Сколь же все-таки любопытен этот смертный! Держится за свою хрупкую шелуху воспитания до последнего, хотя самого аж распирает от нахлынувших эмоций! И глаза так забавно округлились, точь-в-точь как у невинной девы, призвавшей своего первого инкуба! О, а теперь я вижу, как запульсировала едва заметная нежно-голубая венка на его жилистой шее. Неужели разозлился? Какая прелесть!

– Листера!

– А?

Выпорхнув из приятных мыслей, я, к своему удивлению, ощутила крепкую хватку мужских ладоней на моих плечах. И ощутила я это только после того, как в попытке вернуть себе личное пространство шагнула назад. Увы, это не сильно помогло: Торен тут же шагнул вперед и снова навис надо мной требовательной горой, глаза которой загорелись лихорадочным блеском.

О, а я узнаю этот взгляд одержимого и непоколебимого в своих убеждениях безумца, объятого едва сдерживаемой жаждой достичь желаемого во что бы то ни стало! Гонимые необузданными фантазиями, эти фанатики варятся и томятся в жарком пламени вожделения, все сильнее пропитываясь ядом собственных неуправляемых эмоций.

– Бес!

– Инферия, – на автомате поправила я, снова возвращаясь в реальность, – и оцепенела, обнаружив свое лицо всего в нескольких дюймах от его шеи.

Я фыркнула и отвернулась. Ну вот зачем подходить так близко, тыча своим бракованным инстинктом самосохранения прямо в нос голодному предвечному? И чему только смертных в этом мире учат?!

Взяв себя в руки, я ухмыльнулась и отступила. И на сей раз он за мной не последовал.

– Вкусно пахнешь, – ответила я на зависшее в воздухе недоумение. Уточнять, что источником притягательного аромата является отнюдь не парфюм, все же не стала. Впрочем, тот тоже вполне себе неплох. – Это, наверное, что-то из новой линейки модного в вашем мире «Волосатого греха», или как бишь его там? Вот уж не думала, что…

– Что ты имела в виду, говоря «такой же помор»? – бесцеремонно оборвал мой неуклюжий комплимент Торен и вперил в меня уже знакомый пылающий взгляд.

– Ах да, – протянула я и снова принюхалась, – пахнет знакомо. Такой же эфирный след. – Я снова втянула носом воздух и поморщилась: – Слушай, ты не мог бы отойти подальше, а? Этот твой «грех» все запахи перебивает.

– Да какой еще, к бесу, грех? – вспылил Торен, но послушно отошел на пару шагов. И зачем-то замотал половину лица в кашемировый шарф.

– Волосатый. Ну марка такая мужского парфюма, – буркнула я, прекрасно понимая, что снова где-то прокололась с названием, но отступать было поздно. – «Волосатый грех», или как там его.

Так, а это еще что за противное фырканье? Или он думает, что его сдавленный смех через шарф не слышно?

– Wolosure de Gorehu?

Я заскрипела зубами: так и есть, прокололась! Да чтоб им всем сыром икалось, с их жаргоном и брендами!

– Вроде того, – сквозь зубы процедила я и отвернулась.

Моровая урна, да что ж такое-то! Так спасовать перед каким-то смертным. И ведь не в первый раз! Да когда ж я научусь-то? Вот у Мирейны все как-то само собой получается! Она словом так припечатает, что вовек не отскребешься. А я же раз за разом сама себя размазываю в чувстве собственного отстоинства!

– Понятно. Так что с помором? И что за эфирный след?

Я удивленно уставилась на вынырнувшего из шарфа Торена: ни тени улыбки, ни намека на насмешку. Сама серьезность! Как так-то? Что, неужели даже слова не скажет, не намекнет? Я ведь точно знала, как сильно ему хотелось меня подколоть! Сама бы именно так и поступила.

Но нет, Торен уставился на меня в ожидании ответа.

