Мягкая, обволакивающая темнота сна без сновидений была упоительной, но недолгой. Пробуждение, как и полагается любому уважающему себя геморрою, подкралось неожиданно. С трудом разлепив отяжелевшие веки, Торен шумно вздохнул, повернулся на спину и с удовольствием потянулся. Давненько он так хорошо не высыпался! Наверное, еще с первого курса, когда он благосклонно позволял себе пропустить пару-тройку утренних лекций. О чем благоразумно умалчивал, навещая родителей и строгую сестру. Ох, ему бы сильно не поздоровилось, узнай о его маленьком секрете Мелис и… Мелис!

Торен моментально проснулся и вскочил с дивана, уронив кем-то заботливо подоткнутое одеяло на пол.

– Бес… то есть инферия! Да чтоб ее. Листа! – позвал он, окинув взглядом пустую комнату, и нахмурился. – Листера!

В оконное стекло забилась недовольная осенняя муха.

Озадаченно цокнув языком, Торен неуверенно подошел к шкафу и резко распахнул его створки. Затем быстро, насколько позволяло разомлевшее от долгого отдыха тело, согнулся и заглянул под стол. Следом – под кровать.

Инферии нигде не было. Торен негромко чертыхнулся.

Ну разумеется, чего еще было ждать от беса? Что она, словно преданная комнатная собачонка, будет сидеть и ждать, пока хозяин выспаться изволит? Небось, воспользовавшись временным отсутствием контроля, пошла совать нос не в свои дела. А поскольку она сейчас намертво к нему привязана, то и совать нос она может только в его личные дела.

Торена прошиб холодный пот, и он бросился к двери.

– Ты хорошо под кроватью посмотрел, мой сладкий? – раздался за его спиной знакомый издевательский голос, и Торен от неожиданности едва не влетел в дверь.

Выходит, он снова ошибся. Не в первый раз. Но впервые был искренне этому рад.

Старательно пряча улыбку облегчения, Торен медленно обернулся.

Она и правда была здесь. Все такая же самодовольная и надменная, она восседала в его любимом кресле и, высунув от усердия язык, колдовала над дымящимися чашками на письменном столе.

Ее прямые серебристые волосы рассыпались по бледным, едва прикрытым приталенной темно-фиолетовой туникой плечам. На длинной тонкой шее поблескивало массивное черное с изумрудными и рубиновыми вкраплениями драгоценных камней ожерелье. Казалось, оно было сделано специально для того, чтобы прикрыть непривычную для человеческих глаз бледную, с небольшими серебристо-серыми чешуйками кожу, но лишь выгодно подчеркивало ее изящную шейку.

– С добрым утречком, мой сладкий, – ухмыльнулась Листера, двигая по столу в каком-то только ей известном порядке чашки. – Как спалось?

Торен встрепенулся и, тихо ругнувшись, снова поспешил к двери.

– Она в порядке, – словно прочтя его мысли, отозвалась Листера. – Спит аки бес в колыбели младенца. – Она вдруг принюхалась и добавила: – Спала.

Несмотря на ее искренние заверения, Торен даже и не думал останавливаться. Хотя где-то в глубине души и понимал, что она не врет. Но он также знал, что не может себе позволить слепо довериться сумеречному, каким бы искренним он себя ни изображал. Листера это тоже наверняка знала. Видимо, именно поэтому даже не повернулась в его сторону, когда он уходил.

Проверяя на ходу блокатор на запястье, Торен быстро поднялся на второй этаж и затаился у двери с забавной табличкой «Оставь надежду всяк сюда сующийся». И едва он поднял руку, чтобы постучать, как за дверью раздалось веселое звонкое пение.

Торен от неожиданности так и застыл с поднятой рукой. Его губы сами собой растянулись в улыбке. Он шагнул к двери и… остановился. В памяти вспыхнул непрошеный образ Листеры, оставленной в его комнате без присмотра, и Торен отступил.

Затем поспешил к лестнице.

Итак, Мелис в порядке, и это самое главное. Очень хотелось ее поприветствовать, но память услужливо подсунула вчерашнюю выходку несносной инферии, а потому Торен решил сначала установить правила взаимодействия и только потом позволить себе приблизиться к сестре.

