Умытые хрустальным ноябрьским воздухом солнечные лучи мягко ложились на покатую черепичную крышу величественного трехэтажного храма. Проходящие через аркообразные позолоченные ворота посетители останавливались у роскошных гранитных ступеней, подобострастно прикладывали три пальца левой руки ко лбу, коротко, даже как-то буднично кивали, после чего разворачивались и, поспешно обгоняя друг друга, семенили в сторону. Быстро обогнув храм и ступив на вымощенную полированным мрамором и обрамленную редким белым агатом дорожку, они снова прикладывали ладонь к челу, а затем, заменив дежурный кивок более учтивым приветствием, медленно и по-царски величественно плыли вглубь прихрамовой территории. И там, в самом сердце пышного, раскинувшего багрово-ржавые объятия опавшей листвы сада, в котором журчал священный источник с кристально-чистой водой, посетители снова – на сей раз с должной долей уважения – осеняли себя ритуальным жестом и почтительно склонялись перед тремя служительницами храма.

Облаченные в длинные бежевые одеяния с широкими серыми поясами служительницы приветливо улыбались каждому подошедшему, словно дорогому и долгожданному гостю, легким кивком предоставляя право приблизиться к священному источнику. И не было абсолютно никакой разницы, кто пришел за желанным покаянием: будь то обвешанная золотыми украшениями полноватая и дышащая через раз дама с двумя канистрами наперевес или же согбенная жизнью и тревогами бедно одетая старушка, крепко сжимающая в грубых узловатых ладонях пол-литровую бутылку из-под молока, – все были равны перед веками намоленной святыней. И всем предоставлялась возможность испить глоток чистой, отпускающей все прегрешения и смывающей любые пороки веры.

Даже если этой веры в изъеденных тлетворным распутством ошметках души не было ни на грош.

Высокий брюнет в гранитно-сером пальто, появившись словно из воздуха, с легкостью просочился в начало обалдевшей от такой наглости очереди и остановился перед высокой женщиной, не утруждая себя ни поклоном, ни показным богобоязненным смирением. Очередь возмущенно качнулась и тихо зароптала.

Женщина одарила подошедшего широкой благодушной улыбкой, но Андор в ответ лишь нахмурился.

– И что, это работает? – тихо хмыкнул он, коротко кивнув в сторону источника.

– Для них – да, – все с той же улыбкой ответила женщина, но в ее красивых оливковых глазах на сотую долю секунды полыхнуло предостерегающее демоническое пламя. – Вот только, – она немного склонилась вперед, и ее радушная улыбка приобрела зловещее выражение, – тебе уже не помочь.

– Досадно, – сухо ответил Андор, выражение лица которого осталось абсолютно непроницаемым.

– И все же, – мягко начала женщина и распахнула перед окаменевшим Андором расписанный изысканными золотыми кружевами длинный махровый платок, – если позволишь…

– Не позволю, – отрезал он и быстро накрыл ее кисть широкой ладонью, не позволив полотну себя коснуться. – Как ты и сказала, мне уже не помочь. Так что оставь свое фальшивое благословение для страждущих смертных.

– Тогда что же ты хочешь, дитя?

Андор тихо хмыкнул и, окинув женщину презрительным оценивающим взглядом, скрестил руки на груди.

– Дитя желает ответов, Велиала, – вкрадчиво произнес он и склонился к служительнице, совсем как она недавно. – Или, может быть, стоит называть тебя пресвятой Матерью-Покровительницей?

Глаза Велиалы почернели. Андор удовлетворенно хмыкнул и на всякий случай сжал руку в кулак: похоже, он подступил к самому краю Багряной черты. По крайней мере, немигающий, пронизывающий насквозь взгляд вкупе с легкой полуулыбкой на побелевшем лице производили поистине зловещее впечатление. Похоже, вошедшей в роль благочестивой служительницы демонице действительно не понравилось столь открытое насмешливое пренебрежение какого-то низкорангового беса.

Вот только Андор не был бесом. И низкоранговым уж точно себя не считал.

– Что ж, дитя, – прошептала Велиала. Ее глаза снова наполнились оливковой зеленцой. – Следуй за мной. – И, развернувшись, она поспешила вглубь сада, обрамленного скелетами сбросивших последнюю осеннюю листву деревьев.