– Эфирный след для меня то же самое, что запах для тебя, – пояснила я, ощутив странный позыв выложить ему все без обиняков. – Наложенный помор оставляет свой уникальный след в эфире и пространстве. И твоя сестра знатно так наследила у вас дома. И тебе еще отсыпала с лихвой. Что, впрочем, неудивительно, ведь вы же единокровные родственники. Поэтому-то ты сейчас такой неудачник.

Судя по его вытягивающемуся лицу, я снова ляпнула что-то не то. Да чтоб вас!

– В смысле, смертный, которого преследуют неудачи, – опередила я его вопрос. – Невезучий ты, понимаешь?

Это объяснение ему почему-то тоже не зашло.

– Моя сестра здесь абсолютно ни при чем, – хмуро отмахнулся Торен и снова принялся за многострадальный автомобильный брелок. – Все дело в браслете, но я его вчера выключил, – убедившись, что брелок не подает признаков исправности, Торен раздраженно цокнул и подошел к водительской двери. – Так что с везением у меня сейчас все хорошо, – и с этими словами он вставил ключ в замочную скважину.

Спустя один многообещающий хруст и парочку крепких ругательств Торен сдался и отошел от машины. Я покачала головой.

– Оно и видно. Везет как бесу в храме. Просто удивительно, что ты до сих пор ничего себе не переломал с таким-то «везением».

– Это случайность, – уже не так уверенно ответил Торен и быстро спрятал сломанный ключ в карман куртки. – Так что там с эфирным следом?

– С эфирным следом как раз все нормально. Я чувствую, как из этого здания, – махнула я рукой в сторону Департамента, – исходит такой же запах тлена, как и от твоей сестры. Но, скорее всего, это просто потому, что ты тут работаешь. Да еще и поморник с собой везде таскаешь. – Я кивнула на карман его куртки, где покоился ларец с фигуркой ангелочка. – Вот, видимо, и наследил.

– Или?.. – приподнял брови Торен, явно заметив мою неуверенность.

Я закатила глаза: все равно ведь не отвяжется.

– Ну или в Департаменте находится плохо закрытый источник помора твоей сестры.

О, и снова этот взгляд! Интересно, у него глаза не болят постоянно так округляться? Ага, кажется, я догадалась, что за этим последует. Та-ак, а сейчас настало время выхода на сцену восхитительной и несравненной провидицы Листеры!

Три… два… один!

– Ничего не забыл, мой сладкий? – поинтересовалась я спустя пару секунд, покорно следуя за Тореном.

А если точнее, то меня просто волокло, словно собачонку на поводке, вслед за моим взывающим, рванувшим к Департаменту.

Торен, хвала Багровому, услышал и даже остановился. Хм, а я была почти уверена, что он успеет добраться до входа в здание. А потом, весь такой из себя недовольный и обиженный, снова спросит, почему я вовремя его не предупредила.

– Мы обязаны проверить.

Да кто ж спорит? Но я промолчала, лишь приподняв бровь в терпеливом ожидании озарения. Ну же, смертный, я знаю, что твоя соображалка способна на большее.

– Я воспользуюсь блокиратором, – нервно произнес Торен, внимательно следя за моей реакцией. – Уверен, все получится.

Угу, уверен. И поэтому сейчас медленно топаешь обратно к машине, а не ко входу в Департамент?

Я склонила голову и многозначительно уставилась на Торена.

– Да говори уже! – не выдержал он, в сердцах хлопнув по крыше автомобиля.

Оскорбленный таким пренебрежительным отношением, автомобиль мигнул фарами, а затем разразился оглушающим воплем автосигнализации. Скривившись от шума, я легонько щелкнула пальцем по крыше, и сигнализация послушно умолкла.

– Ты забыл закрыть казенную машину. А если серьезно, – поспешила продолжить я, видя, как сжимаются его руки в кулаки, – то идея с блокиратором вполне неплоха. Я даже удивлена, что ты предусмотрел это с самого начала.

– Но?..