Парень и сам не заметил, как снова очутился перед дверью своей комнаты. Он нерешительно потоптался, нервно взъерошил волосы и прислушался. Дверь ожидаемо ответила тишиной.

Вот будет забавно, если Листеры там снова не окажется.

Собрав волю в кулак, Торен уверенно толкнул дверь и вошел.

– Я же говорила, – поприветствовала Листера, даже не взглянув в его сторону. Подобрав стройные ножки под себя, она склонилась над столиком. – Ну что ты все топчешься как неродной? – наконец повернулась к нему она и, заложив прядь густых волос со вплетенной в них тоненькой косичкой за заостренное ушко, удивленно склонила голову. Ее глаза лукаво сузились. – Не ожидал, что я умею говорить правду?

– Скорее, не рассчитывал, – честно признался Торен и приблизился к столу, уставленному по меньшей мере четырьмя чашками с горячим шоколадом и молоком, а также кучей разных на вид и запах баночек, пузырьков и пакетиков. – Хотел лично убедиться.

– Какой заботливый, – важно кивнула Листера, словно в этом была ее личная заслуга.

Торен не ответил. Подойдя к столу, он плюхнулся в кресло и потянулся к ближайшей из четырех пышущих шоколадным ароматом чашек. Но Листера вдруг перехватила чашку у самой его ладони и ловко придвинула к себе.

– Это не тебе, – недовольно проворчала она, принюхиваясь, а затем громко чихнула.

Торен возражать не стал и потянулся к следующей, но чашка с таким же проворством ускользнула прямо из-под носа. Торен удивленно уставился на Листеру.

– Даже попробовать не дашь? – искреннее удивился он и тут же прикусил язык, изумившись своей непосредственности.

Вот так запросто взять и выпить напиток, приготовленный бесом? Не иначе, головой во сне ударился.

Она громко фыркнула и поднесла чашку к своим губам.

– Сам себе сделай и хоть упробуйся, – буркнула Листера себе под нос, крепко сжала в руках чашку и сделала небольшой глоток. Затем смешно сморщила носик и поспешила отставить чашку подальше от себя. – Редкостная гадость. И как вы, смертные, умудряетесь это пить? Да еще удовольствие при этом получаете. – Она потянулась к чашке с горячим молоком, но Торен ловко накрыл посуду своей ладонью.

– Похоже, у нас с вами разное представление об удовольствии, – хмуро заметил он и придвинул чашку к себе.

– Не волнуйся, не отравлено, – хмыкнула Листера.

Торен спорить не стал: именно об этом думаешь в первую очередь, когда перехватываешь чашку с питьем из рук призванного и связанного тобой беса. Беса, который, вопреки явно демонстрируемой враждебности, зачем-то усердно колдует над ароматным напитком, вместо того чтобы колдовать над скованным сонным параличом взывающим.

Торен вздохнул и потянулся к хрустальной, с игольчатыми краями вазочке с шоколадной стружкой. Отработанным до автоматизма движением на глаз сыпанул в чашку стружку, добавил сахар и, тщательно размешав, придвинул готовый напиток обратно Листере, которая внимательно следила за каждым его движением.

Она вздернула бровь, но отказываться не стала. Обхватив изящными тонкими пальчиками чашку, она вдохнула аромат, на несколько секунд зависла, словно в ожидании, а затем зажмурилась и сделала небольшой глоток.

– Знаешь, а ведь ты абсолютно прав, – неожиданно согласилась она и уставилась на Торена немигающим взглядом. В самой глубине ее залитых черной бездной глаз то и дело вспыхивали и тут же гасли голубые искорки. – Похоже, у нас с вами разное представление об удовольствии.

Торен даже моргнуть не успел, как Листера в мгновение ока оказалась прямо перед ним. Все защитные глифраммы, молитвы и заговоры, не без труда извлеченные из закромов памяти, тут же смешались в голове в какую-то непроизносимую кашу.

С трудом преодолев странное наваждение, Торен вскочил с кресла, выставив ладонь вперед, – и вовремя! Бесцеремонно нарушив его личное пространство, довольная Листера, точно заправский упырь, уже вовсю обнюхивала его яремную ямку.