Оставив позади слабо ропщущую очередь, Андор послушно последовал за Велиалой к маленькой, но довольно миловидной постройке в самом уголке прихрамовой территории.

– Только не говори, что ты еще и исповедовать имеешь право, – сквозь зубы процедил Андор, когда они вошли внутрь уютной часовенки.

Он покосился на развешанные вдоль стен многочисленные образы почитаемых смертными святых и покачал головой. Скинув с себя длинное одеяние, Велиала раздраженно смахнула с массивного дубового стола остро пахнущие ладаном свечи и корзину подношений и бесцеремонно уселась прямо на столешницу, закинув ногу на ногу.

– Мне это ни к чему, – небрежно махнула рукой Велиала. – Мое безграничное влияние позволяет притянуть любую понравившуюся душу одним лишь… – И она демонстративно щелкнула пальцами.

Андор многозначительно оглядел оставшуюся без изменений часовню.

– Впечатляет, – с насмешливой издевкой протянул Андор и негромко похлопал. – Дай знать, когда научишься пользоваться эфиром.

Стекло на ближайшем к Андору образе лопнуло и осыпало его колючим крошевом, благо он вовремя прикрыл лицо ладонью.

– Кажется, я начинаю понимать, почему тебя не пускают в исповедники, – покачал головой Андор, покрутив вокруг ладони стеклянное крошево, а затем легким взмахом отправил восстановленное стекло обратно в рамку. – Ты курсы по контролю гнева пройти не пробовала? Медитации, еще говорят, неплохо помогают.

– Знаешь, Андор, – воздух в часовне враз потяжелел и сгустился, – исполняющим свои псиные обязанности на границе Покрова ты мне нравился куда больше.

– Я не пожалованная душа, чтобы всем нравиться, – парировал Андор, выдерживая долгий изучающий взгляд Велиалы. – А свои предпочтения можешь засунуть… на самое дно охраняемой тобой святой канавы.

Велиала резко выпрямилась. В часовне стремительно почернело, а деревянные стены мелко задрожали, стуча многочисленными образами.

– Я по делу, дер Шакс. – Он даже глазом не моргнул и небрежным взмахом ладони рассеял подступающее к нему зловещее багрово-черное облако.

Андор вынул из внутреннего кармана пальто скомканный пожелтевший лист и сунул прямо под нос оторопевшей от наглой бесцеремонности Велиалы.

– И на что я здесь смотрю? – фыркнула она, издевательски продырявив заострившимся черным когтем лист.

Андор молча дернул лист вниз и вправо от себя, направив ее тонкий коготь вверх и влево. Убрал руку, и лист, практически разделенный надвое рваной дорожкой, остался висеть на когте Велиалы жалким клочком.

– Не узнаешь наречение?

Велиала подняла потемневшие глаза на Андора.

– И? От меня-то ты чего ждешь?

– Ты не удивлена. – Он не спрашивал, а констатировал факт.

Впрочем, он и не рассчитывал вызвать в этой Приближенной второго ранга хоть какие-то эмоции.

– Твоя подопечная может вляпаться в неприятную историю с этим меморием.

– Видимо, уже вляпалась, – процедила сквозь зубы Велиала и многозначительно уставилась на Андора, – раз твой назойливый эфир морозит мне рога. Ну и куда она встряла?

Велиала брезгливо встряхнула рукой, и висевший на когте меморий вспыхнул холодным багровым пламенем, а затем почти сразу же и угас, устлав пол под ногами блеклым пеплом.

Андор легким движением кисти смахнул горстку попавшего на ботинок пепла и вперил в Велиалу испытующий взгляд.

– Я думал, тебе, как Покровительнице, об этом лучше знать. Или ты о ней вообще не беспокоишься?

Велиала хитро ухмыльнулась и подалась вперед.

– Зачем, если для этого есть ты? – впервые с начала их беседы Велиала взглянула на Андора с любопытством. – Откуда такая заинтересованность в обыкновенном бесе, Андор?

– Бесе? – приподнял бровь он.

И правда, с чего он вообще решил, что этой демонице будет хоть сколь-нибудь интересно узнать о каком-то предвечном, которого она явно считает ниже своего достоинства? Даже если этот предвечный – ее собственная подопечная.

– Хорошо, инферии, – нехотя поправилась Велиала и раздраженно махнула рукой. – Насколько я помню, она девочка умная, сама разберется, если что. А не разберется – придет ко мне за помощью.