Смотри-ка, а мы действительно начинаем понимать друг друга с полуслова. Ну или с полуподкола. Такими темпами, глядишь, и до комплиментов скоро дойдем.

– Но блокиратор сработает только против артефактов. К тому же тебе придется вложить немало своих сил, что для взывающего, чья сила и без того направлена на удержание связи с предвечными, может обернуться катастрофой.

Торен задумался. И я почти уверена, что думал он вовсе не о том, что для него сейчас важнее всего.

И оказалась права. Снова.

– Только против артефактов? – переспросил он, напрочь проигнорировав вторую и, по-моему, куда более важную для его безопасности часть моего предостережения. – В Департаменте есть что-то еще, способное обнаружить сумеречного?

Я раздраженно фыркнула: ну что, скажите на милость, не так с его приоритетами? Как мне видится, реакция на предупреждение об угрозе для жизни должна выглядеть несколько иначе. Или, может, это у меня проблемы с донесением критически важной информации? Поди пойми, что в голове у этой духовки творится!

– А тебе не сказали? Перевести перевели, а важной и основной для твоей работы информацией, как я погляжу, делиться не стали. Зато дежурств наморосили только в путь.

Торен помрачнел, и я не стала тянуть беса за рога.

– Как, по-твоему, ваши поисковые открывают Переходы, когда им заблагорассудится?

– Открывают не они, – после минутного размышления сообразил Торен, чем несказанно порадовал мою любовь к мозгам. Пока еще фигуральную. – Получается, вы с нами сотрудничаете?

– Ну сотрудничаем – это громко сказано, – хмыкнула я, вообразив, что бы на это сказала моя Покровительница. – Скорее взаимодействуем на выгодных условиях.

Торен смерил меня подозрительным взглядом, очевидно пытаясь представить себе эти самые условия. Ну да, верно, я и не говорила, что они выгодны для смертных.

– И как часто вас призывают?

– Призывают? – фыркнула я, испытав привычное для любого предвечного пренебрежение к поистине феноменальной наивности смертных. – Силенок у вас, знаешь ли, маловато звать нас, когда левая пятка зачешется. Нет, мой сладкий, призывы ни к чему. Потому что есть те, кто в состоянии существовать по обе стороны миров. – Я кивнула на Департамент и зловеще ухмыльнулась. – Мы здесь работаем.

О, а вот и мое любимое выражение вытянувшегося от удивления лица! И расширившиеся от изумления глазки такие милые. А эмоции какие аппетитные, м-м!

– Сумеречные? В Департаменте? – сипло произнес Торен, явно огорошенный подобным открытием.

– Верно. Их называют церберами, – кивнула я и настороженно обернулась. – Цепные псы самого Багрового, наделенные безграничной властью над всеми предвечными и постоянно рыщущие по обе стороны миров в поисках нарушителей. Возможно, ты даже встречал кого-нибудь из них, просто этого не понял. Поверь на слово, с этими тварями шутки плохи. И на глаза им лучше не попадаться, – заметила я, снова украдкой оглянувшись, и тихо добавила: – Никому из нас.

Чутье по-прежнему молчало. И это беспокоило сильнее всего. Конечно, мы припарковались за пару кварталов от Департамента, чтобы скрыть свое присутствие от посторонних демонических глаз. Но если я не могу церберов видеть, это вовсе не значит, что я не могу их чуять. Как и они меня. Вот только в отличие от меня, обычной инферии, эти исчадия Хейма мастерски умеют скрывать свое присутствие.

Я нервно закусила губу и, снова обернувшись, принюхалась.

– Я думал, ты ничего не боишься.

Я тихонько зарычала: издеваться надо мной вздумал? Чтобы я, моровая инферия, да боялась какого-то там хеймовского отродья, способного одним щелчком отправить меня обратно в Хейм и двумя – запросто стереть следы моего существования из самой ткани бытия?! Ха! Нет, конечно же, я не боюсь. С чего бы?

Да я в тихом ужасе!

