затем и белокурая, обрамленная сиреневым обручем с меховыми ушками голова Мелис.

Пыхтя и фыркая, Мелис медленно развернулась к ним и просияла.

– Ой, вы еще не ушли, – завидев Листеру, она широко улыбнулась и кивнула на объемный короб в своих руках. – Вы поможете украсить дом?

– Мы… – начал было Андор, но осекся, ощутив тонкие пальчики на своей ладони.

– Почему бы и нет, – ответила с улыбкой Листера и приветливо помахала Мелис.

– У тебя нет на это времени, – тут же возразил Андор, преградив Листере путь.

– А что, у Багрового вдруг свободная запись на прием появилась? – язвительно поинтересовалась она, обходя Андора. – Если мне все равно потом на ордалию идти, пускай хоть повод будет.

Андор замер. Он уже привык, что предвечные воспринимают церберов не иначе как палачей Багрового. Но сейчас он меньше всего хотел, чтобы Листера думала так о Стражах Хейма. Чтобы думала так о нем.

– Никакой ордалии, Листа. – Он сжал ее хрупкую ручку. – Я не позволю этому случиться.

Листера взглянула на Андора – ее эфир вдруг вспыхнул и замерцал серебром морозных искр. Необычайно ярко, волнующе… призывно. Андору даже пришлось отвернуться, чтобы вернуть самоконтроль.

– Как будто вы можете на это повлиять, – как-то особенно горько бросила Листера и попыталась отойти, но он не позволил.

– Могу, Листа, – тихо произнес он, борясь с внезапно пробудившимся желанием коснуться губами потеплевшей девичьей ладошки в своей руке. Листера вопросительно подняла брови. – Ты удивишься, узнав, на что я способен.

– Не удивлюсь. – В голосе лукаво ухмыльнувшейся Листеры звякнул дерзкий ироничный вызов.

Колкий морозный ветер легонько прошелся по ее щеке, а затем взметнулся вверх, взъерошив челку. Взявшаяся будто из чистого родника снежинка мягко залетела в уголок глаза Листеры. И медленно, будто нехотя, скатилась вниз по щеке крошечной капелькой. Эфир Листеры снова полыхнул, растворяясь в чарующих искрах и переливах, которыми Андор невольно залюбовался.

Она моргнула, и он, не удержавшись, осторожно провел ладонью по ее щеке, смахнув влагу. А затем склонился к застывшей в изумлении Листере.

Вдруг сверху что-то тихонько хрупнуло, и Андор поспешил прижать к себе растерянную Листеру.