– Ты что делаешь? – сипло спросил Торен.

Его ладонь, по-хозяйски накрывшая ее тонкую белую шейку, предательски дрогнула, и Торен поспешил сделать шаг назад.

– Как что? Получаю удовольствие, – промурлыкала несносная Листера и, прикрыв глаза, с удовольствием втянула носом воздух.

– Прекращай! – рявкнул Торен и крепко схватил ее за плечи.

Туника слегка съехала вниз, обнажив хрупкие девичьи плечи, острые ключицы и черную витиеватую татуировку между ними. Торен нахмурился: татуировка показалась ему странно знакомой.

– А не то что? – Листера даже не шелохнулась, но в ее глазах разлилась угрожающая чернота, разом погасившая веселые искорки. – Снова на меня набросишься?

Торен едва не взвыл: до чего же с ней непросто! Да лучше бы он демона вызвал и контракт кровью подписал, чем вот так позволять мотать и без того расшатанные нервы! Неудивительно, что она ни разу не заикнулась о его душе. Действительно, зачем прилагать усилия на выманивание того, что можно просто по ходу дела вымотать?!

– Больше никогда не сделаю тебе шоколад.

Листера изумленно моргнула – а затем громко расхохоталась, помахав в воздухе фигуркой ангелочка. Торен нахмурился и быстро нащупал пустые карманы.

– Ты все проспал. Этой ночью… – Листера вдруг прикусила язык и помрачнела. Завидев выжидающий взгляд Торена, она поморщилась и села на стул. – Ночью я кое-что заметила. – Она аккуратно провела пальчиком по краям статуэтки. – Никогда прежде с подобным не сталкивалась.

Торен встрепенулся, моментально позабыв о раздражении, и подался вперед.

– Все настолько плохо?

– Этого я не говорила.

– Значит, – в голосе Торена скользнула надежда. Он устроился напротив Листеры, – ты все-таки смогла разобраться?

– Этого я тоже не говорила, – ухмыльнулась та и, посерьезнев, кивнула на ангелочка. – Пока ты в своей кроватке беспечно дрых, я немного с ним поиграла, – она покрутила в руках статуэтку, – и кое-что поняла. Как я и думала изначально, эта вещь не является источником помора.

– С чего ты… – начал Торен, но в этот момент Листера положила статуэтку на стол, а затем, небрежно щелкнув пальцами, отправила ее по столешнице прямо в ладони Торена.

Он ловко ее поймал и в недоумении уставился на Листеру.

– Иначе ты бы не смог взять ее в руки. Никто бы из смертных не смог. И все же…

Торен сжал статуэтку в руках и поморщился: фигурка была холодна как лед. И то был не обычный холод полежавшей на морозе вещи, а стылый могильный озноб, прожигающий до самых костей. Торен поспешил поставить ангелочка на стол и подул на раскрасневшуюся, словно от настоящего ожога, стянутую кожу на ладонях.

По какой-то необъяснимой причине воздействие статуэтки сейчас оказалось куда сильнее, чем в тот раз, когда он впервые взял ее в руки.

– Оно воздействует на эфир. – Листера, как выяснилось, все это время внимательно за ним наблюдала. Она откинулась на спинку кресла и прищурилась. – Чем-то оно похоже на поморник, то есть вещь, которая находилась рядом с границей воздействия помора и вобрала в себя его эфирный след. Такие даже в вашем мире не редкость, и вы, смертные, иногда используете их для своих якобы проклятий и сглазов. И такие поморники действительно работают. Правда, несильно и недолго. Но их воздействие на любой живой организм всегда одинаково. Чего не скажешь, – она кивнула на его ладони, – о вас с сестрой. И вот это очень странно.

Торен с отвращением посмотрел на стоящую на столе фигурку.

– Мне все равно, что она сделает со мной, – он схватил статуэтку, – но портить жизнь Мелис я этому морнику не позволю. – И он замахнулся, но Листера, перекинувшись через стол, накрыла его ладонь своей.

– Ломание поморника, – она сделала акцент на первом слоге, – сам помор развеять не поможет. И целым он будет мне полезнее, – Листера мягким, но настойчивым движением отняла статуэтку, – поможет отследить эфир того, кто причастен к проклятию.