Я хмуро взглянула на Торена: тоже мне, знаток душ выискался! Очень хотелось ответить в своей излюбленной насмешливо-язвительной манере, но внимание вдруг привлекла его странная возня со своим браслетом. Я присмотрелась. Судя по потеплевшей метке на моей шее и вычурным фразам на латыни, Торен на полном серьезе пытался сотворить какое-то колдовство. Я прислушалась и вдруг застыла. Послышалось? Или… Да нет же, абсурд! Или нет? Забавно, всего на мгновение мне показалось, что… Да! Так и есть! В его едва различимом нелепом бормотании я уже во второй раз отчетливо услышала свое имя. Которое упоминалось после его имени, но перед призывом какого-то там щита. Для нас обоих!

Серьезно? Он что, действительно хотел меня защищать? Какую-то там инферию, которая то и дело облизывается на его душу и только и ждет момента, чтобы выбраться из этой моровой связки, попутно закусив его эфиром?

И как ему такое только в голову пришло?!

– Слушай, оно… как бы… Это не сработает, – неуверенно начала я и удивленно смолкла.

Что с моим голосом? А с уверенностью? Куда делось желание поиздеваться над его жалкими колдунскими потугами? Такая благодатная почва для насмешек, а я… не хочу? Прилетели!

– Прекращай этот театр, – раздраженно бросила я, не в силах посмотреть ему прямо в глаза. – Эта формула пустая. Бессмысленный набор слов, гумус чьей-то воспаленной фантазии. Странно, что ты сразу этого не понял. – Я с удовольствием выместила на нем свою досаду, вот только легче от этого не стало. – Ладно, нам пора, пока мы не привлекли слишком много ненужного внимания. Звони уже дежурному по поводу машины. Заодно сам, своим умирающим голосом, скажешь, что заболел. Прямо здесь, на парковке, увидел любимый Департамент и скоропостижно заболел гиперхитрозом.

Согласна, вежливость и деликатность не самые мои сильные стороны. Впрочем, и не слабые тоже – у меня таких качеств в принципе нет. Так ведь и я отнюдь не добрая фея. И я думала, что взывающий сей факт давно понял и принял.

Тогда откуда этот насупившийся недовольный взгляд?

– Я только перевелся в Управление, так что брать больничный не вариант, – покачал головой Торен, который, как мне казалось, до этого момента был абсолютно не против моего вмешательства в его медицинскую историю. – Я попрошу у шефа несколько дней отгула и напишу заявление. Заодно верну ключи и Гримур. – Он кивнул на автомобиль и развернулся по направлению к Департаменту.

Да чтоб его и его святое упрямство!

– И ты думаешь, твой шеф просто так тебя отпустит? – ухватилась я за последнюю возможность не тащиться вслед за своим взывающим на позорном поводке нашей с ним связи прямо в рассадник церберов. – Ты ведь новенький, сам сказал. А значит, ни о каких отгулах сейчас и речи быть не может. И поверь мне, стоит тебе, здоровому и розовощекому, показаться на глаза начальнику, как он тут же вышлет тебя на очередное суточное дежурство куда-нибудь под хвост к Багровому. И хорошо, если без напарника, которым вполне может оказаться крайне любопытный цербер. – Плечи Торена дрогнули, и я продолжила уже более спокойно: – И вот как думаешь: скоро ты вернешься к своей больной сестренке, каждая минута которой неотвратимо приближает ее жизнь к трагическому финалу?

Ага, кажется, проняло. По крайней мере, он остановился и, растерянно оглянувшись, о чем-то крепко задумался.

И ведь придумал!

– Ладно. Значит, мне просто нужно убедительно соврать, что мне плохо и что я собираюсь в больницу, – кивая в такт своим словам, произнес Торен и посмотрел на меня, словно в ожидании одобрения. – Делов-то.