– И ты поможешь?

– Ну разумеется! – расплылась в ядовитой улыбке Велиала. Ее зрачки алчно сузились. – Приму, приголублю и окажу любую поддержку.

Андор склонил голову.

– В обмен на дополнительную пару веков подчинения.

– Ну почему же сразу подчинения? – искренне возмутилась Велиала и демонстративно развела руками. – Ты же видишь, ее здесь нет. В отличие от вас, – она многозначительно кивнула на его ладони, испещренные светло-розовыми треугольными рубцами, – на цепи никого не держу. Пускай гуляет где хочет.

– Пока ты медленно потягиваешь ее эфир?

– Хочешь, чтобы я поделилась? – подмигнула Велиала и кокетливо выпрямила ножку в облегающей каждый изгиб джинсовой ткани. – И все же, Андор, ты так и не ответил: почему под твое внимание попала именно эта инферия? Откуда такая заинтересованность?

Велиала хищно прищурилась, и Андор понял: этот вопрос волновал ее куда сильнее, чем она пыталась продемонстрировать.

– Она разгуливала в оболочке смертного на подведомственной мне территории. Как, кстати, и предыдущая твоя подопечная, о которой ты, надеюсь, все еще помнишь?

– Только не начинай, – раздраженно вздернула подбородок Велиала и, откинувшись назад, скрестила руки на груди. – Предыдущая инферия была глупой, слабой и дико раздражающей. И свою участь вполне заслужила.

– Заслужила пасть от Теургии, в которую угодила по твоему же поручению? – мягко заметил Андор, краем глаза уловив сгустившийся вокруг него мрак.

– Это была ее собственная ошибка, – пожала плечами Велиала, не сводя пылающего взгляда с Андора. Под ее глазом появилась тоненькая трещинка. – Ее никто не принуждал.

– Если не считать твоей стигмы. – Он ощутил, как вдоль граней его эфира скользнула липкая паутина мощного помора.

Тело сдавило горячими тисками жгучей ненависти, и Андор сжал зубы, с трудом подавив болезненный вздох: сильна!

– Моя стигма, – прошипела Велиала и снова подалась вперед, с интересом вглядываясь в реакцию Андора, – настоящая милость для бесполезных заморышей, подобных ей! Да каждый бес в Хейме готов распятия грызть, чтобы получить стигму Приближенной к самому Багровому!

Мрак вокруг Андора почернел и уплотнился, все сильнее, неистовее укутывая его в ядовитый моров саван, готовый в любое мгновение сожрать попавшую добычу, вздумай та пошевелиться. Стены часовенки покрылись жуткой россыпью черных, вгрызающихся в дерево трещин, а потемневшие образы жалобно заскрипели.

Похоже, задетая за живое Велиала разошлась не на шутку, нагло и открыто демонстрируя свое превосходство над Стражем Хейма.

Мнимое превосходство.

– Возможно, – кивнул Андор и изломил губы в зловещей ухмылке. – Вот только…

Легким движением ладони он смахнул с плеча несуществующую пылинку – и мрак, насквозь пронизанный светло-голубыми цепями с треугольными звеньями, тут же с глухим треском рассыпался. По часовне прошелся мощный ледяной ветер, за мгновение понизив температуру на пару десятков градусов.

Андор склонился к Велиале и обнажил клыки в дьявольской усмешке:

– На мне твоей стигмы нет.

Изумленная Велиала неловко шевельнулась – и застыла, увитая сверху донизу цепями, в унизительной для предвечного позе преклонения. Велиала издала злобное рычание и, явив крылья, с силой рванула звенья, отчего те, жалобно звякнув, разлетелись покореженные, выпуская пленницу из оков.

Прямо в когти циничного цербера.

– Какое досадное упущение с моей стороны, – прошипела Велиала, у горла которой завис длинный острый коготь. Ее глаза налились пугающей чернотой, в которой сверкнули багровые огоньки интереса. – Не желаешь прильнуть к моей всепрощающей благодати?

Лицо Андора перекосилось от омерзения, и он отстранился.

– А что, грызущие распятия бесы уже закончились?