Торен недовольно поерзал в кресле, но спорить не стал. Потом вдруг раскинул руки в стороны и выжидающе уставился на Листеру.

– Тогда, думаю, не стоит медлить.

Она изумленно уставилась в ответ.

– Ты говорила, что тебе нужен будет мой эфир. – Эти слова Торену дались с большим трудом, но он с готовностью выпятил грудь и даже закрыл глаза. – Я готов.

– А тебе, смотрю, уже не терпится, – в голосе инферии проскользнули насмешливые нотки – и, не выдержав, Листера прыснула. – И как долго ты скрывал свои тайные желания?

– Ничего я… – Торен осекся, набычился и с подозрением уставился на все еще хохочущую Листеру. – Так значит, ты не будешь в меня… ну с эфиром…

– Ой, да на кой ты мне сдался! Я же просто издевалась, Торен! – Она смерила недовольно сопящего парня уничижительным взглядом и посерьезнела. – Я увидела эфирный след на поморнике, и этого мне пока достаточно. Хотя, – она прищурилась, – это действительно странно, что помор не распространяется дальше эфира сосу… твоей сестры, несмотря на то что вы постоянно находитесь рядом. Если честно, – Листера склонила голову, подперев рукой подбородок, – я не уверена, что это вообще помор в истинном своем проявлении. Больше похоже на подтачивание искры для последующего… – Она замолкла и задумалась.

– Для последующего чего? – не выдержав, Торен даже вскочил с места и навис над ней. – Листера!

Она встрепенулась и вдруг подмигнула.

– Ты на работу не опаздываешь, случайно?

Торен удивленно моргнул.

– Что? Какую еще работу?

Листера укоризненно покачала головой.

– Ну ту самую, где вы, смертные, любите просаживать подобие своей жизни. Коробки эти ваши офисные и все такое.

Торен машинально посмотрел на наручные часы, хотя нужды в этом не было: он смотрел на время раз пять с момента подъема. Эта дурацкая, доведенная до автоматизма привычка не покидала его даже в раннее утро законного выходного.

– Сегодня суббота. У меня выходной, – ответил Торен и поспешил к шкафу. – И мне нужно переодеться.

На Листеру он старался не смотреть.

– Хорошо, – легко разрешила Листера и устроилась поудобнее на диване аккурат напротив шкафа.

Торен раздраженно цокнул языком.

– Ты не могла бы выйти?

– Зачем? – искренне поинтересовалась она, невинно захлопав длинными ресницами.

Снова издевалась, как пить дать!

– Я хочу переодеться, – медленно, с ударением на каждое слово, повторил Торен и указал на шкаф.

– Переодевайся, – кивнула инферия и, подперев ладошкой подбородок, во все глаза уставилась на Торена.

Он едва не взвыл. Да что ж такое!

– Выйди, пожалуйста. – В его голосе звякнули осколки выдержки и самообладания, и Листера прищурилась.

Ни дать ни взять принялась высчитывать количество «зачем», необходимое для доведения его до белого каления! Торен напрягся.

– Ой, можно подумать, тебе есть чем меня заинтересовать, – обиженно надув губки, произнесла вредная инферия, но послушно последовала к двери. – Ах да, чуть не забыла, – ее голова на мгновение задержалась в дверном проеме, и она высунула раздвоенный язычок, – сегодня понедельник.

Торен оторопело уставился на захлопнувшуюся дверь. Ну что за несносное создание! И как прикажете с этой девчонкой…

Торен досадливо фыркнул: так ведь и не девчонка вовсе! А обычный пакостливый бес с царапающим корону самомнением. И все-то этой бестии нужно знать и видеть! А эти ее бесконечные придирки, колкие замечания и неуместные шуточки, очевидная цель которых – пошатнуть его уверенность в себе?! Она действительно думает, что это сработает? Или вообще не думает, а просто издевается над ним в угоду своей врожденной бесовской породе? И что она вообще подразумевала, говоря, что сегодня…

– ТВОЮ МАТЬ!