– Могу убедительно тебе что-нибудь сломать. Делов-то, – мрачно пригрозила я, сжав руки в кулаки. Ну до чего же упрямое существо! Похоже, переубедить его мне уже не удастся. – Тогда никому ничего не придется доказывать.

Судя по округлившимся глазам Торена, он успел себе представить не только результат, но и сам процесс. Я тоже успела: думаю, моя алчная улыбка сыграла не последнюю роль в его фантазиях. И только спустя секунду я сообразила, что его фантазия оказалась куда извращеннее, чем я могла себе даже представить.

– А ведь это идея! – восторженно щелкнул он пальцами и выжидательно на меня уставился. Его глаза снова загорелись нехорошим лихорадочным блеском. – Ты можешь наслать на меня какое-нибудь слабенькое проклятие?

Тут уже настал мой черед изумленно открывать рот. Это чем же таким нужно болеть, чтобы добровольно попросить наслать на себя помор?

– Это в каком же месте проклятие лучше перелома?! – не смогла сдержать я изумления.

Не сказать, чтобы здоровье моего взывающего сильно заботило. Но от мысли, что мне придется лезть в его эфир с грязным помором, почему-то вдруг стало крайне неуютно. И еще как-то… болезненно, что ли? Где-то в груди. По телу пробежала непроизвольная дрожь, и я отвернулась. Не хватало еще, чтобы какой-то смертный увидел мою растерянность!

– Так это же на время. Просто для вида, – словно сквозь стекло услышала я и встрепенулась, не без труда взяв себя в руки. Почему мы все еще это обсуждаем? – Чтобы я стал хуже выглядеть и смог взять больничный.

– Ты и без проклятия выглядишь не особо, – не смогла я сдержаться от шпильки в адрес Торена, посмевшего своей глупой просьбой ввергнуть меня в пучины смятения и беспокойства.

Крайне омерзительные чувства, хочу заметить!

– Или ты не можешь? – насмешливо прищурился Торен, и я снова зарычала. Сейчас кое-кто допрыгается! – Жаль-жаль, я-то думал, что для проклятого беса…

– Инферии!

– …это раз плюнуть.

А ты недалек от истины, мой сладкий. Плюнуть я и правда могу. Ядом. И поверь мне на слово, я бы с удовольствием воспользовалась этой опцией, не будь я в унизительной связке с объектом моего наплевательского отношения.

Вот только если ты вздумал таким образом мной манипулировать, то здорово просчитался.

– Ты ведь не из-за своего начальника туда рвешься, не так ли? – криво ухмыльнулась я и прищурилась.

Ага, вот оно! Судя по тому, как забегали его глаза, я попала в яблочко. Но, к его чести, мялся он недолго.

– Ты сама сказала, что чувствуешь эфирный след, – вздохнув, наконец вывалил на мою голову свои намерения Торен. – Я хочу проверить.

Я заскрежетала зубами: ну до чего же упрямый тип! Беса на молитву уговорить и то проще!

– И что ты собрался проверять, мой сладкий? Свою живучесть и мое терпение? Проклятие – это тебе не простуда, соплями не отделаешься! – Я вдруг поняла, что едва ли уже не кричу на него, в то время как тот даже ухом не ведет. Стоит и сверлит меня пристальным упрямым взглядом. – А знаешь, будь по-твоему. Я согласна! – И я одарила его одной из своих самых гаденьких ухмылок. – Если так уж сильно хочется, – для пущего эффекта я даже облизнулась. А вдруг сработает? – Только учти, тебе не понравится.

Торен даже глазом не моргнул.

– Ты мне тоже не нравишься. Но я же с тобой как-то общаюсь.

Я раздраженно сплюнула. Да чтоб этого взывающего вместе с его монашеским смиренным упрямством!

– Как скажешь, – зловеще прошипела я и склонилась в насмешливом поклоне, а затем, подняв голову, недобро улыбнулась. – Только не говори потом, что тебя не предупреждали.

Что ж, мой милый смертный, ты сам напросился! Так что не обессудь.