– Мне сложно угодить, Андор, ты же знаешь. – Велиала задумчиво поводила когтем по лежащей рядом с ней искореженной цепи. Поддев одно звено, она позволила тому опуститься на мизинец. – Только лучшие достойны быть рядом со мной, – продемонстрировав «кольцо» на мизинце, она кокетливо закинула ногу на ногу и игриво прошлась носком красной туфельки по брюкам Андора. – И ты мне как раз…

– Кажется, теперь я знаю, как именно ты стала Приближенной. – Андор шагнул назад и щелкнул пальцами – «кольцо» на ее мизинце исчезло, а цепи с треугольными звеньями послушно скользнули прямо по коже его рук. – Интересно, а Багрового устраивает твое хобби?

Велиала раздраженно цокнула языком и, проведя ладонью по шее, на которой застыло рубиновое остроконечное клеймо, недовольно дернула плечами.

– Он прекрасно знает, Андор, чем я тут занимаюсь, – фыркнула она, совершенно не отреагировав на предупреждение, которое любой другой предвечный счел бы смертельной угрозой. – И какие души для него и по его же поручению здесь подыскиваю.

– Что ж, тогда, полагаю, все это было лишь недоразумением с моей стороны, – с наигранной доброжелательностью кивнул Андор и повернулся к выходу. – А этой непутевой инферией я сам займусь, ты не переживай. Пожалуй, даже возьму на себя смелость поговорить с Багровым о смене Покровительницы для нее.

Велиала резко дернулась и соскочила со стола. Когти на ее руках удлинились и почернели.

– Эта, как ты выразился, непутевая инферия – все еще моя подопечная. – В шипении Велиалы отчетливо послышалась угроза. – Никто, кроме меня, не смеет ею распоряжаться. Я за нее отвечаю.

– Так отвечай! – прорычал Андор, и их взгляды схлестнулись в безмолвном противостоянии.

По белому личику Велиалы пробежали моровые борозды, но она невозмутимо кивнула и вдруг благодушно улыбнулась.

– Если настаиваете, Страж Хейма, – склонила она голову в притворном поклоне. – Совсем девочки что-то разошлись в своем глупом соперничестве. На этот раз они, похоже, перешли черту и принялись подбрасывать в Шеол мемории друг друга. Невинные шалости, только и всего. Я разберусь, вало Беард, так что можете не беспокоиться. – Тон Велиалы стал иным: из надменно-звенящего он вдруг сделался приторно-вежливым. – И беспокоить Багрового Владыку тоже, думаю, ни к чему. – Она вопросительно выгнула бровь.

Андор помрачнел.

Надо же, как быстро изменились приоритеты Приближенной! Судя по ее хищно сузившимся зрачкам, на этот раз он затронул то, что для нее было по-настоящему важным. И, учитывая, как наплевательски она отнеслась к найденному меморию, важна ей была явно не сама инферия.

Но для чего же ей тогда понадобилась Листера?

– У меня и без того хватает забот, – кивнул Андор, пристально всматриваясь в непроницаемое лицо Велиалы.

– Как и у меня. – Она вдруг повела носом, быстро накинула облачение и поспешила к выходу. – Похоже, еще один потерянный и измученный жизненными перипетиями мотылек стремится прильнуть своей чистой невинной душой к груди благодушной Матушки-Покровительницы.

Андор покачал головой и поспешил за Велиалой, устремившейся навстречу своей новой жертве.

По дорожке, ведущей к часовне, брела тонкая фигурка простенько одетой девушки с пустым, растерянным взглядом покрасневших и опухших от слез глаз.

С удовольствием втянув воздух, Велиала шагнула, протянула девушке руки и проговорила:

– Иди сюда, дитя.

Но ее опередили.

– Милая, что с тобой? – К девушке быстро приблизился пожилой статный мужчина в испачканной землей одежде и с садовым культиватором в натруженных руках. – Могу я помочь твоему горю?

Девушка невидяще уставилась на мужчину, и тот тепло улыбнулся. Из-под кустистых бровей лукаво блеснули молодые глаза пронзительного василькового цвета. Челка девушки шевельнулась от порыва воздуха, и ее взгляд вдруг стал осмысленным.

Она кивнула.

– Следуй за мной, милая. – Мужчина аккуратно взял девушку под локоток и, бросив холодный проницательный взгляд на предвечных, повел ее к храму.

Андор скрестил руки на груди и расплылся в издевательской ухмылке.

– Мне показалось или безграничному влиянию пресвятой Покровительницы только что установили лимит?

Велиала заскрежетала зубами от злости, и Андор, расхохотавшись, исчез.