Собрался Торен быстро. Быстрее разве что демоны высасывают полагающуюся им по контракту душу. Впрочем, Торену к таким вот марш-броскам не привыкать. Многочисленные ночные вызовы да вылезающие из неожиданных щелей внештатные инциденты развили не только быструю реакцию, но и как следует натренировали координацию, позволяющую при необходимости преодолеть максимальное количество комнат за минимальный промежуток времени. Ну а вынужденная необходимость якшаться с задиристым сумеречным привила внимательность и концентрацию: не сбавляя темпа, Торен успел запустить планшет, ноутбук и телевизор, дабы убедиться, что его снова не обвели вокруг пальца. Но нет, Листера не врала. Он действительно провалялся в кровати двое суток.

– И как же так вышло? – растерянно бормотал он себе под нос, привычным движением настраивая автомобильную программу в патрульной машине Devore Niro, которая любезно была предложена щедрым руководством всем вынужденно желающим сотрудникам на случай внепланового выезда во время ночного дежурства.

Как и ожидалось, желающих вскакивать среди ночи в свой выходной и бесцельно патрулировать Переходы в самой заднице беса не нашлось. Как и планировалось, ключи от замызганной ночным патрулем снаружи и полуночными перекусами внутри машины плавно перекочевали в руки молодого и крайне удобного сотрудника. Который прямо сейчас несся с предельно допустимой скоростью к Департаменту, попутно покрывая матовым оттенком и незадавшийся день, и властолюбивого начальника, и своенравную инферию. Последней, к слову, доставалось больше всех.

Торен бросил взгляд на приборную панель и выдохнул: он успевал. Впритык, конечно, но успевал. А значит, унизительный звонок с никому не нужными оправданиями можно было пока отложить. Теперь на передний план вышел другой вопрос: каким таким непостижимым образом он умудрился отключиться перед носом коварного беса и проспать два дня, будильник и инстинкт самосохранения? Неужели Мелис не сумела его разбудить? Или даже не пыталась? Конечно, она наверняка даже обрадовалась, обнаружив, что он в кои-то веки последовал ее совету и наконец-то прилег отдохнуть… На двое, бес их в пентагру, суток! Да что за ерунда?! И как так вышло, что за все выходные ему, дежурному и выездному, не поступило ни одного звонка? Насколько он мог вспомнить, еще ни одно дежурство не проходило без тревожного звонка, посылающего голосом начальника в нетронутые цивилизацией и комфортом места, в которые как раз хотелось послать любимое руководство.

Погруженный в раздумья, Торен вильнул в сторону и едва успел избежать столкновения с вылетевшим из-за дома микроавтобусом.

– Так, стоп! Сконцентрируйся! – приказал себе Торен, вернув контроль над управлением машиной. – Еще не хватало дежурку угробить. Отвечай потом на ковре перед руководством.

– А себя угробить, значит, можно? Тебе бы пересмотреть приоритеты, – спокойно отозвалось пассажирское сиденье, и Торен от неожиданности снова крутанул руль, едва не влетев в барьерное ограждение. – Уй-ух, аккуратнее, мой сладкий, чай не кресты деревянные везешь! Просто удивительно, как ты умудрился дожить до такого возраста. Кстати, а сколько тебе сейчас?

Не обращая внимания на болтовню Листеры, Торен крепко сжал руль и выпрямился.

– Явно больше, чем тебе, – на автомате ответил он, покосившись на Листеру: ее стройные, обтянутые узкими черными джинсами ножки бесцеремонно украшали приборную панель, пока она пыталась настроить зеркало заднего вида под свою нескромную персону.

– Вот уж сомневаюсь, – хмыкнула Листера и сладко потянулась. – А впрочем, по вашим меркам вполне возможно, что мы с тобой… – Она встрепенулась, словно что-то вспомнив, и нахохлилась. – А хотя, знаешь, мужчине не пристало знать возраст девушки, с которой он решился связать свою душу и жизнь. Так что с твоей стороны крайне невежливо о таком спрашивать.

– И не собирался. Убери ноги с панели.

– Зануда, – буркнула Листера и «послушно» закинула одну ногу на другую. – Ты даже спишь как зануда. Хотя, знаешь, мой сладкий, – многозначительно промурлыкала Листера и придвинулась к нему настолько близко, насколько позволяли приборы управления между ними, – ты очень хорош, когда спишь! Такой милый, невинный. Беззащитный, словно младенец! И ты даже не представляешь, как же мне приятно было пожевать…

Торен напряг и опустил стопу, и автомобиль, возмущенно вздрогнув металлическим корпусом, остановился у загоревшегося красным светом светофора. Листеру силой инерции увлекло вниз, но она словно была готова к подобному повороту событий: ловко извернувшись всем телом, точно юркая патока, она мягко скользнула обратно на сиденье и погрозила Торену пальчиком.

– …карамельную конфетку, конечно же! Потому что вкус вашего насквозь пропитанного страхами и сомнениями эфира просто отвратительный! И это я еще молчу о твоей дурной привычке все контролировать и всех подавлять! – Листера снова закинула ноги на приборную панель. – Вот ведь духовка!

– Чего? Какая еще духовка? – растерянно пробормотал Торен, безуспешно пытаясь ухватить основную нить из потока жалобных излияний Листеры.

– Ну ты – духовка, понимаешь? – взмахнула она руками в попытках объяснить, что именно ей пришлось не по вкусу. – Давящий, опекающий со всех сторон, нудный человек. Настоящая духовка!

– Душнила, – на автомате поправил Торен, но уточнять значение этого термина не стал, хотя и очень хотелось. Как и полагается «настоящей духовке». – Убери ноги с панели. И сколько раз я просил тебя пристегнуться!

– Ни разу, – удивленно ответила Листера, и Торен с досадой цокнул языком: забылся! Всего на какую-то долю секунды он позабыл, что рядом с ним сидит не его милая сестра, а злобное порождение Хейма.

– В общем, сядь прямо и пристегнись.

– Но мне так удобнее, – тут же запротестовала Листера и как будто уже назло скрестила ноги на приборной панели.

– Это небезопасно.

– А тебе-то что? – буркнула Листера и встрепенулась: – А-а, боишься заляпать казенное авто эфиром предвечного? Ну да, отмывать потом долго придется, – так спокойно рассуждала она, будто речь шла о последствиях неудачного завтрака, а не смертельной аварии.

Торен выпрямился, нервно сжав руль. Снова издевается?

– Да я вообще не об этом! – Он повернул голову в сторону вредной Листеры и осекся, поймав ее полный искреннего недоумения взгляд.

Она не издевалась. Листера действительно не понимала! Даже мысли не допускала о том, что кого-то может волновать ее безопасность. Для инферии это наверняка было также неестественно, как для него в порядке вещей проявить заботу о хрупкой девушке, за жизнь которой он, как водитель, считал себя ответственным.

Только вот она так наверняка не считала. Потому что не была ни обычной девушкой, ни уж тем более хрупкой!

Торен сцепил зубы. Это ж надо было так сглупить! Да еще и перед сумеречным, которого душой не корми дай только повод поглумиться!

Листера недоуменно моргнула и склонила голову.

– Постой, так ты… – В ее прояснившихся сапфировых глазах мелькнуло искреннее удивление. – Ты что,  беспокоишься за меня? – И она расплылась в недоброй улыбке. – Ой, это так мило!

Торен цокнул языком и отвернулся. Этого только не хватало! Нужно немедленно что-нибудь придумать, пока его мнимый авторитет окончательно не пал под напором ее дерзкой самонадеянности.

– Беспокоюсь, – как можно спокойнее ответил Торен и пожал плечами. Светофор загорелся зеленым, и машина снова тронулась. – Если вдруг случится авария, мне же тебя потом собирать придется. И машину вдобавок драить, как ты сама заметила.

Листера не ответила, продолжая сверлить его пристальным взглядом. Торен тоже хранил малодушное молчание.

– А ты ведь об авариях знаешь не понаслышке, так ведь? – без тени насмешки тихо спросила Листера.

Торен мотнул руль.

– Да, я покопалась в новостях. Надо же было чем-то заняться, пока ты спал. – Листера спустила ноги вниз и выпрямилась. – Не повезло вам, ребята. Поэтому ты ее так оберегаешь? Свою сестренку.

– Не поэтому. Я всегда забочусь о ней. Это мой долг.

– Долг, – передразнила Листера. – Еще скажи – совесть, – горько выплюнула она и скрестила руки на груди. – У меня для тебя новость, смертный: совести не существует. Как и долга. Есть лишь тщательно взращиваемое и культивируемое для последующего манипулирования чувство вины. А придуманные вами понятия долга и совести – всего лишь обратная сторона этой вины, не более. – Горько хохотнув, она с громким щелчком вдруг пристегнулась и мрачно уставилась перед собой. – Так что можешь выдохнуть и прекратить себя истязать.

Торен молчал, внимательно глядя на красный свет нового светофора.

– Нелегко, наверное, – тихо произнес он и вдруг повернулся к застывшей Листере, – когда некому о тебе позаботиться.

– Еще не хватало! – воскликнула она и, возмущенно фыркнув, стукнула кулаком по приборной панели. – Я прекрасно сама со всем справляюсь! Я же не какой-то там жалкий смертный, неспособный совладать с собственными эмоциями и решивший, что бесконечные переработки – это прекрасный способ убежать от тягостных переживаний! А затем, мучимый выдуманной виной и призрачным долгом перед сестрой, даже уснуть без посторонней помощи не в состоянии!

Не ожидавший такой эмоциональной реакции от сумеречного существа, Торен вздрогнул от сигнала стоявшей позади машины и нажал на педаль газа.

– Так ты, выходит… – изумленно протянул Торен и глянул на Листеру. – Получается, что ты это сделала, чтобы…

– Но ведь полегчало, – буркнула она, старательно глядя строго перед собой.

Торен тут же отвел глаза и уставился на вцепившиеся в руль пальцы. По лобовому стеклу забарабанили мелкие капли дождя.

– Спали как проклятые, оба, – нырнув в воспоминания, Листера немного повеселела. – Я даже было подумала, что перестаралась. Но, похоже, вам обоим понадобилось больше времени для отдыха, чем обычному смертному. Особенно сосуду… сестре твоей. Ей, как носителю помора, вообще нужно больше высыпаться и меньше волноваться. Вылечить не вылечит, но жизнь немного продлит.

Обескураженный и сбитый с толку таким трогательным проявлением заботы со стороны сумеречной, Торен удивленно мотнул головой.

– Все-таки вы, смертные, очень странные, – тихо заговорила Листера, снова отстегнулась и, подобрав ступни в милых черных носочках со змейками, обняла руками колени, словно в нелепой попытке оградить себя от его общества. – Вы же сами не замечаете, как постоянно, день за днем, травите себя, свое тело и психику бесполезными пустыми мыслями и переживаниями. А потом еще удивляетесь, почему вся жизнь летит к бесам под хвост. А нам потом думай да ищи среди кучи подкисших и горьких душ здорового и приятного на вкус смертного!

Торен криво ухмыльнулся: забота? С ее стороны? Да как же! Эту сумеречную волнует лишь потенциальная возможность потом вкусить очищенную от переживаний душу его сестры! А не подавится, гурманка недобитая? С какого перепуга эта бесовка решила, что он позволит подобному случиться?! Вот так запросто предоставит ей чистую и вкусную душу сестры?

И с чего вдруг он стал рассуждать как настоящий чертов дегустатор душ?! Ни дать ни взять – душнила.

Да чтоб ее!

– А что, в вашем аду уже все души закончились? – едва сдерживаясь, чтобы не выругаться, язвительно заметил Торен.

– В Хейме ада нет, – просто ответила Листера и уставилась на него, будто он сморозил очевидную глупость.

– Нет? Вот как. – Ее пристальный взгляд немного сбил с толку. – А я всегда думал, что вы только и мечтаете заграбастать все души к себе, в Хейм.

– Ой, да на кой вы нам там сдались?! – искренне возмутилась Листера, взмахнув руками. – У нас там и так перенаселение! Делать нам больше нечего, кроме как тащить туда ваши насквозь провонявшие низменными инстинктами эфирные огрызки.

– Так выходит, – медленно начал Торен, пытаясь осмыслить свалившееся на него откровение, – ада вообще не существует?

– Я этого не говорила. Я лишь сказала, что в Хейме его нет. На самом деле, – Листера задумчиво потеребила косичку в волосах, – каждый из вас ежедневно создает для себя свой собственный персональный ад. И по какой-то необъяснимой причине вам это безумно нравится.

Листера посмотрела на Торена, будто ожидая колкого ответа, но он молчал.

– С другой стороны, тут есть и свои плюсы, – она откинулась на спинку сиденья, – вам не нужно ждать какого-то спасения от мифических существ. Потому что спасти себя вы можете сами. – Листера подняла ладонь и щелкнула пальцами. – Достаточно просто выйти из своего ада. О, кажется, приехали! – встрепенулась она и нежно погладила приборную панель потемневшей рукой – и машина заглохла у гаражного кооператива, не доехав до парковки Департамента два квартала.

– Ближе не стоит. – Листера потянула носом и прищурилась, вглядываясь в возвышающееся вдали мрачной горой высокое серое здание. – Оставь ключи в замке и набери дежурному.

– Я и сам могу отнести, – буркнул немного озадаченный Торен и полез в карман куртки.

Не найдя там искомое, Торен нахмурился и полез в карманы джинсов. А затем вообще во все карманы, до которых смог дотянуться. Повернувшись наконец к бардачку, он наткнулся на счастливую улыбку Листеры.

– Это ищешь? – И она потрясла его номерным жетоном.

Торен молча выхватил свой жетон и повернулся к двери, но лихо щелкнувший замок ясно дал понять, что путь из машины будет непростым.

– Уверен, что хочешь туда пойти? – сделав акцент на слове «туда», уточнила Листера.

Торен нетерпеливо провел указательным пальцем по дверной панели, разблокировав двери. Но выходить из машины не спешил.

– Что ты имеешь в виду? – тоном «Ну что на этот раз?» осведомился Торен и повернулся к Листере.

– А ты сам подумай, – ответила она и многозначительно качнула головой. – Ты ведь работаешь в Управлении по поиску и вычислению таких, как я. Правда думаешь, что идти в отдел, набитый поисковыми артефактами, будучи при этом самому в связке с предвечным, хорошая идея?

Торен сцепил зубы в попытке сдержать рвущиеся наружу ругательства. Это ж надо было снова так облажаться! И почему он сам об этом не подумал?

– Странно, что ты решила предупредить об этом только сейчас. Подождала бы уже, пока я внутрь войду, чего уж, – раздраженно бросил Торен, прекрасно понимая всю нелепость попытки сорвать злость на той, кто в сложившихся обстоятельствах виноват лишь условно.

– Я поначалу именно так и планировала, – беззастенчиво вывалила Листера свой эгоизм на его любовно взращенную совесть и расслабленно откинулась на спинку сиденья. – Но в таком случае проблемы будут у нас обоих. И потом. Машину все равно нужно было вернуть. Чтобы тебя не дергали, пока твое немощное тело чахнет на кровати от жуткой болезни, о которой ты написал своему начальнику, двум заместителям, трем дежурным и буфетчику. Не стоит благодарностей. Впрочем, твоему начальнику сейчас должно быть не до тебя, поскольку кое-кто предупредил его о серьезной проверке из Министерства. И снова не стоит благодарностей. Так что шли дежурному координаты машины, вызывай такси и быстро вали домой.

Торен застыл в изумленном восхищении.

Вот же бестия! Все продумала. Зато теперь хотя бы стало понятно, почему его за прошедшие сутки никто не беспокоил!

Размашистым движением Торен откинул полы куртки и достал смартфон. Однако стоило ему найти нужный номер, как Листера вдруг накрыла экран смартфона своей ладонью.

– Что на этот… – Торен запнулся, когда она внезапно приникла к его шее и шумно втянула носом воздух. – Ты что делаешь?

– Тс-с, неужели не ощущаешь? – шикнула Листера и поводила головой по сторонам. Затем выплыла из машины. – Ах да, ты же его не чуешь.

Торен поспешно распахнул дверцу машины и встал рядом с Листерой.

– Чего не чую?

Листера медленно развернулась к Департаменту и снова принюхалась.

– Помор. Такой же, как у твоей сестры. – Ее глаза загорелись в предвкушении. – Любопытненько.